Пятилетний Тэ или пять Тэ?

Пятилетний Тэ или пять Тэ? Чонгуку не составило труда ответить на этот вопрос во время V Live трансляции. Бесспорно, пятилетний Тэхён. Почему? Потому что это наиболее безобидный вариант. Гуку, как и всем мемберам, не понаслышке известно о силе арми. Каждое слово айдолов должно быть продуманным до мельчайших деталей, чтобы не вызвать волну возмущений, а наоборот вдохновить, подбодрить и развеселить. Пятилетний Тэ — это мило. А обосновать свой выбор проще простого: обворожительно посмеяться, отшутиться, что хён слишком красив, а уж если бы их было пять — это было бы слишком ярко. Да и потом, всегда можно сменить тему на нечто более нейтральное. Сразу после трансляции Чонгук отправился на вечернюю тренировку, где редко можно было найти время для размышлений о чем-либо помимо горящих огнем мышц. Но омеге, в принципе, нравился такой стиль жизни, когда график вечно забит настолько, что не продохнуть. Это вдохновляет на ещё более усердную работу и не позволяет забивать голову всякими мыслями. Правда, именно сегодня один особый вопрос от арми все не выходил у него из головы. Гук вернулся домой, когда на почерневшем небесном своде уже прорисовывались созвездия. Ноги едва держали его после изматывающего дня, но сознание на удивление активно вырабатывало бестолковые мысли. А вот если подумать логически, то что Чонгук мог бы делать с пятилетним Тэ? Смотреть мультики и потягивать через трубочку банановое молочко? Хотя, не факт, что оно заинтересовало бы Тэхёна даже в пять. А что можно было бы делать с пятью хенами? Да много чего на самом деле. Это всё равно что отдыхать со всеми мемберами BTS. С пятью Тэ он мог бы болтать о забавных глупостях, практиковаться вместе с ними в пении, рубиться в приставку и различные компьютерные игры. В целом, вариантов бесконечность. Усыпленный безмолвной усталостью, Чонгук проваливается в сон с мыслью о том, что если бы в реальной жизни ему предстоял выбор между пятилетним Тэ и пятью Тэ, он определенно предпочел бы последний вариант.

*****

— Маленький омежка, покинь наконец свои фантазии и посмотри на нас, — гулко раздается низкий шепот прямо возле уха. Чонгук вздрагивает всем телом. Глаза с трудом приоткрываются и мгновенно зажмуриваются от слишком яркого света. Парень дает себе время привыкнуть, выставляя перед глазами ладони для дополнительной изоляции от внешнего мира, и лишь после этого делает попытку вновь открыть глаза, слегка надавив пальцами на внутренние уголки. На сей раз более успешную. Взгляд незамедлительно обнаруживает источник света — это пять Тэхёнов. И нет, они не затмили весь мир своей красотой, а в прямом смысле светятся среди непроглядной темноты. Их мускулистые тела с ног до головы усеяны флуоресцентными узорами всевозможных цветов, и это зрелище завораживает взор озадаченного Гука. Омега едва уговаривает себя перевести взгляд от чарующих Тэхёнов на себя, но его тела практически не видно в кромешной темноте. Только разноцветный свет от узоров на чужих телах позволяет рассмотреть очертания собственного. И Чонгуку становится откровенно обидно. Почему он не светится, как все остальные? — Ох, только не плачь, наш бедный малыш, — шепчет один из Тэ, будто прочитав мысли парня и ласково запускает руку в синие волосы Чонгука, массируя кожу головы. — Хены тебя разукрасят, если будешь хорошо себя вести, — соблазнительно добавляет другой, подцепляя светящимися пальцами подбородок Гука и придвигая голову ближе к себе. — Ты же будешь, маленькая омежка? — маняще спрашивает прямо в губы. — Д-да, — робко отвечает Чонгук и в следующее мгновение чувствует руки на своём теле. Много-много рук. Одни на лице, другие на груди, на талии, бёдрах, коленках, спине, плечах и, естественно, в волосах. Так много рук на всего одном омежьем теле. И парень только сейчас понимает, что на нем нет никакой одежды. Тут вообще ни на ком нет одежды, только красочный флуоресцент на обнаженных телах. Несопротивляющегося Гука тянут вниз, и он