Исчезновения Драко Малфоя

      На следующее утро Гермиона проснулась уставшей. Прошлой ночью ей снова приснился тот же сон, более головокружительный и насыщенный. На этот раз, однако, ее глаза были открыты. Она ни разу не подумала, что это был кто-то другой, кроме него.       Некоторое время она лежала в постели, глядя в потолок и размышляя.       Честно говоря, неделя была ужасной. Гарри, конечно, заметил, как изменилось ее отношение. После трех дней ее молчания, когда она вышла в сад подышать свежим воздухом, обхватив ладонями пламя колокольчиков, которое она так любила вызывать, он подошел к ней и сказал: — Послушай, Гермиона, что-то случилось с Малфоем?       В его голосе уже звучало подозрение, как будто он был готов идти драться с Драко, если тот что-то натворил. Тогда Гермиона почувствовала прилив нежности к Гарри. Она могла бы обнять его, если бы от этого не загорелись его волосы.       — Не совсем, - сказала она. — Я полагаю, я просто… Я немного понадеялась, вот и все. Что он действительно изменился. - Ее голос прозвучал тихо, и было облегчением быть самой собой, а не той, которую она изображала в коттедже.       Гарри протянул руки к пламени колокольчика, согревая пальцы. Через мгновение он сказал: — Хотя, похоже, что так оно и есть, да?       — Он… да, я имею в виду, в некотором смысле, конечно, он изменился. Охотится за Крестражами, дружит с нами обоими… Но ты когда-нибудь на самом деле слышал, чтобы он противоречил тому, о чём всегда говорил? Вся эта одержимость чистокровностью?       — Ну, нет, - признался Гарри. — Я полагаю, он просто больше не говорит об этом. Тем не менее, это все еще отличается от того, как он вел себя раньше.       — Да, но...       Она не смогла закончить предложение. Но мне кажется, что этого недостаточно. Сказав это, она раскрыла бы свои карты — показала бы, как сильно она, сама того не желая, заботилась о том, что думает Драко.       Тем не менее, она думала, что Гарри все равно понял, тем невысказанным способом, которым он, казалось, часто все понимал.       Она говорила себе снова и снова, что расстояние было единственным ответом. Скоро будет легче держать Драко на расстоянии, и тогда она перестанет думать о его мнении о магглах и магглорожденных с этим чувством, как будто балансирует на краю обрыва. Она сказала себе, что это единственный способ обезопасить себя.       Но часть ее продолжала сомневаться.       Всю неделю ей казалось, что Драко выглядел несчастным. Это не было очевидно на первый взгляд. Он ни словом не обмолвился о ее поведении, хотя она и не ожидала этого, каким бы гордым он ни был.       И все же в его поведении произошла какая-то перемена. Она заметила намеки на замешательство, затем недовольство, даже уныние. И все это время он продолжал пытаться поговорить с ней. Снова и снова он пытался, всегда используя тот же небрежный тон, как будто между ними все было по-прежнему нормально, как будто на этот раз он мог пробиться к ней, или в следующий. С каждым днем ей становилось все хуже от такой резкости. В понедельник он затронул один из ее любимых разделов арифмантики, и усилия, которые потребовались, чтобы не прийти в восторг от этого, были мучительными.       Очевидно, он действительно чувствовал, что их отношения были чем-то большим, чем просто удобными.       — На самом деле дело не в этом, - сказала она себе, злясь на маленький пузырек надежды, который, казалось, раздулся в ней. Дело было в его убеждениях. Дело было в том, что она наотрез отказалась доказывать ему свою собственную ценность.       Но потом, вчера, Драко сказал, что поедет в маггловский Лондон, и ее мысли пришли в смятение. Она не знала, что делать с этой информацией. Он согласился войти в море магглов без жалоб, без каких-либо умных замечаний, даже без насмешки или презрения. И все это, когда всего неделю назад он услышал одно простое упоминание о ее воспитании и замкнулся в себе?       Это не обязательно должно что-то значить, напомнила она себе. Он ничего не сказал о магглах, ничего о том, что он думал или чувствовал — только то, что он пойдет. И если он хотел снова увидеть Малфой-Мэнор, то он должен был пойти, разве нет? Зажимать нос по необходимости - это не то же самое, что меняться.       Тем не менее, она ни на секунду не ожидала, что он сделает это, не говоря уже о том, чтобы не протестовать.       В тот день ей было особенно трудно вести себя с ним холодно за завтраком. Может быть, это была новая дезорганизация ее чувств. Может быть, это было просто потому, что она была такой уставшей, или потому, что Гарри проспал допоздна, и они были только вдвоем. Столовые приборы звенели о тарелки, Драко выглядел усталым, изможденным и немного грустным. Какова бы ни была причина, она заметила нежный цвет индиго в кругах под его глазами, дуги бровей, Y-образную форму ушных хрящей, то, как его нижняя губа выглядела прикушенной. Его волосы были взъерошены так, что она представила себе их текстуру.       — Плохо спала? - спросил он тихим и скрипучим голосом.       — Нет, - ответила она, тоже тихо. — А ты?       Драко колебался, явно озадаченный ее разговорчивостью. — Нет, - сказал он. — Я плохо спал всю неделю.       Гермиона не ответила. Что-то дрогнуло в ней от этого ответа, робкого намека на ее холодность. Было так приятно снова поговорить с ним как с нормальным человеком, хотя бы всего на три слова. Она скучала по той непринужденности, которая у них была.       Она скучала по нему.       По мере того как молчание затягивалось, это чувство усиливалось, пронизывая ее насквозь. Она скучала по нему. Она скучала по его маленьким историям о своей жизни и друзьях, по его неохотной, замкнутой ностальгии. Она скучала по тому, как он произносил Грейнджер с легкой, смеющейся иронией, и ей не хватало поддразнивать его в ответ и видеть, как он улыбается. Она скучала по тому, как он отводил взгляд, когда упоминал что-нибудь о прошлом году, по ощущению, что она была единственной, кому он доверял правду. Она скучала по тому, как он успокаивал ее небрежными, почти незаметными способами, когда она была так глубоко погружена в свои заботы о войне, что не могла видеть прямо.       Ей не хватало смотреть на него. Острый подбородок, ртутного цвета глаза. Губы, о которых ей говорили сны, будут слегка шершавыми, как полотно. Случайный румянец на его щеках, когда он позволял себе слишком много и хотел отступить.       На какое-то безумное мгновение она подумывала просто спросить, что он имел в виду, согласившись поехать в маггловский Лондон.       Но если он даст ответ, который она не хотела слышать? Если он проявит неприязнь, даже отвращение?       Эта идея все еще ощущалась как острый нож, вонзающийся в солнечное сплетение.       Расстояние, подумала она, делая глубокий, медленный вдох. Расстояние.       Он больше не пытался заговорить с ней до конца завтрака. Это принесло облегчение, но также заставило ее почувствовать острую боль, которой она не ожидала. Хорошо, если он сдался, - сразу подумала она, теперь по-настоящему злясь на себя. Это означало, что ей больше не нужно быть откровенно холодной. Он получил ответ. Теперь она могла уклониться, не причинив вреда.       И все же, когда она выходила из-за стола, ей показалось, что она чувствует, как он наблюдает за ней.       В тот же день, когда была разработана основная часть плана проникновения, они приступили к проработке деталей. Надеясь нацелиться на Амбридж в туалете, они решили, что Гермиона должна присутствовать в качестве гостя, в то время как Гарри и Драко будут подавать заявки Лиззи Спиззуорт.       