Пятилетний Тэ или пять Тэ?

Чонгук натягивает огромную чёрную куртку пониже, чтобы скрыть выпирающее возбуждение, однако с запахом ничего поделать не может. Тот уж больно насыщенный, повсюду сопровождает невидимым облаком, из-за чего может показаться, что омега течный. Гук хмурится, жмёт на дверной звонок и лезет в карман за телефоном. Тэхён открывает дверь лишь спустя несколько минут, когда омега успевает свериться с календарем. — Блять, сука, — шипит себе под нос Чонгук, хмурясь ещё сильнее. Чертова течка должна начаться уже через пару дней, что ему вовсе не прельщает. Он ненавидит эту адскую неделю, когда приходится безвылазно сидеть дома. Стены его душат не менее сильно, чем безделие, а течка является полным сборником всего, что для Гука равноправно пыткам. Ну, кроме секса. Это, пожалуй, единственное утешение за долгие семь дней ада. — И тебе доброе утро, — ломанно хрипит Тэ, потирая заспанные глаза. Чонгук закатывает глаза, и альфа со слабой ухмылкой дергает дверь на себя, пропуская парня внутрь. — Я скоро вернусь, — шепчет он, заворачивая вглубь квартиры. Гук беззастенчиво разваливается на диване, все ещё злясь из-за будущей течки, которую вообще-то никто не ждет, а она все приходит. Когда Тэхен возвращается, то выглядит бодрее и серьёзней, несмотря на его милую пижаму с Татой. Чонгук собирается с мыслями лишь к тому моменту, как альфа ставит на журнальный столик чашку чая и банановое молочко, которое сам никогда не пьёт, но все равно хранит целую коробку в холодильнике. — Хен, — решительно начинает омега, но как только ловит внимательный взгляд Тэ, робеет, опуская взгляд на свои сцепленные на животе ладони. — На вчерашней трансляции арми кое-что спросили у меня… Ты смотрел? — Гук поднимает на альфу вопросительный взгляд и тянется к столику за банановым молочком. Тэхён отрицательно машет головой, с любопытством ожидая продолжения. — Они спросили «пятилетний Тэ или пять Тэ?», как до этого Хоби-хена обо мне. Я долго думал над этим... — Ага, аж со вчерашнего вечера до сегодняшнего утра, — хмыкает альфа, не удерживая комментарий при себе. Чонгук закатывает глаза, со всей силы встромляя трубочку и шумно отпивая молочко. — Всё-все. Извиняюсь, я так больше не буду, — Тэхён примирительно выставляет вверх ладони и про себя смеётся с этого милого ребёнка. — Я думал, — выделяет омега, — и понял, что пятилетний Тэ слишком мал для меня, а пять Тэ — это было бы уже слишком. Мне бы хватило и одного Тэхёна нынешнего возраста, — признается, смущенно улыбаясь. — Точнее, мне бы хотелось себе одного. Мне нужен только ты, — тараторит Гук и затыкает себе рот банановым молочком, дабы не сказать ничего лишнего. Тэ бесшумно помешивает остывающий чай десертной ложечкой, умиленно улыбаясь. От Чонгука приятно веет виноградным джемом и альфа подсаживается ближе, чтобы сильнее чувствовать бесподобный аромат. Омега молчаливо ожидает ответа. — Я сказал, что мне нужен только один Тэ, только ты, — не выдерживает Гук, поднимая на альфу горящий взгляд. Банановое молочко заканчивается, и парень со звоном отставляет баночку на столик. — Я слышал, Чонгук-а, — с улыбкой отвечает Тэхён, трепля ярко-синие волосы. — Это было очень мило, — добавляет он и отпивает чай, блаженно прикрывая глаза. — И? Ничего не хочешь ответить? — хмурится Гук. Настроение испортилось ещё полчаса назад, когда он только узнал о приближающейся течке. Любой намёк на возбуждение давным-давно утерян, а единственное оставшееся желание — уйти куда-нибудь подальше. — Я тоже люблю