Исчезновения Драко Малфоя

В ту ночь они не спали несколько часов, ожидая его возвращения. Поттер приготовил три чашки чая, и они сели в гостиной, каждый из них безуспешно пытался прочитать другую книгу. Около часа ночи Драко решил, что пришло время нарушить молчание. — Тогда, я полагаю, нам следует уйти. Поттер оторвал взгляд от "Жизни и обманы Альбуса Дамблдора". — Что значит "уйти"? — Я имею в виду, что он Хранитель Тайны, Поттер. Если его поймают, он может выдать это место. — Его не поймают, — возразил Поттер. — Как ты думаешь, Рон просто заявится в Косой переулок и скажет: "Всем привет, я вернулся?" — Куда еще он должен пойти? — холодно сказал Драко. — Вы можете быть уверены, что за Норой следят, и за квартирой близнецов тоже. Если он попытается пробраться обратно в одно из этих мест посреди ночи... — Он мог бы вернуться в Хогвартс, - тихо сказала Гермиона из ближайшего к камину кресла. Она молча плакала в течение получаса, но так явно пыталась скрыть это, что Драко ничего не сказал. С тех пор, как Уизли ушел, она, казалось, уменьшилась до трех четвертей своего обычного размера: ее плечи были ссутулены, ноги плотно сжаты, как будто ее заколдовали в подставку для ног. Даже ее волосы казались более послушными, учитывая то, как она с тревогой приглаживала их. — В конце концов, - сказала она, — предполагалось, что он все это время был в Норе болея Драконьей оспой. Они никогда не знали, что он был с нами. Может быть, теперь, когда Тонкс и Люпин в бегах, он захочет быть рядом с Джинни. — Снейп там, - устало сказал Поттер. — Если этот скользкий мерзавец заподозрит, что он никогда не был болен, и применит к нему Легилименцию или украдкой даст ему Веритасерум... - Поттер покачал головой. — Рон найдет способ связаться со своим отцом. Они как-нибудь вернут его обратно в Нору, и он сможет просто притворяться, что все еще оправляется от оспы, пока не остынет. С ним все будет в порядке. Драко хотел сказать Поттеру, что он был оптимистичным идиотом, но обнаружил, что его это не беспокоит. Он все еще слышал голос Уизли, говорящий: "Ты была занята тем, что хранила секреты с Пожирателем Смерти". Он был удивлен тем, как эти слова подействовали на него. Почему его волновало, что Уизли все еще смотрел на него и видел Пожирателя Смерти? Не то чтобы это было большим сюрпризом. И когда это ему было не наплевать на мнение Уизли? Он задавался вопросом, почему в данный момент его волнует, что кто-то думает о нем. Отец Крэбба, или сам Крэбб, или Уизли, или весь остальной Волшебный мир. Он знал, кто он такой, и этого должно было быть достаточно. Во всяком случае, он был достаточно уверен, что знает, кто он такой. — Тем не менее, Драко прав, - сказала Гермиона с немного большей уверенностью. — Мы должны быть готовы к худшему варианту развития событий. — Я не уйду, - сказал Поттер. — Мы слишком много работали над этим местом, Гермиона. Гермиона вздохнула, потирая лоб. — Ну что ж... тогда нам придется все время быть начеку. Я снова соберу свою сумку с самым необходимым. Крестраж, палатка, Оборотное, несколько книг. Вы двое, соберите несколько мантий, чтобы я тоже могла их надеть. Я буду держать сумку при себе, и если мы услышим, что кто-то Аппарирует, и Рон не скажет, что это он, мы сразу же аппарируем в ту пещеру, которую использовали в наших старых тренировках по побегу, хорошо? Гермиона поспешила вверх по ступенькам, пока Поттер собирал чашки и блюдца. Но как только дверь Гермионы наверху закрылась, движения Поттера замедлились. Он посмотрел на Драко. — Послушай. Э-э... Драко. — Да? - сказал Драко. — Спасибо. За то, что ты сделал для Гермионы. Драко коротко кивнул. Поттер посмотрел в очаг, где огонь догорел до тлеющих углей. — Я не могу поверить, что мы с Роном этого не замечали. Это действительно счастье, то что ты сделал. Я имею в виду, не повезло, но... да, спасибо. - Он колебался. — И как бы то ни было, я не думаю, что Рон имел в виду что-то из того, что он наговорил. Я только хочу сказать, он держал Крестраж, и он уже несколько недель чувствовал себя неважно. Мы знаем, что ты больше не Пожиратель Смерти. — Разве нет? - сухо сказал Драко. — У меня все еще есть Метка. Последовала пауза. Затем Поттер пожал плечами. — Все, что я скажу, это то, что если ты все еще Пожиратель Смерти, то ты довольно дерьмово выполняешь свою работу. Через мгновение Драко издал короткий смешок. — Да. Полагаю, так и есть.