Их первой мыслью о Гермионе было поддельное приглашение и вымышленное имя в списке гостей, но изменение списка потребовало бы проникновения в Министерство внутренних магических дел. Подделать приглашение тоже было бы непросто. Когда они были в доме Риты Скитер, Гермиона попыталась скопировать приглашение или преобразовать его, чтобы написать другое имя, но оно было зачаровано, чтобы противостоять и тому, и другому, поэтому они оставили его, не желая вызывать подозрения, украдя его.       Озарение пришло к ним вечером, когда они сидели перед весело потрескивающим камином в гостиной. Приглашение Риты Скитер гласило: Мы сожалеем, что не можем разместить приглашения "плюс один" для корреспондентов СМИ.       — Для корреспондентов СМИ, - торжествующе сказал Гарри. — Не для членов Министерства.       — Что ты хочешь сказать? - Спросила Гермиона. — Ты хочешь, чтобы я... чтобы я ввела в заблуждение служащего Министерства, чтобы он пригласил меня на приём?       — Нет, - сказал Гарри.       — Что ж, хорошо, потому что это было бы…       — Я нашлю на него Конфундус. Или это сделает Драко. Тебе просто нужно начать разговор.       Гермиона уставилась на него.       — Неплохая идея, - пробормотал Драко.       — Я думал о Перси, - сказал Гарри, — Но...       — Ни в коем случае, - прошипела Гермиона. — Я бы лучше выпила Гной Бубонтьюбера! Как ты можешь даже предполагать...       — Но он знает, как звучит твой голос, так что это не сработает, - Гарри колебался. — Тем не менее, это заставило меня задуматься. Мистер Уизли должен быть на торжестве. Может быть, мы сможем... Ну, спросим его, как там Рон, если он все еще не вернется к тому времени.       Гермиона почувствовала укол вины. — Да. Э-э, это хорошая идея.       Последовала пауза. Затем Гарри вздохнул. — Я действительно думал, что он вернется за мечом. Я имею в виду, он был так увлечен ощущением, что мы чего-то добились с Крестражами… Я подумал, что он захочет знать.       — Вернуться - значит извиниться, - сказал Драко с холодным отвращением. — Ты уверен, что он смог бы это сделать?       Гарри ощетинился. — У Рона нет проблем с извинениями, Малфой, в отличие от некоторых.       Гермиона замерла на месте. Неприятная тишина воцарилась в комнате.       Драко медленно сел на своих подушках. — Что это должно означать?       Гарри выглядел так, словно сожалел о том, что сказал только что. На долю секунды его взгляд остановился на Гермионе.       — О, замолчите, вы двое, - выпалила Гермиона, пытаясь говорить пренебрежительно, как будто это была еще одна бессмысленная ссора. Ради Мерлина, Гарри, - яростно подумала она.       — Я не думаю, что Рон в Норе, - поспешно продолжила она. — Я думаю, он, должно быть, пытается найти Кубок Пуффендуя самостоятельно. Это все, о чем я действительно могу думать, что он хочет вернуться, сделав что-то, чтобы помочь. Должно быть, так оно и есть.       Гарри прочистил горло. — Правильно. Что ж. Мы можем спросить мистера Уизли на гала-концерте, вот в чем дело.       Драко смотрел на Гермиону, легкая хмурость заострила его угловатые черты. Казалось, он не слышал ни слова из того, что сказал Гарри.       — И кто бы тебя ни спросил, - продолжил Гарри громче, — это должен быть кто-то, чья семья на хорошем счету у Министерства. - Он взглянул на Драко. — Эм, ты знаешь кого-нибудь из слизеринцев, только что закончивших Хогвартс, кто там работает?       Драко наконец отвел взгляд от Гермионы. Он на мгновение задумался, затем коротко кивнул. — Да. Старший брат Тео Нотта - аврор-стажер.       Напряжение в животе Гермионы ослабло. Она медленно выдохнула. План, подумала она. Хорошо. Просто сосредоточься на плане.       — Аврор слишком рискованно, - сказала она. — Нам нужен кто-то без боевой подготовки. Кто-то, кто не поймет, что его сбили с толку.       — Тогда Маркус Флинт. Отдел магических игр и спорта.       Гермиона не смогла удержаться от гримасы.       — Что? - Сказал Гарри.       — О, ничего, - сказала она с отвращением. — Но... ну, он старше. Разве он не был семикурсником, когда мы были третьекурсниками? Сейчас ему будет двадцать два или что-то в этом роде. И он зловеще выглядит, - добавила она.       Драко смотрел в свои записи, но Гермионе показалось, что она заметила, как дернулась его губа.       — Гермиона,- сказал Гарри, его терпение явно подходило к концу, — ты на самом деле не будешь вступать в отношения с Маркусом Флинтом.       — Да, но мне придется увидеть его еще не один раз, не так ли? - парировала она. — Как только первоначальные чары Конфундуса сойдут на нет, он не сможет просто решить, что в тот день он был немного импульсивен, и отменить встречу совой. Он должен быть, - теперь она покраснела, — действительно заинтересован. И мне жаль, Гарри, но единственное воспоминание, которое у меня осталось о Маркусе Флинте - это когда он пытался напугать тебя с твоей метлы, притворившись Дементором.       — Ах, - задумчиво сказал Гарри, улыбаясь Драко. — Это был отличный матч, не так ли? Кажется, я припоминаю, как выстрелил Патронусом в вас четверых.       За последние несколько дней у Драко было не так уж много возражений, но он поднял одну бровь, глядя на Гарри, и сказал: — Твой лучший момент, Поттер. Каково это - достичь пика в тринадцать лет?       — Фантастика, - парировал Гарри.       Драко откинулся на подушки, запустив руку в волосы. — Должна быть причина, по которой Флинт еще не нашел чистокровную девушку нашего возраста.       — Легко, - сказал Гарри. — Гермиона, ты можешь сказать, что ты только что закончила международную школу и переехала сюда, и...       — ... и было бы замечательно, - продолжала Гермиона низким, льстивым голосом, — если бы кто-нибудь показал мне Волшебный Лондон и познакомил меня с нужными людьми.       — Да, - медленно сказал Драко. — Да, это может сработать... Но у него есть свой типаж. А квиддич - это, по сути, вся его личность. И его семья очень традиционная. Ты должна знать каждую мелочь о ритуалах чистокровных.       — Где я вообще должна с ним встретиться? - Спросила Гермиона.       — Цирцея и Клиодна, - ответил Драко, даже не колеблясь. — Это магический бар недалеко от Министерства. В основном все выпускники Слизерина ходят туда после работы по пятницам. Флинт рассказал мне об этом позапрошлым летом.       — Отлично, - сказал Гарри. — Тогда мы сделаем это в эту пятницу.       — Но… но это дает нам только полтора дня на подготовку, - пробормотала Гермиона.       — Гермиона, мы же не хотим, чтобы он приглашал кого-то другого. Мы не хотим, чтобы кто-то был в этом замешан.       Гермиона вздохнула. Это было правдой. Последнее, в чем они нуждались, так это в том, чтобы брошенная любовница Маркуса Флинта совала нос в то, кем именно была его новая девушка.       Она старалась не думать о шутках, которые Драко отпустил бы по поводу идеи о брошенной любовнице Маркуса Флинта.       — Полтора дня - это достаточно времени, - продолжал Гарри, набирая обороты. — Завтра утром мы отправимся в маггловский Лондон, чтобы договориться о нашей маскировке. Я думаю, мы не сможем просто зайти куда-нибудь прямо на месте. Затем, во второй половине дня, я приму Оборотное зелье и отправлюсь сдавать заявки в Спиззуорт, а ты, Драко, поможешь Гермионе придумать, как заинтересовать Флинта. Мы закончим маскировку в пятницу утром, и ты встретишься с ним тем же вечером.       Наступила тишина. Гермиона поняла, что ждет реакции Драко.       — Да, - сказал Драко. — Все в порядке. — Его голос звучал почти небрежно.       Гермиона ненавидела то пламя чувств, которое все еще горело в ее груди, маленькое и яркое, как бы она ни пыталась ее задуть.       