тебя, малыш, — улыбчиво произносит Тэ, потянувшись за поцелуем. Чонгук же вскакивает на ноги, разозлённо рыча, пока альфа удивленно приподнимает брови. У Гука видимо скоро течка, судя по его усиленному запаху и настроению «выебать мозг Тэхёну». — Блять, ненавижу! Как мы можем встречаться, если не можем даже элементарно понять друг друга?! — рычит Гук, отталкивая ладони, что пытались обвить его талию. — Ты вообще знаешь что такое ролевые игры? Ты должен был подыграть мне, как будто это мое первое признание и затащить в постель! Я хотел потрахаться, придурок! — выкрикивает омега, стягивая куртку с вешалки. Его губы плотно сжаты, выражая высшую степень недовольства, а в глазах скапливаются горькие слезы обиды. — Малыш… — начинает Тэ, едва сдерживая смех. — Я ведь тебе не телепат. Откуда я должен был это узнать? — альфа приподнимает брови и расширяет глаза, а на нежно-розовых губах расцветает добрая улыбка. Тэхен, вероятно, никогда не перестанет удивляться своему парню. Быть настолько смешным, но в то же время милым и сексуальным малышом… Так умеет только Чонгук-и. О, и да, Тэ это обожает. — Дурацкий альфа, — хмурится Гук, застегивая железную молнию куртки. Ладони заметно подрагивают от негодования, из-за чего процесс затягивается на дольше, чем должно бы. Просто омега не понимает, как можно быть таким... Таким Тэхеном! Он просто невыносим. И Чонгук просто ненавидит это насмешливое выражение лица альфы, что так и кричит о том, какой Гук-и глупый ребёнок. Он уже взрослый, блять. У него правая рука полностью забита татуировками, и бухает он наравне с Юнги-хёном, а Тэ продолжает называть его «малышом». — Не смей даже приближаться ко мне. Особенно во время течки, — прищуривается Гук, влезая в любимые кроссовки. Перед уходом он заглядывает альфе в глаза, просто потому что захотелось. Не стоило этого делать. Или все-таки стоило? — Чонгук-а, — мягко тянет Тэхён, обвивая его спину и прижимая парня к себе. Тот обозленно брыкается в кольце мощных рук, но в конце концов расслабляется, растворяясь в уютных объятиях. — Мы же можем просто потрахаться. Нам не нужны никакие ролевые игры. — Блять, хен, — обреченно закатывает глаза Гук. Тэ просто мастер в таких делах, как нахуй испортить один из самых романтичных моментов за все их отношения. И если раньше омега мирился даже с этим, то в преддверии течки его это жутко выбешивает. Как и ебучее зеркало в прихожей с огромным отпечатком пальца в верхнем правом углу. Отпечатком пальца, что невольно подбрасывает памяти картинки из сна. Кромешная темнота и пять Тэхёнов, что разукрашивают светящимися флуоресцентными отпечатками его нежную кожу. Маленький член, спрятанный от чужих глаз под огромной курткой, заинтересованно дёргается под давлением представленных картинок. Тэ, пользуясь замешательством уставившегося на зеркало Чонгука, стягивает с него куртку и вешает обратно. Парень все не обращает на него внимания и альфа бессовестно подхватывает его на руки, неся прямиком в спальню. Вскрикнув от испуга Гук поражённо вздыхает. Пора уже наверное привыкнуть к заскокам своего альфы, а то нервов на него не хватит. Намджун-хен неустанно повторяет, что нервные клетки не подлежат восстановлению. Постель Тэхёна мягкая, как во сне, возвращает омегу к издевательской реальности, где Тэ пробирается ладонями под тёплую ткань его толстовки. Из губ невольно срывается тихий стон, когда альфа намеренно грубо проезжается пальцем по нежному соску, но Гук одергивает себя. Ему, черт возьми, нельзя поддаваться на