Исчезновения Драко Малфоя

      — Тогда просвети меня, Поттер, — сказал Драко, закрывая дверь читального зала. — Как ты думаешь, как именно это будет работать?       Голова Поттера медленно поднялась. — Что?       — Не волнуйся так. Я не говорю, что сделаю это. Я говорю, что хочу знать, как, во имя обвисшего кончика волшебной палочки Мерлина... — Хотя Драко уже слышал предательское гудение Муффлиато, он понизил голос, чтобы закончить, — ты думаешь, мне сойдет с рук игра на обеих сторонах.       — Справедливый вопрос. — Поттер закрыл биографию Хельги Пуффендуй, которую он читал весь день, и Драко сел в кресло напротив. Они были одни в залитый солнцем полдень. Гермиона была на кухне с Луной и Джинни, но Драко все равно говорил с ней обо всем этом прошлой ночью.       — Я думал об этом, — продолжил Поттер, — и Гермиона права. Ты хорош в окклюменции для нашего возраста, но...       — Я не Снейп, — закончил Драко.       Поттер кивнул. — Итак, наш план не может зависеть от того, что ты физически будешь находиться в комнате с такими Легиллиментами, как Волдеморт, Беллатриса или Снейп. Они могут вытянуть из тебя правду, и в любом случае это было бы слишком опасно. — Поттер потянул за клок своих растрепанных волос. Под глазами у него были темные круги, как будто он плохо спал.       Драко выгнул бровь. — Поттер. Может быть, ты беспокоишься о моей безопасности?       Он ожидал, что Поттер выдаст один из тех остроумных реплик, от которых он иногда отворачивался, но черноволосый мальчик посмотрел на Драко с серьезностью, которая вызвала у Драко неожиданный дискомфорт.       — Да, — сказал Поттер. — Я не прошу никого в Ордене брать на себя самоубийственную миссию. Хотя ты уже достаточно хорошо поработал в Министерстве и Поместье.       Драко поерзал на стуле. — Боже, ты прав, — сказал он, стараясь говорить легким тоном. — Может быть, твой комплекс мученика заразителен, Поттер. Может быть, теперь я мечтаю уйти в лучах славы ради этого дела.       После долгой паузы выражение лица Поттера смягчилось, и он фыркнул. — Я полагаю, ты бы хотел, чтобы мы назвали этот день Днем Драко Малфоя и отмечали его каждый год?       — О, как минимум, — кивнул Драко, откидываясь на спинку кресла. — Фейерверк, знамена... Сделай это международным событием, Поттер.       Поттер покачал головой с несколько неохотной улыбкой.       — В любом случае, — сказал Драко, — если мы избегаем Темного Лорда, моей тети и Снейпа, как мы доберемся до змеи? — Он покачал головой. — Кроме того, я так и сказал своим родителям. Пожиратели Смерти ни за что не захотят забрать нас обратно после того, как мы инсценировали свою смерть.       — Они это сделают, если ты передашь меня им.       Драко просто смотрел на Поттера, чувствуя смесь смирения и веселья. Поверить ему, когда он сказал это всего через несколько секунд после того, как Драко недвусмысленно произнес фразу "комплекс мученика".       — Хорошо, — сказал Драко, источая иронию. — Может быть, мы выйдем на улицу, и я нажму свою Метку? Мы можем доставить их сюда прямо сейчас.       Поттер сел на край дивана, выглядя сосредоточенным. — Не будь идиотом. Я имею в виду, что я буду приманкой для засады Пожирателей Смерти, которую ты устроишь на расстоянии. Тогда Орден будет ждать, чтобы устроить засаду на засаду.       Драко обдумал это. Фрагменты плана начали кружиться в его голове. — Если мы хотим добраться до змеи, — медленно сказал он, — Темному Лорду придется самому отправиться на место засады. Это должно произойти где-то, где Пожиратели Смерти не смогут схватить тебя и Аппарировать к нему.       Поттер кивнул. — Нам нужно будет контролировать все, что связано с этим. И мы должны подождать с установлением контакта до тех пор, пока не найдем и не уничтожим Чашу. Тогда это будет наша последняя атака. Мы выманим Волдеморта и змею наружу, заставив его думать, что он застал меня врасплох. Мы убиваем змею. Тогда… — Теперь Поттер сидел прямо, словно натянутая струна. — Тогда я встречусь с ним лицом к лицу.       Драко почувствовал еще один сильный укол дискомфорта, глядя на сидящего напротив него тощего волшебника в очках, со шрамом на лбу и крепко сжимающего палочку обеими руками. Да, Поттер раз за разом убегал от Волдеморта, но едва избежавший побега - это не то же самое, что стоять на своем и биться насмерть.       Драко жил с Поттером уже полгода. Прошло шесть месяцев исследований и планирования, поедания удивительно грамотной стряпни Поттера, спокойно оценивая то, что он не совал свой нос в дела Драко и Гермионы. Они вместе дрались, вместе смеялись над Эрни Макмилланом и Сибилл Трелони, болтали в свободные моменты уборки о квиддиче и Ж.А.Б.А. и о том, какая работа в Министерстве казалась лучшей или самой скучной.       И Драко не просто привык к комплексу героя Поттера. С Радио, Пророком и силами Темного Лорда, вступившими в заговор, чтобы любым способом выманить его на открытое пространство, Драко теперь понимал, почему Поттер чувствовал, что мир и все его потери были возложены на его тощие плечи.       После всего этого Драко действительно должен был стоять там и смотреть, как Поттер умирает от волшебной палочки Темного Лорда? Даже если это была его предполагаемая судьба?       Драко отвел глаза. — Да, хорошо, давай не будем забегать вперед с засадой. Первый шаг - это установление контакта с Пожирателями Смерти, да? Сказать им, что я жив и нахожусь в Штаб-квартире, и убедить их, что я все еще предан?       Поттер кивнул, выражение его лица прояснилось. — Ты можешь притвориться, что всегда хотел прикончить меня, как я уже сказал.       Драко вздохнул. — Я не собираюсь вести себя так, будто я все это время пытался убить тебя, когда мы были в этом месте в течение нескольких месяцев. Это сделало бы меня самым некомпетентным убийцей в мире.       — Я думал, ты уже самый некомпетентный убийца в мире.       — Уморительно.       Поттер фыркнул, затем снова стал серьезным. — Итак, какова тогда твоя легенда прикрытия?       Драко пожал плечами. — Мои родители предположили, что я остался в Ордене из чувства самосохранения. Я использую это как основу, а затем скажу, что как только мои родители приедут, я... — Он почувствовал кислый привкус во рту. — Вспомнил мою страсть к делу Темного Лорда, или что бы это ни было.       — Тогда нам нужна причина, по которой ты просто не нажал свою Темную Метку.       — Гермиона нашла способ снять чары. Мы можем сказать, что она заставила меня избавиться от него в сентябре прошлого года, так что я не мог никого вызвать. — Он сделал паузу. — Она должна сделать то же самое и с моим отцом, чтобы история была последовательной.       Поттер кивнул, размышляя. — Тем не менее, все равно будет много работы, чтобы заставить их доверять тебе. Нам придется выстраивать его в течение некоторого времени, скармливать им кусочки планов, которые в конечном итоге сбываются, чтобы они знали, что твоя информация верна. — Он колебался. — И я думаю, что первое впечатление будет самым важным. Это должно быть сделано лично, чтобы они знали, что это действительно ты, а не кто-то из нас, выдумывающий историю.       — Да, — медленно сказал Драко. — Нам нужно связаться с кем-то, кто отчитается перед другими Пожирателями Смерти так, как мы этого хотим.       — Это то, о чем я тоже думал. — Поттер поморщился. "Кто бы это ни был, ему придется довольно быстро проглотить много лжи.       — Это не проблема, — сказал Драко, прокручивая в уме список имен. — Темный Лорд набирает рекрутов, основанных на лояльности, а не на чистоте дедукции.       — Тогда кто же лучший вариант?       — В этом весь вопрос, не так ли, — натянуто сказал Драко, дергая за торчащую нитку в кресле. — Я не могу быть уверен… Мне не очень нравились эти люди в качестве гостей. Долохов был единственным, кого я знал лучше всех, и теперь он мертв.       — Но твои родители знали их всех на протяжении десятилетий.       — Да.       Поттер колебался, выглядя настороженным. — Послушай, я знаю, что ты не хочешь лгать своим маме и папе, но их информация может быть действительно полезной. Кроме Пожирателей Смерти, может быть, они даже знают что-то о чаше или змее, чего не знаем мы. — Костяшками пальцев он поправил очки. — Но вы должны быть в хороших отношениях, чтобы спрашивать о таких вещах.       Драко сильнее дернул за нить на кресле. — Может быть... может быть, мы могли бы связаться с Пожирателями Смерти, передать информацию, спланировать засаду — сделать все это без ведома моих родителей.       Молчание Поттера, казалось, становилось все громче.       Драко избегал смотреть на него. — Я знаю, что тебе не нравятся мои родители, Поттер. И я не жду от тебя этого, — натянуто добавил он, — но они все еще мои родители. Они никогда не присоединятся к Ордену, но я думаю, что смогу убедить их, что прятаться в штаб-квартире — самое безопасное для семьи. Это то, что я хочу, чтобы они сделали. Просто сиди здесь, пока все не будет сделано, так или иначе… Что касается информации... — Драко еще яростнее вцепился в кресло. — Я совру им наполовину, хорошо? Я скажу им, что я вписываюсь в Орден, но не очень лоялен, поэтому я могу задавать вопросы, узнавать ваши данные. Но я не хочу втягивать их в какой-то наш план, когда они не знают, что происходит на самом деле.       — Хорошо, — сказал Поттер. — Мы сделаем это сами. Они не будут в этом участвовать.       Драко оторвал взгляд от все более потрепанной обивки кресла. Он был удивлен, не обнаружив на лице Поттера ни намека на раздражение. Он предполагал, что Поттер захочет, чтобы его родители включились в план для подтверждения — но в выражении лица Поттера было только понимание.       Затем Драко с содроганием вспомнил, где они сидели: в доме, где были убиты родители Поттера. Конечно, он, как никто другой, понял бы желание уберечь свою семью как можно дальше от беды.       — Но, — сказал Поттер, выглядя внезапно неловко, — я могу придумать одну проблему со всем этим.       — Что?       — Если ты остаешься в Ордене только из чувства самосохранения, нет никаких причин, по которым ты остался бы... ну, здесь. С Гермионой. — Поттер прочистил горло. — Тебе придется спать в их палатке.       Драко знал, что это неизбежно, но его сердце все равно рухнуло в пропасть. Он подумал о том, как выглядела Гермиона, когда просыпалась утром, ее растрепанные волосы, ее теплые карие глаза, когда она сонно улыбалась ему.       — Да, — пробормотал он. — Я знаю.       Некоторое время они сидели в неловком молчании, прежде чем Поттер сказал, потирая затылок: — Послушай, я действительно сожалею об этом проклятии.       Драко не ожидал, что Поттер снова поднимет этот вопрос. Он поднял брови. — Снейп произнес контрзаклятие примерно за пять секунд, Поттер. Три дня с Помфри и со мной все было в порядке. Да, было бы неплохо, если бы школе было наплевать на то, что я чуть не умер, но… все в порядке.       — Это не нормально, — взволнованно сказал Поттер. — Ты чуть не умер, и это сделала бы моя Темная магия. По предложению Снейпа, — добавил он сквозь стиснутые зубы.       — О, так вот почему тебя это волнует? — Сказал Драко, забавляясь. — Потому что это была Темная магия? Ты думаешь, меня волнует, что ты использовал Темное проклятие вместо Диффиндо или что-то в этом роде?       — Я знаю, — сказал Поттер с оттенком негодования.       — Холмы, на которых вы, гриффиндорцы, решили умереть. — Драко зевнул, вставая. — Я позову Гермиону, чтобы мы могли вернуться к этой чертовой чаше, хорошо?       — Не могу дождаться, — простонал Поттер, потягиваясь так, что у него хрустнула спина.       Когда Драко был у двери, Поттер добавил: — Драко.       Драко оглянулся.       — Спасибо, — сказал Поттер.       Драко задумался. — Я бы ответил "в любое время", но давай назовем это единоразовой акцией, хорошо?       Поттер ухмыльнулся, и Драко улыбнулся в ответ, выскользнув в коридор.       

***

      Первые недели января прошли в ажиотаже Ордена. Гермиона, Гарри и Драко все еще пытались провести мозговой штурм мест нахождения Чаши Пуффендуя, но Штаб-квартира была теперь настолько занята, что они часто отвлекались на цели других.       Во-первых, и это самое волнующее, поставки начали поступать от анонимных спонсоров. Очевидно, несмотря на грубость Аберфорта, ему удавалось находить сочувствующих в Хогвартсе, Хогсмиде и за его пределами — щедрых сочувствующих. Каждый день в нескольких милях от места их сброса появлялись посылки с золотом или едой. Иногда они также находили сов, переданных на попечение Ордена, а одним памятным утром Гермиона обнаружила дюжину живых цыплят в самодельном курятнике, который ей и Гарри пришлось разобрать, прежде чем аппарировать обратно в Штаб-квартиру. Вскоре у них было так много денег, что Фред и Джордж начали управлять Казной Ордена на чердаке вместе со своим проектом Волшебного Радио.       Радиостанция близнецов была на пути к тому, чтобы вскоре начать вещание; в качестве возражения Пророку они назвали ее Ежедневный Поттер. Тем временем Джинни и Луна прокладывали маршруты распространения по эстакадам и составляли листовки. Но поскольку у них все еще не было ни метел, ни материалов для массового производства брошюр, Джинни и Луна потратили половину своего дня на сбор материалов для мистера Олливандера, который, зная, что волшебные палочки магглорожденных были конфискованы, согласился изготовить новые, пока он был в Штаб-квартире.       Однажды днем, когда мастер волшебных палочек немного пришел в себя, Гарри, Гермиона и Драко проскользнули в комнату Олливандера, чтобы спросить о Бузинной Палочке. Даже после всех доказательств Гермиона наполовину ожидала, что Олливандер рассмеется, сказав, что волшебная палочка - детская сказка, чтобы подтвердить то, во что она всегда верила о волшебстве. Казалось сюрреалистичным стоять у его постели и слушать, как он вместо этого говорит о кровавом пути Бузинной Палочки в истории Волшебства, как будто это было чем-то, что любой мог бы узнать, если бы просто открыл Историю магии.       Они надеялись найти Бузинную Палочку в конце января. Готовясь к этому, Гермиона нашла компас на старой маггловской гаражной распродаже, который был погружен в зелье, упомянутое в инструкциях Селин Ши, средство для повышения магической чувствительности. Гермиона никогда раньше не пробовала это зелье, и оно показалось ей одновременно интересным и сложным.       Сначала она жаловалась, что от зелья воняло тухлыми яйцами, которыми был забит шкаф наверху, где они варили его. Но через неделю после варки Драко взял склянку сока лайма из ее набора зелий и добавил три капли в котел.       — Драко! Что ты делаешь? — пискнула она, выхватывая пипетку из его руки, затем вернулась к инструкциям, ее волосы были полны дурно пахнущего пара. — Здесь ничего не сказано о соке лайма!       — Грейнджер, — медленно произнес Драко, выглядя недоверчивым, — разве ты не помнишь?       — Помню что? — спросила она несколько раздраженно, все еще изучая текст.       — Сок лайма действует как нейтрализатор запаха в любом зелье с иглами дикобраза.       Гермиона сразу же вспомнила главу в Продвинутом зельеварении, в которой упоминалось это свойство сока лайма. Она читала главу "Дополнительные варианты" менее интенсивно, чем остальные. В конце концов, если этого не было в инструкциях, было ли это действительно необходимо?       Гермиона захлопнула книгу и прочистила горло. — Да. Правильно. Что ж. Не делай этого больше, пожалуйста, ты чуть не довел меня до сердечного приступа.       Недоверие Драко превратилось в веселье. — Я буду делать это дважды в день, если это означает, что я снова увижу это выражение на твоем лице.       — Какой взгляд?       — Тот, который сказал, что я помню что-то из школы, чего не помнишь ты.       — Я действительно помню это, — фыркнула она. — В ту секунду, когда ты это сказал, я вспомнила, что это было в шестнадцатой главе.       — Конечно, — сказал Драко, взмахнув палочкой, чтобы изгнать отвратительный запах из шкафа, их одежды и волос. Единственным оставшимся запахом был циркулирующий пар от зелья, который теперь приятно пах как чистящий раствор. — Ты вспомнила об этом после того, как я уже сделал это. Это было бы действительно полезно для твоей Ж.А.Б.А.       Гермиона выпрямилась, не зная, хочет ли она затеять спор, рассмеяться или, возможно, поцеловать его. Драко теперь смотрел в зелье, персиковый свет жидкости отражался от кончика его носа. Она не была удивлена, точно — чтобы подписаться на зелья уровня Ж.А.Б.А., он, должно быть, получил "Превосходно" за свой С.О.В. — но было что-то бесспорно привлекательное в том факте, что он знал что-то, чего она не знала. Может быть, это была просто новизна.       Конечно, было большим облегчением снова видеть, как он шутит. Перемена в настроении Драко с тех пор, как он извинился, была медленной, но заметной. Исчезла сутулость в его плечах, исчезла боль, лежащая в основе его выражения лица, когда их глаза встречались. Он возвращал себе прежнее самообладание, и хотя он все еще был закрыт от остальных, теперь в этом была даже какая-то легкость. Это было похоже на врождённую уверенность, которую он носил в Хогвартсе, за исключением того, что эта уверенность не проявлялась в насмешке. С каждым днем ему, казалось, все меньше нужно было что-то доказывать.       Накануне днем Гермиона даже видела, как он разговаривал с Хагридом в саду, недалеко от того места, где они привязали Клювокрыла, который присоединился к ним, под чарами невидимости. Драко повернулся к Гиппогрифу, что-то сказал и наклонил туловище в нарочитом поклоне. После долгого бездействия Клювокрыл поклонился в ответ, в то время как Хагрид смотрел на него с явным удивлением.       Драко поднял глаза и встретился с ее взглядом поверх котла. — Да? — сказал он. Она почувствовала, как ее лицо запылало.       Удерживая его взгляд сквозь клубы пара, Гермиона поняла, как давно они не оставались наедине. Она начинала завидовать Гарри и Джинни, которые, естественно, не могли оставаться врозь. Теперь они были публично счастливы вместе. Гарри мог рассеянно положить руку на руку Джинни, во время планирования; Джинни могла поцеловать Гарри в щеку, прежде чем покинуть комнату.       Но Гермиона не могла признать никакой связи с Драко. Он обедал с Люциусом и Нарциссой, а по вечерам возвращался в их палатку. Из-за организационных обязанностей Гермионы и нежелания ставить Гарри в неловкое положение во время занятий по планированию, им пришлось довольствоваться взглядами, бросаемыми через комнату, касаниями в темных коридорах.       — Коллопортус, — сказала Гермиона, направляя палочку на дверцу шкафа. Заклинание едва слетело с ее губ, когда Драко притянул ее к себе, жадно целуя, его руки запутались в ее волосах. Они не вылезали из шкафа в течение получаса.       В ту ночь, готовясь ко сну, она скучала по нему больше, чем обычно. Она представила его в палатке в дальнем углу сада и задалась вопросом, думает ли он тоже о ней, или его слишком отвлекли заботы о своих родителях.       Хотя Драко, казалось, не был доволен тем, что солгал своим родителям, Гермиона также подозревала, что часть его испытывала облегчение от того, что не нужно было говорить им всю правду. Он все еще говорил о Люциусе и Нарциссе с противоречивым выражением лица.       — Что именно ты сказал им, что делаешь весь день? — Спросила Гермиона однажды утром, когда они с Гарри были в детской, нежась в лучах солнца с разложенными вокруг книгами.       — Да, — сказал Гарри, — почему они думают, что ты проводишь так много времени в Штаб-квартире, если ты не часть Ордена?       Драко пожал плечами. — Я сказал, что это было частью условий нашего пребывания здесь. Я сказал, что вы все ожидаете, что я буду готов ответить на вопросы о Пожирателях Смерти, и, конечно, я не говорю вам ничего важного, но необходимо соблюдать приличия, и так далее, и тому подобное.       — Ты думаешь, они приходят в себя? — Спросила Гермиона. - Я имею в виду, за идею оставаться здесь спрятанным.       — Не совсем, — сказал Драко, в волнении перелистывая страницу взад и вперед. — Они продолжают пытаться заставить меня совершить саботаж Ордена. Они тоже говорят об этом все более и более очевидно, а это... — Он покачал головой. — Это не имеет смысла. Прошлым летом они были не против поехать за границу.       Но у него не было времени размышлять о поведении своих родителей. С помощью Добби, Винки и нескольких тайно освобожденных домовиков Хогвартса Орден провел свой первый настоящий саботаж: они уничтожили статую "Магия - это сила" в Министерстве магии, заменив ее версией Фонтана Волшебных братьев, чьи подданные были готовы к войне. Билл и Флер получали письма день и ночь от групп гоблинов, в которых подробно описывалось, как гоблины подвергаются нападкам и жестокому обращению, и выяснялся их возможный интерес к планам Ордена. Флер так же слышала слухи о влиянии Пожирателей Смерти во Франции и Германии, а Виктор Крам прислал наспех нацарапанное сообщение о неспокойной атмосфере в Болгарии. Чарли Уизли, к радости Хагрида, написал в ответ, упомянув о драконьих наездниках.       Но первый серьезный прорыв произошел в середине месяца, когда Фред проскользнул в читальный зал и объявил Гарри, Гермионе и Драко: — Как журналисты, у нас есть новости, которые, как мы думаем, вас очень заинтересуют.       — Тогда продолжай, — сказал Гарри.       Джордж проскользнул вслед за Фредом. — Сегодня утром у нас была наша первая в истории трансляция "Ежедневного Поттера".       Гарри пробормотал что-то невнятное.       — И более того, — продолжал Джордж, — мы кое-что услышали в ответ.       Глаза Гарри расширились, а сердце Гермионы подпрыгнуло. — Что? — Спросил Драко.       — Как? — спросил Гарри.       — Когда мы проектировали станцию с Ли на седьмом курсе, — ответил Фред, — мы внедряли всевозможные функции.       — Никто другой не знал бы, как получить доступ к ответному заклинанию, — продолжил Джордж.       — За исключением Ли, — закончил Фред. — И он услышал трансляцию. Сказал, что ждал, когда мы это устроим, с тех пор, как мы исчезли после Рождества.       — И, — сказал Джордж, теперь улыбаясь так широко, что россыпи веснушек исчезли в его ямочках, — у него была компания. Один Ремус Люпин и один Кингсли Брувстер как раз собирались покинуть дом его родителей, понимаете?       — Он был в списке временных убежищ, — добавил Фред.       — Тонкс упоминала об этом в Поместье, — выдохнула Гермиона, ее сердце бешено колотилось. — О, боже мой. Означает ли это...       — Мы сможем доставить их сюда? — Спросил Гарри, повышая голос.       — Я сделаю тебе кое-что покруче, приятель. — Фред широко распахнул дверь читального зала.       Гермиона тихо вскрикнула и вскочила на ноги. В коридоре стояли Ли Джордан с зачесанными назад волосами, Кингсли Бруствер, такой высокий, что его лысая голова доставала до затененных высот зала, и Ремус Люпин в исключительно потрепанной мантии, его доброе лицо расплылось в улыбке.       В ту ночь они использовали половину кухонь палаток, чтобы приготовить приветственный пир для вновь прибывших членов Ордена. Драко согласился поужинать со своими родителями в их палатке в тот вечер, где, после сообщения о прибытии оборотня, Люциус и Нарцисса, казалось, были совершенно счастливы остаться.       — Поттер посвятил нас в основы ваших планов, — сказал Кингсли своим глубоким, спокойным голосом, — и они звучат как хорошее начало.       — Мы не будем лгать, — сказал Ли скривившись, — там все плохо. Нам чертовски повезло, что мы услышали эту передачу, потому что после этого Егеря пошли еще дальше. Сейчас они совершают набеги на дома. Случайные.       — Внимание к гражданским лицам очень беспокоит, — сказал Люпин, откидываясь на спинку дивана с усталым вздохом. — Это ведьмы и волшебники, ранее не связанные с Орденом... Рейды основаны на подозрениях и ассоциациях, что побуждает людей изолировать себя. Гражданские убежища просто больше не будут безопасными, а число пожирателей Смерти увеличилось с устрашающей скоростью за последние два месяца.       Кингсли кивнул. — В Лондоне прошли тысячные митинги.       — Тысячи? — В ужасе повторил Гарри. — Тысячи Пожирателей Смерти?       Люпин и Кингсли обменялись многозначительными взглядами. — Не совсем, — сказал Люпин. — Очень немногие из этих людей назвали бы себя Пожирателями Смерти. Большинство никогда не стали бы охотиться на магглов или убивать для лорда Волдеморта, и эти встречи никогда не проходят под именем Волдеморта. Они санкционированы Министерством, и они используют те же формулировки, что и на Рождественском гала-концерте: "в защиту магического единства" или "солидарности среди волшебников"... вы сами видите закономерность. Но поддержка, которую они получили, является признаком влияния Министерства, и особенно Пророка.       — Тысячи людей поверили в ту чушь, которую написала Скитер? — потрясенно спросила Джинни. — Я думала, что люди умнее этого.       Люпин выдавил из себя улыбку. — Десятки тысяч по всей стране, — напомнил он Джинни. — Тысячи в одном только Лондоне.       В гостиной воцарилась холодная тишина. Кулаки Гермионы были сжаты. Штаб-квартира была так занята в последние недели, что она и вправду чувствовала, будто они были на пути к борьбе с усилиями Волдеморта в больших масштабах. Теперь маленькая комната с ее дюжиной с лишним человек казалась крошечной.       — Я думаю, — едко сказала профессор Макгонагалл, — что вас может заинтересовать работа, которой я занимаюсь с момента моего прибытия. Вы согласны, мистер Поттер?       — Да, — сразу же ответил Гарри. — Кингсли, Ремус, было бы огромной помощью, если бы вы с этого момента присоединились к профессору Макгонагалл. Ли, ты с Фредом и Джорджем, и проследи, чтобы Кингсли, Ремус и Минерва получили из Казны столько, сколько им нужно. Сейчас это главный приоритет.       Гермиона сделала пометку об этом. Профессор Макгонагалл наметила несколько мест для убежищ, в основном заброшенных зданий в дикой природе, которые могли стать простыми проектами для реконструкции с помощью магии.       — А как же наши мама и папа? — спросила Джинни с другой стороны от Гарри. — Есть какие-нибудь новости обо всех в Азкабане?       — Подожди секунду, — медленно сказал Фред, глядя на Кингсли. — Ты был лучшим аврором, Кингсли. Означает ли это, что ты был в Азкабане?       Кингсли покорно посмотрел на Фреда, как будто знал, что этот вопрос прозвучит. — Так и есть, — сказал он.       — Значит, ты знаешь, как туда добраться, — сказал Джордж с растущим волнением.       Большая часть присутствующих в комнате теперь сидела прямее. — Возможно ли их спасти? — спросил Билл.       — Нет, — с тяжелым вздохом сказал Кингсли. — Вы все, дементоры размножались уже много лет. Они знают, что сейчас нельзя нападать на членов Министерства и на Пожирателей Смерти, но для всех остальных это место будет настолько мощным, что вы не сможете добраться до входа. — Он оглядел гостиную. — Даже многих из нас, использующих полностью телесных Патронусов, было бы недостаточно.       — Поверьте мне, — сказал Люпин тихим и поверженным голосом. — Если бы был способ добраться до Тонкс... Но я однажды посетил камеру Сириуса, после Первой войны. Это невообразимое место. Нам понадобятся силы сотен человек, чтобы появился хоть шанс.       Крошечный пузырек надежды, который раздувался в груди Гермионы, лопнул. Она опустила взгляд на свои бумаги и попыталась сосредоточиться на планах, а не на мыслях о мистере и миссис Уизли, лежащих в камерах, где в их разумы каждый день вторгаются Пожиратели Смерти.       — Хорошо, — сказал Гарри, хотя она услышала горькое разочарование в его голосе. — Но… что это за протоколы допросов, Кингсли?       Кингсли пожал широкими плечами. — В этом нет ничего неожиданного. Министерство хочет сохранить возмущение по поводу строительства Малфой-мэнора. Весь месяц "Пророк" печатал десятки интервью с жертвами от огня и семьями погибших, которые единогласно обвиняют мисс Грейнджер в нападении.       — Да, мы их видели, — отстраненно сказала Луна. — Вся эта журналистика просто ужасна.       — И, — добавил Люпин, — было много сообщений о том, что вы двое покидаете Хогвартс. — Он кивнул Хагриду и Макгонагалл. — Это может быть ужасная журналистика, Луна, но их мотив ясен. Они пытаются создать представление о том, что враги повсюду, и мы отчаянно нуждаемся в объединении под руководством сильного лидера.       — Вау, — сказал Гарри с жесткой иронией. — Интересно, где они собираются предложить нам в конечном итоге найти этого лидера?       Люпин кивнул. — Вот именно. Пророк каждый день сглаживает образ Волдеморта. Они упоминают его специальную награду за заслуги перед Школой в Хогвартсе, напоминают читателям о его превосходных оценках за С.О.В. и Ж.А.Б.А.... Они почти выставили его чрезмерно усердным магическим теоретиком. — Он издал невеселый смешок. — Но, конечно, они никогда не упоминают об убийствах во время Первой войны. Только все больше и больше подробностей об этой новой теории о том, что Гарри, по пророчеству, приведет к падению Волшебного мира.       Теперь Кингсли нахмурил брови. — Тем не менее, я признаю… трудно понять, где во всем этом Волдеморт. Трудно понять, что он делает прямо сейчас, что может быть важнее, чем поглощение.       Гарри и Гермиона обменялись взглядами, но прежде чем они успели заговорить, вмешался Билл.       — Что насчет Рона? — спросил он с явным беспокойством. — Кто-нибудь видел нашего брата? Или слышал что-нибудь о нем?       — Я знаю одну вещь, — сказал Ли с извиняющейся ноткой в голосе. — Прямо возле Норы прятались Егеря. В ночь схватки в Малфой-Мэноре я пытался пойти туда - подумал, что вы трое, возможно, не слышали об этом, понимаете? Но я наткнулся на восемь или девять Егерей, засевших в Оттери-Сент-Кэчпоул. Они уже были на полпути туда. Я едва успел вовремя аппарировать.       — И… и Хогвартс? Что там происходит? — Спросил Гарри, и Гермиона знала, что он ищет любой признак того, что Рон мог появиться в школе.       — Моя младшая сестра уже на пятом году, — сказал Ли, — и последнее, что я от нее слышал, это "кровавый хаос". Особенно в Слизерине. Эти слизеринские девчонки в шоке от Панси Паркинсон… Паркинсон угодила в Азкабан за помощь Ордену Феникса? — Ли издал недоверчивый смешок. — Я бы и сам в это не поверил. Итак, половина их дома задает вопросы о том, что произошло на празднике. Этого идиота Крэбба тоже поймали на том, что он болтал без умолку об этом — говорил, что пожар того стоил, если он заставит людей увидеть, каков Орден на самом деле. Очевидно, он и Гойл подрались на кулаках посреди Большого Зала. Понимаете, отец Гойла все еще в больнице Святого Мунго, и Гойл кричал, что Крэбб сам наложил проклятие.       — Ну, это он и сделал, — мрачно заметил Гарри.       — Неудивительно. — Ли покачал головой. — Но другие дети были там со своими семьями, и они клянутся, что слышали голос Гермионы.       Желудок Гермионы сжался. — Что? — спросила она высоким и тонким голосом. — Почему они так говорят?       Люпин вздохнул. — Вспомни, Гермиона: улица, полная очевидцев, клялась, что видела, как Сириус Блэк наложил проклятие, которое убило тринадцать человек. Проклятие, которое вышло из волшебной палочки на полпути через улицу. — Люпин перевел взгляд на мерцающий огонь, натянутая улыбка тронула его губы. — Вам не нужна магия, чтобы изменить память людей. Вам нужно только внушение.       