***

      В четверг утром Драко проснулся, чувствуя тошноту. Прошлой ночью он несколько часов пролежал без сна, прокручивая в голове ворох воспоминаний о своих родителях, нервы были на пределе. Не только все, что они когда-либо говорили о магглах и магглорожденных, но и то, как они смотрели на него, когда он был моложе, постоянное сияние гордости на их лицах.       Он помнил, как его мать издала один прерывистый всхлип, когда заключила его в объятия на площади Гриммо, в ночь, когда они инсценировали свою смерть. Он никогда не слышал от нее ничего подобного. Он ожидал, что никто, кроме его отца, никогда этого не делал. К тому времени, как объятия разомкнулись, она уже снова была собранной, ее худое бледное лицо застыло от подавляемых эмоций.       Он вспомнил, как его отец вышел из камина из Азкабана. Его мать, казалось, растаяла в объятиях мужа, а затем, Люциус, худой и серый от воздействия дементоров, протянул дрожащую руку и заключил Драко в объятия. Впервые за год, прижавшись к родителям, Драко почувствовал себя в безопасности.       Он снова почувствовал себя ребенком и никогда бы не признался, что это было то, чего ему так сильно не хватало.       Его родители дали ему все, чего он когда-либо хотел. Они воспитали его с такой любовью, вниманием и привязанностью, которые, как он знал, не имели себе равных даже в кругу его друзей, которых, как правило, ценили и баловали дома. Они никогда ни о чем его не просили – кроме, может быть, того, чтобы он стал тем человеком, каким они его вырастили.       Драко никогда в жизни не делал и шага, который противоречил бы их желаниям. Дезертировать от Темного Лорда, даже охотиться за крестражами, было другое дело, он сделал все это, чтобы обезопасить семью и предпринять шаги к прежней нормальной жизни.       Поездка в маггловский Лондон была совсем другой. Он пытался убедить себя, что действует по необходимости, но это было неправдой. Он больше не мог так легко лгать самому себе. Эта любопытная часть его продолжала шипеть вопросами в глубине его сознания и требовала узнать больше, понять, увидеть этот мир, где выросли Гермиона и Поттер, который так ненавидели его семья и друзья.       Может быть, подумал он, поездка туда позволит ему понять, почему они действовали с таким отвращением. Это было вполне возможно. И он, наконец, увидит доказательства того, что его семья всегда говорила о том, что магглы грязные, тупые, как овцы, с которыми позорно общаться волшебникам.       А если нет? Если нет никакой причины? прошептал голос в его голове.       На этот раз он не знал, чей это был голос. Может быть, его собственный. И у него не было ответа на его вопросы.       Когда он вышел из своей комнаты, Поттер уже был на кухне, готовил завтрак.       — Привет, - сказал Поттер.       — Доброе утро, - сказал Драко, щурясь от слабых лучей солнца. — Почему ты не спишь? Я думал, мы уедем только через полтора часа.       — Мы - нет. Я хотел поговорить с тобой.       Драко поколебался, затем сел за кухонный стол, внезапно почувствовав себя гораздо менее сонным. Собирался ли он выяснить, что Поттер имел в виду под тем вчерашним комментарием с извинениями?       — Тогда говори, - сказал он.       Поттер постучал палочкой по плите, и пламя под кастрюлей превратилось в маленькие золотые зубчики. Он повернулся с серьезным лицом.       — Эм. - Поттер потёр заднюю часть шеи. — Во-первых, ты мне очень помог за последние несколько месяцев. Так что, вот оно что, и, да, спасибо.       — Не за что, - с подозрением сказал Драко. Почему-то он сомневался, что этот разговор вращался вокруг благодарности.       Поттер долго колебался. Казалось, он обдумывал, как лучше сформулировать то, что собирался сказать.       — Послушай, - сказал он наконец. — Я не могу быть уверен, что происходит у тебя в голове. Я не знаю, вернулся ли ты ко всему тому, что говорил в школе, или ты просто молчишь об этом сейчас, или ...       Сердце Драко забилось очень сильно. Он не был готов говорить об этом ни с кем, не говоря уже о Поттере. Слова оправдания вырвались из него прежде, чем он успел даже подумать. — Хорошо, что я не должен тебе объяс…       — Дело не в этом, - вмешался Поттер.       Сбитый с толку, Драко замолчал.       — Мне не нужно знать, что ты думаешь, - продолжил Поттер. — Честно говоря, на данный момент меня это не очень волнует. Ты помогаешь нам, так что, какова бы ни была причина, прекрасно. - Он скрестил руки на груди. — Но я действительно забочусь о Гермионе. И когда мы поедем в Лондон сегодня, и завтра, и когда еще нам понадобится, просто...       Его глаза впились в Драко, такие же проницательные, как и в тот день, когда Гермиона впервые начала вести себя холодно с ним. — Что бы ни происходило между вами двумя... а мне не нужно знать, - быстро добавил он, — или что-то в этом роде. Я не спрашиваю. Я просто… Я почти уверен, что ты не хочешь усугублять ситуацию. Или я ошибаюсь?       Драко долго колебался, чувствуя себя настороженно. Итак, все это накапливалось в голове Поттера всю неделю. Это было неожиданно.       Он слегка покачал головой.       — Тогда ладно, - сказал Поттер. — В таком случае, я прошу тебя просто вести себя нормально, хорошо? Поговори о плане, о Флинте и обо всем остальном. Задавай вопросы о вещах. Не... не смей ни над чем насмехаться.       — Поттер, - натянуто сказал Драко, — я знаю, как быть вежливым.       — О, значит, ты просто решил не быть им в течение шести лет.       — Да. Очевидно.       Искорка веселья в глазах Поттера нарушила его серьезность.       — Не похоже, что она ответит на любые мои вопросы, - пробормотал Драко. — Она ничего мне не скажет, если ты не заметил.       Поттер вздохнул. — Да, ну...       Но в этот момент они услышали шаги на лестнице в конце коридора. Поттер понизил голос. — Я отвечу на вопросы, - тихо сказал он. — Все будет хорошо. Только не переусердствуй с этим.       Он снова повернулся к плите, когда Гермиона вошла в комнату, изучая карту Лондона.       Драко встал, его движения были напряжены, и начал накрывать на стол, хотя он все еще обдумывал то, что сказал Поттер. Не переусердствуй с этим... Мне не нужно знать, что ты думаешь … Меня это не очень волнует.       Странно, какое облегчение принесли ему эти слова. С его почти безостановочными мыслями о чистоте крови в эти дни, он начал чувствовать, что не было никаких безопасных мыслей. Если бы он усомнился в идеалах своих родителей, он был бы предателем крови, которого все высмеивали бы из его прошлой жизни. Если он пытался придерживаться этих принципов, этот сомневающийся голос в его голове просыпался и начинал шипеть на него, и он думал о Гермионе, пытающейся скрыть свое обиженное выражение лица. Более того, мысли казались такими громкими, как будто все обычные правила конфиденциальности были нарушены, и Гермиона или Поттер могли видеть смятение, отразившееся на его лице.       