провокации своего парня. И вообще, он обижен. — Я сказал, что хотел трахаться, — напоминает Чонгук, отталкивая от своего тела горячие ладони. Тэхен лишь хмыкает, приподнимая одну бровь вверх. На восхитительном лице красуется наглая усмешка, когда он накрывает ладонью возбужденный пах омеги. — Иногда хен понимает твои желания лучше тебя самого, малыш, — хрипло подмечает Тэ, избавляясь от спортивных штанов Гука. Альфу словно приворожили, ему безумно нравится видеть своего парня в одной лишь задравшейся толстовке и боксерах. О, и в светло-розовых носочках, что обычно скрыты от чужих глаз в стильных кроссовках, но являются важнейшей составляющей настроения омеги. Простынь холодит обнаженную кожу ножек, из-за чего Чонгук прикусывает губу. Тэхён поспешно избавляется от домашней футболки, сильнее распространяя свой аромат арахисовой пасты по спальне. Ладонь Гука тянется к шее альфы и притягивает к себе, неистово вгрызаясь зубами в губы. Тэ шипит, кусает в ответ покрасневшие губы, скользит ладонью по боку омеги, надавливает на тазобедренную косточку, заползая в боксеры, а после выныривает и грубовато сжимает шикарное бедро. Чонгук скулит в поцелуй и, опершись согнутой ногой о постель, вскидывает бёдра вверх, ближе к Тэхёну. Ему не хватает своего альфы, пока он не почувствует его внутри себя, как бы близко тот ни был до этого. Гуку даже страшно представить, что бы он делал во время течки, послушай его Тэ и оставь в покое, если всего-то в предтечный период он чувствует себя так. — Я знаю, о чем ты думаешь, малыш, — шепчет ему в губы Тэхён. Проворные пальцы подцепляют боксеры Чонгука и стягивают до колен. Венистые руки давят на ноги, заставляют расставить шире, и указательный палец проталкивается в мокрую дырочку, вырывая из омеги сладкий стон. — Хочешь быть наполненным со всех сторон, не так ли? Оттраханным во все щели, — палец Тэ двигается быстро внутри Гука, ускоряясь с каждым словом, а тот может лишь беспомощно громко стонать, мысленно соглашаясь со всем сказанным. — Ты, как шлюшка, хочешь мой большой член, жадный омежка. И только попробуй ещё когда-либо сказать, что мы не понимаем друг друга. Тэхён тянется за поцелуем, заглушая губами стоны Гука. Средний палец присоединяется к указательному, сильнее растягивая тугую дырочку. Внутри чертовски горячо и мокро, смазка густо течет, размазываясь меж ягодиц и распространяя по спальне волшебный аромат виноградного джема, чуть более яркий, чем обычно. Одно из немногих преимуществ течки и предтечных дней, по мнению Тэ. Что может быть лучше, чем чувствовать запах своего омеги в мельчайших деталях? Пальцы наконец нащупывают простату, отчего Чонгука подбрасывает на постели. Голова отклоняется в назад, мешая продолжению сладостного поцелуя, а волосы вдавливаются в подушку, сотворяя полнейший бардак на голове. Тэхён оставляет нежный поцелуй на искусанной нижней губе и отстраняется, вытаскивая пальцы из Гука. Омеге требуется некоторое время, чтобы прийти в себя и понять, что Тэ ушёл из комнаты. Это было очень-очень подло с его стороны. Бросать Чонгука вот так, когда он настолько чувствителен, слаб и возбуждён, — просто незаконно. Гук хнычет, хочет своего альфу рядом, почувствовать его терпкий аромат и успокаивающий поцелуй в кончик носа. Но все, что он имеет, — это одиночество и остатки одежды на разгоряченном теле. Раздосадованно вздохнув, Чонгук приподнимается, окончательно стягивает скрученные боксеры, что бесполезно висят у колен, и заодно светло-розовые носочки. Тэхён возвращается