***

Драко ожидал, что Уизли ворвется обратно в течение дня, прося прощения, но прошло два дня, затем три, а он так и не появился. Это, казалось, ранило Гермиону и Поттера так, что ни один из них не мог выразить словами. Они продолжали бросать взгляды на пустое место за обеденным столом, и болезненные выражения появлялись на их лицах всякий раз, когда они упоминали его. Но также верно и то, что повседневная жизнь была более спокойной без перепадов настроения, к которым он был склонен до своего отъезда. Теперь они постоянно включали радио. Если Тонкс, Люпин или Уизли будут схвачены — а Драко был уверен, что поимка любого из этих троих станет важным событием, — штаб-квартиру нужно будет немедленно эвакуировать. Однако проходили дни, и единственной интересной вещью, упомянутой по радио, была официальная передача Поместья Малфоев семье Лестрейнджей после судебного разбирательства, в котором участвовали несколько других претендентов: младшие кузены Драко, которым его родители неоднократно отправляли крупные суммы. Мысль о том, что эти пиявки покусятся на наследие его семьи, привела Драко в такую ярость, что ему пришлось выйти из комнаты и некоторое время бродить по саду, плотно закутавшись в шарф, чтобы защититься от усиливающегося холода. Поттер каждый день проверял Карту Мародеров, но Уизли там тоже никогда не появлялся. Похоже, догадки Поттера были верны, и Уизли вернулся к своей семье. Драко мог бы подумать, что с некоторой дистанцией признание Уизли важности Крестражей вернуло бы его обратно, независимо от его чувства неприятия. Но если он не был схвачен, не вернулся в Хогвартс и не вернулся домой, что еще он мог делать? — Ты же не думаешь, что он пытается самостоятельно найти Кубок? - спросила Гермиона однажды ночью, без какого-либо контекста, спустя какое-то время после того, как Поттер лег спать. Драко вздохнул, но был благодарен за повод захлопнуть книгу. Его глаза были измучены. — Ты должна перестать думать об этом. — Я знаю, - она прикусила губу. — Но если бы я не накричала на него... — Он хотел, чтобы ты накричала на него. — Наверное, это правда... Я просто не понимаю, почему он не вернулся. - Гермиона с несчастным видом вытянула ноги на диване. — Ты больше не думал о том, где могут быть твои родители? Драко положил книгу на боковой столик и провел руками по волосам. — Понятия не имею. Они сказали "Лондон", а мы почти никогда не бывали в Лондоне. У семьи Беллы там есть дом, но, очевидно, мои родители сейчас и близко к нему не подошли бы. Я думаю, они, должно быть, пытаются связаться с другими членами Ордена. У близнецов есть этот магазин, а их отец работает в Министерстве, так что... - Он вздохнул. — В любом случае, я не знаю, как мог бы оповестить их, так что это не важно. — Конечно, это важно, - возразила Гермиона. — Все это беспокойство о людях, с которыми у нас нет возможности связаться, это просто ужасно. — Да. Действительно заставляет задуматься о достоинствах Темной Метки. —Ха-ха, - сказала Гермиона, бросив на него строгий взгляд. Драко ухмыльнулся и откинулся в кресле, закрыв глаза. — Могу я спросить тебя кое о чем? - спросила Гермиона через мгновение. — Зависит от вопроса. — Я приму это как "да". — Тогда да. — У твоих родителей есть друзья-магглорожденные? Драко открыл глаза, внезапно почувствовав себя гораздо бодрее. Прошел почти месяц с тех пор, как он признался, что сомневается в статусе крови. Иногда он все еще злился на себя, ему было стыдно, что он сказал что-то подобное вслух. Ради бога, он был Малфоем. Может быть, у каждого время от времени возникали мысли о предательстве крови, но зайти так далеко, чтобы сказать это вслух... было ли это чувством вины? Может быть, из-за боли в плече? Но иногда он чувствовал что-то еще, что-то еще более тревожное. Иногда он ловил себя на том, что ему любопытно, хотя и настороженно, узнать о некоторых аспектах маггловского воспитания Гермионы. Эти моменты вызывали у него что-то вроде панического отвращения, потребность выбросить любопытство из головы. Он почувствовал бы прилив стыда и отвращения к самому себе. Его родители были бы в ужасе. Вся его семья была бы в ужасе. Так что теперь он чувствовал себя настороженно, приближаясь к теме, но ее вопрос напрямую не касался того, что он сказал ей. — Нет, - коротко ответил он. — Ни одного. — Как ты думаешь, они когда-нибудь пытались? — Сомневаюсь. В любом случае, они бы не встретили ни одного магглорожденного в Слизерине в детстве, - он сделал паузу. — Почему ты спрашиваешь? — О, ну, мне просто интересно. Как ты думаешь, если бы твои родители подружились с магглорожденным, они могли бы мыслить по-другому? Хотя бы чуть-чуть? - Она поколебалась, затем добавила, явно пытаясь казаться небрежной: — Я имею в виду, мы же друзья, ведь так? Подозрительность и оборонительность Драко исчезли. По ее тону он понял, что это был именно тот вопрос, который она хотела задать; она действительно была ужасной лгуньей. И тогда разговор на самом деле шел не о статусе крови. Они уходили из опасных вод. Более того, он был удивлен, обнаружив, что ответить на этот вопрос было легко. — Да, - сказал он. — Я думаю, что так. Лицо Гермионы просветлело. — Я тоже так думаю. Он приподнял одну бровь. — Неужели ты думала, что я передумаю? — Ну, я не знаю, - фыркнула она, взбивая диванную подушку под головой. — Твой разум работает странным образом. — Я точно никому не болтаю о... о вещах, о которых мы говорили, - пробормотал Драко. — На самом деле, большую часть этого я вообще никому не рассказываю. Она улыбнулась. — Со мной то же самое. Забавно, не правда ли? — Да. Последовало долгое молчание. Он посмотрел на нее. Ее глаза были закрыты, и поэтому он некоторое время наблюдал за ней, тусклые красные отблески угасающих углей играли на ее лице. Она выглядела мягкой и уязвимой, что с ней редко случалось, когда она вот так лежала, свернувшись калачиком. Прядь волос упала ей на щеку, затеняя глаза. Драко поймал себя на том, что вспоминает момент в шкафу Министерства, когда он очнулся и обнаружил ее лицо в нескольких дюймах от своего, выражение ее лица было безумным, а руки скользили по его коже. В этот момент ему показалось, что он никогда не видел ее раньше, как будто это был первый раз, когда он по-настоящему посмотрел на насыщенный теплый цвет ее карих глаз, слегка жалобный изгиб бровей и цвет ее всегда прикушенных губ. Он отвернулся, нахмурившись. Его сердце билось слишком медленно, как будто кто-то стучал в дверь, прося войти. Шел октябрь, и они втроем каждый день проводили в библиотеке коттеджа. Дни начали перетекать друг в друга. Они просыпались и проводили утро до обеда, пытаясь придумать, как добраться до Амбридж. — Если бы мы могли просто связаться с Кингсли, - часто говорил Поттер, — и назначить его охранником Амбридж... Но эта идея зашла в тупик, когда Кингсли был добавлен в список Нежелательных лиц после стычки с Пожирателями Смерти. — Я бы хотел, чтобы мы могли что-нибудь сделать для членов Ордена в бегах, - с яростью воскликнул Поттер. — И что бы мы сделали? - спросил Драко. — У нас даже больше нет нашего Хранителя Секретов. Мы не можем поделиться местоположением. Неловкое молчание повисло в воздухе, когда речь зашла о Уизли. — Он и это знает, - пробормотал Поттер. — Я не знаю, какую игру он затеял. Гермиона резко вздохнула. — Подождите, - сказала она. — Есть другой способ. Драко, у нас все еще есть тот клочок бумаги, на котором Рон написал адрес для твоих родителей. Тебе лучше отдать его мне прямо сейчас, чтобы я могла хранить его в своей сумке и беречь. Последняя часть их дней казалась, если это возможно, еще более разочаровывающей и непродуктивной. Они внимательно изучили каждую книгу, в которой могла упоминаться метка Гриндельвальда, их исследования прерывались только ужином. Многие тексты были настолько сухими, что прочитать сотню страниц за день было большим достижением. Драко всегда ложился спать с головой, погруженный в информацию о Европе начала 20-го века. Ему казалось, что они движутся по бесконечному кругу, и что с каждым днем, когда им не удавалось добиться прорыва, он подводил всех, кто был в опасности: своих родителей, Пэнси и Гойла, не говоря уже обо всех членах Ордена в бегах, которых в любой момент могли поймать и заставить раскрыть его. Затем, одной особенно холодной ночью, Поттер вошел в гостиную с бутылкой Огневиски, из которой они пили вечером в день рождения Гермионы. — Так, вы двое, - сказал он. — Больше никакого