будто скользит по облаку: все вокруг до сумасшествия мягкое, а руки Тэхёнов ласковые и в то же время обжигающе тёплые. Проворный язык проделывает себе дорожку от шеи к губам Чонгука и незамедлительно ныряет в теплоту его рта. Сам поцелуй выходит до нелепого сбивчивым из-за хныканья омеги, чьё отзывчивое тело прогибается в пояснице от жгучих укусов на внутренней стороне бедра и настойчивых губ на тазобедренной косточке. — Малыш хочет поиграть с хёнами? — слышится откуда-то хриплый голос Тэхёна. Ореховый запах альф сгущается в воздухе, практически поглощая сладкий аромат Гука. Ласкающие пальцы бегают по всему телу и Чонгук невольно стонет в губы Тэ от испытуемого наслаждения. — О, мы уж точно знаем игры поинтересней компьютерных, — хмыкает альфа справа, едва отрываясь от пупка омеги. Его горячее дыхание щекочет охлажденную слюной кожу на торсе, отчего по телу Гука пробегает дрожь. Сильные руки упрямо подтягивают ноги Гука вверх и неспешно разводят в стороны. У него нет ни сил, ни желания сопротивляться. Да и зачем ему это, когда хены доставляют немыслимое наслаждение? Тэхён отстраняется от обласканных губ, спускаясь поцелуями к ключицам, и у парня появляется возможность окинуть взглядом своё тело. Альфы и вправду его разукрасили. Вся кожа Чонгука покрыта светящимися отпечатками пальцев и смазанных узоров, а краска с губ хёнов странными фигурами покрывала внутреннюю сторону его бедра и, вероятно, остальные участки тела, что находились вне зоны видения. Ключицы, пупок и бёдра Гука обходительно покрывали нежными поцелуями и пламенными засосами, из-за чего парень терялся в собственном возбуждении. — Наш омежка готов к игре? — азартно интересуется Тэхён, отрываясь от горящей укусами тазобедренной косточки. Гук смотрит на фиолетовый флуоресцент, небрежно смазанный с губ хёна, переводит взгляд на покрытую фиолетовыми отпечатками косточку и откидывает голову назад, блаженно хныча. Его узкая дырочка заинтересованно испускает пахучую смазку, разнося по пространству головокружащий аромат виноградного джема. — Мы ждём ответа, малыш, — хрипят ему на ухо, но Чонгук не в состоянии выдавить из себя ни слова. Мощные руки сильнее сжимают его тело со всех сторон, укусы обжигают гладкую кожу, и хныканье непроизвольно вырывается из зацелованных губ парня. Альфы давят на него интенсивным запахом арахисовой пасты, практически доводя потерянного Гука до слёз. Пять Тэхёнов — это и вправду слишком. — Малыш? — зовёт его хён и наклоняет голову между ног, слизывая расплывшуюся по ягодицам смазку. — Гото-ов, — прерывисто завывает Гук, жмурясь от разнообразия ощущений. Он буквально может почувствовать удовлетворение альф сквозь воздух. Его торс подтягивают к ногам, почти что складывая растерянного омегу пополам, и вскоре он фантомно чувствует за собой рельефный мужской торс. Тогда Чонгук откидывается назад, плотно прижимаясь спиной к горячей коже и устраивая шею на плече хёна. Его тело оказывается в специфической полусидячей позе, из-за которой мышцы живота постоянно находятся в напряжении, лишь сильнее воспаляя разворошенное возбуждение. Гук позволил делать с собой все, что только заблагорассудится альфам, но ему нужна была хоть секундочка на передышку, ведь пять Тэхёнов – это даже более слишком, чем слишком. Кажется, у них на этот счёт были совершенно другие планы. — Открой глазки, наш напуганный малыш, — притворно ласково просит Тэ, поглаживая мягкую кожу под подбородком Чонгука. В голосе различалась настойчивость. — Посмотри, что хёны приготовили для тебя. Омега беспомощно всхлипывает, но все же поднимает голову с плеча альфы и открывает глаза, только сейчас понимая, что Тэхёны перестали делать что-либо, ожидая выполнения их просьбы. Но их прикосновения чувствовались настолько реальными до этого момента, что Гук не может не задаться вопросом, насколько давно они перестали доводить его тело. Следующим, что понимает Чонгук, является наличие небольшого светящегося предмета прямо у него перед носом. Он