Похоронная речь Министра
21 февраля 2022 г., 23:34
Примечания:
Глава не редактирована (см шапку).
Когда Гермиона проснулась, Малфоя уже нигде не было видно.
Его отсутствие было первым, что она заметила. Прищурившись и посмотрев через вход в пещеру на ярко-голубой круг неба размером с галеон, она поняла, что темного силуэта, скучковавшегося у входа, уже нет.
Никаких трансфигурированных подушек. Никаких простыней. Ни одной высокой фигуры, целенаправленно, почти раздраженно смотрящей в противоположную сторону от них.
Гермиона вскочила на ноги через несколько секунд. Нет, - подумала она, спеша ко входу так быстро, как только могла, не разбудив Гарри и Рона. Конечно, Малфой не ушел. Мысли о Карте и Плаще пришли ей в голову, но она свернулась калачиком с бисерной сумочкой в кармане, желая убедиться, что диадема будет защищена. Когда она дотронулась до кармана, тяжелый комок всё ещё был там, так что он ничего не мог забрать.
Гермиона высунула голову из пещеры. Хогсмид лежал в пятнадцати минутах ходьбы впереди, у подножия каменистой извилистой тропинки, и она уже могла видеть движение на его улицах. Похороны должны были начаться позже тем же утром.
Малфоя нигде не было видно.
Он пошел прогуляться, — сказала она себе. Это всё. — Он пошел прогуляться дальше в горы, чтобы проветрить голову.
Это звучало не очень убедительно. Он хотел уйти с тех пор, как они приехали накануне днем. Неужели его беспокойство за родителей усилилось за ночь до такой степени, что он отправился на их поиски в одиночку? Это была не такая уж нелепая идея. В конце концов, он предал Волдеморта ради них.
— Малфой? — сказала она, не смея слишком повышать голос. Она не была уверена, отдавался ли звук эхом в этих предгорьях. — Малфой, ты здесь?
Долгое мгновение не было слышно ничего, кроме завывания ветра.
Гермиона собиралась вернуться в пещеру, когда низкий голос сказал:
— Что, Грейнджер? Боишься, что я сбежал и выдал вас?
Она медленно выдохнула и повернулась на его голос.
— Хорошо, что ты этого не сделал, — сказала она. — Это было бы...
— Глупо, да, я знаю. Вот почему я всё ещё здесь.
Дезиллюминационное заклинание Малфоя развеялось, и он снова появился в поле зрения от макушки до пяток: мятая ото сна мантия, руки, сжимающие темную палочку, узкие плечи, опирающиеся на валун на склоне холма. Когда его лицо снова появилось в поле её зрения – от заостренного подбородка до белокурых волос – она смотрела на него слишком долго, нахмурившись. Ей показалось, что он как-то по-другому выглядит. Менее знакомым. В Хогвартсе его лицо, его поведение – всё в нем было не более чем олицетворением её неприязни. Теперь она посмотрела на царапину на его виске, которую он получил, когда повалил её на землю, и вместо того, чтобы увидеть рану, она почувствовала противоречие. Она взглянула в его бесцветные глаза, холодные и яркие в лучах утреннего солнца, и вспомнила его расстроенный взгляд в комнате Рона, когда она посмотрела на его Метку.
Это было похоже на своего рода слепоту на лица, подумала она, отводя глаза. Части его тела стали для неё невидимыми или, по крайней мере, непостижимыми.
— Верно, – сказала Гермиона. — Кстати, я не думала, что ты убежал, чтобы сдать нас.
— О, правда? Даже самую малость? Не проверила свою сумку, чтобы убедиться, что я не взял Мантию?
Гермиона вспыхнула, как рождественская гирлянда.
— Я... это не...
Малфой издал невеселый смешок.
— Так и думал.
— Ты бы сделал то же самое, - сказала она, защищаясь. — Ты тоже продолжаешь думать о нас худшее, когда всё, что мы сделали, это попытались тебе помочь.
Он на секунду задумался, затем пожал плечами, приглаживая волосы.
Гермиона вздохнула. Это было очень продуктивно.
— Я собираюсь пойти в деревню и забрать наши припасы. Скажи Гарри и Рону, куда я пошла, когда они проснутся, пожалуйста.
Она ушла, не дожидаясь его ответа.
К тому времени, когда она прибыла в Хогсмид, она полностью видоизменилась. Её волосы стали короткими, тонкими и каштановыми, кожа значительно посветлела, и она изменила свои черты до такой степени, что едва могла узнать саму себя в карманном зеркальце, которое принесла с собой. Большинство жителей деревни, казалось, завтракали в "Трех метлах", где была оборудована открытая летняя веранда, забитая до краев. Гермиона решила попытать счастья в "Кабаньей голове", чтобы купить сливочного пива и тыквенного сока, но даже обычно пустая гостиница была почти переполнена. Когда она попросила у бармена две дюжины сливочного пива и два бочонка тыквенного сока, он так свирепо посмотрел на неё, что она отступила на шаг.
Только когда он бросил свою тряпку на стойку и направился в заднюю часть бара, она поняла, почему её сердце забилось так быстро. Она знала эти глаза, их особую пронзительную синеву. Она видела их неделю назад, когда Альбус Дамблдор помогал ей взобраться на Фестрала.
Вернулся бармен, катя маленькую тележку.
— И как именно ты планируешь их транспортировать? — хрипло сказал он, когда Гермиона протянула ему пригоршню серебра. — У меня нет времени толкать всё это по деревне.
— О, в этом нет необходимости, — быстро проговорила она, присев на корточки. Гермиона отлевитировала сначала бочонки, а затем упаковки сливочного пива в свою расшитую бисером сумку, за которой бармен наблюдал с некоторым любопытством. Когда она выпрямилась, то продолжила:
— Эээ, я подумала... сэр, вы случайно не... ну, родственник...?
— За вами очередь, мисс, — рявкнул он.
Внезапно Гермионе стало стыдно. Сегодня день похорон профессора Дамблдора. Если этот человек был его родственником, то она напоминала ему об умершем в этот и без того болезненный день.
— Да, конечно. Мне очень жаль.
Он наклонился, чтобы заговорить со следующим посетителем ещё до того, как она произнесла эти слова. Гермиона вздохнула и ушла.
К тому времени, как она прошла через очереди к деревенскому бакалейщику и Сладкому Королевству, многие прибывшие уже направлялись на территорию Хогвартса. Она пошла в противоположном направлении, обратно к калитке. Как только она скрылась за холмами, то остановилась, чтобы наложить охлаждающие чары на скоропортящиеся продукты и вернуть свой облик.
Гермиона вернулась в пещеру и обнаружила неловкую тишину. Малфой стоял, прислонившись к стене и напряжённо скрестив руки на груди, и выглядел злым. Гарри и Рон что-то невнятно бормотали себе под нос, но когда они увидели её, их лица просветлели.
— Наконец-то, — сказал Рон. — Что тебя задержало?
— Очереди были просто невероятные. Извините, вы, должно быть, все умираете с голоду. Вот.
Она присела на корточки и выудила четыре полноценных завтрака, которые купила в крошечном кафе, пристроенном к бакалейной лавке. Она разложила тарелки с яичницей-болтуньей всмятку, толстым беконом и тостами с маслом, которые дымились в прохладе утреннего воздуха.
Рон издал тихий стон.
— Гермиона, я люблю тебя, — сказал он, схватив тарелку, и начал быстро отправлять яйца вилкой в рот.
Желудок Гермионы снова налился свинцом.
— Ну, я... мы не ужинали, так что я подумала... да.
— Спасибо, — пробормотал тихий голос из-за её плеча. Гермиона удивленно подняла глаза, но Малфой уже выносил свою тарелку на улицу.
Мгновение она с любопытством наблюдала за его удаляющейся спиной, прежде чем устроиться рядом с Гарри и Роном.
— Что с ним такое?
Гарри бросил мрачный взгляд на вход в пещеру.