***

      — У нас есть новости, — сказала Нарцисса шепотом, в то время как Люциус закрыл и запер дверь кабинета. Драко спал в своей спальне, которая находилась в противоположном конце палатки, но Нарцисса считала, что они не могли принимать слишком много мер предосторожности.       Из зеркала на нее смотрело лицо ее сестры. За ее спиной была гостиная дома Лестрейнджей с зеленой бархатной обивкой и высокими окнами. Прекрасный дом, но он все же не был таким роскошным местом, каким был когда-то Малфой-Мэнор. Нарцисса всегда втайне гордилась этим, каким бы детским это ни казалось. Беллатриса вышла замуж за представителя старейшей и самой строгой из магических линий. Но с точки зрения социального влияния и чистой финансовой власти брак Нарциссы всегда был лучше.       Иногда Нарцисса задавалась вопросом, каково, должно быть, было Андромеде покинуть культуру, где эти вещи были чрезвычайно важны. Женитьба на Грязнокровке — тот, кто даже не мог претендовать на какое-либо чрезмерное богатство – было ли это видом ненависти к себе? Иначе зачем бы Андромеда так унижалась?       Нарцисса все чаще и чаще думала о своей падшей сестре. Злясь на себя, она отбросила эти мысли и сказала: — Бывший аврор Кингсли Брувстер и оборотень Ремус Люпин нашли штаб-квартиру Ордена.       Рот Беллы исказился в гримасе. — Мы чуть не схватили Брувстера три недели назад, — пробормотала она. — Упущенная возможность... Но что насчет пары Люпина? — Ее губы скривились, и Нарцисса поняла, что Беллу оскорбляет тот факт, что Нимфадора Тонкс разделила их кровь. Злобный блеск в глазах Беллы слишком ясно дал ей понять, каковы были намерения ее сестры в отношении их племянницы. — Они были разделены?       — Мы не можем быть уверены, — прошептал Люциус, присоединяясь к Нарциссе за столом. — Возможно, отродье Грязнокровки планирует прибыть позже. Мы посмотрим, сможет ли Драко выудить информацию из Ордена в течение следующих нескольких дней.       — А где же дорогой Драко? — спросила Беллатриса низким и ядовитым голосом. — Я вижу, вы все еще недостаточно доверяете ему, чтобы сказать, что мы находимся в контакте.       — Мы не можем так рисковать, — сказал Люциус. — Мы подозреваем затянувшийся Конфундус, Белла. Как еще они могли повлиять на нашего сына, чтобы он присоединился к ним в Поместье? — Он колебался, и Нарцисса знала, что обеспокоенный взгляд, появившийся на лице Люциуса, не был притворством. — Драко кажется... не похожим на себя.       — Пока ты беспокоишься о мальчике, Люциус, — холодно отрезала Белла, — мое терпение истощается. Что вы мне сообщили до сих пор? Список людей в штаб-квартире, о которых мы давно догадались. Никакой возможности напасть на эту мерзость, никаких реальных подробностей об их планах... Никакой возможности схватить Поттера. Вы обещали мне, что у нас будет Поттер.       — Мы сделаем это, Белла, — прошептала Нарцисса. — У нас уже есть зачатки плана. Видишь ли, Орден полагается на Драко… они заставляют его рассказывать им подробности о Пожирателях Смерти. Как только Драко вернется к нашему доверию, это будет идеальный способ вывести Поттера на чистую воду. Драко скормит им какую-нибудь историю, и Поттер пойдет по хлебным крошкам прямо в твои руки.       Глаза Беллатрисы с тяжелыми веками скользнули по выражению лица Нарциссы. Через мгновение ее высокомерие ослабло. — И все же, Цисси, — сказала она, — ты должна быть более агрессивной в поиске информации. Я выполнила свою часть работы, не так ли? Я хранила это в секрете даже от самого Темного Лорда… Я стерла все воспоминания о тебе и Драко из памяти матери и отца Уизли. Я дала тебе время. Вы должны сообщить мне сведения, на основании которых мы сможем действовать. Тогда мы проложим путь к успеху, и Поттер станет нашим главным достижением.       — Да, — пробормотала Нарцисса. Она надеялась, что Белла не услышала усталости в ее голосе. Ее сестра восприняла бы это скорее как предательство, чем как усталость. Нарцисса не понимала этого стремления к борьбе. Лучше смириться с обстоятельствами и тихо ускользнуть, когда это было возможно... Стать фоном, как она всегда и делала, зажатая между двумя более волевыми сестрами.       Андромеда, почти наверняка, постаралась бы помочь Ордену. Может быть, Андромеда знала, что ее зять прибыл сюда. Может быть, не только Нимфадора, но и Андромеда найдут сюда дорогу.       Нарцисса почувствовала странный трепет в своем сердце. Она попыталась представить себя стоящей напротив Андромеды после этих десятилетий, на территории, которая принадлежала ее сестре. Она знала, что ее сестра так долго общалась с подобными в Ордене, что ее можно было практически не узнать... Но она - кровь, сказал тихий голос в глубине ее сознания.       Нарцисса вспомнила себя и Беллатрису, стоящих за плечами Андромеды, когда Андромеда играла на пианино, восхищаясь быстрыми пальцами сестры. Тогда они были всего лишь девочками. Три девочки, которые не верили ни во что, кроме своей любви к Хогвартсу, и которые лучше всех могли завоевать расположение своих родителей.       В зеркале Белла подняла взгляд, как будто что-то услышала. — Я должна идти, — быстро сказала она. Затем изображение исчезло, оставив Нарциссу и Люциуса вновь смотреть в свои отражения.       Нарцисса вернула зеркало в нижний ящик стола, спрятав его в одной из коробок с сувенирами для шуток, которые сделали близнецы Уизли. Хотя остальная часть палатки была вычищена от хлама, вероятно, в ожидании прибытия Малфоев, Орден, похоже, забыл об этом ящике, и это было лучшее место, где они могли спрятать зеркало.       Нарцисса посмотрела на своего мужа. — Что мы будем делать? — тихо спросила она. — Драко, похоже, полон решимости оставаться под крылом Ордена, пока война не закончится. Но мы не можем больше лгать Белле.       Люциус мерил шагами спальню. Нарцисса видела, как быстрый ум ее мужа собирает части паззла воедино, видела, как они подходят друг к другу и разваливаются на части. — Должна быть причина, — сказал он голосом, напряженным от разочарования. — Драко не стал бы так поступать только из-за страха. Он должен верить...       Люциус остановился, затем повернулся к Нарциссе. — Он должен верить, что Орден выиграет битву, — выдохнул он. — Должно быть, так оно и есть. Он отказывается учитывать наше уникальное положение, потому что Орден убедил его, что у них выигрышная позиция.       Нарцисса оперлась локтем о стол, массируя висок. — Но как нам убедить его в обратном?       — Твоя сестра права, — сказал Люциус. Теперь его голос звучал резче. — Мы были слишком пассивны, слишком осторожны и мы слишком сосредоточились на том, чтобы уговорить Драко. Способ вернуть его на правильный путь - это напомнить ему, насколько неизбежна победа Темного Лорда. Мы должны найти разведданные, которые позволят Пожирателям Смерти нанести решающий удар. — Он снова начал расхаживать, на этот раз быстрее. — Драко будет потрясен. Он увидит, что ему не нужно тонуть вместе с этим кораблем. Тогда он вернется к нам. Нам нужен способ узнать о планах Ордена.       Нарцисса резко вздохнула. Затем она рывком открыла ящик, который только что закрыла. — Здесь, — прошептала она. Разве она не видела и не рассматривала в качестве тайника для зеркала коробку, которая могла бы идеально подойти именно для этой цели — коробку, полную ниточек телесного цвета с надписью "Удлинители ушей"?       