Ему нужно было напоминание Поттера. Все, что кто-либо знал, - это то, что он решил показать. Сегодня он мог бы вести себя нормально, даже если бы не чувствовал этого.       Тем не менее, Драко завтракал и готовился к отъезду с чувством медленно нарастающей паники. Он все еще не чувствовал себя готовым, когда они собрали свои вещи, сунули палочки в карманы, наложили чары на себя и аппарировали.       Треск.       Они стояли в луже в маленьком полутемном переулке, высоко над головой виднелась полоска голубого неба.       — Все чисто, - сказал Поттер.       Ладони Драко по бокам стали липкими. Они сбросили с себя чары, прошли по переулку и вышли на широкую, ярко освещенную улицу.       Драко не мог вспомнить, когда, если вообще когда-либо, он видел магглов в таком количестве. В основном, когда ему и его родителям раньше нужно было приехать в Лондон, они использовали Каминную сеть, чтобы добраться до своих волшебных мест назначения. Каждый год, приезжая в Косой переулок, аппарировали прямо в Дырявый котел, и, как и родители всех его друзей, они всегда платили солидную сумму за то, чтобы аппарировать прямо на платформу 9¾. Самое большее, что он видел в маггловском Лондоне, был вид из окон на Гриммо, которая находилась на уединенной площади.       Здесь, в центре какого-нибудь оживленного района, его захлестнул поток информации. Повсюду была маггловская одежда: джинсы всех оттенков синего, шляпы странной формы, плотно облегающие головы, неуклюжие ботинки в неоновую полоску, пальто из серебристой ткани, блестевшей от недавнего моросящего дождя. Неподалеку двое маггловских детей смеялись и играли с игрушками из твердого блестящего материала, которые жужжали и сверкали. Из ближайшего магазина выбежал мужчина в чем-то похожем на пару черных наушников, которые длинным шнуром были прикреплены к мерцающему серому овалу в его руке и он что-то напевал себе под нос.       — Хорошо, - сказал Поттер, явно невозмутимый всем этим. — Как ты думаешь, в какую сторону, Гермиона?       — Что ж, - сказала она, — в отсутствие телефонной книги, я думаю, нам следует спросить дорогу или рекомендации у первого же салона или парикмахерской, который мы найдем.       — Звучит заманчиво, - сказал Поттер. — Веди дальше.       Драко поплелся за ними по оживленной улице. По дороге катились машина за машиной. Драко, конечно, видел машины; у Министерства их был целый парк, и время от времени чиновники Министерства подъезжали к воротам поместья на одной из этих черных машин. Но его родители всегда считали неприятным пользоваться ими, и, конечно, им никогда не приходилось прибегать к ночному автобусу, так что все это было очень чуждо. Он заглянул в окно квадратной ярко-желтой машины и увидел женщину, которая одной рукой сжимала тонкий, обтянутый кожей руль, а другой крутила несколько циферблатов. Следующий автомобиль отличался от первого так же, как ковер-самолет от метлы - неуклюжая, ревущая штуковина с прикрепленной к ее концу металлической коробкой длиной пятнадцать футов, катящаяся на дополнительной дюжине шин.       — Там, - сказала Гермиона, указывая через улицу. — Давайте же.       И она ступила на блестящий черный материал дороги, навстречу движущейся машине.       — Подожди! - Выпалил Драко, схватив ее за локоть.       Она посмотрела на него с недоумением. — Что?       — Это… это было… - Он указал на синюю машину, которая теперь медленно проезжала мимо, водитель так же странно посмотрел на Драко. — Он все ещё едет.       Замешательство Гермионы усилилось. — Да, со скоростью около пяти миль в час.       Драко открыл рот, затем снова закрыл его.       — Они остановятся, чтобы пропустить нас, если движение будет таким медленным, - объяснил Поттер, выглядя очень довольным. — Они не просто катятся на тебя. Посмотри.       И он выбежал на черную дорогу, махнув рукой следующему водителю, который остановился. Поттер благополучно пересек проезжую часть.       — А. - Драко осознал, что его пальцы все еще сжимают руку Гермионы, и сразу же отпустил. — Правильно.       Гермиона издала забавный звук, который быстро перешел в кашель. Щеки Драко запылали, когда он последовал за ней через улицу, и они втроем вошли в парикмахерскую.       Драко почувствовал себя еще более не в своей тарелке. По всему салону были расставлены серебряные машины, некоторые похожие на обручи, другие на чаши, некоторые из которых были опущены над головами сидящих маггловских женщин в черных фартуках.       — Доброе утро, - радостно сказала Гермиона женщине за прилавком.       Женщина оторвала взгляд от журнала, который читала, и удивленно посмотрела на густые волосы Гермионы. Когда ее взгляд скользнул по волосам Поттера, на ее лице появилось что-то похожее на ужас, но, наконец, она посмотрела на Драко, и выражение ее лица смягчилось. Именно Драко она адресовала вопрос: — Пришел по записи? - сказала она. — Или... твои друзья?       Все тело Драко напряглось. Он остро осознавал, что это был первый раз, когда с ним разговаривал маггл. Ближе всего он подошел к такому человеку на чемпионате мира по квиддичу, и тогда все разговоры вели его родители; Драко наблюдал со спины с каким-то нездоровым интересом.       Он взглянул на Гермиону и Поттера, которые оба смотрели на него с непроницаемыми лицами.       Он снова посмотрел на маггловскую женщину. У нее были блестящие темные волосы, которые напомнили ему о волосах Пэнси. У нее была металлическая шпилька в брови - может быть, какой-то маггловский религиозный символ?       — Нет, - сказал Драко. — Мы ищем студию, специализирующуюся на протезировании лица.       Она моргнула. — Что для лица?       Гермиона прочистила горло. — Протезирование. Мы студенты-кинематографисты и нам было интересно, есть ли у вас какие-нибудь рекомендации.       Неодобрительный взгляд женщины исчез, и она задумчиво потерла подбородок. — На кого вы пытаетесь быть похожими? - Она оглянулась на Драко. — Вампиры?       Драко моргнул, глядя на нее, уязвленный.       — Нет, - сказал Поттер. — Нам не нужен грим монстра или что-то в этом роде. Мы пытаемся выглядеть как другие люди для нашего фильма. Может быть, немного старше.       — Попробуйте Лео Клифтона. Это в Кенсингтоне, прямо возле вокзала Ноттинг-Хилл.       Как только они снова оказались на улице, Драко спросил: — Что она имела в виду, вампиры? - Было трудно не чувствовать раздражения, не говоря уже о замешательстве. Его отец когда-то поддерживал связь с вампирским анклавом в Германии, и ни один из вампиров, которых они встретили в той поездке, не был похож на него. Точно так же они не были образчиками привлекательной внешности.       — Ну, магглы, очевидно, не думают, что они настоящие, - сказал Поттер, когда они направились обратно по улице к переулку, в котором аппарировали. — И вампиры все очень бледные в маггловских фильмах.       — Почему они бледные?       Поттер взглянул на Гермиону, которая смотрела себе под ноги, пока они шли. — Я не знаю, -ответил он. — Я полагаю, потому что это заставляет их выглядеть так, как будто у них нет крови?       — Но у них есть кровь, - сказал Драко. — Только потому, что об этом не говорят, это не значит…       — Да, но откуда магглы должны знать подробности?       Драко почувствовал возбуждение. Как раз в этот момент мимо прошел еще один человек в тех странных черных наушниках, держа в руках такой же блестящий серый овал.       — Для чего эти наушники? - выпалил он, не в силах остановиться. — Не так уж и холодно.       — Это наушники, - сказал Поттер. — Ты можешь слушать музыку через них. Она выходит из проигрывателя компакт-дисков. Серая штука.       — Проигрыватель компакт-дисков? - Повторил Драко. Он понимал, как глупо это прозвучало, даже по-детски, но, казалось, не мог остановиться. После нескольких недель подавленной озабоченности тем, чем же на самом деле был мир магглов, как он себя вел, как функционировал, он был здесь, в самой гуще событий. У него было такое чувство, как прилив адреналина перед матчем по квиддичу, или, возможно, осознание того, что он находится во сне с головоломкой, которую ему нужно решить, прежде чем он проснется.       Кроме того, Поттер сказал ему задавать вопросы, разве нет? И неужели не было бы вдвойне глупо притворяться, что вокруг него ничего не существует? В штаб-квартире он мог вести себя так, словно не думал об этом. Здесь, когда все давило на него, думать было больше не о чем. Все это.       — Компакт-диск - это то, что содержит музыку, - сказал Поттер. — Она было записана на нем. Например... - Поттер явно с трудом подбирал слова.       Затем заговорила Гермиона.       — Представь себе заклинание "Эхо", - сказала она, — но наложенное на диск. Если ты вставишь диск в проигрыватель, он будет воспроизводить песню столько раз, сколько захочешь.       Драко посмотрел на нее сверху вниз. Она не смотрела ему в лицо, и в ее голосе была такая напряженная сдержанность, которая наводила на мысль об окклюменции.       "Это маггловская национальная служба здравоохранения", - услышал он ее слова.       Внезапно показалось таким бессмысленным, что он тогда не задал этих вопросов.       — Пошли, - сказала она, проскальзывая в переулок.       Еще одну быструю аппарацию спустя, они вошли в магазин, вывеска которого гласила: "ЛЕО КЛИФТОН: ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ ГРИМ ДЛЯ СЦЕНЫ И ТЕЛЕВИДЕНИЯ". Когда они вошли, на двери звякнул маленький колокольчик.       — Дайте нам минутку, - раздался голос из глубины магазина.       — Спасибо, - отозвалась Гермиона.       Драко оглядел магазин Лео Клифтона. Там были полки с бутылками, большинство из которых, казалось, были заполнены краской. На других полках была косметика, которая не сильно отличалась от помад и теней для век, которые его мать когда-то хранила в шкафчике в поместье. И на стене висели плакаты с неподвижными лицами магглов, рекламирующие то, что, должно быть, было теми "фильмами", которые описала Гермиона.       Поначалу застывшие образы показались Драко жуткими, но ему также было трудно отвести взгляд. Фотографические изображения не двигались, но с каждой секундой он чувствовал, что расшифровывает все больше и больше в их неподвижности, видя намеки на выражение в прищуренных глазах или открытом рте, которые он бы не заметил, если бы люди на плакатах двигались обычным образом.       В этот момент из задней комнаты выскочил невысокий мужчина с зачесанными назад каштановыми волосами, поправляя очки с извиняющейся улыбкой.       — Извините за ожидание, - задыхаясь, сказал он. — Сегодня у нас здесь не хватает людей. Пока мы разговариваем, я чиню Минотавра и пришельца 3000-летней давности! Но сейчас формы застывают, так что чем я могу вам помочь? Лео Клифтон, Лео Клифтон.       Он по очереди протянул руку каждому из них. Драко заколебался, подняв руку лишь наполовину, прежде чем Лео Клифтон схватил ее и потряс с большим энтузиазмом. Рукопожатие мужчины было прохладным, сухим и уверенным.       — Приятно познакомиться, - сказала Гермиона. — Я Пенелопа Клируотер, а это Невилл Долгопупс и Стэн Шанпайк. Мы студенты-кинематографисты, и пытаемся выглядеть как другие люди для короткометражного фильма, который мы будем снимать в течение следующего месяца.       — Разные люди, да? Насколько отличается?       — Мы хотели бы быть совершенно неузнаваемыми, - сказала Гермиона.       — Мы пытаемся обмануть наш класс актерского мастерства, - добавил Поттер. — Кроме того, мы со Стэном хотели бы выглядеть лет на десять-пятнадцать старше.       — Хм, - Лео Клифтон изучал их троих. Драко неловко поерзал. Глаза мужчины были пронзительными, и он смотрел на каждое из их лиц, как будто они были мраморными блоками, которые он собирался вырезать.       — Ну, для начала придется убрать волосы, - сказал он. — Я мог бы закрыть ваши лица и узнать вас всех троих за милю. Ты, - Он махнул рукой в сторону Драко, — мог бы обойтись краской, но вы двое... Ну, они ведь не подойдут под парики, да? Мы исправим это... - Теперь он двигал рукой над головой Гермионы, как будто произносил заклинание без палочки. — ...и побрить тебя, я думаю, Невилл.       Поттер вздрогнул. — Побриться?       Клифтон улыбнулся. — Они отрастут снова. Лысые шапочки доставляют больше хлопот, чем пользы. Остальное должно быть достаточно простым. - Его глаза снова метнулись к Драко. "Ваша костная структура тоже нуждается в некоторой маскировке, поэтому мы отрастим вам красивую густую бороду и придадим бронзовый цвет лицу...       Клифтон достал блокнот и начал что-то записывать, переводя взгляд с одного на другого и бормоча что-то вроде: "Новый нос для тебя, я думаю" и "Легкие мешки под глазами должны сделать свое дело".       Этот человек все больше и больше напоминал Драко Олливандера. Перед ними был человек, который явно любил то, что делал и явно занимался этим десятилетиями, который говорил о своем призвании как на втором языке. Пока Клифтон обсуждал оплату с Гермионой, взгляд Драко упал на участок стены, который он раньше не замечал. Здесь были развешаны не плакаты, а газетные вырезки. "ЧЕЛОВЕК, СТОЯЩИЙ ЗА МОНСТРАМИ", - гласила первая, с фотографией Клифтона на всю страницу в явно приподнятом настроении. "ЛИЦО БРИТАНСКИХ ЛИЦ", - гласила обложка журнала, и на ней Клифтон держал статуэтку и стоял на подиуме - опять же, сияя.       Драко пришло в голову, что он, возможно, стоит в студии известного человека.       На самом деле, учитывая необъятность маггловского мира и двести магглов на каждого волшебника, он вполне мог говорить с человеком, которого знало больше людей, чем любого волшебника в Британии. Кто-то более известный, чем Поттер, или Альбус Дамблдор, или даже Темный Лорд.       Драко почувствовал странное головокружение. Это было так, как если бы он оторвался от земли в начале матча по квиддичу, но оставил половину себя позади. Ему казалось, что он отдаляется все дальше и дальше, смотрит вниз на весь мир и свою малость в нем, и внезапно видит невозможную широту маггловских цивилизаций — так много магглов, миллиарды из них, среди которых Лео Клифтон был лишь одним из многих. После семнадцати лет, когда он не думал ни о чем из этого, рассматривая все за пределами Волшебного мира как совершенно безразличное, практически несуществующее, Драко чувствовал себя ничтожным. Он чувствовал, что ему нужно сесть.       — Тогда завтра! Ровно в одиннадцать. С нетерпением жду этого, мисс Клируотер, - Лео Клифтон снова сверкнул на них своими ослепительно белыми зубами, поднял руку и побежал в заднюю комнату, крича: — Лучше бы вы не трогали эти носы!       Драко вышел из магазина вслед за Гермионой и Поттером. Он ошеломленно заморгал от холодного ноябрьского солнечного света, оглянулся на всех проходящих мимо магглов и услышал обрывки разговоров между друзьями и семьями, спешащими по улице.       — самая красивая машина, чертовски дорогая, конечно, но...       — она всегда была грубой, Джейн. Всегда, всегда. Разве я не говорил тебе...       — ...верните отчеты, самое позднее к следующей неделе ...       — Мам, ты не смотришь. Мама!..       Шок Драко переходил в оцепенение, и это казалось глупым и банальным, но два слова снова и снова звучали в его голове. Просто люди.       Это были люди, которых он мог услышать, идя по улице в Косом переулке. Люди, вовлеченные в свою работу, жизнь и семьи. Родители были такими же заботливыми, как у него, или такими же бескорыстными, как у Пэнси, или такими же выжидающими, как у Гермионы.       Он увидел усталых рабочих, желающих получить выходной. Мужчины в дорогих часах отдают приказы. Пара, держащаяся за руки и смотрящая друг на друга таким сияющим взглядом, который Драко мог почти почувствовать. Люди раздраженные, и смеющиеся, с грустными глазами, и преданные.       — Вы не против пообедать? - Спросил Поттер, разглядывая магазин через дорогу, в котором рекламировались чипсы.       Гермиона посмотрела на часы. — Да, давайте. У нас достаточно времени.       Драко сглотнул и кивнул.       Вскоре они уже сидели в кабинке внутри магазина, и Драко слизывал соль с кончиков пальцев. Голова у него перестала кружиться. Теперь все казалось очень медленным, спокойным и тихим, почти сюрреалистичным. У прилавка автомат продолжал издавать яркий, веселый звон!       Он наблюдал, как руки Гермионы теребят клетчатую засаленную бумагу в блестящей красной корзинке.       — Что это? - тихо спросил он, постукивая по своей корзине. — Из чего он сделан.       Поттер поколебался, затем взглянул на Гермиону.       — Пластик, - сказала Гермиона. — Это синтетический материал. То есть не встречается в природе. - Ее голос все еще звучал настороженно.       — Как вы… как это делается?       — Конкретно такого рода, я не уверена, - сказала она. — Это разнообразный научный процесс. Этот вид пластика отличается от того, из которого сделаны, например, эти кабинки или кассовый аппарат.       Она указала на машину, которая издала еще один звон.       — Верно, - сказал Драко. Он посмотрел на аппарат и потного подростка, который постукивал по его поверхности, разговаривая с клиентами.       В этот момент нынешний клиент, который жаловался громким, неприятным голосом, отвернулся. Подросток заметил, что Драко наблюдает за взаимодействием, и слегка закатил глаза, явно на пределе своих возможностей. Драко практически слышал, как он говорит: — Людям это нравится, да?       Это была такая ничтожная вещь. Такая крошечная, человеческая штучка. Но внезапно у Драко так сдавило горло, что он подумал, что может задохнуться.       Он увидел своих родителей, сидящих в конце своего сверкающего обеденного стола и говорящих о магглах со страхом и отвращением. Он увидел Темного Лорда и Пожирателей Смерти, стоящих в кругу вокруг маггла из деревни, чье тело дергалось и дергалось. Он видел себя и своих друзей в гостиной Слизерина на первом курсе, одиннадцатилетними, смеющимися над грязью маггловского мира и всем, что из него вытекает. Это был один из способов, которым они относились друг к другу, как они чувствовали, что они особенные, разные и важные.       Драко понял, что вспотел. Вся энергия, которую он, его друзья и семья вложили в ненависть к магглам, когда магглы даже не знали о существовании волшебников. Одностороннее отвращение внезапно показалось почти фарсом, поведением одержимых. Тот парень в кассе, который просто пытался прожить день, Лео Клифтон и его чудовищные маски, девочка на улице, пытающаяся заставить свою маму обратить на нее внимание — это были люди, которых они все ненавидели?       Это были люди, о которых ему говорили, что они жестокие и низшие, никчемные и недочеловеческие, и все же зловещие — люди, которые приведут к разрушению жизни чистокровных?       Драко чувствовал себя не в своем теле. Ему казалось, что он видит себя со стороны грязного магазинчика чипсов, волшебника в пластиковой будке, маленького и неуместного, оторванного от корней своей семьи и древних идеалов своего дома, брошенного на произвол судьбы в водовороте разногласий, которые он считал непримиримыми.       Затем он отвел взгляд от прилавка и с приливом облегчения увидел, что Гермиона смотрит на него. Ее взгляд был подобен якорю в шторм. Он посмотрел ей в глаза, ему нужно было, чтобы она не отводила взгляд. Он мог видеть сомнение на ее лице, а также разочарование — то, которое она обычно надевала, когда решала, казалось бы, неразрешимые логистические проблемы.       — Пусть она посмотрит, - сказал тот оцепеневший голос в его голове. Пусть она посмотрит на него и попытается разгадать его.       Пусть она увидит, как что-то в нем рушится, больше не в состоянии поддерживать себя.       У Драко было ощущение, что он стоит на пороге, глядя на дикую, неизведанную территорию. Если он действительно больше не верил в то, чем жила его семья, если он действительно был предателем крови, как и его тетя, его прежняя жизнь была потеряна. Даже если Темный Лорд падет, пути назад не будет. Этот новый мир, оторванный от всего, что он знал, будет всем, что у него есть.       Это было ужасно.       Но это было и что-то еще.       Там, за порогом, было тихо — тихо и неподвижно, как в поле без ветерка.       В новом мире не было бы хора голосов в его голове, не было бы Беллатрисы, шипящей ему на ухо, всегда напоминающей, чего от него ожидают. Он мог бы думать, просто думать и чувствовать, без ощущения, что кто-то все время наблюдает за ним. Он мог бы задавать простые вопросы и обдумывать их ответы, не чувствуя себя виноватым, нелояльным, озлобленным и разъяренным, ненавидя свои собственные интересы, ненавидя себя за нарушение контракта о своем воспитании. Он мог бы открыто заботиться о Гермионе, открыто дружить с ней, заставлять ее улыбаться, когда захочет, даже думать о том, чтобы поцеловать ее... Он мог бы хотеть ее, и это могло быть просто. Без запретов.       В тот момент она показалась ему такой прелестной, ее волосы разметались в тысячу направлений, шарф небрежно перекинут через плечо, на губах соль и масло.       Он хотел мир, в котором была она.       