к тому моменту, как омега запутывается в толстовке, злобно мыча куда-то в ткань. С трудом освободившись из плена душной одежды, Гук замечает на постели перед собой ленту презервативов и прекрасный розовый дилдо, приобретенный альфой еще зимой на День всех влюблённых. Подбородок Чонгука подцепляют сильные пальцы, что нещадно тянут голову вверх. Глаза омеги вцепляются в медовые Тэхена, губы тянутся за поцелуем, а руки накрывают пах, скребя ногтями облегающую ткань домашних штанов. Большой член стремительно твердеет, увеличивается, не оставляя свободного места в боксерах, и Тэ углубляет сбивчивый поцелуй. Почти что трахая языком рот Гука, Тэхён подхватывает его под бёдра и тянет за собой на пол, устеленный нежно-бежевым ковролином. Омега стонет от того, как оголенный маленький член шлепается о низ его живота, когда он резко приземляется коленями на шершавое покрытие. Запах виноградного джема завораживает. Тэ отстраняется от сладких губ, неосознанно тычась носом в шею, пока не вспоминает, зачем вообще разорвал жгучий поцелуй. Альфа встаёт на трясущиеся ноги и тянется к розовому дилдо, что призывно развалился на разворошенной постели. Чонгук дышит тяжело, горя всем телом от нужды в прикосновениях. В голове пусто, но на слова Тэ он реагирует мгновенно, судорожно вздыхает, и, опираясь ладонями о пол, приподнимает корпус вверх, чтобы испачканная смазкой задница оторвалась от пяток. — Хороший омежка, — шепчет ему Тэхен, поощрительно надавливая на сосок, и Гук скулит в ответ, выделяя ещё больше смазки. Альфа подхватывает ее пальцами, не позволяя стечь на ковролин, и размазывает по дилдо, заодно согревая его теплотой ладоней. Установив дилдо на ковролине, Тэ позволил Чонгуку опуститься обратно, следя за тем, чтобы розовый член правильно погружался в него. Омега стонет, чувствуя, как его узкая дырочка, возможно не достаточно хорошо разработанная, чтобы с легкостью принять дилдо на всю длину, растягивается под его напором. Но Гуку так нравится, на контрасте резиновый член воспринимается толще, чем он есть на самом деле. Чонгук чувствует себя приятно заполненным, нуждаясь разве что в касаниях Тэхёна. Но и этого долго ждать не приходится. Альфа избавляется от своих штанов вместе с боксерами, наклоняется и ласково целует Гука в лоб, еще сильнее растрепывая синие волосы. — Тебе удобно? — шепотом интересуется Тэ, будто их могут услышать. Омега поспешно кивает несколько раз подряд для достоверности и звонко скулит от того, как дилдо сильно давит на простату. — Тогда подвигайся для хёна, — просит он, после чего плавно проводит рукой по торсу и мягко надавливает на низ живота в болезненной близости от возбуждения. Чонгук послушно приподнимается и вновь опускается на розовый член, с наслаждением хмурясь и протяжно выстанывая имя своего парня. Тэхен широко улыбается и утягивает своего малыша в нежный поцелуй. Приятно слышать своё имя чужим звонким голосом, что сладко тянется, словно мёд. Гук ерзает, расставляет колени чуть шире, чтобы глубже насадиться на дилдо, пока альфа не утыкается головкой своего члена ему в губы. Тогда Чонгук незамедлительно открывает рот, преданно обводя языком красную головку. Все его внимание в мгновение переключается на член Тэ, плевать даже на затекшие в неудобной позе ноги. Ладонь омеги накрывает основание члена, слабо сжимая, а язык ласкает уздечку, иногда оставляя размашистый мазок по всей длине. Чуть приподнимаясь и вновь опускаясь на дилдо, Гук стонет, разнося вибрацию по члену Тэхёна, вторящего ему низким