***

      Гермиона с трудом могла поверить, что до конца января оставалось всего несколько дней. Месяц пролетел в таком вихре, что для нее стало настоящим шоком, когда она посмотрела на свой календарь и обнаружила, что Магическое Зелье Чувствительности достигло зрелости.       В тот же день они проверили компас в поле, вдали от волшебного шума штаб-квартиры. Когда Гермиона активировала его заклинанием, которое она практиковала, компас уверенно указал ей на палочки Драко и Гарри.       Наконец они были готовы вернуться в Литтл-Уингинг и отправиться на поиски Бузинной Палочки.       Они были уверены, что в случае возвращения Гарри за Тисовой улицей будут следить, поэтому им нужно будет аппарировать на расстоянии и кружным путем на метлах добраться до адреса. Но они только начали изучать карту, когда их планирование было прервано.       Джинни ворвалась в спальню Гермионы с испуганным лицом.       — Что? — Спросил Гарри, вскакивая на ноги. — Что случилось?       Джинни покачала головой и отчаянно замахала рукой. Они все поспешили вниз вслед за ней в гостиную, где Орден столпился вокруг кофейного столика. Вся комната была залита красным светом заката, и когда они расступились, Гермиона почувствовала, как кислород покидает ее тело.       Аберфорт Дамблдор неподвижно лежал на столе. Его верхняя одежда была снята, и сразу стало ясно почему: левый бок и рука были пропитаны кровью, которая капала на ковер.       Сначала она была уверена, что он мертв. Затем она поняла, что Люпин и Флер склонились над раной, их палочки двигались в тандеме. Они не стали бы этого делать, если бы он умер. Гарри попытался шагнуть вперед, но Кингсли протянул руку и сказал: — Ему нужно пространство, Поттер.       — Что случилось? — Прошептала Гермиона.       — Не мог много говорить, пока не потерял сознание, — хрипло сказал Хагрид, его черные, как у жука, глаза были полны беспокойства.       — Мы предполагаем, — сказала Макгонагалл с осунувшимся и бледным лицом, — что один из его контактов выдал его. Мы знаем, что на него напали Пожиратели Смерти, когда он навещал Августу Лонгботтом... Она пыталась расширить сеть.       — Бабушка Невилла? — Резко сказал Гарри. — С ней все в порядке?       — Он сказал, что она под стражей, — прошептала Луна. — Невилл будет так расстроен.       — С Августой все будет в порядке, — твердо сказала Макгонагалл. — Эта ведьма сделана из более прочного материала, чем большинство из нас.       Вскоре Аберфорта перенесли на Трансфигурированную койку в палатке Макгонагалл. Флер и Люпин остались с ним, продолжая работать над необходимыми контрзаклятиями, и Гарри настоял на том, чтобы тоже быть рядом с ним. Гермиона могла только представить, что почувствовал бы Гарри, если бы единственный оставшийся член семьи Дамблдор умер по его приказу.       Они с Драко вернулись в ее спальню, чтобы спрятать свои материалы для планирования с глаз долой. Гермиона хотела нарушить молчание, но каждый раз, когда она думала о том, чтобы заговорить, она вспоминала кровь, капающую на ковер, и ее горло больно сжималось от спазма. Закат снаружи плавился в сумерках, и свет исчезал с каждой поверхности, вымывая краски из мира.       Гермиона подпрыгнула, когда пальцы Драко коснулись ее плеча. Она долго стояла лицом к комоду, тяжело дыша.       — Если он попал сюда сразу после попадания проклятия, — тихо сказал Драко, — и они сразу же приступили к делу, есть приличный шанс, что он выживет.       — Да, — еле слышно согласилась Гермиона. — Да, я... я надеюсь на это.       Она закрыла глаза, когда Драко перекинул ее волосы через плечо. Его прикосновение не могло успокоить ее. Шерстяная манжета его джемпера царапала ей кожу. Глаза Гермионы закрылись. — Но я не могу перестать думать, — прошептала она, — что это может быть любой из нас, когда бы мы ни покинули Штаб-квартиру. А что, если в следующий раз, когда я спущусь по ступенькам, это будет Джинни или Луна, или Фред, или Джордж, или... или Гарри, или...       Она не могла этого сказать. Пауза казалась оглушительной, и она почувствовала, как ее ладони нагреваются.       — Это то, о чем я говорил перед Косым переулком, — тихо сказал Драко. — Помнишь? Все имеет одинаковый риск.       Она повернулась лицом к Драко и увидела свой собственный страх, отраженный в его глазах. Она уже видела это в ночь Рождественского гала-концерта. Тогда она заподозрила, что у него возникло искушение остаться в Коттедже Поттеров, но она была так полна решимости вернуть Крестраж, что даже не задумалась, каково это — увидеть, как Драко будет повержен в бою. Драко, мертвый, залитый кровью, черты лица застыли, серые глаза остекленели.       Теперь она вспомнила, как его тело обмякло от шока в Министерстве магии. Ее ужас, когда она подумала, что он умер. Тот день казался ей прошедшим целую жизнь назад.       Дыхание Гермионы участилось, и горячие слезы защипали ей глаза, и она почувствовала мучительное ощущение, как будто какая-то часть в ее груди работала на износ в шаге от того, чтобы разбиться вдребезги. Она хотела, чтобы война закончилась. Она так устала от страха и отчаяния. Гермиона просто хотела пройтись по улице с Драко, рука об руку, до какого-нибудь супермаркета или книжного магазина. Она хотела, чтобы они вместе вернулись в Хогвартс, где могли бы поцеловаться на прощание у дверей своих классов, где они могли бы сравнить расписания или сделать домашнее задание в уютном уголке библиотеки. Она хотела водить его в рестораны, которые она и ее родители любили в своем маленьком родном городке, и она также хотела увидеть все места, которыми он дорожил.       Их секретность никогда не казалась такой замкнутой. Она не хотела умирать с плотно сжатыми губами.       — Это нечестно, — прошептала она. — Несправедливо, что мы должны так рисковать. Я... — Она с трудом проглотила комок в горле. — Я не хочу рисковать тобой.       