чтения. — Что, прости? - спросила Гермиона, с таким видом, как будто он только что богохульствовал в церкви. — Ты слышала меня. Вот. И он бросил стакан ей, затем Драко. Гермиона пискнула и поймала свой. Драко захлопнул "Темные искусства: история борьбы волшебников за власть" и тоже поймал стакан. — Что это? - Спросил Драко, прищурив глаза. — Мы берем выходной на ночь, - твердо сказал Поттер. — Я схожу с ума. Я знаю, что вы двое тоже. Мы никогда ничего не найдем, если сойдем здесь с ума. Кроме того, сегодня Хэллоуин. Они сейчас пируют в Хогвартсе. Он наполнил свой бокал, затем взмахнул палочкой. Бутылка Огневиски сама по себе налила напитки Драко и Гермионе, а затем со звоном опустилась на каминную полку. — Хэллоуин, - задумчиво повторила Гермиона. — Это правда, да? Я совершенно потеряла счет времени. Последовала пауза. Драко знал, что это было именно в эту ночь, когда Темный Лорд нашел этот коттедж шестнадцать лет назад. Неудивительно, что Поттер хотел немного отвлечься. — Хорошо, - сказал он, откладывая книгу в сторону. — Но я не собираюсь играть с тобой в "сладость или гадость", Поттер. — Позор, - сказал Поттер. — Я с нетерпением ждал возможности увидеть твой костюм гигантской тыквы. — Он может быть призраком, - предположила Гермиона. — Ему даже не понадобится грим. Они захихикали. Драко не удостоил ни одно из этих замечаний ответом. Он отхлебнул янтарную жидкость, обжигающую и горькую, со сладковатым послевкусием. В течение нескольких долгих минут после того, как смешки Гермионы и Поттера стихли, никто из них не произнес ни слова. Драко попытался придумать какую-нибудь тему для разговора и понял, что прошло так много времени с тех пор, как они говорили о чем-либо, кроме Крестражей, или войны, или пропавших без вести, Долорес чертовой Амбридж и ее чертовой охраны, что вообще ничего не приходило на ум. Вскоре бокал Драко опустел. Когда он протянул его, Поттер снова наполнил его, не говоря ни слова. Гермиона нарушила молчание. — Неплохо, да? - сказала она несколько неловко, все еще держа в руках свой первый бокал. — Огневиски, я имею в виду. Я всегда предпочитала сливочное пиво, но это хорошо в холодную ночь. — В общей комнате Слизерина спрятана бутылка Огневиски, - сказал Драко. — Это традиция. Ты не можешь сказать никому младше четвертого курса, где она находится, и если ты допиваешь бутылку из Общей комнаты, то должен купить замену. — Неплохо, - сказал Поттер. — Довольно забавно, на самом деле, - сказала Гермиона. — Хотела бы я, чтобы у Гриффиндора было что-то подобное. — Ну, на то мы и великий дом. Чувствуя себя удовлетворенным, Драко опустился в кресло так, что его волосы потерлись о кожу. Из упрямства он не стригся с тех пор, как Гермиона сравнила его со Снейпом, но она была права. В этот момент в длине он почти не уступал Пэнси. Он понял, что его лицо покалывает от тепла. Огневиски действовал на него чересчур быстро. — У нас были Фред и Джордж, - сказал Поттер, допивая свой первый бокал. — Они воровали еду с кухни всякий раз, когда мы выигрывали матч по квиддичу. Драко фыркнул. — Это было не только в духе Гриффиндора. Мы тоже так делали. — Я так по нему скучаю, - вздохнула Гермиона, проводя пальцем по трещинам на своем кожаном кресле. — Хогвартс. — Я тоже, - согласился Поттер. — Да, - пробормотал Драко. — Что вы больше всего хотели бы сделать снова? - спросила Гермиона, протягивая свой стакан, чтобы налить еще. — Гарри, я полагаю, для тебя это квиддич? — Я не знаю, - ответил Поттер. — На самом деле я так не думаю. Навестить Хагрида, может быть. Или... ну. - Его голос стал тихим и застенчивым. — Были те пара месяцев, которые я провел с Джинни. — Ты очень скучаешь по ней, не так ли? - тихо спросила Гермиона. Поттер, казалось, не мог подобрать слов. Он кивнул и сделал еще один большой глоток. — И я... Я полагаю, ты скучаешь по Пэнси, Драко. - Гермиона взглянула на него. Румянец окрасил ее щеки в темно-розовый, вероятно, от выпитого. — Мы расстались в середине прошлого года, - сказал Драко. — Ой. Я и не подозревала. Драко пожал плечами. — Нам не было хорошо вместе. Мне все сходило с рук. Гермиона выглядела удивленной. — Я бы подумала, что тебе это понравится. — Ты бы так сделала, да? - спросил Драко. Слова прозвучали тише, чем он намеревался, и он почему-то смотрел на линию роста ее волос, на то, как волосы там выглядели очень мягкими, на завитки ее кудрей. Она нерешительно улыбнулась ему, затем отвела взгляд и снова посмотрела на Поттера. Драко почувствовал необычный прилив тепла к затылку. Чувствуя себя немного сбитым с толку, он посмотрел на свой бокал и сделал еще один глоток. — Да и в любом случае, - продолжил он, снова придав своему голосу уверенный протяжный тон, — она начала встречаться с Тео Ноттом. Они были бы идеальной парой, если бы продолжали в том же духе. - Он покачал головой. — Тео иногда ведет себя как идиот, но на самом деле она ему нравилась целую вечность. Я даже не думаю, что она поняла это. — Интересно, что они сейчас делают, - сказал Гарри. — Кто, Пэнси и Тео? — Ну, я имею в виду, все. Невилл, Симус, и Луна, и... и Блейз Забини, Криви, и все остальные. Я не знаю. Чертов Эрни Макмиллан. Тогда они все ухмыльнулись. — Я знаю, что делает Эрни Макмиллан, - ответил Драко. Он выпрямился в кресле и выпятил грудь. — Я, конечно, уже составил расписание занятий для Ж.А.Б.А., - сказал он напыщенным тоном Эрни. Поттер тоже напыщенно выпятил грудь: — Я сам уже занимаюсь по двенадцать часов по выходным... — Но двенадцать часов - это в плохой день, - добавила Гермиона. — Я могу... - У нее вырвался смешок. — могу проучиться все четырнадцать, если я перестану есть. — Четырнадцать с половиной, когда я перестану ходить в туалет, - выдавил Поттер, прежде чем все разразились смехом. Поттер, который стоял у камина, сел на пол, скрестив ноги, возле огня, улыбаясь. После этого все стало почти легко. Они вырвались из суровой, напряженной рутины, и довольно скоро уже говорили обо всех других учениках, а затем снова вспоминали свои оценки за С.О.В., и Гермиона приставала к Драко, требуя, чтобы он назвал им свои оценки, в то время как тот насмехался, а Поттер откинулся на плетеный коврик и смеялся. Они говорили о моделях метел, каникулах и охотниках на троллей. Гермиона и Поттер рассказали о странном опыте маггловской начальной школы, и Драко позволил себе слушать, никак не реагируя; напиток позволил ему это сделать, помог ему отвлечься от мыслей о том, что это может означать, что он слушает истории о жизни магглов, не издеваясь и даже не желая этого. И вскоре разговор все равно вернулся к Хогвартсу и к тому, какую работу они рассматривали после школы. К драконьей торговле и экспериментальной Трансфигурации. Ночная тьма сгустилась, звезды снаружи, казалось, стали ярче, но, возможно, это тоже было из-за Огневиски. Они пили стакан за стаканом, пока бутылка не опустела, а их голоса не стали усталыми и хриплыми, и Драко почувствовал, что его тело расслабляется, все узлы напряжения последних нескольких месяцев развязываются, и он продолжал поглядывать на Гермиону, по какой-то причине, наблюдая, как ее волосы загорелись и отражали свет, как гипнотический объект фокусировки. Затем, в середине рассказа о своей Первой Магической церемонии, Драко понял, что Поттер заснул прямо на ковре. — Как грубо, - сказал он. Гермиона хихикнула и икнула. — Он уже какое-то время отсутствовал... Мне было интересно, когда ты это заметишь. — Думаешь, нам следует переместить его? - спросил Драко. Слова были небрежными. Его язык, казалось, больше не двигался в том же направлении, что и его разум. Кроме того, ему казалось, что его мозг вращается вокруг головы. Вероятно, это было нормально. — Пусть он отдохнет, - сказала Гермиона, окончания ее слов тоже блуждали. Она незаметно взмахнула палочкой, и очки Поттера соскользнули с его лица и сложились сами собой, а кусок ковра под ним раздулся, превратившись в импровизированный матрас. — Хорошо, что он заснул. Тем более, что сегодня годовщина. — Он ничего об этом не говорил. — Добро пожаловать в дружбу с Гарри, - сказала Гермиона. — Никогда не упоминает ни о чем, что его беспокоит. Я была шокирована, что он вообще упомянул о Джинни. - Она пожала плечами. — На самом деле это не удивительно, когда ты узнаешь его поближе. Его тетя и дядя были действительно ужасны. Действительно, действительно ужасны, я имею в виду, они едва кормили его неделями подряд, знаешь... Иногда я думаю, что он все еще не привык к тому, что людям