хрипом. Свободная рука Чонгука хватается за бедро альфы, подтягивая ближе к себе. Красная головка скользит в жар его рта и утыкается в нёбо, на что Тэ рычит, крепко сжимая в пальцах синие волосы. Гук невольно вспоминает о своём сне. Черт, не нужно пяти хёнов, чтобы довести его. Один и так прекрасно справляется, трахая толстым членом рот омеги, в то время как сам он растягивает дырочку розовым дилдо. А больше ведь ничего и не надо. Нога Тэхёна осторожно накрывает маленький член, прижимая его к ковролину, что нечаянно пачкается липким предэякулятом. Честно, уже плевать. Смазка Чонгука все равно все это время растекалась по бежевому ковролину влажным пятном. Гук в ответ на поддразнивание альфы вздрагивает всем телом, из-за чего давится членом и поспешно отстраняется. Тэ подхватывает пальцами его подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза, и нежно убирает большим пальцем вытекшую из уголков губ слюну. Его взгляд уничтожает омегу изнутри, а тот ведь никогда и подумать не мог, что не врежет тому, кто будет смотреть на него свысока, а наоборот приступит к выцеловыванию его члена, не разрывая зрительный контакт. Чонгук ускоряет скачки на дилдо и позволяет огромному члену альфы уткнуться в стенку своего горла. Благоухающая виноградным джемом смазка хлюпает при каждом движении, а тихие причмокивания Гука, пока он увлечённо обсасывает пульсирующий член по всей длине, сводят Тэхёна с ума. На губах проскальзывает усмешка и альфа несильно тянет синие локоны вниз, отстраняя своего парня от члена. Наклонившись к губам Чонгука Тэ сплетает их языки в нежном поцелуе. Омега негромко скулит, чувствуя покалывания в затекших ногах. Тэхён понимающе тянет его вверх, помогая подняться, но ноги не держат Гука, и он всем телом наваливается на своего парня. Чонгук всегда знал, что на него можно положиться, ведь Тэ всегда поддержит... Во всех смыслах этого слова. Уложив Гука на постель, альфа отстраняется, убирая завалившийся боком дилдо на тумбу, дабы остатки смазки не стекали на ковролин. И да... Его действительно заботит свой ковролин в такой момент. Однажды после секс-игр с Чонгуком ему уже пришлось полностью менять не поддающееся восстановлению покрытие, а это вообще-то не за пару минут делается. Опыт не слишком вдохновляющий, так что повторения не хотелось бы. Возвращая все свое внимание Гуку, Тэхён скользит взглядом по натренированному телу, что мягко подсвечено пробивающимся сквозь шторы солнечным светом. Маленький раскрасневшийся член выглядит слишком неудовлетворенным, Тэ мысленно обещает исправить это. Лицо Чонгука нахмуренно от неслабой боли, а ладони растирают покрасневшие ноги с точечными вмятинками от ковролина. Синие волосы в полном беспорядке, слюна присохла на подбородке, губы искусаны... — Ты выглядишь чертовски затраханным, малыш, — хмыкает Тэхён, по очереди целуя покрасневшие коленки. Гук вздыхает и раздвигает ноги в стороны, альфа беспрекословно поддаётся на приглашение. Губы проходятся поцелуями по внутренней стороне бедра, оставляя после себя лишь влажную дорожку и несколько красных засосов. Пальцы Тэ играются с нежными сосками омеги, пока он покрывает поцелуями напряженный живот, иногда играясь языком с пупком. Чонгук тяжело дышит и закидывает ногу на спину Тэхёна, тем самым впечатывая его тело в свое. Альфа добирается до зацелованных губ, нежно посасывает их по очереди и отстраняется, чтобы отыскать затерявшиеся в простынях презервативы. Хаотично шарясь рукой по мятой постели он наслаждается смешением