пристально рассматривает его, пытаясь понять, что это такое. Предмет похож на светящуюся трубочку, что слегка сужается кверху и имеет выпуклую кнопку внизу. Омега озадаченно хмурится, переводя взгляд с трубочки на Тэхёнов. На самом деле, Гук даже не видит их лиц в кромешной темноте, только разноцветную краску, покрывающую узорами некоторые части тел. И всё равно парень уверен, что это Тэ. Альфы говорят его голосом, пахнут арахисовой пастой, как и он, у них такие же крепкие тела. Чонгук просто знает — это пять Тэхёнов. — Что это? — шепотом спрашивает омега, как будто их подслушивают. Хёны перекидываются таинственными взглядами и четверо из них возвращаются к любимому занятию — доведению Гука до сумасшествия своими касаниями. — Ручка, — с ухмылкой отвечает оставшийся без дела Тэ, протягивая ее ближе к омеге. Чонгук тянется к ней в ответ, но ему не позволяют взять ее в руки. Один из хёнов отрывается от выцеловывания бедра парня и кусает его за палец. — У неё светящиеся в темноте чернила, — добавляет альфа и щёлкает, высовывая кончик стержня наружу. Тэхён рисует ярко-оранжевым пигментом сердечко на месте укуса пальца Гука и щёлкает ещё раз, пряча стержень обратно в корпус ручки. В любом случае Чонгук не обращает внимания на странные действия Тэ. У него нет времени на размышления о том, зачем хенам понадобилась ручка. Сейчас больше всего этого его заботит ловкий язык, кружащий у его сладкой дырочки. Возле правого соска омеге настойчиво наставляют узоры засосов, сзади — покрывают укусами шею. Скользкий язык наконец проникает внутрь и Гук упоенно стонет, впервые за долгое время чувствуя проникновение в свою тугую дырочку. Маленький омежий член весь затвердел. Он жалобно прижимается к низу живота, не доставая даже до пупка, и сочится предэякулятом, умоляя прикоснуться к нему. Но альфы слишком жестоки, избегают изнывающий член, уделяя внимание всему, кроме него. Чонгук сладко стонет от того, как язык Тэхёна раз за разом настойчиво проникает внутрь его дырочки, и только отголосками сознания улавливает щелканье ручки. Его глаза прикрыты в удовольствии, а голова немного отклонена назад, мешая альфе сзади усыпать укусами его шею. Впрочем, тот вскоре переключается на плечо омеги. Ручка щекочет шариком усыпанный засосами торс Гука, причиняя едва заметную боль. Среди разноцветных отпечатков пальцев на коже парня прорисовывается путанная оранжевая линия, что заканчивается лишь у затвердевшей бусинки соска. Тэ вновь защёлкивает ручку и приближается к дрожащим губам Чонгука, нетерпеливо вовлекая в поцелуй. Язык альфы настойчиво врывается в рот парня, проходится по ровному ряду зубов и скользит за щеку. Омега не сдерживает беспомощного стона, чувствуя, как его маленькую дырочку трахают языком параллельно со ртом. Чьи-то пальцы вдруг останавливаются на твёрдом соске, надавливая на него с невероятной силой и Гук жалобно скулит в губы Тэхёна. — У маленького омежки такие чувствительные сосочки, — дразнится альфа, резко убирая палец с розового соска. — Хёны могут о них позаботиться, если малыш попросит, — заверяет Тэ, проводя кончиком пальца по груди, кружа им вокруг разгоряченного соска. Чонгук тяжело дышит, собирая все силы, чтобы оторваться от губ Тэхёна и едва ли не простонать тихое «пожалуйста». Юркий язык выводит неведомые узоры в его истекающей смазкой дырочке, вытворяя что-то нереальное с телом омеги, и он стонет безумно звонко, ублажая слух альф. — Прости, что? Ты стонешь так громко, что мы ничего не можем понять, — усмехается Тэ в бедро Гуку и оставляет на нём последний укус, переключаясь на острую коленку. Чонгук хнычет, ненавидя хёнов за издевательское отношение к себе, но все-таки собирает все свои силы, чтобы попросить громче. Его изможденный голос заставляет Тэхёнов сжалиться и позаботиться, как подобает, о своём малыше. Правый сосочек Гука попадает в удушливый плен рта. Он подвергается нечеловеческим пыткам, как например, посасывание, прикусывание и ласкание языком. Левому же повезло