***

      Гермиона не хотела, чтобы Гарри уходил из дома.       Она волновалась, суетилась и медлила. Она просматривала их фальсифицированные заявки до полудня, когда зимнее солнце начало садиться, и Гарри сказал ей, что ему пора идти, иначе ящик для подачи заявок может быть закрыт на весь день.       Она наблюдала за его аппарированием с таким чувством, словно переступила через край высокого прыжка. А потом они с Драко остались одни на кухне. Она решительно посмотрела на раковину, но видела только его боковым зрением, высокого, напряженного и молчаливого.       Она ощущала неделю, проведенную между ними, как физический барьер. Она также чувствовала то, как он смотрел на нее в магазине чипсов в Кенсингтоне. Самое близкое к этому выражение, которое она когда-либо видела, было в тот момент, когда его поразило проклятие в Министерстве.       — Ну, у нас есть только день, - сказала она высоким и тонким голосом. — Давай же. - Она взяла пергамент и перо, и он последовал за ней из кухни, по коридору, в затемненную столовую. Она так хорошо осознавала, как близко его шаги следовали за ее шагами.       — Итак, - сказала она, занимаясь зажиганием ламп. — Цирцея и Клиодна. На случай, если что-то пойдет не так, он защищен от аппараций?       — Нет, - сказал Драко, усаживаясь во главе стола.       — Хорошо, - Гермиона расстелила лист пергамента на противоположном конце стола и сделала пометку. — Тебе или Гарри, очевидно, тоже нужно будет прийти, чтобы сбить с толку Флинта. - Она слышала, как ускоряются ее слова, попыталась успокоиться и нормально дышать. — И я думаю, что двух свиданий должно быть достаточно, чтобы поддерживать его интерес между первой встречей и приемом, при условии, что он действительно будет заинтересован. При условии, что это вообще возможно.       — Это возможно, - сказал Драко. Он вытащил свою палочку, взмахнул ею, и Согревающие чары распространились по столовой. Температура быстро падала, и в окна коттеджа проникали сквозняки.       Гермиона опустилась на стул перед своим пергаментом, пытаясь сосредоточиться. — Все в порядке. Расскажи мне. Какой у Маркуса Флинта... - Она поморщилась. — Типаж?       Драко пожал плечами. — Чего и следовало ожидать, - сказал он. — Культурная. Отчужденная, но льстивая. Утонченная и сдержанная. Умная, с большим количеством мнений, но не стала бы высказывать ни одно из них публично. Заманчива. Пьет крепкие напитки, но не много. Тебе следует пить Огневиски с мадагаскарским карамелизированным яблоком, ему бы понравилось. - Он заколебался. — Красивая, - сказал он. — Уравновешенная.       — Значит, воображаемая, - поддела Гермиона.       Губы Драко вытянулись. Не совсем улыбка.       Гермиона почувствовала прилив разочарования. Как он мог выглядеть таким собранным? После сегодняшнего утра, после всей этой недели, как он мог сидеть там, в конце стола, и выглядеть хоть немного настороже? Она чувствовала себя такой грязной по сравнению с ним, такой растерянной.       — Вот, - сказал он через мгновение, левитируя пустой стакан из-под огневиски с ближайшей полки. Он со звоном мягко приземлился перед ней.       — Что это? - спросила она.       — Тренируйся. - Драко поднялся на ноги. — Ты в баре. Я - Флинт.       — Ох. Я... - Она хотела возразить, но... Четыре вечера с Флинтом. Это может быть десять часов общения, которые она должна была пройти, чтобы притвориться. Она не была бы ни под чарами, ни под оборотным. Она всегда чувствовала себя свободно, когда превращалась в кого-то другого, но с ее собственным голосом и телом, даже если ее лицо было неузнаваемо загримировано, все было бы по-другому.       Это было логистическое упражнение, вот и все. Оно было бы полезно.       — Прекрасно, - она отодвинула свой пергамент и расправила плечи, пытаясь вести себя культурно и отчужденно, когда Драко приблизился. Он выдвинул стул рядом с ней.       — Нет, - сказал он еще до того, как начал садиться.       — Что? - спросила она, когда он отступил на исходную позицию. — Что я могла сделать не так за четыре десятых миллисекунды?       — Ты смотрела так, словно ждала, когда я сяду. Ты не можешь выглядеть заинтересованной.       — Ты сказал, что ему нравилось, когда ему льстили.       — Да, - сказал Драко, — но если ты выглядишь нетерпеливой, это не лестно. Лестно только, если ты кажешься недосягаемой, а потом уделяешь ему свое внимание, потому что тогда твое внимание чего-то стоит, понимаешь?       — Слизеринцы, - пробормотала она.       И на этот раз он действительно улыбнулся, слабой улыбкой, которая заставила ее отвести взгляд, болезненно сжав веки. Она придвинула к себе пергамент, сделала быструю, бесполезную пометку и снова отодвинула его.       На этот раз она не сводила глаз со стакана, водя кончиком пальца по его краю, когда Драко скользнул на сиденье рядом с ней.       — Добрый вечер, - сказал он мягким и ровным голосом. — Что ты будешь пить?       Гермиона начала поворачиваться к нему.       — Медленно, - пробормотал Драко.       Ее голова застыла на полпути, и она сделала глубокий вдох, затем снова начала двигаться, более лениво, более вяло, пока, наконец, не оказалась лицом к лицу с Драко.       Она была так сосредоточена на стакане, что не заметила, как близко были расставлены стулья, или что он повернул свой к ней. Он был едва ли в футе от нее. Ее взгляд сразу же скользнул к его щеке, затем к рукам, которые были сложены на столе, его темный джемпер был сдвинут до локтей. Руки у него были длинные и тонкие.       Это не было похоже на логистическое упражнение.       Она не осознавала, что ее лицо заливает жар, пока он не сказал: — Я буду надеяться, что Лео Клифтон сможет скрыть это.       — Я не буду краснеть завтра, - сказала она, защищаясь, не подумав.       Он колебался. — Почему бы и нет?       Потому что все будет не так.       — Потому что, - сказала она, ее горло сжалось, — это... это просто врожденная глупость - притворяться.       — Ну, это просто похоже на недостаток воображения.       — Это не предназначено для воображения. Это предназначено для подготовки.       После долгой паузы он сказал: — Полагаю, что так.       Однако во время короткой паузы она поймала себя на том, что воображает. Она представила себя в тускло освещенном баре, сделанном из темного глянцевого дерева, с мерцающими через равные промежутки времени свечами, перед ней высокий изящный коктейль, стул Драко повернут к ней. Смотрит на нее так же, как в Кенсингтоне, с другой стороны кабинки, как будто, если она отвернется, он утонет.       — Еще раз, - сказал он, выбивая образ из ее головы. — Что ты будешь пить?       Она попыталась мысленно вернуться в образ. — Огневиски и мадагаскарское карамелизированное яблоко. А как насчет т…       — Все еще слишком нетерпелива. Пока не задавай ему вопросов. Он захочет руководить.       — Прекрасно. Тогда веди.       На щеках Драко появился румянец. — Не видел тебя здесь раньше.       — Ты бы и не смог. Я только что переехала — несколько лет назад я окончила Международную академию волшебников в Дубае.       — Интересное время для приезда в Британию.       — Да. Здешняя восходящая философия соответствует ценностям моей семьи.       Долгая пауза. Драко посмотрел на свое собственное лицо на деревянной отполированном поверхности стола. Затем, осторожно, сказал: — Если ты скажешь что-то подобное, тебе нужно быть готовой к тому, что он скажет. Потому что он будет ожидать, что ты скажешь в ответ.       — Ты имеешь в виду о магглах. И магглорожденных.       Драко кивнул.       — Все в порядке, - сказала Гермиона. — Я сделаю это как миссис Паркинсон. Это... если мне придется.       Густая тишина заполнила комнату. Гермиона могла бы зачерпнуть ее из воздуха ладонью.       Затем слова вырвались из нее, не в силах сдержаться:       — Ты больше не говоришь таких вещей.       