небезразлично, что он думает или чувствует. Драко сомневался, что она сказала бы это без выпивки. Но теперь она смотрела на Поттера сверху вниз с мягким сочувствием, даже нежностью. Драко пришло в голову, что этот взгляд беспокоил его. — Акцио, - лениво сказал Драко. Бутылка Огневиски полетела в его протянутую руку. Он налил себе еще один стакан. Гермиона протянула ему свой бокал, чтобы он наполнил и его. Она больше не смотрела на Поттера. Хорошо, смутно подумал он. Он положил кончик бутылки на край ее бокала и приподнял его, понимая, что это простое действие требует слишком большой сосредоточенности, и он, возможно, немного пьян. Он наполнил ее бокал, пока тот не превратился в сверкающую колонну, затем взглянул на нее. Она смотрела, как он наливает. В этот момент она выглядела как Октябрь, с растрепанными каштановыми волосами и сияющим румянцем на загорелой коже, с капелькой янтарной жидкости, сверкающей на нижней губе, в свободном оранжевом джемпере, в свете костра. Драко мог сказать, что она тоже была пьяна. Когда она моргнула, ее веки медленно опустились на карие глаза, как будто она была на полпути ко сну. — Знаешь что? - спросила она, слегка икнув. — Что? — Твои волосы действительно выглядят нелепо. Драко драматически вздохнул. — Мерлин, прекрасно. Я позволю тебе это сделать. Ты могла бы просто спросить. Он ожидал, что она начнет брызгать слюной, скажет, что она совсем не это имела в виду, потому что, очевидно, это было не так, но она откинула голову на спинку дивана и рассмеялась. Затем ее лицо стало очень серьезным, и она сказала: — Не искушай меня. Я сделаю это. Драко лениво улыбнулся ей. — Да? Тогда сделай это, Грейнджер. — Опять Грейнджер, - она вытащила свою палочку. — Отлично. Давай, вставай. — Боже. Что? Ты серьезно? - Драко поднялся на ноги, покачиваясь при этом. — Ты на самом деле собираешься?.. — Да. Ты сам навлек это на себя. Не за что, - она слегка подтолкнула его в коридор, ее рука легонько, но твердо прижалась к его лопатке. — Тебе не нужно обращаться со мной грубо, - сказал он. — Да, я знаю, твоя жизнь - это парад бесконечных страданий. Драко не оглянулся на нее, потому что, как он понял, он улыбался так широко и криво, что его щеки немного болели. У него кружилась голова, и он чувствовал себя невесомым. — Послушай, - сказал он, — не для того, чтобы подвергать сомнению твои полномочия, - услышал он свои слова. Сердцебиение. Честно. — но ты когда-нибудь вообще стригла чьи-нибудь волосы раньше? — Да, стригла. Моего двоюродного брата. Когда мне было девять. — И как все прошло? — Эээ, - сказала она, — в конце концов, они снова выросли? Они оба, один за другим, переступили порог ванной комнаты на первом этаже, и пока они сдерживали смех, стараясь не разбудить Поттера, Гермиона постучала по лампе кончиком палочки, и затеплился мягкий золотистый свет. В поле зрения появилась сантехника в ванной, все еще сверкающая чистотой. Все сверкало само по себе, отражая свет. Драко сел на край ванны на когтистых лапах, что было очень неудобно, и вытянул ноги. Он посмотрел на нее, когда они оба поставили свои недопитые стаканы с Огневиски на сиденье унитаза. Она ухмылялась и качала головой, неуклюже закатывая рукава, держа палочку в одной руке. — Это глупо, - сказала она ему. — Просто по-настоящему идиотски. — Я знаю. Тебе лучше поторопиться, пока я не передумал. Она забралась в ванну, но споткнулась, залезая внутрь. Он инстинктивно повернулся, чтобы поддержать ее, его рука схватила ее за предплечье, и даже когда они разразились новым приступом полузадушенного смеха, он заметил, что ее кожа была мягкой и теплой под его ладонью, и что он был окружен этим ароматом, цитрусовым и грушевым. Она оперлась о стену и восстановила равновесие, и со странной пульсацией тепла в его ладонях он отпустил ее, и она сказала: — Хорошо, это происходит. Сядь прямо. Попрощайся с прилизанными волосами, как в рекламе. — Невероятно. Командуешь мной, как... - сказал он, но забыл закончить предложение, выпрямляясь на краю ванны, все еще чувствуя, что вот-вот расхохочется. Затем он взглянул в зеркало в ванной и увидел их отражения. Гермиона, явно не подозревая, что он наблюдает, подняла одну руку к его волосам, но кончики ее пальцев остановились едва ли в дюйме от него, неясно паря в тусклом свете. Ее улыбка исчезла, и вместе с ней исчезло и чувство сдерживаемого смеха в груди Драко. На ее лице появилось что-то похожее на замешательство или любопытство. Она выглядела так, словно только сейчас поняла, что ей придется прикоснуться к нему, и пока он ждал, когда она это сделает, то понял, что затаил дыхание. Медленно, осторожно она запустила пальцы в его волосы. Ее рука была теплой, и когда кончики ее пальцев скользнули по его голове, приподнимая и осторожно потягивая, кончик ее палочки убрал белокурые пряди, Драко почувствовал незнакомый прилив дрожащего тепла, затем холод, чувственное смятение. Минута за минутой его волосы начали обрамлять лицо обычным образом, поднимаясь над высоким лбом и подстригаясь близко к ушам. Ни один из них не говорил, и тишина, казалось, каким-то образом становилась все громче. Он стал прислушиваться к легким движениям ее дыхания, которые, когда она наклонилась ближе, он почувствовал на затылке. Ее руки начали двигаться более неуверенно, и он знал, что она тоже чувствует изменение атмосферы, как будто сам воздух вокруг них был схвачен чьими-то руками и туго натянут. Время странно плыло вокруг Драко, и казалось, прошла вечность, а может, и вовсе время застыло, когда она опустила палочку в отражении и убрала ее в карман, закончив. Его волосы выглядели точно так же, как обычно. Очевидно, ее сверхактивная память распространялась и на это. Но она ничего не сказала. Она смотрела вниз на его макушку, явно взволнованная, ее щеки покраснели, как будто она не понимала, что только что сделала. Затем, совершенно неожиданно, она посмотрела в зеркало и увидела, что он наблюдает за ней. У Драко пересохло во рту. Они оба были неподвижны. Губы Гермионы были приоткрыты, ее лицо было неподвижным, а глаза - как осень. Затем, снова, это смущенное любопытство отразилось на ее лице. Он наблюдал в зеркале, как поднимается ее рука. Она мягко положила ладонь ему на затылок. Его рот приоткрылся на миллиметр. Раздался вздох, еле слышный в крошечной комнате. Ее рука двинулась вверх, скользнув мимо его уха. Кончики ее пальцев коснулись линии его подбородка и самого уголка рта, коснулись его скулы, и там ее рука легла на его щеку, которая, как он понял, порозовела. На самом деле, все его лицо наполнилось жаром. Он не мог сосредоточиться ни на одной конкретной мысли. Внезапная тишина наполнила все его существо. Если он отвернется от зеркала, чтобы посмотреть ей в лицо. Если бы он поднялся на ноги и коснулся ее подбородка, ее лица. Это были вещи, которые он мог сделать в этот момент. Но затем Гермиона легонько тряхнула головой, как будто выходя из задумчивости, и быстро убрала руку. — Дело сделано, - сказала она. Гермиона говорила негромко, но слова все равно разорвали тишину с какой-то жестокостью. Драко был отброшен назад в свое тело. Внезапно он почувствовал, что что-то не так. Понял, как сильно кружится у него голова. Он неуверенно поднялся на ноги, когда она вылезла из ванны, и у него было смутное ощущение, что он хочет сказать что-то еще, кроме "Да", но он не смог выдавить больше одного слога. Гермиона выглядела еще более взволнованной, чем раньше. Казалось, она забыла о своем бокале. Она уже открывала дверь ванной. — Я... я должна идти спать, - сказала она, возвращаясь в темный холл, ее лицо было наполовину скрыто в тени. Там она заколебалась, возможно, ожидая его ответа, изучая его, как будто не знала, кто он такой. "Но она знала", подумал Драко, медленно поворачиваясь. Она знала все, что с ним сделали, и все, что он сделал с другими людьми. Она знала, что могло причинить ему боль или встревожить его. Она знала, как он выглядел в удовлетворении и в боли. Она знала его неуверенность. Она знала, из чего он сделан. Но потом он предположил, что знает о ней то же самое. Он знал ее преданность, ее нетерпение и эту раздражающую праведность. Ее ядовитая жилка и временами мягкая неуверенность. Ее нежно-раздраженные вздохи. Страхи, которые она держала в узде. Морщинки между ее бровями, когда она смеялась. Он знал, как ощущается кончик ее пальца в уголке его губ. Каким-то образом это, казалось, изменило все остальное. — Спокойной ночи, - сказала она и ушла.