— Он жаловался на то, что ты задерживаешься, всё время твердил о своих родителях. Поэтому я сказал ему, что мне все равно, что с его родителями.
— О, Гарри, ты не мог, — Гермиона вздохнула и посмотрела на Рона. — И я полагаю, ты согласился.
Рон с набитым ртом недоверчиво посмотрел на нее.
— Конефно, я соглафилфя, — невнятно сказал он с набитым ртом. Он прожевал и продолжил. — Гермиона, ты забыла, что Люциус Малфой пытался убить нас всех? На самом деле, лично убить нас?
Гарри кивнул с непривычно горьким выражением на лице.
— Я точно помню, что он сказал в Отделе тайн. Я всё ещё слышу, как он это говорит. Вы можете убить остальных, если это необходимо. Как будто ничего не стоило убить вас двоих, или Луну и Невилла, или... или Джинни.
— Я знаю, — вздохнула Гермиона. — Он ужасен. Но нет смысла понапрасну враждовать с Малфоем.
Рон пожал плечами.
— Какое это имеет значение? Он уберется через несколько часов, и скатертью дорога.
Гермиона понизила голос.
— Я не знаю, Рон. Ты думал о том, что мы будем делать, если не сможем вернуть его родителям? — Она колебалась. — Я имею в виду, если их отвезли в убежище, к которому мы не можем получить доступ, потому что его нет на карте или оно под усиленной защитой, или... или если с ними что-то случилось...
Какое-то время они ели молча.
— Да, — признал Гарри. — Я думал об этом вчера, когда мы были в Выручай-комнате. Кроме того, охота за крестражами на самом деле может быть безопаснее, если он останется здесь, чтобы мы могли присматривать за ним.
— Что, в пещере? — спросил Рон, оглядываясь вокруг.
— Нет, я имею в виду, с нами, — сказал Гарри.
Последовала долгая пауза, во время которой Рон переводил взгляд с Гарри на Гермиону с крайним недоверием.
Наконец Рон обрел дар речи.
— Ты, должно быть, шутишь. Ты шутишь, не так ли? Я не собираюсь бродить по стране с этой маленькой крысой! Абсолютно, черт возьми, нет. После того, что он сделал с Биллом?
— Я знаю, Рон, — сказала Гермиона, стараясь говорить успокаивающим тоном. — Я знаю, что это далеко от идеала. Но… Я имею в виду, что он уже помог нам. Иметь рядом кого-то с другой точкой зрения, отличной от нас троих...
— Он не нужен нам, только чтобы подавать идеи, — сказал Рон. — Не сейчас, когда у нас есть эта диадема.
Гермиона задумалась, её рука потянулась к сумке. Она знала, что они должны быть осторожны с Крестражем. Она читала, что опасно слишком увлекаться или зависеть от него; она сказала Гарри и Рону именно это всего несколько дней назад... и все же поймала себя на том, что с тоской вспоминает о ясности, которую диадема принесла ей. Вчера это было так полезно, именно тогда, когда они в этом нуждались.
— Однако диадема не может дать нам информацию, которой у нас нет, — парировал Гарри.
— Это правда, — согласилась Гермиона. — Это больше похоже на Омут Памяти: помогает разобраться в ваших собственных мыслях, но не может дать того, чего вы сами ещё не знаете. Но Малфой мог бы рассказать нам о Пожирателях Смерти. Ради Мерлина, его собственному отцу был доверен Крестраж. Возможно, у него есть информация, которая может быть действительно полезной для нас, даже если он этого не знает.
Рон вздохнул, взглянув на вход в пещеру.
— Да, но я не...
Какой-то звук прервал его, заставив всех троих подпрыгнуть. Далекий голос доносился до них, но из-за того, как он эхом отражался от стен, Гермиона едва могла разобрать слова.
Гарри и Рон выхватили свои волшебные палочки.
— Что это такое? — спросил Гарри.
Гермиона подняла руку, призывая к тишине и напрягая слух. Она услышала что-то знакомое. Имя.
— Это похороны, — тихо сказала она. — Кто-то произносит надгробную речь.
Она взглянула на Гарри, который выглядел так, словно его сильно ударили в живот. Он сглотнул, что, казалось, потребовало от него некоторого усилия, снова посмотрел на свой завтрак и машинально снова начал есть.
Гермиона встретилась взглядом с Роном, и он слегка покачал головой, давая понять, что не стоит спрашивать Гарри, как он себя чувствует. Гермиона вздохнула, но обычно в таких вещах лучше всего доверять суждениям Рона.
Они ели пять, потом десять минут, время от времени снаружи до них долетали слова. Неоспоримое влияние... достижения… Волшебный мир. В конце концов, Рон поставил свою пустую тарелку на пол.
— Ты же не думаешь, что кто-нибудь из Ордена пришел на похороны, не так ли? — спросил он с беспокойством. — Я имею в виду, они бы не хотели, чтобы Орден встречался здесь друг с другом, и теперь, когда Министерство захвачено, они могли бы просто придумать какой-нибудь предлог, чтобы схватить нас на месте, ведь так?
— Да, ты прав, — сказала Гермиона. — Но Орден тоже будет знать об этом. — Гермиона ободряюще улыбнулась Рону. — Нет никаких шансов, что твоя мама разрешит кому-нибудь из твоей семьи прийти после вчерашнего.
— Да. Да, это правда. — Рон выглядел слегка расслабившимся. — Черт возьми, хотя... Ты думаешь, Сама-Знаешь-Кто убил самого Скримджера?
— Он не мог этого сделать, — сказал Гарри. — Он за границей. — Он оторвал взгляд от своей тарелки. — Я как раз собирался тебе сказать.
— Откуда ты это знаешь? — спросил Рон, вытаращив глаза.
— Ты знаешь, ты же слышал, как я разговаривал во сне? Говорил "Грегорович"? Ну, Грегорович – мастер волшебных палочек. Крам сказал мне об этом на свадьбе. И Вол...
— Не надо, — предупредил Рон.
Гарри издал раздраженный звук.
— Хорошо, но послушай. Теперь он охотится за Грегоровичем. Я не знаю, где он, но он не в Британии.
— Я не понимаю, — сказала Гермиона, её сердцебиение ускорилось. Гарри снова заговорил тем жутким, уверенным тоном. — Ты хочешь сказать, что твой шрам показал тебе это?
Он избегал её взгляда, что было прямым подтверждением её слов.
— Но эта связь должна была быть закрыта! Ты не должен больше с ним контактировать!
— Это не важно, — нетерпеливо проговорил Гарри. — Гермиона, я говорю тебе, он охотится за мастерами волшебных палочек. Это что-то значит. В ту ночь, когда я покинул Тисовую улицу, в ту ночь, когда ты... мы думали, что ты... — Он покачал головой. — Ну, я видел его той ночью, я снова сражался с ним, и моя палочка вела себя странно, понимаешь? Она сотворила заклинание без меня. Именно это победило его. А позже той же ночью он пытал Олливандера. Он был в ярости из-за этого... Но разве ты не видишь? У него уже есть Олливандер, и теперь он охотится за Грегоровичем.
— Я... я не... — Гермиона чувствовала себя подавленной. — Во-первых, твоя палочка не смогла бы сотворить заклинание без тебя. Это просто не...
— Я говорю тебе, это...
— Вы трое.
Они подняли головы. Малфой стоял у входа в пещеру.
— Что? — грубо сказал Рон.
Малфой молча мотнул головой в сторону выхода.
— Мы ещё не готовы идти, Малфой, — сказал Гарри. — Еще несколько минут не будут иметь значения между...
— Дело не в этом, Поттер. Ты захочешь это услышать.
Они обменялись взглядами, затем встали и последовали за Малфоем. С тропинки за пределами пещеры они могли видеть толпу, собравшуюся на территории Хогвартса, темное море из мантий. Голос, доносившийся с озера, плывший над водой, был решительным и ясным. Гермиона сразу поняла, что это был не тот голос, который произносил хвалебную речь. В то время как тот голос был старым и хриплым, этот был моложе, мощнее и резко гнусавил.