Драко протянул руку и коснулся ее лица, осторожно, с опаской, как будто она была сделана изо льда, и он боялся, что может растопить ее. — Я знаю, — сказал он, каждое слово дрожало. — Я не могу потерять тебя.       Гермиона поспешно двинулась вперед. Ее губы встретились с губами Драко в неуклюжем жесте. Он прижался ближе и стабилизировал их обоих, его прикосновение было одинаково настойчивым, руки крепко сжимали ее плечи, предплечья, спину, а затем скользнули под ткань джемпера, чтобы стянуть его через голову. Когда она проделала то же самое с ним, его рубашка прилипла к шерсти и тоже была отброшена в сторону.       Полуголый в сумерках, Драко выглядел как призрак, серебристый и полупрозрачный, как будто он уже наполовину исчез. Сердце Гермионы, казалось, сжалось, и она толкнула его на кровать так, что старые пружины заскрипели. Драко поймал ее за запястье и тоже потянул вниз, оба неуклюже переместились обратно на матрас, так что их головы оказались где-то рядом с подушками. Затем их губы снова встретились, в поиске, пытаясь что-то выразить, но ни одно движение не было достаточно красноречивым. Но Гермиона слышала, что он говорил, в каждом прикосновении. Времени было в обрез. Сжатый в себе. Даже сейчас их жизни могут быть пламенем на догорающих углях, и они не захотят, не смогут этого узнать.       Гермиона стянула рубашку через голову и отбросила ее в сторону. Она увидела, как Драко сглотнул, прежде чем они снова прижались друг к другу, и на этот раз его ладонь искала изгиб ее груди, а ее рука - перед его брюк. Они и раньше прикасались друг к другу таким образом, но осторожно, с любопытством, в середине декабрьских ночей, но не так, будто потребность в прикосновении была жаждой возведенной в абсолют. Она почувствовала его отклик на нее, и его дыхание стало прерывистым на ее губах, и через несколько минут он оторвался, глядя на нее, с блестящими от возбуждения глазами. Положив одну руку на пуговицу ее джинсов, он прошептал в темноту: — Могу ли я?       Нарушение тишины заставило Гермиону внезапно осознать свое тело. Очертания ее коленей на узорчатом покрывале. Неловкое ощущение ее плеч из-за того, в каком положении они находились. Внезапно она задалась вопросом, не страх ли заставил ее броситься в желание, не действовали ли они оба по необдуманным причинам, и ее рука прекратила движения, которые она делала и нервно сглотнула.       Рука Драко тут же поднялась. — Нам и не обязательно делать это, — сказал он, теперь уже не шепотом, а низким голосом, более устойчивым, хотя и немного хрипловатым. — У тебя было до этого?       — Нет, — сказала она. — У... у тебя?       Драко кивнул, и нервы Гермионы внезапно обострились от смущения. Она мгновенно, сама того не желая, представила себе Драко и Пэнси. И все же этот образ только заставил ее лучше осознать, насколько сильно она хотела снова прикоснуться к нему, как любопытство и желание росли в ней на протяжении нескольких месяцев.       — Я действительно хочу, — сказала она более твердо и решительно, чем того ожидала, — но поскольку у меня на самом деле нет никакого опыта, я могу быть не очень хороша, так что…       Она замолчала. Драко улыбался. Голубой лунный свет сверкал на одном резце, серые глазасмотрели на нее, безошибочно любящим взглядом.       — Что? — спросила она.       — Я не буду оценивать тебя по шкале С.О.В., Грейнджер.       Из нее вырвался немного истеричный смех.       — Если только ты этого не хочешь, — добавил он, и она снова засмеялась, и Драко тоже, а затем они снова слились воедино, его улыбка прижалась к ее щеке, подбородку, шее. Постепенно мышцы Гермионы расслабились. Она протянула руку и расстегнула пуговицу на джинсах, выскользнув из них в пару движений, которые казались глупыми и неуклюжими. Ткань зацепилась за ее лодыжки, и они оба остановились, чтобы снять брюки, внезапно оказавшись в своих отдельных мирах раздевания, как будто это был конец любого обычного дня, но вскоре они повернулись друг к другу, и его тело было теплым и мягким, тела обоих. Она ощущала собственную наготу так, как редко ощущала ее раньше, как мантию.       — Здесь, — сказал Драко, и в темноте послышался шорох дерева о дерево. Он взял свою палочку с прикроватного столика и провел ею по ее животу. Противозачаточные чары, предположила она.       Она нежно поцеловала его раз, другой, затем углубила поцелуй, сплетая руки на его затылке, чтобы утянуть его с собой, когда опустилась на покрывало. Его колени были между ее коленями, кончик его носа щекотал ее кожу за ухом. Его губы сомкнулись на ее шее, теплые и влажные, опухшие от поцелуев. Их руки нашли единый ритм, неуверенный и несколько неуклюжий в темноте, но через некоторое время прикосновений стало недостаточно, и Гермиона почувствовала трепет внизу живота, и она сказала: — Я хочу.       Драко замер совершенно неподвижно. Затем он кивнул, сглотнул, отстранился от поцелуя и — медленно — сделал, как она просила.       Сначала она крепко держалась за покрывало, но примерно через минуту ее хватка ослабла, и когда она начала дышать глубже и ровнее, выражение лица Драко смягчилось. Двигаясь, он наблюдал за ней с некоторым беспокойством, очевидно, замечая легкий дискомфорт. — Лучше? — он сказал, и она ответила тихим, дрожащим голосом:       — Да, это… да, мне нравится, — и он посмотрел вниз, двигая коленями, чтобы уравновесить себя. В тот момент, когда он отвернулся, Гермиона осторожно протянула руку и убрала волосы с его вспотевшего лба. Такое обычное движение почему-то казалось странным, учитывая обстоятельства, когда они вдвоем были в такой близости. Гермиона всегда читала о безумном самозабвении в подобных ситуациях, но ее голова была на удивление ясной, каждое приятное ощущение гудело в ней таким образом, что не лишало ее душевного покоя. Она размышляла, словно на расстоянии, о том, как жизнь делится на "до" и "после". Она подумала о том, что всегда будет помнить об этом, о том, как он прикасался к ней, словно археолог к редкому артефакту, как она убирала волосы с его лба, о человеческом сердце их обоюдной нежности, пронзенном, но все еще бьющемся, на темной, как смоль, косе войны.       Затем Драко снова поднял глаза, и она встретилась с ним взглядом, водоворот мыслей исчез. Она была там с ним, и это был конец. Не было ничего, кроме его взгляда, одновременно пристального и дикого, и соответствующих волн ее доверия и желания, того, как они оба хотели и были друг у друга. Не было никакой гарантии наступления завтра, но и завтрашний день не мог проникнуть в эту комнату и погасить проблеск настоящего. По крайней мере, хоть от этого они были в безопасности.       