чуть больше, его пока не трогают. Но, как и все хорошее, это длится недолго. Если быть точнее, до того момента, как один Тэ не забирает ручку из рук другого. Чонгуку не позволяют ничего понять. Его тщательно вылизывают со всех сторон: сладкую дырочку, рот, затёкший затылок и естественно покрасневший правый сосок. Поэтому, когда к его левому сосочку приставляют холодный кончик ручки, ничего не подозревающий омега продолжает хныкать от приятных ощущений по всему телу, не обращая на это внимание. А потом Тэхён щёлкает и острый кончик до боли впивается в нежный сосок. Гук стонет, внезапно фокусируя все внимание на своей левой груди, а хён принимается быстро щёлкать проклятой ручкой, стержень которой с каждым разом приносит все больше острых ощущений. Чонгук кричит во весь голос, не давая возможности Тэ продолжить вылизывать свой рот. Мышцы его живота, все ещё напряжены до невозможности из-за неудобной позы, все тело пронзает дрожь и, не способное лежать прямо, оно мечется в руках альф. Бусинка левого соска становится практически цвета виноградного джема, которым благоухает обильно текущая из Гука смазка. И от этого всего ему так хорошо, что маленький омежий член бурно выплескивает сперму на напряженный торс, а слезы прочеркивают пару влажных дорожек вниз по вискам, теряясь где-то в синих волосах. Альфы практически прекращают любые воздействия на тело Чонгука. Ручка оставляет светящийся миниатюрными оранжевыми точками сосок в покое и отправляется дальше гулять по нежному телу. Тэ звонко чмокает нижнюю губу парня и отстраняется, но не успевает Гук и вздохнуть спокойно, как крепкие руки хёнов подхватывают его тело в воздух. Бедное сердце бешено стучит в груди, а голова полнится пугающими мыслями. Омега успевает надумать себе едва ли не конец света, как ноги вновь касаются чего-то мягкого. Его ставят на колени поверх лежащего Тэхёна и наклоняют вперёд, укладывая на мощную грудь. Чонгук упирается носом в шею альфы и ему совершенно не хочется отстраняться. Он обожает терпкий аромат арахисовой пасты, от которой веет тёплыми воспоминаниями о детстве, но его голову настойчиво тянут назад за синие пряди, цвет которых неразличим в окружающей темноте. В то время, как пострадавший левый сосочек начинают ласково вылизывать, смазывая светящиеся чернила, бёдра Гука попадают в грубые руки хёнов. Разъехавшиеся колени прижимают по сторонам от торса Тэ, после чего с нажимом раздвигают слипающиеся от смазки половинки. Множество губ принимаются зацеловывать плечи, спину, поясницу и ягодицы омеги, иногда срываясь на аляповатые засосы. А пальцы! Ммм, превосходные пальцы Тэхёна наполняют узкую розовую дырочку, что так сильно желает быть оттраханной. Чонгук без трудностей принимает сразу два, восхищаясь тем, как мастерски Тэ разрабатывает его для своего толстого альфьего члена. А омеге бы очень хотелось почувствовать его в себе. — Малыш такой тихий… Хёны не достаточно хорошо удовлетворяют тебя? — с наигранной отрешённостью спрашивает Тэхён, вводя еще один палец в маленькую дырочку Гука. Его движения не грубы, но достаточно быстры, чтобы заставить омегу взволнованно застонать, мечтая о большом члене внутри себя. Альфы становятся более активными, шарясь руками и губами по всему телу Чонгука. Полувозбужденный член парня наконец-то удостаивается внимания небрежного кольца из пальцев, а правый сосок оказывается во власти острых зубок, нещадно терзающих нежную плоть. С губ Гука срываются усталые всхлипы. Он действительно вымотан после оглушительного оргазма, но ему безумно хочется почувствовать толстый член альфы в себе. Правда, такими темпами он просто отключится от переизбытка эйфории. — Хёны хорошо меня ласкают! — практически выкрикивает Чонгук, разрываясь от обилия ощущений в своём теле. — Просто я не могу перестать думать о большом альфьем члене, — стыдливо признаётся парень, хныча во весь голос. Но вопреки его ожиданиям, Тэхёны не прекращают проделывать с его телом все то же, что и раньше. Скорее