— ...уверяю вас, что предполагаемые конфликты Дамблдора с Министерством были выдуманы оппортунистическими журналистами. До смерти Дамблдора мы тесно сотрудничали с ним, чтобы найти пути для обеспечения безопасности всего Волшебного мира.
— Что? — сказал Гарри.
Гермиона заставила его замолчать, пытаясь прислушаться.
— Преданный директор, коим был Альбус Дамблдор, — продолжал голос, — он считал, что самым безопасным планом действий для наших детей было ввести обязательное посещение школы Хогвартс. Здесь они могут быть защищены множеством талантливых учителей, а также чарами и заклятиями, регулируемыми Министерством. В ближайшие недели Министерство Магии разошлет регистрационные формы по всей стране, чтобы обеспечить учет каждого ребенка в Волшебной Британии, запрашивая местоположение и основную демографическую информацию.
Малфой издал тихий звук себе под нос. Гермиона взглянула на него, но его глаза были прикованы к похоронам и крошечным фигуркам в черном впереди толпы.
— Более того... — Диктор вздохнул. — Нам не хотелось бы сообщать эту новость по такому мрачному поводу, но мы делаем это, зная, что в эти неопределенные времена необходимы немедленные и решительные действия Министерства. С печалью и тревогой мы сообщаем, что в результате нашего расследования было установлено, что смерть Альбуса Дамблдора не была случайной, как считалось изначально. Мы можем подтвердить, что причиной его смерти стало Смертельное Проклятие. В то время как...
Звуки толпы неясно доносились через озеро, хотя не усиленные Сонорусом они звучали в десять раз тише, чем голос диктора.
— Хотя, — повторил он, — у нас мало информации об обстоятельствах смерти Альбуса Дамблдора, мы знаем, что в ту ночь, о которой идет речь, его сопровождал Гарри Поттер, неуравновешенный человек, которого годами преследовали загадочные смерти и так называемые несчастные случаи...
Невнятный крик вырвался изо рта Гермионы прежде, чем она смогла сдержаться.
— Нет, — взревел Рон. Рядом с ними Гарри застыл как вкопанный.
Гермиона повернулась к Малфою.
— Кто это? — требовательно спросила она. — Кто это там говорит речь?
— Пий Толстоватый, — ответил Малфой. — Раньше был главой департамента магического правопорядка. Они сказали, что он занял пост министра после Скримджера.
Толстоватый все еще говорил:
— ...прославился своим появлением в конце Турнира Трех Волшебников, держа в руках мертвое тело сокурсника Седрика Диггори. Поттер также был вовлечен в инциденты, приведшие к смерти одного учителя Хогвартса, Квиринуса Квиррелла, и постоянной потере памяти другого, известного писателя Гилдероя Локхарта — эти инциденты особенно примечательны тем фактом, что Поттеру было всего одиннадцать лет во время его участия в первом, двенадцать – в случае последнего.
— В пятнадцать лет Поттер и несколько сообщников незаконно проникли в Министерство магии, чтобы украсть ценный секретный артефакт. Вторжение, в котором участвовали несколько известных Пожирателей Смерти, в последствии приведшее к смерти посмертно оправданного Сириуса Блэка. У нас есть основания полагать, что Поттер совершил аналогичный налет на Министерство совсем недавно, на этой неделе, и всего несколько месяцев назад его чуть не исключили из школы Хогвартс за жестокое применение Темного проклятия к сокурснику, что едва не привело к еще одной смерти.
Ногти Гермионы впились в ладони. Они говорили об инциденте с Сектумсемпрой?
— Как они узнали... — начал Рон.
— Снейп, — тупо сказал Гарри. — Снейп рассказал им все. Как это сформулировать. Все. — Как показалось Гермионе, он издал самый невеселый смех, который она когда-либо слышала. — Довольно веское дело против меня, не так ли?
Гермиона была так зла, что едва могла покачать головой. Как они смеют использовать смерть Сириуса против Гарри? А Седрика? После всего, через что Гарри прошел, всего, что ему пришлось вынести, слышать, как эти жестокие, злые люди искажают все...
— Гарри, — сказала она дрожащим голосом, — это не... никто в здравом уме не поверит...
Но речь Толстоватого закончилась, и Гарри уже шел обратно в пещеру.
— Пошли, — бросил он через плечо. — Мы теряем время.
Рон и Гермиона обменялись еще одним взглядом.
— Я поговорю с ним, — тихо сказал Рон.
Гермиона кивнула. Она знала, что не сможет стать большим утешением для Гарри, сжав кулаки и дрожа от ярости. Она прекрасно понимала, что в толпе, скорее всего, полно людей, которые купятся на каждое мерзкое слово из уст нового Министра. Она не могла лгать Гарри в таком состоянии.
Когда Рон последовал за Гарри в пещеру, Гермиона бросила взгляд на Малфоя. Он все еще наблюдал за происходящим у озера. Она проследила за его взглядом и тоже увидела это. Служба подошла к концу, и в передней части толпы появился длинный белый сверкающий предмет.
Даже отсюда она могла сказать, что это была великолепная мраморная гробница, сияющая, как огонь на летнем солнце.
Гермиона уставилась на белое пятно и почувствовала, как ее злость перерастает в яростную тоску, которая причиняла такую сильную боль, будто в ней что-то разрывалось на куски. Только тогда она поняла, как сильно ей хотелось, чтобы все было по-другому. Она пожалела, что не подтолкнула Фестрала вперед в нужный момент, чтобы спасти Дамблдора. Ей хотелось, чтобы Скримджер продержался еще один день, чтобы они сидели в этой толпе и могли попрощаться. Ей хотелось, чтобы путь перед ними не казался таким длинным и полным опасностей.
Затем по воде пронесся какой-то звук. Это был высокий, мелодичный крик феникса, величественный и в то же время наполненный болью потери, или, может быть, величественный из-за проникающей силы этого чувства. Это был звук боли, которая ярко расцветала в груди Гермионы, как лепестки цветка или ужасный синяк. Когда плач растворился в воздухе, нечто красное и золотое рассекло голубое небо, как клеймо, и дыхание Гермионы стало прерывистым, когда она увидела, как исчезает след Фоукса – последняя яркая вспышка, что осталась от Хогвартса и жизни, которую она любила. Она подумала о взволнованных лицах своих родителей в Косом переулке, о кроватях с балдахином в общежитии для девочек, о пыльном запахе библиотеки, о Гарри и Роне, смеющихся вместе с ней на лужайке, и ее щеки внезапно стали влажными и горячими; она тихо плакала. Малфой полуобернулся к ней, но она не закрыла лицо. Гермиона не считала, что нужно прятаться. Она обхватила себя руками и почувствовала, как дернулась ее диафрагма, как ребра крепко сжались вокруг сердца и как ее тело каким-то образом сдерживает все это.
Когда песня феникса достигла своего пика, она обнаружила, что смотрит на Малфоя. Он вновь повернулся к белой гробнице или, может быть, к самому Хогвартсу. Его губы были приоткрыты, и он выглядел растерянным. Малфой дышал как человек, который очень быстро бежал от чего-то неописуемого. Он выглядел моложе.
Плач затих. Он повернулся и встретился с ней взглядом, и Гермиона понятия не имела, что сказать. Последовала долгая тишина, похожая на момент между произнесением заклинания и взрывным ударом. Она физически не могла его разрушить. Вместо этого она лишь опустила голову на несколько градусов. Он сделал то же самое.
Пять минут спустя они аппарировали вместе с остальными, и Гермиона знала, что они никогда не заговорят об этом. Оно осталось заперто в прошлом, как и все остальное.