запахов в комнате. Идеальное сочетание — арахисовая паста и виноградный джем. — Ну что, забацаем сэндвич? — с нахальной ухмылкой спрашивает Тэ, раскатывая презерватив по члену. Гук едва сдерживает себя, чтобы не заехать многострадальным коленом в пах альфы. Это же надо, блять, иметь талант так профессионально проебывать всю атмосферу своими тупыми высказываниями. Лицо Чонгука выглядит устрашающе грозно, так что Тэхён от греха подальше целует его в нос. Омега в ответ лишь закатывает глаза и раздвигает ноги ещё шире, будто и того было мало. Тэ немедля опирается ладонью о простынь возле головы Гука и толкается в призывно истекающую смазкой дырочку. Неторопливыми поцелуями альфа заглушает жаркие стоны своего парня, пока горячий член с каждым толчком проезжается по его простате. Чонгук же теряет голову от ощущений, забывая отвечать Тэхёну на поцелуй. Принимая незримые сигналы, Тэ позволяет омеге отдохнуть от своих губ, вместо этого толкаясь резче, погружаясь в него как можно глубже. Гук стонет на грани безумия, но зачем-то размышляет о недавних словах Тэхена и о своём сне. Ну вот чисто теоретически, если бы Тэхён ляпнул свой пошлый бред про сэндвич во сне, где целых пять Тэ… Это ведь был бы уже не просто сэндвич, а с пятерной начинкой арахисовой пасты. Это, это уже был бы целый торт! Пять слоёв арахисовой пасты и один виноградного джема, вероятно, где-то посрединке. От собственных мыслей Чонгук разражается смехом, что прерывается истерическими постанываниями. Тэхён мрачнеет, не понимая, чего такого смешного Гук нашёл в сексе, и нарочно сильно сжимает пальцами нежный сосок, прося не отвлекаться. Омега протяжно скулит, заламывая брови вверх, но как только Тэ ослабляет давление, забавная улыбка вновь появляется на губах. — Знаешь, раз уж речь зашла о сэндвиче... — вдруг подаёт голос Чонгук, отчего Тэхён практически прекращает двигаться, кидая на него вопросительный взгляд. — Просто напоминаю, что виноградный джем всегда накладывают поверх арахисовой пасты, — заканчивает он, прикусив нижнюю губу. Ладонь Гука накрывает плечо альфы и настойчиво толкает в сторону, меняя их местами. Тэ и не думает сопротивляться, позволяет Чонгуку устроиться на своих бёдрах и неспешно двигаться на члене. Видеть омегу настолько ненасытным Тэхёну не впервой, но с каждой новой течкой, он все больше удивляет альфу. Прежде скромный, немного закрытый в себе малыш теперь может позволить себе беззастенчиво скакать на члене своего парня и, не стесняясь, упираться ладонями в его стальной пресс. Тэ устраивает руки на бёдрах Гука, помогая двигаться, и хрипит в тон его стонам. Каждый раз, как Чонгук до упора насаживается на Тэхёна, омежий член осоловело шлепается о низ живота альфы, доставляя обоим неистовое удовольствие. В голове одни лишь маты, на языке — гулкие стоны. Чувствовать себя беспомощно усталым, разгоряченным настолько, что кажется готов на все, лишь бы этот момент продлился вечность. Это бешенство, полное безумие, но Гук это обожает. Его тело предчувствует скорую разрядку, движения ускоряются, стоны почти что срываются на крик, а глаза зажмуриваются, не в силах больше смотреть на плывущие стены спальни, от которых до обморока кружится голова. — Блять, быстрее, маленькая шлюшка, — рычит Тэ, грубо сжимая в ладонях бока Чонгука. Омега скулит, обиженно ударяя Тэхёна по животу, но в ответ — тишина. Лишь бедра альфы, что вскидываются навстречу накаченной заднице, разносят по комнате звонкие шлепки. — В моем сне ты был милее, — дразнится