наоборот, дырочку омеги начинают растягивать все четыре пальца, а укусы становятся более жгучими, будто змеиными. — О каком ещё члене думает наш маленький омежка, когда у него целых пять наших прямо перед носом? — порыкивает Тэ, на ухо Гуку. И парень осознаёт свою ошибку — ему стоило осторожней подбирать слова. Но дело в том, что альфы так настойчиво ласкают его, что он вряд ли сможет вспомнить хотя бы своё имя. Что уж говорить о подборе выражений. Ладонь пропадает с маленького твёрдого члена Чонгука, пальцы покидают сочащуюся смазкой дырочку, оставленные без внимания соски лижет холод, но вместо того мощные руки стягивают его вниз по мягкой поверхности так, чтобы бесполезный ротик парня оказался на уровне паха лежащего Тэхёна. Покрытые липкой смазкой пальцы зарываются в мягкие волосы омеги, создавая полнейший беспорядок на голове, и несильно подталкивают к возбуждённому члену альфы, что светится пестрыми узорами. Гук колеблется, несмело заглатывает головку, пробуя флуоресцент на вкус. Солёно с лёгкой горчинкой, но в принципе неплохо в сочетании с привкусом арахисовой пасты. Тем временем проворная голова Тэ протискивается между ногами другого альфы и животом Чонгука, заглатывая твердый розовый член в один заход. Омега вскрикивает от неожиданности, пуская вибрацию по члену Тэхёна и сжимая губами сильнее, чем надо бы. Хён шипит, отстраняясь ото рта Гука, и жестко поднимает его голову за подбородок, чтобы установить зрительный контакт. — Если малыш хочет сосать конфетку, то ему стоит быть осторожнее со своими зубками. Леденцы ломаются под напором, а нам это не нужно, — шепотом предупреждает альфа и удостоверившись, что Чонгук его понял, позволяет ему вновь взять член в жадный ротик. Омега честно старается быть осторожнее. Тэ вновь оставляет его миниатюрный член без внимания, не желая, чтобы малыш кончил слишком быстро. Вместо этого его маленькую дырочку вновь наполняют четыре пальца, что быстро водят туда-сюда, доставая больше липкой смазки и распределяя её по своему члену. Гук едва успевает отстраниться от огромного члена Тэхёна, чтобы завыть в голос, не причиняя ему вреда. Его левый сосок терроризируют умелые пальцы, а шею терзают зубы, и он хнычет без перерыва, не способный принять огромный член хёна в свой скривлённый от удовольствия ротик. Но, как будто и того не хватало, чтобы разбить бедного омегу, Тэ вынимает пальцы из обильно текущей задницы и плавно заполняет ее своим венистым членом. Чонгук стонет, утыкаясь лбом в низ живота альфы, и покрывает невинными поцелуями ярко-красную головку, не находя в себе сил полностью взять член в рот. Тэхён нежно толкается в узкую дырочку омежки, Тэхён просит приоткрыть ротик, наполовину заполняя его своим огромным членом, Тэхён покрывает засосами его спину, Тэхён ласкает его чувствительные соски, Тэхён блаженно накрывает ладонью твёрдый член малыша, и Гук чувствует, что готов кончить. Ещё немного. Всего пару движений и он…

*****

Чонгук просыпается с полным негодованием в душе. Он вновь прикрывает глаза, пытается вернуться в сон, ведь ему надо, ему надо кончить! Но ничего не получается. Омега удручённо стонет, проклиная злобную реальность, а после вновь закрывает глаза и мысленно прокручивает сон, пытаясь вспомнить как можно больше деталей. Может быть записать сон на диктофон? А что? Тогда одинокими вечерами он сможет дрочить на него, вспоминая развратные картинки. Все-таки пять Тэхёнов — это слишком горячо. Настолько, что Чонгук буквально чувствует неудовлетворение в реальности. Он запускает ладонь под кромку пижамных штанов, нащупывая маленький возбуждённый член сквозь ткань промокших боксеров. В его спальне витает тягучий аромат виноградного джема, а на постели в паре совершенно разных мест, как если бы Гук много вертелся во время сна, красуются влажные пятна от смазки. Чонгук вздыхает, не желая убирать нечаянно сотворенный собой же бардак, и наскоро искупавшись, выбегает из квартиры. Единственное, чего ему сейчас хочется, — это Тэхён.