***
Треск. Они находились в небольшом, но роскошном кабинете. Бумаги были навалены на двух одинаковых столах, а за ними два одинаковых человека с криком вскочили на ноги. Драко повернулся к окнам и взмахнул палочкой. Занавески задернулись, скрывая яркий солнечный свет. Поттер проделал то же самое с дверью, которая захлопнулась, скрыв табличку с надписью: "Волшебные вредилки Уизли": Фред и Джордж Уизли, владельцы. Шок близнецов длился недолго. Сначала они прыгнули на своего брата, заключив его в крепкие объятия. Затем перешли к Гарри и Гермионе, хлопая их по спинам, осматривая на предмет травм. Когда они взглянули на Драко, лишь неохотно кивнули, и он машинально кивнул в ответ, все еще чувствуя себя неуверенно после песни феникса. — Вы четверо, кажется, в порядке, — сказал Джордж, звуча впечатленным. — Значит, удачно сбежали со свадьбы, да? — А вы? — спросил Рон. — Мы остались, — ответил Фред. — Не хотели покидать семью, но с ними все в порядке. — Пожиратели Смерти видели упыря, — сказал Джордж. — Ты неплохо поработал над ним. Они не хотели приближаться к этой штуке ближе чем на десять футов. Отвратительно. — Обращайтесь, — сказал Рон. — Что с остальными? — с тревогой спросила Грейнджер. Ее лицо все еще было красным, глаза опухшими и влажными. — Ну, они допрашивали нас всех, — сказал Фред. — Несколько часов. — Увидев выражение ее лица, он поспешно добавил: — Не откровенная пытка или что-то в этом роде. Было много угроз, и Джордж получил затрещину за то, что был чересчур болтлив, но он это заслужил. Идиота кусок. Джордж ухмыльнулся. — В свою защиту скажу, что он действительно выглядел как лысый кот, скрещенный с картофелем. Драко наконец обрел дар речи. — А мои родители? Они у Шеклболта? — У Шеклболта? — сказал Фред. — Малфой, Пожиратели Смерти видели Кингсли на метле со мной в ту ночь, когда мы вытащили Гарри с Тисовой улицы. Они знают, что он, как минимум, связан с Орденом. Теперь, когда Министерство находится на побегушках у Пожирателей Смерти, его обыскивают и допрашивают вместе с нами. — Тонкс эвакуировала твоих родителей, — ответил Джордж, — после того, как вытащила Хагрида. Она быстро попала в место назначения, вот что я вам скажу. В общей сложности это заняло у нее около пятнадцати секунд. — И? — нетерпеливо спросил Драко. — Где они? В убежище? Фред вздохнул. — Разве мы уже не говорили, что ни одно из наших убежищ больше не безопасно? Вчера пожиратели Смерти разгромили все дома в стране, связанные с Орденом. Она не могла забрать их в какое-то известное нам место, но она не вернулась в Нору, так что у нас нет ни малейшего представления. — Вы... вы не знаете? — Теперь его голос звучал еще громче. — Тогда как я должен добраться до них? Где она? Тонкс? Как мне с ней связаться? Фред покачал головой, его лицо выражало что-то похожее на жалость. — Ты не слушаешь, Малфой. Тонкс, Кингсли и наш отец — единственные члены Ордена, которые все еще работают в Министерстве, и у них с Люпином скоро родится ребёнок, который – о, точно – еще один известный член Ордена. За ними будут следить каждую секунду каждого дня. Драко почувствовал себя так, словно на его плечи упала холодная мантия. Он снова увидел образ своих родителей под оборотным, которые лихорадочно оглядывали толпу на свадьбе, ища его глазами. Теперь они исчезли. У него не было никакого способа найти их, узнать, в безопасности ли они, или сообщить им, что он сам в безопасности. Его мать, вероятно, сходила с ума от беспокойства. По какой-то причине он поймал себя на том, что смотрит в сторону Грейнджер. Она наблюдала за ним с тем, что он теперь распознал как беспокойство. Точно так же она смотрела на Поттера во время речи Толстоватого. Драко быстро отвел взгляд, уставившись на изысканный ковер, пытаясь придумать какой-нибудь план, какой-нибудь другой способ справиться со всем. Ради Мерлина, он придумал способ протащить Пожирателей Смерти в Хогвартс, когда директором был Альбус Дамблдор. Конечно, он мог бы решить эту проблему. — Подожди, — сказал Рон, хотя Драко его почти не слышал. — Ты хочешь сказать... Но это звучит так, будто ты говоришь, что Ордену конец. — Не совсем, — сказал Джордж. — Те из нас, кто все еще притворяется уважаемыми членами нашего нового общества, возглавляемого Пожирателями Смерти, — Он поправил свою куртку из драконьей кожи, — должны соблюдать приличия, верно. Но мы найдем способы устроить небольшой хаос. Надеюсь, мы расскажем правду как можно большему числу людей. Фред пожал плечами. — И если они поймают нас на этом — ну, когда они поймают нас, это же не может длиться вечно — тогда мы пустимся в бега. У нас уже есть упакованные сумки, на всякий случай. Надеюсь, мы сможем где-нибудь перегруппироваться с другими членами Ордена и сформировать настоящее подпольное сопротивление. Джордж вздохнул. — Однако риски высоки. Пожиратели Смерти, которые ходили вокруг дома родителей Тонкс, не были... ну, они не были так нежны, как наши. — Не так нежны? — резко переспросил Поттер. — Что с ними случилось? — Круциатус, конечно, — ответил Фред. У Драко пересохло во рту. Его рука, которая свободно держала палочку в кармане, сжала ее. По его телу пробежали мурашки, как будто муравьи сновали по каждому дюйму его кожи. Он почувствовал спиной деревянный пол. Услышал, как закричала его мать. Щенок, недовольно сказал Темный Лорд. Рон громко выругался. — С ними все в порядке? — Мы не знаем, — сказал Джордж. — С этого момента будет трудно общаться. Никто больше не собирается рисковать, посылая Патронуса. Пожиратели Смерти обещали, что придут проверять нас наугад. Они зачистили это место три часа назад – заставили нас сжечь все товары с упоминанием Сами-Знаете-Кого. О, да, кстати об этом – я вспомнил. Вы четверо – абсолютные чертовы идиоты. — Впечатляющие тупицы, — добавил Джордж. — Придурки мирового класса с Флоббер-червями вместо мозгов, — согласился Фред. — Что, во имя Мерлина, вы думаете, вы делаете, аппарируя в самое известное здание в Британии, связанное с Орденом, без предупреждения? Рука Драко так крепко сжимала палочку, что он подумал, что может ее сломать. Близнецы были правы. Это идиотское решение. Отныне им нужно аппарировать только под мантией Поттера или, по крайней мере, под чарами. Эта мысль встревожила его. С этого момента... он действительно собирался остаться с этими тремя? Поттер, самый разыскиваемый человек в Британии, и его дружки? Но что еще ему оставалось делать? Чем дальше он уходил от Ордена, тем дальше уходил от своих родителей. Наверняка Тонкс найдет способ сообщить другим членам Ордена, где они находятся. Конечно, Поттер, Грейнджер и Уизли вернутся в лоно Ордена во время своей миссии. Если бы он оторвался от них, он мог бы быть в большей безопасности, но без своих родителей, какой в этом смысл? — Мы пришли сюда не просто поболтать, — сказал Поттер, его щеки покраснели. — Нам нужна ваша помощь. Лица близнецов стали серьезными и подозрительными. — Подожди, — сказал Джордж. — Мы наконец-то узнаем, чем именно вы трое занимались все лето? — Маму хватил удар, — сказал Фред. — У нас было добрых пятнадцать минут, чтобы кричать о тебе на свадьбе. — Кстати, спасибо за это, — добавил Джордж. — Это был хороший отвлекающий манёвр, чтобы она не заметила, как мы превратили фигурку на торте в свечу «С 78-летием». Рон