Гук, обессиленно падая телом на удивленного Тэ. Мышцы рук тревожно подрагивают от перенагрузки, не позволяя продолжать объезжать огромный член. Во сне Тэхёны звали его маленьким омежкой, что вообще-то намного ласковей и романтичней, чем «маленькая шлюшка». От реального Тэ нежных слов дождаться тяжелее, чем солнечного затмения. А ведь оно случается два раза в год... Тэхён, честно говоря, из тех людей, что предпочитают выражать свою привязанность действиями. И Чонгук то не против, просто иногда хочется и услышать о любви, а не только почувствовать. Услышать просто так, а не на праздник или когда сам попросишь. Немного нежных слов, разве это так тяжело? Размышления прерывает Тэ, что ласково целует вспотевший лоб, тем самым успокаивая тяжело дышащего парня. — Что за сон? — будто невзначай интересуется Тэхён и переворачивает Гука на спину, нависая сверху. Руки Чонгука обвивают мощную шею, ожидая вновь почувствовать толстый член в себе, но альфа не спешит действовать, вопросительно глядя на своего парня. — Очень милый сон, — раздраженно тянет Гук, закатывая глаза и тяжело вздыхая. — Может уже продолжишь трахать меня? Я блять хочу кончить! — бесится омега. Тэ хмыкает, усмехаясь ребяческой злости Чонгука, и, следуя приказу, вновь толкается в пульсирующую дырочку. Альфа остервенело вбивается в Гука, желая довести себя и его до оргазма. Тело Чонгука впечатано в простыни, каждая клеточка устало ноет, но он только подмахивает навстречу Тэхёну, захлебываясь стонами. Выглядит жалко, словно некачественное порно, но ощущается божественно. Похуй на все. Даже если после этого секса придется еще раз менять ковролин, на такие жертвы можно пойти ради крышесносного оргазма, что вскоре приходит к омеге. Его бедра подрагивают, низ живота втянут и дырочка болезненно сжимается вокруг члена Тэ, пока собственный забрызгивает вспотевшую кожу затекающей в ямочку пупка спермой. Альфа кончает следом, наваливаясь на Гука и утыкаясь носом в шею. Чонгук неосознанно отключается от усталости спустя всего несколько минут, удивляя Тэхёна тихим сопением. Хотя что удивительного, Гук всегда нуждается в большем количестве сна перед, во время и немного после течки. Тэ осторожно сползает с постели, чтобы не дай бог не разбудить своего малыша, накрывает его тёплым одеялом и уходит, не забыв прихватить липкий розовый дилдо с собой. Наверное, стоит заняться приготовлением обеда до пробуждения омеги. Ну, как приготовлением… Красиво выложить заказанную еду на тарелки и украсить. Зато с любовью.

*****

Кухня Тэхёна, как обычно, светлая и уютная. Мраморный стол заставлен аппетитными закусками, но главное место посредине пустует. Чонгуку удобно сидеть напротив Тэ, сохраняя мнимое расстояние, будто это не их ноги переплетаются под столом. — Уже готов увидеть свой подарок? — спрашивают прямо возле уха. Гук резко поворачивает голову к источнику голоса и видит перед собой ещё одного Тэхёна, а когда возвращает взгляд обратно, то за столом сидят три хёна, вместо одного. — Та-дам! — раздаётся со спины. Обернувшись, Чонгук видит пятого Тэ с огромным бежево-фиолетовым тортом в руках. Сверху торт украшен целой гроздью фиолетового винограда и арахисовыми орешками, так что омеге не составляет труда понять начинку. Когда Гук отлепляет взгляд от торта, то замечает, что лица Тэхёнов находятся слишком близко к его. — Это все тебе, малыш, — шепчут ему справа и одновременно пять пар губ оставляют нежные чмоки на лице Чонгука: на лобике, на одной щёчке, на другой, на кончике носа и на губах.