***

Драко проснулся на следующий день с раскалывающейся головной болью. Гермиона каким-то образом была вовлечена в его сон, он был почти уверен. Он мог бы поклясться, что проснулся уже с мыслями о ней. Боже, подумал он, что это было прошлой ночью? Что, черт возьми, они делали? В пронзительном солнечном свете это казалось безумием, таким подростковым, когда они вдвоем хихикали и шатались по коридору в темноте, их руки касались друг друга. Ее пальцы в его волосах. Ее рука скользила по его лицу. Это воспоминание огорчило его. Он продолжал думать об этом, ополаскивая щеки холодной водой в ванной, той самой ванной, где всего несколько часов назад он по необъяснимой причине не мог перестать смотреть на нее. Гермиона Грейнджер, сплошные книги, мнения и упрямая серьезность, совсем никакого самообладания, элегантности или утонченности. И он, Драко Малфой, уставился на нее, как будто она была... как будто он был на самом деле... Это не имеет значения, раздраженно сказал он себе. Естественным выводом было то, что он был пьян до полной потери контроля. Должно быть, так оно и было. Он знал, что ее влечет к нему — он знал это уже месяц, не так ли?— и он наслаждался этим чувством, вот и все, его легкой силой. Он позволил себе немного взволновать ее. Глупо, да, но он был пьян. Бессмысленный. Однако, когда он спустился по коридору на кухню, он обнаружил Гермиону, стоящую у плиты, и когда она оглянулась через плечо и встретилась с ним взглядом, Драко почувствовал, как у него екнуло в груди. Он почувствовал ее ладонь на своей шее. Ее палец касается его уха. Он чувствовал себя дестабилизированным. Он не знал, где искать. — Доброе утро, - сказала она с легкой, неуверенной улыбкой. — Доброе утро, - его голос звучал так жестко. Почему? Мгновение тишины, прерываемой только шкворчанием помидоров на сковороде. Даже когда он посмотрел на нее, краска залила ее щеки. — Это... они выглядят неплохо, — сказала она. Ее голос был выше, чем обычно. — Твои волосы. Я боялась, что все испортила и не поняла этого. — Нет, - сказал Драко. Он старался говорить нормально. — Да, все в порядке. Он понял, что остановился на пороге, на полушаге. Он заставил себя подойти к шкафам, открыть их выкрашенные желтой краской дверцы и достать тарелки и чашки, гремя ими чуть чаще, чем это было действительно необходимо. — В следующий раз, - протянул он, - на кону будут твои волосы. Гермиона рассмеялась. В этом было облегчение. — Конечно, - сказала она. — Все пройдет хорошо. Она перевернула ломтики помидора на сковороде и откинула волосы с лица. Ее щеки все еще были розовыми, глаза внимательно смотрели на жаркое. Драко понял, что снова остановился на полпути, глядя на нее, его руки наполовину высунулись из шкафчика, держа блюдца. Он не понимал, что происходит. Был ли он все еще пьян? — Доброе утро, - произнес затуманенный голос. Драко и Гермиона одновременно подпрыгнули и обернулись. Поттер стоял на пороге холла, олицетворяя похмелье. Его волосы, казалось, нашли несколько новых, ранее не открытых направлений, на которые можно было бы указать, очки съехали набок. — П-привет, - сказала Гермиона слишком бодро. — Как ты себя чувствуешь, Гарри? — Как будто кто-то побил меня битой, - взгляд Поттера скользнул по Драко, а затем он сделал двойной дубль. — Подожди. Ты... у тебя другие волосы? Между приступами головной боли Драко сумел сказать: — Ты такой наблюдательный? Гермиона издала сдавленный звук. Взгляд Поттера переместился с Драко на Гермиону. На его лице было странное выражение, но через мгновение он просто сказал: — Хорошо. Что ж. Я думаю, что эта ночь отдыха должна продлиться у нас какое-то время, да? Драко и Гермиона оба искренне согласились. Однако ночь принесла желаемый эффект. Их умственные механизмы, казалось, перезапустились. И насчет Амбридж сложились новые планы: если бы они могли сбить с толку друга или члена семьи, возможно, они могли бы назначить ей встречу в менее безопасном месте. Они начали делать заметки по Радио всякий раз, когда упоминалось о ней, создавая сеть знакомств. Они также читали быстрее и с большей детализацией, чем раньше. Гермиона позаимствовала "Жизнь и обманы Альбуса Дамблдора", и однажды днем она заметила, что внизу письма, которое Дамблдор написал Гриндельвальду, буква "А" в "Альбус" была заменена тем же треугольным знаком из "Сказок Барда Бидля". Они ломали голову над тем, что бы это могло значить. — Ну, во-первых, - сказал Поттер, — это означает, что метка определенно принадлежит Гриндельвальду. Это не просто совпадение, или слухи времен студенчества Крама, или теория заговора Лавгуд, или что-то еще. Драко, который тоже читал "Жизнь и обманы", прокрутил все это в уме. Было дезориентирующе узнать, что из всех людей, именно Альбус Дамблдор, думал так. Но в каком-то смысле это было почти обнадеживающе. Итак, Дамблдор был реальным человеком, с реальным прошлым и реальными взглядами. Он не был таким мягким и изворотливым, каким притворялся. Если он действительно вел себя так, как будто понимал Пожирателей Смерти и даже Драко, то это потому, что у него когда-то было что-то общее со всеми ними. — Держу пари, они с Дамблдором вместе придумали метку, - сказал Драко. — В конце концов, Гриндельвальд убрал из этого письма "Для общего блага". Я бы сказал, что метка тоже их рук дело. — Нет, этого не может быть, - нахмурившись, сказала Гермиона. — Виктор сказал, что Гриндевальд вырезал его на стене в Дурмстранге, когда был там студентом. Это было до того лета, когда они встретились. — Тогда, должно быть, это было что-то, о чем Гриндельвальд рассказал Дамблдору, - начал Поттер, выглядя напряженным и раздраженным, как он всегда делал, когда они признавали неоднозначное прошлое Дамблдора. — Я все еще думаю, что это что-то вроде Темной Метки. Он использовал его для вербовки людей, и именно поэтому Дамблдор так подписал письмо. Ну, знаешь, знак верности делу. — Это все еще не объясняет, что имел в виду Дамблдор, оставляя это в "Барде Бидле", - сказал Драко. В библиотеке воцарилась тишина. Они сидели на ковре среди груды подушек, вокруг них были разбросаны книги. Гарри взял книгу Гермионы "Волшебные тюрьмы и методы реабилитации", затем опустил ее, нахмурив брови. Несколько дней назад они прочитали в этой книге, что Гриндельвальд все еще жив и содержится в Нурменгарде, тюрьме, которую он построил для инакомыслящих во время своего собственного правления. — У меня есть идея, - сказал Поттер. Драко обменялся настороженным взглядом с Гермионой. Они в частном порядке обсуждали возможность того, что Поттер предложит эту идею и ухватится за нее, подобно тому, как Поттер иногда становился одержим очень плохими идеями. — Гарри, - поспешно сказала Гермиона, — мы не едем в Нурменгард. — Да, - подхватил Драко. — Ни за что, Поттер. Даже если бы мы смогли найти, где это... — Подождите, что? - Поттер по-совиному моргнул. — Я не собирался ничего говорить о Нурменгарде. — О, - одновременно сказали Драко и Гермиона. Они обменялись еще одним многозначительным взглядом. На этот раз на их лицах было легкое смущение. Эта штука с обменом мыслями, которую они внезапно начали делать, была новинкой с Хэллоуина, и Драко не знал, что с этим делать. Он вспомнил начало лета, когда он видел, как Гермиона обменивалась подобными взглядами с Уизли и Поттером. Он с презрением думал о том, насколько предсказуемым кажется, насколько скучным, когда кто-то может угадать твои мысли с одного взгляда. Но с другого конца все было по-другому. Это было похоже на продолжающийся безмолвный разговор, на внутреннюю шутку. Они не говорили о ночи Хэллоуина. С тех пор, однако, Драко думал, что чувствует, как Гермиона смотрит на него, когда он отворачивается от нее, моет посуду или настраивает радио. Он поворачивался к ней спиной, а ее глаза были устремлены на книгу или лист с заметками, но на ее щеках был этот румянец, а лицо было слишком беззаботным. А вчера вечером они столкнулись в узком коридоре на первом этаже, и их шаги, казалось, замедлились, когда они двигались вокруг друг друга, и в тот момент, когда он взглянул ей в лицо, он в сотый раз почувствовал прикосновение ее пальцев к своей щеке. И он задавался вопросом, помнит ли она это тоже. Он задавался вопросом, приходило ли к ней это воспоминание всякий раз, когда они были достаточно близко, чтобы коснуться друг друга, как сейчас, сидя на подушках в футе друг от друга, и вспоминала ли она это с дезориентирующим покачиванием перед сном и за обедом, когда они сидели напротив друг друга. Считала ли она это ошибкой? Это прикосновение длилось едва ли пять секунд, и она никак не упомянула об этом. Но если это была ошибка, просто случайный инстинкт, вызванный Огневиски, почему она продолжала так на него смотреть? Хотела ли она продолжать прикасаться к нему? Возможно, она даже ждала, что он сделает то, о чем он пьяно думал в тот момент — встанет, повернется к ней лицом, возьмет ее за запястье... Помимо всего этого, хотел ли он сделать все это сам? Драко чувствовал, что сходит с ума. Может быть, они просто слишком долго были вместе в этом доме. Да, возможно, именно поэтому у него были эти мысли — мысли, которые были неуместны, на самом деле, потому что он был Малфоем; он был сыном своих родителей; он был идеалом Слизерина. И она была... ну, она была… Отвлекающей. Она отвлекала. Драко понял, что изучал лицо Гермионы в течение долгих секунд. Он не знал, как долго. Он быстро отвел взгляд. Поттер снова смотрел на них с тем же пустым замешательством. Гермиона прочистила горло. Все еще был этот румянец. — Ну, - сказала она, - в чем же тогда заключалась твоя идея? Поттер покачал головой и посмотрел на разложенные книги. — Я хочу поговорить с Батильдой Бэгшот, - сказал он. — Та старая ведьма, которая рассказала все это Скитер? - спросил Драко, с отвращением перелистывая страницу "Жизни и обманы". — У тебя уже есть все это здесь. Зачем беспокоиться? — Она может знать о Гриндельвальде больше, чем попало на страницы книги, - настаивал Гарри. — Он был ее племянником, так ведь? И оба случая, когда Гриндельвальд был связан с символом, относятся к тому времени, когда он был в школьном возрасте. — Я не знаю, - Гермиона прикусила губу. — Навещать кого-то, кто так связан с Дамблдором, когда Пожиратели Смерти патрулируют Годрикову впадину днем и ночью, просто ожидая, когда мы переступим черту? Это... - Она бросила на Поттера извиняющийся взгляд. — Это то же самое чувство, которое я испытываю, посещая могилы твоих родителей, Гарри. Это кажется таким рискованным — и разве Мюриэль не говорила, что Батильда уже наполовину сошла с ума? Поттер поморщился, но ничего не ответил. Драко, однако, посмотрел на "Жизнь и обманы Альбуса Дамблдора", и его осенила идея. — Скитер, - пробормотал он. — Что? - спросила Гермиона. — Рита Скитер. На четвертом курсе она почти рассказала мне и моим друзьям, что использует Веритасерум на людях, чтобы заставить их говорить. Вот что она, должно быть, сделала с Бэгшот, чтобы вытянуть из нее информацию; женщине должно быть сто сорок. Если бы мы могли добраться до Скитер, тогда мы могли бы узнать все, что у нее есть о Дамблдоре и Гриндельвальде — даже то, что, по ее мнению, не стоило упоминать. - Драко перевернул книгу и постучал по странице. — Да. Вот. Он повернул книгу к остальным, чтобы они могли прочитать:

Подсказки, письма от поклонников, подарки, жалобы, протесты, судебные иски и угрозы убийством можно отправлять моему помощнику по этому адресу:

Титания Сметвик

Ящик получателя 320 C

Отделение Магических почтовых квитанций

Номер 48, Пин-Питт-лейн,

Лондон

Гермиона и Поттер оба выглядели напряженными от волнения. — Драко, - сказала Гермиона. — Это идея. Все, что нам нужно сделать, это пойти по этому адресу... — И подождать, пока помощник придет и поставит галочку, - вмешался Поттер. — Затем мы проследим за помощницей до ее дома. Домашний адрес Скитер наверняка где-то там есть. А если нет, ты можешь использовать Легилименцию, Гермиона. Гермиона поморщилась. — Я бы предпочла не делать этого, но... но да, в крайнем случае, я думаю, что могла бы. — Давайте сделаем это завтра, - сказал Поттер. — Завтра? - переспросил Драко. — Да, зачем ждать? Это не похоже на Косой переулок. Будет проще. Вот что мы сделаем...

***

Рано утром следующего дня они аппарировали в квартале от дома 48 по Пинпитт-лейн, все трое, укрывшись мантией-невидимкой, наложив дизиллюминационные чары, чтобы решить проблему своих видимых ног. Гермиона стояла перед двумя мальчиками, и они двигались так близко друг к другу, что ее волосы касались подбородка Драко. Он не думал о Хэллоуине. Не думал. Или то, как ее бедро продолжало касаться его, когда они двигались. Ее плечо касалось его предплечья. Разница в шесть или семь дюймов в их росте. Он был так рассеян, когда они дошли до номера 48, что Гермионе пришлось прошептать: "Остановись", указывая на дверь. Издалека он выглядел как заколоченная рама. Магглы, одетые для работы, проходили мимо него, казалось, вообще ничего не замечая. Но когда они остановились перед ним, доски исчезли, и появилась элегантная дверь из дуба выкрашенного в черный цвет, на которой были выбиты золотые слова: "Офис магических почтовых квитанций". Они отошли в сторону и подождали, пока войдут первые сотрудники. Довольно скоро ведьма в накрахмаленных фиолетовых одеждах отперла дверь и вошла, занятая пачкой писем, которые, казалось, вот-вот сдует ветром. Гарри высунул ногу, поймал дверь как раз перед тем, как она закрылась, и все они вошли внутрь. Они прошли через короткий темный коридор, а затем все трое остановились как вкопанные. Они вышли в огромное внутреннее пространство размером с Большой зал. Центр помещения занимала массивная система воронок, труб и ящиков. Над ним и вокруг него кружились десятки сов, ухая и крича друг на друга, сбрасывая письма и посылки в воронки, похожие на граммофонные колонки, которые расширялись, чтобы принимать негабаритные посылки с различными стонами и хлопками. Как только они оправились от шока, вызванного сортировочным устройством, они отошли в сторону. — Вы видите ящик 320С? - спросила Гермиона, щурясь сквозь серебристую ткань мантии. — Туда, - сказал Драко, кивая на левую сторону груды трубок. Каждая трубка изгибалась и изгибалась, и в конце концов заканчивалась коробкой, на которой были выбиты большие черные цифры и буквы. Они прошаркали вдоль края стены, опустились на пол и стали ждать. В течение следующего часа через парадную дверь проходило все больше сотрудников. На верхнем уровне, на чистой зачарованной поверхности, забрызганной совиным пометом, измученные на вид волшебники санитарии начали кружить над головой, творя Исчезающие чары, держа над головой зонтики. На первом этаже ведьмы и волшебники в фиолетовых одеждах начали перекатывать с места на место тележки, полные коробок, свитков, писем и посылок. Один мужчина левитировал перед собой сверток, который был примерно в четыре раза больше его тела, важно выкрикивая: "С дороги, пожалуйста! Приоритетный порядок!" В заведении царил хаос — и это было до того, как начали приходить посетители, топая по беспорядочным деревянным ступенькам, чтобы добраться до своих ящиков, жалуясь работникам, когда их почта была повреждена. — Что ж, - сказал Поттер, — по крайней мере, нам не нужно беспокоиться о том, чтобы сохранять тишину. Пока они ждали Титанию Сметвик, незаметно пролетело утро. Драко заметил, как одна ведьма проверяла 302B: когда она открыла ящик, который снаружи была не больше обувной коробки, он увидел за ней целую комнату, заполненную аккуратными стопками писем. Ведьма левитировала письма стопка за стопкой в большой деревянный ящик, который затем выкатил для нее волшебник в фиолетовой мантии. Сметвик прибыла в середине утра. Это была худая ведьма с мышиными волосами, которая выглядела довольно несчастной. Ее руки были забинтованы, и Драко вспомнил статью, которая вышла о Гермионе в "Ведьмином еженедельнике" на четвертом курсе — как кто-то отправил ей по почте неразбавленный гной Бубонтьюбера. Он предположил, что Рита Скитер, вероятно, получала около дюжины таких в день. Он вспомнил, с ужасом, как смеялся вместе с Пэнси, Крэббом и Гойлом, когда Гермиона в слезах выбегала из Большого зала. Они стояли, пока Сметвик левитировала содержимое абонентского ящика Скитер в ящик для переноски. Он был достаточно мал, чтобы поместиться в ее руках, и она направилась к выходу, морщась, когда переставляла забинтованные руки. Драко, Гермиона и Гарри поспешили за ней. Как раз перед тем, как Сметвик достигла выхода из коридора, Гермиона высунула кончик палочки из-под Плаща и прошептала: "Конфундо!" Сметвик замедлила шаг и остановилась, на ее лице появилось ошеломленное выражение. Затем она снова начала идти, на этот раз медленнее. Они последовали за ней из Офиса Магических почтовых квитанций. Она забрела в маленький пустынный переулок и начала оглядываться по сторонам, как будто что-то потеряла. Гермиона, которая, сняв с себя чары, вырвала волос с головы прохожего, выпила из маленького флакона с Оборотным. Мгновение спустя она превратилась в маленькую темноволосую женщину и выскользнула из-под мантии. — Титания! - воскликнула она. Сметвик подпрыгнул и обернулся. — Э-э, - сказала она, с тревогой глядя на Гермиону. — Это я, - воскликнула Гермиона. — Пенелопа Клируотер. Ты не помнишь? О, все в порядке, это было так давно. Она издала высокий, беззаботный смех, и Драко был впечатлен, как и в Министерстве, ее актерскими способностями — особенно когда, будучи самой собой, она не могла соврать, чтобы выбраться из коробки Берти Боттс. — Мне показалось, что я узнала тебя, - продолжала Гермиона, — и я просто должна была поговорить с тобой. Я читала, что ты теперь ассистентка Риты Скитер. Это фантастика. Я только что дочитала ее последнюю книгу! Драко вытащил кончик своей палочки из-под Мантии-невидимки и очень сосредоточился на идее Титании, приветствующей Гермиону у себя дома, чтобы наверстать упущенное за чаем. Конфундо, подумал он, и заклинание невидимо вонзилось в плечо Титании Сметвик. — Пенелопа, - сказала Титания, кивнув. — Приятно... приятно видеть тебя. У тебя есть минутка? Мы могли бы пойти ко мне на чашку чая. — Звучит заманчиво, - прощебетала Гермиона, сияя. Титания взяла ее за руку, и с треском они исчезли. Не