фыркнул. Поттер даже не улыбнулся. — Извините, — сказал он, — но мы не можем сказать вам, что мы делали. Для вас будет безопаснее, если вы не будете знать. — Безопаснее для нас? — возмутился Фред. — Мы, позвольте вам напомнить, на два года старше вас троих. — Он взглянул на Драко. — Четверых. — Мы не пытаемся быть героями-стоиками или что-то в этом роде, — быстро сказал Рон. — Я клянусь. Мы просто делаем то, что сказал нам Дамблдор. Хмурое выражение сошло с лиц близнецов. Они обменялись долгим взглядом, затем в унисон вздохнули. — Отлично, — сказал Фред. — Что это? — спросил Джордж. — Гильдия Мусорщиков, — отозвался Поттер. — Где мы можем их найти? — Это... — Фред выглядел озадаченным. — Для чего они тебе нужны? — Мы... — Поттер обменялся беспомощным взглядом с Грейнджер и Уизли. — Пытаемся, э-э, кое-что найти. — Если вам нужны потенциально незаконные предметы с неприятным запахом, — сказал Джордж, — почему бы вам просто не спросить Наземникуса? — Они не могут спросить у Земникуса, — указал Фред. — Он ис... — Наземникус! — Грейнджер ахнула. Драко подскочил. Все остальные повернулись к ней лицом. — Прости, — прошептала она, закрыв рот руками. Она пристально смотрела на Поттера. — Гарри, ты... ты помнишь, когда мы видели его в Хогсмиде в прошлом году? Что он держал в руках? Драко понятия не имел, о чем она говорит, но и Рон, и Поттер теперь тоже разинули рты. Поттер взял себя в руки и снова повернулся. — Как нам найти Наземникуса? — спросил он. — Это то, что я только что и сказал, приятель, — ответил Фред с легким раздражением. — Он исчез. Ушел в подполье. Никто не видел его с тех пор, как мы вытащили тебя с Тисовой улицы на прошлой неделе, и мы должны были получить от него одну посылку в понедельник, а другую – в среду. Он никогда раньше не пропускал доставку. — Трусливый мерзавец, — пробормотал Джордж. — Убыточный мерзавец, — добавил Фред. — Он не мог уйти, — сказал Поттер в панике. — Почему? Куда он делся? Фред пожал плечами. — Понятия не имею. За границей, наверное. — За границей? — Да, — вздохнул Джордж, — ну, очевидно же, почему нет? Он сбежал в ту ночь, когда мы тебя подобрали. Бьюсь об заклад, он думает, что мы все обвинили его в том, что он двойной агент. — Я все еще не уверен, что это был не он, — мрачно сказал Фред. — У меня никогда раньше не было проблем с Наземникусом, но он не... ну, там не так много, если вы понимаете, что я имею в виду. — Да, — сказал Джордж. — Дамблдор умер, а Грозный Глаз погиб во время его дежурства, без защиты Ордена... что его удерживает? Земникус сам за себя. У него нет семьи. Никаких настоящих друзей, насколько я могу судить. Немного грустно, честно говоря. Неудивительно, что он хотел исчезнуть. Драко показалось, что он почувствовал, как Рон бросил на него взгляд, но когда он резко оглянулся, рыжий смотрел на своих братьев. Драко почувствовал бунтующий жар в груди. У него не было ничего общего с каким-то грязным вором. Драко хотел уехать за границу, не потому что был трусом, он был просто прагматиком. Если уж на то пошло, он на самом деле даже не хотел уезжать за границу, его вынуждали обстоятельства, и более того, он еще не уехал именно потому, что у него была семья и друзья, поэтому Уизли мог взять свои неправильные аналогии и подавиться ими. Шаги заскрипели по твердой древесине в коридоре. Они все замерли. Джордж выругался себе под нос. — Фред! Фред кивнул, подскочил к Драко и Рону и схватил их за руки, в то время как Джордж сделал то же самое с Грейнджер и Поттером. Близнецы повернулись на месте, и с треском все они аппарировали, вновь появившись в комнате тех же размеров, построенной из того же темного дерева. У Драко возникло ощущение, что они просто перешли в другую часть того же здания. Они стояли в какой-то гостиной, заставленной яркой, слегка безвкусной мебелью, принадлежащей человеку, который внезапно получил большое количество золота и понятия не имел, как его правильно потратить. Ряд фотографий разных Уизли подсказал ему, что близнецы перенесли их к себе в квартиру. — Что вы двое делаете? — поинтересовался Рон, переводя взгляд с Фреда на Джорджа. — Почему мы здесь? Фред что-то нацарапывал павлиньим пером на куске пергамента, в то время как Джордж вытаскивал из шкафа сундук и доставал из него алый сверток с тканью и булавками. — Мы же говорили, — настойчиво произнес Фред, — вам небезопасно быть здесь. Там может быть кто угодно. Вот, Гарри, вот как найти Гильдию Мусорщиков. — Он протянул кусок пергамента Поттеру. Джордж сунул сверток с тканью в руки Рона. — Наша палатка. Мы собирались использовать ее сами, но мы можем купить новую в любое время. Ты берешь эту и убираешься из Косого переулка. — Из Лондона, — твердо сказал Фред. — Спасибо, вам обоим, — сказал Поттер. — Мы у вас в долгу. Драко услышал шаги на лестнице неподалеку и поспешил к Поттеру и Грейнджер, которые уже взялись за руки. Лицо Рона было напряженным. Младший Уизли выглядел так, словно хотел обнять своих братьев или что-то сказать, но близнецы, должно быть, увидели это, потому что они отступили как один и прошипели: — Иди. — Сейчас. — Скоро увидимся, — сказал Рон слегка сдавленным голосом. Драко взял Грейнджер за руку, а Рон схватил руку Поттера, раздался стук в дверь как раз перед тем, как они исчезли с треском.***
Они появились на лесной поляне и высвободились из своих объятий. — Я уверен, что там не было ничего опасного, — сразу же сказал Поттер Уизли. — Ты когда-нибудь слышал, чтобы Пожиратель Смерти вежливо стучал? — Да, — сказал Уизли, кивая. — Да. Я знаю, приятель. Все в порядке. — Где мы находимся? — спросил Малфой, оглядывая поляну. — Это что... — Лес, где проходил Чемпионат мира по квиддичу, да, — сказала Грейнджер, уже обходя поляну по большому кругу и взмахивая палочкой так, что в воздухе появлялась мерцающая рябь, похожая на мираж. Драко неловко поерзал. Зачем она привела их сюда? Хотела ли она напомнить ему о том, как они все встретились в ночь Чемпионата, когда его отец принял участие с шествии Пожирателей? Он мог вспомнить только обрывки их разговора. В основном он помнил, как наблюдал за шествием с опушки леса, слышал крики людей, когда их палатки сдувало ветром. Он вспомнил, что чувствовал, глядя на это. В то время он думал, что ощущал веселье или возбуждение, но, оглядываясь назад, он понял, что просто чувствовал себя в безопасности, вот и все. Другие люди были в опасности, но не он. Он прятался среди деревьев, в темноте, и знал, что даже если кто-нибудь из Пожирателей смерти найдет его, то пронесётся мимо, возможно, даже почтительно кивнёт, ведь он был Малфоем. Он был выше опасности. — Почему мы здесь? — спросил он. Должно быть, что-то проскользнуло в его голосе, потому что Грейнджер оглянулась. — Просто так, — сказала она. — Это было первое место, которое пришло на ум. Что-то не так? Он пожал плечами. — Просто спрашиваю. Ее глаза слегка сузились. — Продолжай так коситься на меня, Грейнджер, — сказал он, — и я могу спутать тебя с твоим отвратительным котом. — Не лучшая твоя реплика, Малфой, — парировала Гермиона, поворачиваясь к краю поляны и снова взмахивая палочкой. — Теряешь хватку? — О, мне так жаль, что я был не в лучшей форме после того, как провел ночь в пещере, — кисло промямлил он. Она рассмеялась. На самом деле рассмеялась, чистым, ярким