Драко застыл как вкопанный.       — Ты говоришь не так, как раньше, - поспешно продолжила она. — И… и сегодня утром. Ты поехал в Лондон и был окружен магглами, разговаривал с магглами, и ты поехал туда со мной и Гарри. Ты спрашивал о разных вещах и ни словом не обмолвился о… всем, что угодно.       Драко все еще рассматривал себя на поверхности стола. Он никогда не был так похож на статую, как в этот момент, с непроницаемым алебастровым лицом. Это было почти шоком, когда он пришел в себя и повернулся к ней лицом. Он выглядел так, словно мог задохнуться, если бы попытался заговорить.       Гермиона услышала приглашение в тишине. Она могла бы продолжать спрашивать, продолжать давить там, где когда-то он отклонился бы.       Или она могла бы убежать. Она могла бы встать, убежать от вопросов и возможностей, убежать от него.       Она не пошевелилась.       — Это что-то значит, - с трудом выдавила она, — что ты делаешь все это?       — Да, - сказал он почти сразу, как будто ждал, надеялся, что она спросит.       Рот Гермионы был сухим, как пергамент. Что-то холодное затопило ее. Была ли это надежда? Неверие? Страстное желание? Более сильный страх, чем когда-либо?       И, возможно, он мог видеть ее страх, потому что напряженное выражение его лица уменьшилась. В нем была настороженность, но теперь и мягкость тоже. Она знала этот взгляд. Хэллоуин.       — Значит, вот чему была посвящена эта неделя, - сказал он.       Слова дрожали на кончике языка Гермионы. Всю неделю она держала их внутри, пытаясь отгородиться, отстраниться, обезопасить себя.       Но она не знала, как это сделать. Так было всю ее жизнь. Как только ей стало не все равно, она уже не могла это остановить. Она была искренней, всем своим сердцем.       — Да, - сказала она. — Я пытаюсь быть разумной. Потому что не могу быть уверена, что ты не... что ты не собираешься... - Она слышала, как мчится, спотыкаясь, но не могла замедлиться. — Я имею в виду, быть реалисткой. Я стараюсь быть реалисткой. Ты, как никто другой, должен понимать, что я должна думать о себе, и, учитывая нашу историю, в течение многих лет... Учитывая все, я чувствовала, что была слишком... слишком...       Выражение его лица стало жестким. — Слишком снисходительной, - сказал он. — О моем прошлом.       — Нет. Слишком оптимистично смотрю на ситуацию прямо сейчас.       Эти слова было больно произносить. Его действия последних нескольких месяцев, прошлой недели, сегодняшнего дня не были действиями того, кто мог причинить ей боль. Гермионе хотелось в это верить.       Но она и раньше ошибалась.       — Я боюсь, - прошептала она.       Драко выглядел так, словно на него свалился тяжелый груз, что-то незнакомое, что-то среднее между болью и унижением. Прошло немало времени, прежде чем она распознала в этом взгляде стыд.       Его голос дрожал, он сказал: — Я знаю.       Последовало долгое, неподвижное молчание. Он наблюдал за ней, как человек, ожидающий приговора.       — Мне нужно бояться? - спросила она.       Она могла видеть, как пульс бьется у него на горле, сильно и быстро. Когда он заговорил, его голос был очень хриплым. — Нет.       Гермиона всмотрелась в его лицо и увидела почти мгновенные намеки на неуверенность, намерение, каждый из которых появился и сразу же исчез.       Затем он поднял руку к ее щеке, и ее разум опустел.       Он коснулся того места, где она касалась его на Хэллоуин. На мгновение кончики его пальцев просто остановились там, и теперь, если уж на то пошло, он выглядел испуганным. Как будто она могла исчезнуть под его рукой. Гермионе показалось, что она забыла, как дышать.       Медленно, запинаясь, она подняла к нему лицо, так что его ладонь прижалась к ее щеке. Она вспомнила, как погрузилась в ночь в конце июля, в тысяче футов над темным лицом Земли. То же самое чувство было и здесь, в абсолютной тишине, в тихой столовой. Свободное падение.       Он наклонился и прижался губами к ее губам.       Тишина звенела вокруг них, как вибрация. На мгновение ни один из них не пошевелился, охваченный холодным шоком от соприкосновения. Затем Гермиона медленно наклонилась к нему. Его губы приоткрылись, рука скользнула в ее волосы, более теплые, чем она мечтала, и более грубые. Конечно, его ладони были бы мозолистыми от трения о ручку метлы. Но поцелуй был без трения, таким же легким, как дыхание. Кончик его носа прижался к ее щеке, и его рот переместился к ее губам, скользнул, а затем сомкнулся на ее нижней губе, мягко и уверенно. Она задрожала, внезапно почувствовав, что ей стало слишком жарко. Гермиона сделала прерывистый вдох через нос и уловила какой-то чистый, неясный, незнакомый запах. Она хотела подойти еще ближе, чтобы узнать что это.       Драко одновременно с ней потянулся вперед другой рукой, и их запястья неуклюже соприкоснулись в воздухе, и Гермиона, улыбнувшись, почувствовала, как он неровно улыбнулся в ответ на поцелуй, и они на мгновение прервались, издав тихий, нервный смешок. Она не могла поверить, что это происходит, после всего на этой неделе, она не могла поверить, как колотилось ее сердце, как сильно она хотела продолжать целовать его.       Его рука нашла ее талию, а ее - его затылок, и их губы снова встретились, на этот раз менее грациозно и более настойчиво. Он прикусил ее губу зубами, его рука сжалась в ее волосах. Гермиона почувствовала, как в центре ее груди нарастает что-то похожее на крик, как будто магма бушует в сердце вулкана, потоки погружаются глубоко в океан, все кипит и полно движения. Ей нужно было куда-то его положить. Она ухватилась за перед его джемпера и потянула, он издал низкий звук и встал, поднимая ее на ноги, столкновение их стульев было шокирующе громким в звуковом ландшафте прерывистого дыхания и соприкосновения их кожи. Один из его ногтей царапнул ее по голове. Другая его рука легла ей на спину. Они неуклюже подошли к стене, и он медленно прижал ее к ней. Его руки коснулись ее лица, откидывая волосы назад, когда она встала на цыпочки, ее кулаки вцепились в его свитер сзади, удерживая его рядом.       Он прервал поцелуй, все еще находясь очень близко, его дыхание шепотом касалось ее щеки. Глаза Гермионы открылись, и она посмотрела в его глаза с гудящей пустотой в голове. Короткие тонкие ресницы, почти прозрачные. Взгляд, так часто случайный или небрежный, теперь был прикован к ней с чем-то грубым и открытым, почти слишком личным, чтобы его можно было увидеть. Его волосы упали на высокий лоб, губы припухли от поцелуев и выглядели чувствительными. Ее сердце билось, билось и билось, как часы, застрявшие на одном месте. Она была уверена, что он мог чувствовать это, его большой палец лежал на пульсирующей точке на ее шее.       Он закрыл глаза и наклонился вперед, тяжело дыша, пока его лоб мягко не коснулся ее лба, и одним из вздохов было ее имя, только наполовину сформированное и едва ли шепотом, слетевшее с губ, как дуновение ветерка, вырвавшееся из него, как будто он не знал, что делает. Она подумала, что, возможно, он даже не осознал, что сказал это.       Гермиона поняла, насколько выжатой она себя чувствовала, как будто могла положить голову ему на плечо и заснуть. Неделя была похожа на тайфун. И здесь был его глаз. Она тоже закрыла глаза и чуть приподняла подбородок, пока их губы снова не соприкоснулись. Легкий и теплый, как дождь на солнце. Она не могла думать достаточно, чтобы сделать больше. Внутри нее было неверие, подобное гелию, и она медленно падала вверх, испытывая головокружение, поднимаясь к чему-то столь же непостижимому, как небо. Она позволила поцелую прерваться, но затем Драко поцеловал ее точно так же, на мгновение нежно прикоснувшись губами к ее губам, как будто хотел сказать ей: "Я знаю... я знаю... я тоже это чувствую".