прошло и минуты, как Гермиона снова появилась перед ними с листком бумаги, зажатым в руках, и комплектом одежды Титании под мышкой. — Есть, - прошептала она, проверяя вход в переулок. — Где вы? Они увели ее обратно под мантию. Она взяла их за руки, и они аппарировали. Они материализовались на маленькой проселочной дороге. В конце переулка, на вершине холма, стоял дом, который явно был расширен несколькими кричащими способами. Наиболее очевидно, что к его задней части было пристроено большое новое крыло; сквозь стеклянные стены Драко мог видеть бассейн, а над бассейном - люстру размером с маленького слона. Его губы скривились. Честно говоря — новые деньги. Гермиона достала из своей расшитой бисером сумки еще одну бутыль с Оборотным и опустила в нее волос с головы Титании Сметвик. Она потягивала его с гримасой, и мгновение спустя она вышла на проселочную дорогу, с волосами мышиного цвета и ледяной бледностью, ее руки болезненно распухли. Она наколдовала на них бинты, затем нырнула за ближайший куст и вернулась в одежде Титании, убирая свою одежду обратно в расшитую бисером сумку. — Готовы? - прошептала Гермиона. — Пойдем. Драко и Гарри последовали за Гермионой к дому на холме. Она глубоко вздохнула и трижды постучала в дверь, снова и снова поворачивая палочку в забинтованных руках. Отдаленный стук высоких каблуков. Вскоре послышался щелчок множества замков, и Рита Скитер широко распахнула дверь, ее светлые волосы были завиты в экстравагантные локоны, одна бровь, подведенная карандашом, была высоко поднята. — Ты не могла бы связаться со мной по каминной, Титания, дорогая? - спросила она с широкой фальшивой улыбкой. Я собираюсь пойти т... Ее взгляд слишком поздно упал на палочку в руках Гермионы. Гермиона уже щелкнула им, и затем руки Риты Скитер раскинулись по бокам, ее ноги взлетели вместе в Полной Связке Тела. Драко и Гарри поспешили переступить порог, в то время как Гермиона левитировала Риту через дверь. Они поспешили через причудливо составленный дом Скитер: костяк был простым, обычный дом, но помещение было обставлено слишком большими, слишком яркими картинами и явно дорогими статуями, которые могли бы уместиться во французском саду, но, конечно, не в конце простых сосновых перил. Вскоре они вышли в стеклянное крыло, которое Драко видел из переулка. Плавательный бассейн блестел, пар поднимался из небольшой, зачарованной жарой секции в его конце. Гермиона опустила Риту на зеленый бархатный шезлонг рядом с ним. — Привет, Рита, - сказала Гермиона, наколдовывая стул и садясь рядом с шезлонгом. — У меня есть к тебе несколько вопросов. Она взмахнула палочкой, и лицо Риты было освобождено от проклятия. Драко ожидал, что она плюнет в Гермиону или даже закричит, но вместо этого лицо репортерши вытянулось. Она выглядела испуганной. — Пожалуйста, - выдохнула она. — Не делай мне больно. Это про текущий проект? Я перестану его писать, клянусь Мерлином, я... это только на самых ранних стадиях расследования... или, если ты хочешь, чтобы оно имело новый ракурс, я могу написать все, что он пожелает. Я могу написать это так, как вам нужно! Вам всем понравилась книга о Дамблдоре, не так ли? Драко увидел удивление на лице Гермионы, затем понимание. — О чем говорит Скитер? - Поттер выдохнул так тихо, что Драко едва мог расслышать его рядом с собой. — Она думает, что Гермиона - Пожиратель Смерти, - прошептал в ответ Драко. Гермиона быстро пришла в себя. — О, я не собираюсь причинять тебе боль, - сказала она с хорошей попыткой смягчить угрозу. — Или даже мисс Сметвик. При условии, что ты скажешь мне именно то, что мне нужно знать. — Конечно, - сказала Рита, выпучив глаза. — Все, что угодно. Мне нечего скрывать. Я слизеринка. Полукровка. Я клянусь. — В таком случае... Ты используешь Веритасерум на своих собеседниках, я так понимаю? - Гермиона поколебалась, затем добавила, ее голос был более мягким, чем когда-либо: — Я думаю, это менее болезненно, чем Легилименция или... другие методы. Гарри поморщился. — Она хороша в этом, да? - прошептал он. — Я думаю, она получила это от Яксли в министерстве, - пробормотал Драко. — Да, это в винном погребе, - пробормотала Рита. — Крайний левый, верхний угол. Он в бутылке, похожей на глинтвейн 87-го года. — Хорошо, - сказала Гермиона. Она Дезаппарировала, и в тот момент, когда она ушла, Рита, казалось, напряглась в актах связывающего заклинания, ее лицо вытянулось, глаза закатились, как будто ища помощи, на лбу выступили капельки пота. Драко почувствовал странное чувство, и через мгновение понял, что это нечто среднее между жалостью и отвращением. Скитер была в ужасе от того, что могло произойти дальше. Драко предположил, что, должно быть, так он выглядел в поместье в те вечера, когда они приветствовали Темного Лорда на пороге — такой готовый на все, чтобы избежать боли или смерти. В страхе не было никакого достоинства. Гермиона вернулась с бутылкой медовухи и стаканом. "Агуаменти", - сказала она, наполняя стакан и добавляя в него каплю Веритасерума. Вода на долю мгновения засветилась, затем вернулась к своему обычному цвету. — Пей, - сказала Гермиона, наклоняя стакан к губам Скитер. Скитер выпила, ее глаза были устремлены на Гермиону одновременно со страхом и отвращением. Но когда она проглотила воду, все напряжение исчезло с ее лица, а глаза стали пустыми. — Хорошо, Рита, - сказала Гермиона, садясь обратно на стул, который она наколдовала. — Давай начнем с этого. Расскажи мне, когда и как ты брала интервью у Батильды Бэгшот. — Батильда стара и одинока, - начала Скитер ровным, бесстрастным голосом. — Она живет в Годриковой впадине одна, и когда я навестила ее в качестве коллеги-писателя, польстив ей тем, что я поклонник ее книг по истории, она была рада пригласить меня на чай с печеньем. Без ее ведома я давала ей Веритасерум в течение четырех дневных собеседований в марте этого года. Я работала над биографией полтора года, но, естественно, моя работа ускорилась после смерти Дамблдора. Драко мог видеть гнев, вспыхнувший в глазах Гермионы, но она говорила ровным голосом: — Расскажи мне все, что Батильда рассказала тебе о Геллерте Гриндельвальде. Если Скитер и нашла вопрос странным или каким-то образом заслуживающим внимания, ни одно из этих чувств не отразилось на ее лице. — Она очень лестно отзывалась о своем внучатом племяннике, - сказала она устрашающе пустым голосом. — Батильда подобрала Гриндельвальда с международного сайта Призраков летом, когда ему исполнилось восемнадцать. Она описала его как блестящего и угрюмого, с чувством, что его неправильно поняли после его изгнания из Дурмстранга. Она сказала, что он был красив и очарователен, когда хотел этого. Не прошло и дня пребывания Гриндельвальда, как Батильда предложила ему представиться Альбусу на улице. Она перечислила заслуги и академические достижения Дамблдора, и Гриндельвальд, казалось, был настроен скептически, но впечатлен. Еще через два дня они были поглощены друг другом. Эта связь почти