смехом, который он никогда раньше не слышал, разговаривая с ней. — Остроумный? — поинтересовалась она. — Это то, кем ты обычно себя считаешь? Он усмехнулся ей в затылок. — Ну, я бы простил тебя за то, что ты не понимаешь остроумные шутки, когда слышишь их, учитывая то, в какой компании ты проводишь время. — Малфой, — сказал Поттер, — ты вообще планируешь сделать что-нибудь полезное? Драко оглянулся. Уизли и Поттер почти закончили ставить палатку. — В чем конкретно заключается моя мотивация? — уточнил Драко. Уизли и Поттер одновременно нахмурились и взмахнули палочками. Остов палатки встал на место, придав ей форму небольшого коттеджа с фронтоном. Она была малинового цвета, шелковая и явно дорогая, хотя — как и все остальное имущество близнецов — довольно безвкусная: с нее свисали золотые кисточки, а по стенам шли вышитые золотыми нитями узоры, как будто на них вырвало гриффиндорского льва. Драко даже не хотел думать о том, что сказал бы его отец, зная, что он будет спать в таком месте, как это. Уизли нырнул внутрь и тихо присвистнул. — Гарри, Гермиона, подойдите, посмотрите на это. — О, не обращайте на меня внимания, — сказал Драко всей поляне, когда Грейнджер вошла вслед за Поттером. — Пожалуйста, во что бы то ни стало, продолжайте игнорировать меня. Ответа не последовало, поэтому Драко позволил себе закатить глаза и распахнул полог палатки, чтобы последовать за остальными внутрь. Палатка открыла взору уютную гостиную с длинным плюшевым диваном и двумя кожаными креслами, блестящими половицами и волшебным радиоприемником, расположенным на каминной полке, также украшенной фотографиями Уизли. Все остальные поверхности были завалены продукцией, разработками или тестовыми товарами от близнецов Уизли. Проходя через кухню с большой железной плитой, Драко взглянул на несколько альбомов для рисования, которые близнецы оставили открытыми на дубовом столе. Страницы были исписаны идеями, почерк каждого близнеца дополнял почерк другого: жевательная резинка в виде воздушных шаров? — не знаю, хотим ли мы конкурировать с «Друбблс» — хотя выручка в «Сладком королевстве» могла бы быть отличной какие-нибудь карманные дельтапланы? — может быть, мы могли бы сделать из них летательные аппараты, складные дельтапланы, похожие на бумажные самолетики? — как ты думаешь, нам нужно знать, как работает самолет, чтобы зачаровать что-то подобное — всегда можно спросить папу — НЕТ жевательная резинка с петардой — хорошая штука! добавить растопырник, чтобы снизить уровень травматизма! — нет, ты придурок, как думаешь, какими они будут на вкус — давай тогда послушаем твои идеи Драко обнаружил, что вот-вот готов улыбнуться. Прежде чем кто-нибудь из гриффиндорцев успел заметить, он бочком проскользнул в одну из спален. Там была кровать с балдахином, очень похожая на кровати в общежитиях Слизерина, хотя и завешенная красными и золотыми шторами, а не зелеными и серебряными. Солнечный свет каскадом лился через ряд французских окон, встроенных в стену, и освещал накрахмаленные простыни на кровати, которыми был застелен матрас королевского размера. — Здесь есть кровати для всех нас, — крикнул Уизли откуда-то из другой части палатки. — У них есть свободная комната. — Он недоверчиво рассмеялся. — Я даже не хочу представлять, насколько богаты были бы эти двое, если бы открыли этот магазин не во время войны. Упаковав вещи близнецов в различные сундуки, ящики и комоды и распаковав некоторые вещи Грейнджер из бисерной сумочки, они вернулись на улицу, чтобы пообедать. Был чудесный летний день, достаточно теплый, чтобы все они сбросили верхнюю одежду на траву и закатали рукава рубашек. Драко разрывался между тем, присоединиться ли к ним или поесть где-нибудь в другом месте. С одной стороны, он не хотел, чтобы кто-нибудь из них думал, что они ему действительно нравятся. С другой стороны, есть в одиночестве было скучно, и, вероятно, сидеть в другом месте на поляне выглядело бы мелочно, если не откровенно смешно. Он разделил трапезу, сидя в их кругу, но в основном отвернувшись от остальных, как будто он был там только для того, чтобы полюбоваться деревьями. Пока они ели томатный суп с хлебом на закваске, остальные говорили в основном о Чемпионате мира по квиддичу. Драко снова почувствовал себя не в своей тарелке. В какой-то момент Уизли и Поттер спорили о том, какой был самый захватывающий гол, забитый ирландской стороной, и они, очевидно, забыли о впечатляющем вращении Хушка, которое Трой совершил на двенадцатой минуте. Если бы это были Крэбб и Гойл, Драко вмешался бы и рассказал об этом в мельчайших подробностях, но идея обсуждения квиддича с этими тремя казалась глубоко неправильной. — Я думаю, что этот опыт был очень интересным, — сказала Грейнджер. — Я имею в виду, когда еще появится шанс для проведения мероприятия подобного масштаба? Жаль, что мы не смогли познакомиться с большим количеством людей из других стран. — Мм, — проворчал Уизли. — Я думаю, что в том году мы встретили много людей из других стран. Грейнджер покраснела, и Драко понял, о чем говорил Уизли. Он вспомнил, как Грейнджер спускалась по Парадной лестнице на Святочный бал с Виктором Крамом, ее волосы были убраны с лица и шеи, а голубая парадная мантия струилась вокруг нее. Они с Пэнси не могли нормально поговорить в течение десяти минут после этого. Когда они пытались подшутить над Грейнджер, все шутки сводились к насмешкам о вкусе Крама, о которых даже говорить было глупо, так что, в конце концов, они просто оставили попытки и отправились на поиски остальных. Как только их тарелки опустели, разговор о Чемпионате перешел к главному. — Итак, — начал Уизли. — Каков наш план? Драко наклонился немного ближе к группе. — Нам нужен меч, чтобы избавиться от этой диадемы, — ответил Поттер. — Но как мы узнаем, где Министерство хранит его? — Я тоже думала об этом, — сказала Грейнджер. — И я не думаю, что меч все еще находится в Министерстве. — Почему нет? — Разве вы не слышали, что они говорили во время этого выступления? Когда речь зашла о тех вещах, которые ты якобы совершил? Выражение лица Поттера помрачнело. — Это было трудно не упустить, Гермиона. — Нет, нет, — быстро исправилась она. — Я имею в виду, они упомянули Отдел тайн, но затем, сразу после этого, они сказали: У нас есть основания полагать, что он совершил аналогичный налет на Министерство не далее как на этой неделе. И я подумала, что странно лгать об этом, тем более, что все остальные вещи – это частично искаженная правда, чтобы выставить тебя в негативном свете... Но что, если они ничего не придумали? Что, если что-то было украдено из Министерства – что-то, имеющее отношение к тебе? Драко почувствовал легкое недоверие. Одно дело заучивать строчки из учебников – неужели Грейнджер также помнила каждое слово, которое когда-либо слышала от кого-либо? — Но это еще хуже, — сказал Уизли. — Если кто-то украл меч, и мы не знаем, кто, это еще больше отдаляет нас от того, чтобы заполучить его в свои руки. Драко покачал головой. — Это лучше, чем находись он у Темного Лорда. — О, да? — спросил Уизли. — Откуда нам знать, что это не Пожиратель Смерти украл его? — Я так не думаю, Рон, — сказала Грейнджер. — Если бы меч украли Пожиратели Смерти, это было бы проблемой для Толстоватого, не так ли? — Она прикусила губу. — Я думаю, Малфой