***

      Драко думал, что с компасом в руках найти Бузинную Палочку будет легко. В конце концов, это была маггловская часть Лондона. Сколько здесь может быть магии?       Много магии, был очевидный ответ на этот вопрос. Он, Гермиона и Поттер провели три долгих недели, собирая разбросанные кнаты и другие выброшенные предметы. Когда они потратили целый день на поиски обычного стакана для питья, на который кто-то наложил Самоочищающиеся чары, Поттер был так расстроен, что разбил его вдребезги о ближайшую кирпичную стену, в результате чего несколько огромных собак выскочили из подлеска в саду и яростно лаяли на них, пока они не убежали.       Их история для остальных членов Ордена заключалась в том, что они искали новые места для убежища посреди дикой местности. Его родители тоже поверили в эту историю, к облегчению Драко. После нападения на Аберфорта их комплекс защитника порой граничил с паранойей. Действительно, они, казалось, были напуганы нападением больше, чем сам Аберфорт; мужчина выжил, хотя его левая рука теперь безвольно висела вдоль тела, а нервы были повреждены непоправимо. Большую часть дня он проводил, ворча из-за того, что застрял вдали от своих коз.       Родители Драко, с другой стороны, придерживались совсем другого мнения. — Если Орден не может защитить даже Дамблдора, — настаивал его отец однажды ночью в их палатке, расхаживая взад и вперед, — ты думаешь, они защитят тебя? Подумай, Драко! Орден Феникса - это кучка волшебников запертых в одном доме, большинство из которых едва достигли совершеннолетия. Темный Лорд контролирует Министерство, Пророк, сотни охотников за головами. Нет такого места, куда не проникло бы его влияние.       — Пророк сообщает, — тихо добавила его мать, потягивая вино из бокала, — что Дьюхирст назначен главой Международного магического сотрудничества. Вскоре у них будут сформированы сети за рубежом. Бежать будет некуда, как только Орден рухнет.       Но их слова только усилили жажду Драко найти оставшийся Крестраж и Бузинную Палочку. Они были ближе, чем Драко смел надеяться, к тому, чтобы разорвать связи Темного Лорда с бессмертием. И если бы они могли найти непобедимую палочку... Если бы они могли каким-то образом завоевать ее преданность у Снейпа... возможно, у Поттера даже был бы шанс против него.       Затем, в середине февраля, на совершенно ничем не примечательной улице в Суррее Гермиона вскрикнула.       Драко резко обернулся, прищурившись. Дни становились длиннее, но уже наступила ночь. Это должен был быть их последний обыск перед тем, как они вернутся в штаб на весь день. Он прятал подаренные им метлы под мантию-невидимку, в то время как остальные следовали указаниям компаса.       Но в конце пути Поттер отчаянно размахивал руками.       Сердце Драко подпрыгнуло. Конечно, нет. Наверняка это был какой-то другой магический мусор. Он не хотел напрасно надеяться.       Но когда он схватил накрытые плащом метлы и побежал к концу дороги, то увидел это в руке Гермионы: пятнадцать дюймов светлого, грязного дерева.       — Это та самая, да? — Драко вздохнул. — Неужели это…       — Она его, — сказал Поттер. — Я видел ее достаточно много раз. Это его волшебная палочка.       Они долго стояли там, осознавая этот факт. Затем, как один, на их лицах появились улыбки. Поттер издал громкий возглас, сотрясая воздух, а Гермиона огляделась, прошептав: "Гарри", но ее собственная улыбка была ослепительной, и Драко захотелось рассмеяться. Они победили Снейпа, или, возможно, Снейп никогда не знал. Бузинная Палочка, Палочка Судьбы — теперь она принадлежала им.       Они поспешили в парк через дорогу, чтобы немного уединиться. Перепроверив наличие маглов, Гермиона дрожащей рукой подняла свою собственную палочку и начала чистить Бузинную Палочку, открывая ее элегантные гравировки.       Лес поблескивал в лучах восходящей на купол темного неба луны, и Поттер начал расхаживать взад-вперед, бормоча что-то себе под нос, с пылким блеском в глазах. — Мы уничтожим чашу, а затем спланируем засаду. Я пойду в Хогвартс. Я убью Снейпа. Тогда я принесу палочку в засаду, и она будет верна мне. Мы поймаем змею. Я буду драться с ним.       Драко встретился взглядом с Гермионой. Их улыбки потускнели. — Поттер... — сказал Драко в то же время, когда Гермиона произнесла:       — Гарри...       — Что? — Нетерпеливо отвтеил Гарри, не останавливаясь на одном месте. — Мы уже так близко, сейчас! Разве вы не видите этого?       — Гарри, — сказала Гермиона, — пожалуйста, не пойми меня неправильно, но я не думаю, что ты сможешь убить Снейпа так просто.       — Ну, если я не могу убить Снейпа, то я определенно не смогу убить Вол… — Поттер замолчал, вспомнив, что они не были под защитой Чар Фиделиуса. — Сами-знаете-кого.       — У нас есть Олливандер, — напомнил ему Драко. — Мы можем спросить его, есть ли какой-то другой способ выиграть палочку, кроме убийства человека, который получил контроль над ней последним.       Поттер просиял. — Да, так и есть. Давайте вернемся и спросим его прямо сейчас. Держи, Гермиона. — Он поднял Плащ, и Гермиона передала Бузинную Палочку Драко, в то время как Поттер и Гермиона одну за другой убирали метла обратно в ее маленькую расшитую бисером сумку.       Драко посмотрел на палочку в своей руке. Он не мог поверить в то, что держал в руках. Все волшебные палочки, из-за которых слизеринцы спорили, настаивая на том, какая из них лучше другой, — это были все волшебные палочки легенды, собранные воедино, здесь, на ладони. Она приятно ощущалась в его руке, с успокаивающей тяжестью — почти теплая.       — Драко.       Он вздрогнул, подняв глаза. Рука Гермионы была протянута для аппарации. Драко засунул Бузинную Палочку в глубокий, надежный карман, затем взял Гермиону за руку.       Когда они аппарировали в сад и открыли дверь штаб-квартиры, Драко ожидал услышать приятную суету Ордена, готовящегося к ужину, расставляющего столовые приборы по всем различным поверхностям коттеджа. Он ожидал услышать, как Фред, Джордж и Ли шутят с дивана, который стал их собственностью.       Вместо этого, когда они вернулись, Драко подумал, что напали на кого-то еще. Члены Ордена столпились в центре комнаты, собравшись вокруг чего-то. Но когда дверь закрылась, и толпа расступилась, оглядываясь на Драко, Гермиону и Поттера, на их лицах было чистое удивление. Они собрались не вокруг израненного тела, а вокруг экземпляра "Ежедневного пророка".       — В чем дело? — Потребовала Гермиона, когда все трое бросились за протянутым экземпляром газеты. — Что такое…       Заголовок вверху страницы гласил: МАССОВОЕ ВОССТАНИЕ В АЗКАБАНЕ.       К нему прилагалась фотография, размытая и искаженная, которая явно была сделана в большой спешке. Это выглядело так, будто фотограф убегал — и не было никакого вопроса, от чего.       Фотография сменила несколько кадров. Во-первых, было темное, стремительное атакующее движение Дементоров, в таких количествах, что изображение казалось сплошь черным.       Затем, ниоткуда или отовсюду, со всех четырех углов фотографии, хлынул поток света. Дементоры закружились, рассеиваясь, а затем перегруппировались, преобразовались... Но не раньше, чем Драко успел мельком увидеть то, что было за ними. На тюремном дворе собралась огромная толпа, и в первых рядах этой толпы лиц, что-то крича с поднятым в воздух кулаком, стоял Рон Уизли.