наверняка была романтической. Я опустила это из книги, потому что чувствовала, что это может смягчить читателей к мотивам молодого Дамблдора и отвлечь их от его выбора следовать идеалам Гриндельвальда. Драко почувствовал мгновение мимолетного удивления, но Рита продолжала без паузы. — Когда Батильда разговаривала со своим внучатым племянником, они были почти исключительно о Дамблдоре. Она описала Гриндельвальда как более чем влюбленного, даже одержимого юным Альбусом. Гриндельвальд чувствовал, что все великие беды в жизни Альбуса были вызваны вторжением магглов в Волшебный мир. Он горячо выразил Батильде, что Дамблдор заслуживает лучшего, чем отец, запертый в Азкабане, и мертвая мать. Батильда считала его заблудшим, но защищающим другом и любимым человеком Дамблдора. — Насколько вам известно, - спросила Гермиона, — Гриндельвальд когда-нибудь упоминал или объяснял метку, которая выглядела как вертикальная линия, окруженная кругом, окруженным треугольником? — Нет, - сказала Рита. — Я заметила похожую отметку в письме, которое Дамблдор написал Гриндельвальду. Я спросила Батильду, значит ли это что-нибудь. Она не знала об этом. Гермиона выглядела разочарованной, но продолжила. — Знала ли Батильда, что Гриндельвальд и Дамблдор обсуждали во время, которое они проводили вместе? Она когда-нибудь подслушивала разговоры между ними? — Да. Батильда иногда останавливалась перед дверью комнаты Гриндельвальда, где он и Дамблдор проводили большую часть своего времени. Она слышала частичные обсуждения путешествия по всему миру к форпостам волшебников в Найроби и Сиднее. Она слышала обсуждения структуры идеального волшебного общества, которое, по мнению Гриндельвальда, должно быть абсолютистской системой, и которым, по мнению Дамблдора, должны управлять несколько лидеров. Она слышала восторженные дискуссии о ценных магических предметах и легендах, таких как Феликс Фелицис, Плащи-невидимки, Философский камень, Дары Смерти, Руки Славы и знаменитые мечи и палочки. При слове "палочки" Драко почувствовал, как Поттер напрягся рядом с ним. — Дары смерти? - переспросила Гермиона. — Что это? Глаза Скитер были пустыми. — Какая-то легенда. Батильда описала это так, как я только что описала это вам, в списке тем для разговора. Я не исследовала это. Я опустила эти темы из книги, потому что думала, что такой энтузиазм без необходимости расположит читателей к Дамблдору. — Конечно, ты так и сделала, - Гермиона поджала губы. — Ты сказала "знаменитые палочки". Батильда когда-нибудь обсуждала какие-либо из этих палочек с Гриндельвальдом? — Да, - сказала Скитер. — Батильда радовалась и Дамблдору, и своему внучатому племяннику. Будучи историком, она была в восторге от того, что нашла двух молодых людей, проявляющих такой интерес к прошлому. У нее было несколько послеобеденных чаепитий как с Дамблдором, так и с Гриндельвальдом, каждое из которых она подробно пересказала мне. Палочки обсуждались во время третьего из них. Они спросили ее о таких палочках, как Жезл Смерти, Жезл Судьбы и Молот Бога. Они спросили, есть ли у палочек отличительные черты или общие черты. Они продолжили расспрашивать о жизни волшебников, у которых были эти волшебные палочки. Батильда напомнила им об отсутствии исторических фактов, связанных с этими палочками. Драко взглянул на Поттера, который смотрел перед собой широко раскрытыми глазами. Драко оглянулся на вялое, бесстрастное лицо Риты. Конечно, это не было совпадением? И это означало, что они действительно догадались о причине бегства Темного Лорда за границу? — Я опустила эти обсуждения в книге, - продолжала Рита, — потому что... — ...ты чувствовала, что они могут расположить читателя к Дамблдору, - сказала Гермиона, не в силах скрыть раздражение в своем голосе. — Да. Я понимаю картину... Ты когда-нибудь думала о том, чтобы взять интервью у самого Гриндельвальда? — Да. Он живет в тюрьме Нурменгард, которая расположена в международных водах и совместно управляется магическими правительствами нескольких европейских стран. Я написала финскому правительству, обычно самому снисходительному из управляющих государств, с просьбой разрешить посещение, но мне было отказано. Гермиона некоторое время сидела молча. Затем она сказала: — Ты когда-нибудь общалась со старшим заместителем министра магии Долорес Амбридж? — Она и министр магии прислали мне поздравительную открытку после выхода моей последней книги, которую я храню на каминной полке. Я никогда не встречалась и не разговаривала с ней. Гермиона встала. — Спасибо вам за сотрудничество, мисс Скитер, - сказала она и направила палочку в лицо репортерше. Даже в оцепенении Риты Драко показалось, что он увидел намек на страх в ее глазах. Но Гермиона только сказала: — Обливиейт. Глаза Скитер закатились, и она лежала без сознания. — Пошли, - прошептала Гермиона, спеша ко входу в бильярдную. — Сюда. Драко и Гарри двинулись за ней, и когда Скитер скрылась из виду, они вынырнули из-под мантии. — Палочка, - прошипел Гарри. —Палочка, Гермиона! — Да, я знаю! - прошептала Гермиона, но не остановилась. — Что мы делаем? - сказал Драко. — Почему мы не аппарируем? Они прошли через совершенно новую кухню, мимо старой, обшарпанной кладовой, мимо огромного портрета Риты, которая улыбалась и позировала им, размахивая своим Прытко пишущим пером для быстрых цитат перед камерой. — Амбридж, - прошептала в ответ Гермиона. — Она упомянула, что была фанаткой, когда мы были в Министерстве, помнишь? Если она отправила письмо от поклонников Рите, возможно, в нем есть домашний адрес для обратной почты. — Хорошая мысль, - сказал Поттер. —Вот! Он указал на комнату с огромным камином и длинным столом, который, казалось, был сделан из чистого золота. Они поспешили к десятифутовой каминной полке и принялись перебирать множество восторженных открыток и заметок, восхваляющих остроумие, гениальность и бесстрашную журналистскую честность Риты. — Это здесь, - прошипел Драко, заметив почерк Амбридж. Он схватил карточку, но сердце его упало. — Обратный адрес - совиная почта министерства. — Черт, - прошептал Поттер. — Ну, это все равно была хорошая мысль. Как ты думаешь, мы могли бы... Гермиона? Гермиона остановилась в нескольких футах от него, держа в руках еще одно письмо. Когда она подняла на них глаза, они сияли. — Вот оно, - прошептала она. — Вот где мы ее найдем. Драко подошел к ней и изучил карточку в ее руке. Пергамент был темно-синего цвета. Сверкающие хлопья снега падали на заднем плане, проходя сквозь серебряные буквы, которые гласили:

Уважаемая мисс Рита Скитер,

Министерство магии с удовольствием приглашает вас

в качестве корреспондента СМИ на:

1-Й ЕЖЕГОДНЫЙ РОЖДЕСТВЕНСКИЙ ГАЛА-КОНЦЕРТ МИНИСТЕРСТВА МАГИИ

ДЛЯ ПРАЗДНОВАНИЯ ВОЛШЕБНОГО ЕДИНСТВА

Для входа требуется официальная одежда.

Мы сожалеем, что не можем разместить

приглашения "плюс один" для корреспондентов СМИ.

Рождественский гала-концерт состоится в 8 часов вечера

в ночь на 23 декабря

в Малфой-Мэноре.