прав. Может быть, мы далеко от меча, но, по крайней мере, мы знаем, что он не превратится в еще один Крестраж. Это уже кое-что. — Так ли это? — сказал Уизли. — Я имею в виду, это отличная теория, Гермиона, но это не совсем убедительное доказательство, разве нет? — Нет, это не так, — ответил Поттер. — Тебе лучше надеяться, что она права, — сказал Драко. — Какая у тебя альтернатива, если меч все еще там? Помчаться в Министерство и сделать именно то, о чем они только что предупредили тысячу людей? — Мы могли бы придумать способ, — возразил Поттер, сердито глядя на Драко. Драко пожал плечами. — Да, конечно. И сколько времени это займет? Месяц? Если Пожиратели Смерти еще не поняли, что вещи Дамблдора лежат в Министерстве, его похороны обязательно напомнят им об этом. Завтра все будет кончено, если не раньше. — Мы могли бы использовать диадему, — сказала Грейнджер. Они заколебались, глядя на расшитую бисером сумку Грейнджер, лежащую на траве между ними. Когда никто не возразил, она протянула руку, достала диадему и надела ее себе на голову. Как и вчера, диадема, казалось, разгладила все морщинки беспокойства на лице Грейнджер. Драко подумал, не наложила ли знаменитая тщеславная Когтевранка Чары гламура на диадему, потому что с изящной тиарой на лбу и закрытыми глазами, с буйством кудрей, освещенных послеполуденным солнцем, Грейнджер внезапно стала... ну, гораздо больше похожа на девушку со Святочного бала. — Какие-нибудь блестящие идеи? — уточняюще спросил Уизли. Грейнджер не ответила. Прошла еще минута, прежде чем она открыла глаза. — Я не думаю, что мы что-то упускаем, — сказала она. — Никаких очевидных связей или коротких путей, как с клыками Василиска. Что касается возможностей попасть в Министерство, я думаю, что большинство из этих сценариев потребовали бы запаса Оборотного зелья и очень хорошего плана. Я думаю, что нам действительно лучше надеяться, что меч взял кто-то другой. — Отлично, — ворчливо сказал Уизли, откидываясь на траву и глядя на пушистые белые облака. — Эта речь, — начал Поттер, нахмурившись. — Там были моменты, которые я не понимаю. Обязательное посещение Хогвартса? Что все это значит? — Демографическая информация, — ответил Драко. Все посмотрели на него. — Они сказали, что регистрационные формы будут содержать основную демографическую информацию, — сказал Драко, вытаскивая из земли несколько травинок и отделяя от них длинные зеленые пряди. — Это означает статус крови. Если указать, что ты полукровка, то появятся строки, где ты пишешь статус крови родителей, а если указываешь грязно... — Он замолчал. Последовала короткая, но крайне неловкая пауза. — Магглорожденный, — пробормотал он, — тогда… ладно. Они ведь узнают, не так ли? Когда он взглянул на остальных, все они выглядели слегка ошеломленными. — Что? — рявкнул Драко. Поттер и Уизли тут же отвернулись. Драко взглянул на Грейнджер, у которой был тот же удивленный, любопытный взгляд, как тогда, в комнате Уизли, когда она увидела его Метку. Он понял, что удивился, потому что не причинил ей вреда. К своему огромному раздражению, он почувствовал, как его щеки слегка запылали. Он усмехнулся ей, больше для того, чтобы что-то сделать со своим лицом, чем для чего-либо еще, и снова посмотрел на траву в своей ладони, разрывая ее более яростно. — Ты слышал, как они говорили об этом плане? — спросил Поттер. — В прошлом году? Драко усмехнулся в ответ. Это было облегчением – снять часть напряжения. — Боже, Поттер, ты действительно думаешь, что они позволили бы мне услышать что-то важное в прошлом году? Я должен был умереть, убивая Дамблдора. Дамблдор – Легиллимент. Сложи воедино. — Он выбросил уничтоженную пригоршню травы. — Я думаю, вот почему Беллатриса хотела, чтобы я изучал окклюменцию, но если бы Дамблдор действительно хотел что-то узнать, он бы узнал. — Он покачал головой. Теперь, когда он думал об этом, было действительно глупо, что Дамблдор не проверил его разум, чтобы убедиться, что он не лгал обо всем. — Тогда откуда ты все это знаешь о бланках? — сказал Уизли. Драко пожал плечами. — Это просто... вот что это значит. Демографическая информация. Люди говорят о статусе крови в таких ситуациях. — Я никогда этого не слышал, — сказал Уизли. Драко приподнял одну бровь. — Да, ну, ты же вращался не в тех кругах, чтобы знать это, не так ли, Уизли. — Хорошо, — ответил Уизли. Драко вздохнул. Боже, он был таким утомительным. — И, э-э, что они будут делать, когда узнают о... обо всем этом? — спросил Поттер. — Это ты мне скажи, Поттер. Очевидно, они составляют список. Я не знаю, что они будут делать, но я бы не хотел участвовать в этом. А ты? Уизли и Поттер одновременно посмотрели на Грейнджер. Она пожала плечами. — Я не думаю, что это действительно имеет значение для меня, — отметила она, — поскольку я в бегах с Гарри Поттером. Поттер издал короткий смешок. — Справедливо, — сказал Уизли, казалось он успокоился. — Гермиона, — сказал Поттер несколько неожиданно. — Ты все еще не сняла диадему. Одна из ее рук взметнулась к голове, чтобы коснуться ее. — И? — Я не думаю, что мы должны носить ее больше, чем нужно. — Гарри, я чувствую себя прекрасно. Если бы на ней было проклятие, оно было бы немедленно активировано. — Но сейчас она нам не нужна, — сказал Уизли, тоже с недоверием разглядывая диадему. — Просто убери ее, хорошо? — Я не... Драко протянул руку и сорвал диадему с волос Грейнджер. В тот момент, когда Крестраж покинул ее голову, он увидел, как ее плечи поникли, и беспокойство снова отразилось на ее лице. Она быстро заморгала, словно очнувшись от транса, и бросила на Драко раздраженный взгляд. — Тебе не нужно было этого делать, — сказала Гермиона довольно резко, выхватывая диадему из его руки. Драко не ответил, изучая ее, пока она убирала диадему в сумку. Было что-то слишком осторожное в том, как она с этим справлялась. Поттер не видел. Он просматривал пергамент, который дал ему Фред. — Если у нас нет зацепок, где искать меч, тогда мы могли бы пойти этим путём, чтобы найти медальон. Похоже, Гильдия Мусорщиков появляется в Косом Переулке раз в месяц, в новолуние. — Он взглянул на небо. В послеполуденном небе висела луна, слегка продолговатая, по форме похожая на ноготь. Гарри нахмурился. — Но его там не будет ещё несколько недель... Но Фред дал нам пароль, чтобы попасть в служебные помещения и поговорить с самими Мусорщиками. Он пишет, что нужно золото для торга, если мы хотим получить информацию. Драко наконец повернулся лицом к ним троим. — Хорошо, — сказал он. — Похоже, я буду также заниматься этим... ну, вашими поисками, пока не выясню, где мои родители, вы могли бы рассказать мне, что знаете. Как вы узнали об этих крестражах? О какой пещере говорили вчера? Все трое обменялись одним из своих Взглядов. — Хорошо, — сказал Поттер. — У нас не так уж много информации, чтобы продолжать, но... — Нет, — вырвалось у Уизли. Три пары глаз уставились на его веснушчатое лицо. — Послушай, мне жаль, — сказал он, — но, Гарри, я не думаю, что мы должны говорить ему что-то еще. И Малфой, как только мы узнаем, где твои родители, я думаю, тебе придётся согласиться, чтобы мы наложили на тебя Обливиэйт. Драко выпрямился. — Прошу прощения? Уизли не смутился. — Ты слышал. Тогда вы сможете снова спрятаться, и у вас не возникнет соблазна пойти с этой информацией к Сами-Знаете-Кому. Я знаю, знаю, Дамблдор сказал, что ты не можешь вернуться, потому что ты не выполнил свое задание. Но Дамблдор мертв. Не так уж важно, что ты провалил задание. Может быть, Сам-Знаешь-Кто возьмет тебя обратно. — Рон, — пробормотал Поттер, выглядя смущенным, — ты пытаешься убедить его? — Нет, не пытаюсь. Но именно так он думал всю свою жизнь. Он застрял с нами до сих пор, потому что это было удобно. На самом деле его не волнует уничтожение крестражей, борьба с Пожирателями Смерти или чем-то, за что они выступают. Ведь так? — спросил Уизли, поворачиваясь к Драко. Драко почувствовал себя совершенно ошеломленным. Он открыл рот, но не издал ни звука. — Видишь? — сказал Уизли. — Он даже не оправдывается! Он даже соврать не может, чтобы спасти свою собственную шею! — Рон, — тихо сказала Грейнджер. — Я не знаю, справедливо ли ты поступаешь. — Я поступаю несправедливо? К нему? — Мы знаем, как Сам-Знаешь-Кто обращается с Пожирателями Смерти, — сказала Грейнджер, не глядя на Драко. — Ты знаешь, что он... — Она сглотнула и повторила: — Как он с ними обращается. Если бы в тебя вбили такую преданность... — Но это не было «вбито в него», Гермиона, — настаивал Уизли, — это то, что он выбирал, всю свою жизнь. Посмотри, как он обращается с Хагридом. Ты помнишь пятый курс? Рита Скитер? Разве не ты была так взбешена из-за неё, что объявила войну этой женщине? Посмотри, как он относится ко всем остальным. Даже к собственным друзьям! Драко почувствовал укол гнева. — Откуда ты знаешь, как я отношусь к своим друзьям? — он огрызнулся. Это выглядело достаточно сюрреалистично, что Уизли сидел там и говорил эти вещи, как будто Драко их не слышал, но напоминание о его друзьях, которых он, возможно, никогда больше не увидит, и которые думали, что он лежит на кладбище… — Потому что у нас есть глаза и уши, Малфой, — сказал Уизли с недоверчивым смешком. — О, и, может быть, потому, что на втором курсе мы с Гарри превратились в Крэбба и Гойла с помощью Оборотного зелья, чтобы поговорить с тобой без твоего ведома. Вот как мы узнали, где находится Общая гостиная Слизерина. Я имею в виду, Мерлин, ты даже с ними груб. Все, что ты, черт возьми, говоришь им, — это просто напоминание о том, насколько ты себя считаешь великим, насколько важной ты считаешь свою жизнь. Я никогда не думал, что буду сочувствовать Крэббу и Гойлу, но я не знаю, как они тебя терпят. — Заткнись, — прорычал Драко. — Не открывай рот в сторону моих друзей, Уизли. Я предупреждаю тебя. — Он вскочил на ноги, глядя сверху вниз на трех гриффиндорцев. Они тоже поднялись на ноги. — Мерлин, ты невыносим. Ты всего раз разговаривал со мной на втором курсе, и ты думаешь, что понимаешь... — Я понимаю, что ты сделаешь все, чтобы спасти свою собственную шкуру. И знаешь, что? — Уизли поднял руки. — Честная игра. Делай то, что тебе хочется. Будь тем ужасным человеком, каким ты хочешь быть. Но не жди, что мы будем тебе доверять. — Он невесело рассмеялся. — Ты помнишь, что ты сказал Гермионе в прошлый раз, когда мы были здесь? Ты намекнул, что она даже не ведьма. — Рон, — сказала Грейнджер. — Пожалуйста, не надо... — Так что, ты лезешь не в свое дело, и я должен тебя жалеть? — потребовал Уизли. — Я не знаю. Ты можешь пойти с нами, если хочешь, пока не сможешь вернуться к своим родителям. Но я не скажу тебе ни слова, и... — Он повернулся к Грейнджер и Поттеру, которые оба выглядели совершенно ошеломленными. — ...вы двое, очевидно, можете делать, что хотите, но я думаю, что вы будете настоящими идиотами, если доверите ему что-либо. Я серьезно. Драко позволил тишине на мгновение закрутиться спиралью. Затем он сказал: — Ты закончил, Уизли? Теперь чувствуешь себя большим мальчиком? Уизли издал еще один короткий смешок. — Видишь? — сказал он. — Абсолютно, черт возьми, бессмысленно. Он ворвался в палатку. Поттер немедленно последовал за ним, хотя и бросил несколько испуганный взгляд на Грейнджер. Драко молча стоял рядом с ней, ожидая, когда она последует за остальными. Она этого не сделала. — Что? — грубо спросил он. — Пытаешься придумать, что бы добавить? Я почти уверен, что Уизли все это предусмотрел. — Нет, не думаю, что это так. Он недоверчиво посмотрел на нее. Неужели она действительно собиралась наброситься на него после этого? Потом она сказала: — Ты... ты спас мне жизнь на свадьбе. Колотящееся сердце Драко, казалось, пропустило удар. — И у тебя все еще есть Метка. Ты мог бы привести сюда Сам-Знаешь-Кого, и я думаю, он мог бы даже простить тебя, если бы ты отдал ему Гарри. Но ты этого не сделал. Почему? Драко посмотрел на голубое небо и так отчаянно захотел побыть один или со своими родителями, которые знали бы ответы на эти вопросы и приняли бы их молча, ничего от него не требуя. Грейнджер вздохнула. — Это то, что я пыталась ему сказать, — сказала она. — Это не просто компрометирующие вопросы, на которые трудно ответить. — Грейнджер, я не нуждаюсь в твоей благотворительности, — огрызнулся Драко. Но даже когда эти слова вырвались у него, он не знал, почему произносит их. Она вела себя не как Уизли. Он сделал то же самое тем утром, на склоне горы; он обвинил ее в том, что она подозревала его в худшем, он вытянул это из нее. Он пытался заставить ее вести себя как Уизли? Пытался ли он заставить ее признаться, заставить ее признать, что она тоже всегда будет ненавидеть его, что она никогда не будет считать его прощенным или даже понятым? — Мне жаль, — внезапно сказал он, так же плохо контролируя себя. — Я не... я не знаю, почему я это сказал. Они посмотрели друг на друга. Он осознал, что никогда раньше не извинялся перед гриффиндорцами, возможно, никогда не извинялся ни перед кем из своих одноклассников. Он откинул волосы с глаз. Они становились слишком длинными, серебряные нити все время светились на периферии его зрения. — Твои родители знают, чем ты занимаешься? — спросил он. — Знают ли они, что ты делаешь такие вещи, как... например, надеваешь эту штуку себе на голову, даже не зная, попытается ли она убить тебя? Тебе не кажется, что Пожиратели Смерти придут за ними в тот момент, когда тебя заметят с Поттером? — Конечно, они придут, — сказала Грейнджер. — Вот почему я отослала их прочь. — Это... что? Она взвесила в руке расшитую бисером сумочку и посмотрела на свои туфли. — Я изменила их воспоминания. Они уехали в Австралию, и если я не разрушу чары, они не вернутся. Там они будут в безопасности. — Ты сказала, что они были в отпуске. Когда мы были в твоем доме, ты сказала... — Я солгала, Малфой. Ему пришлось несколько долгих мгновений подыскивать слова, но когда он начал: — Как ты могла..., — она оборвала его. — Очевидно потому что я должна была. — Тебе не нужно было этого делать. Ты могла бы отказаться от этого безумного квеста и пойти с ними. — Что, и оставить всех остальных здесь страдать от того, что происходит? — сказала она, повысив голос. — Гарри, Рона и всех остальных магглорожденных в стране? Когда этот безумный квест может положить всему конец? Да, подумал Драко. Вы выбираете, о чем заботиться, и вы заботитесь об этом. Остальное оставь. Она покачала головой. — Просто держись пока подальше от Рона. Ему нужно время, чтобы остыть. Я… Я пойду поговорю с ним. Она помедлила у входа в палатку, но нырнула внутрь, не оглядываясь.
