Исчезновения Драко Малфоя

      — Рон! — Взвизгнула Гермиона, бросаясь по пятам за Гарри. Рон издал радостный возглас узнавания. Затем все трое столкнулись в сокрушительных объятиях, и слезы обожгли глаза Гермионы, когда она прижалась к двум своим лучшим друзьям. Позади них Орден уже снова замуровывал дверь.       Когда Кингсли провел их через секретную точку Аппарации и они с боем прокладывали себе путь через первый этаж Азкабана, Гермиона была в ужасе от того, что они прибудут и обнаружат, что восстание подавлено, Рон мертв - или, что еще хуже, поцелован Дементорами. Теперь, когда эти трое оторвались друг от друга, несколько изможденное лицо Рона расплылось в широкой ухмылке. — Это ты, Гарри? — спросил он, потому что Гарри был, как обычно, под Оборотным Зельем. — Вы двое появились как раз вовремя.       Взгляд Рона упал на приближающегося Драко, также находящегося под Оборотным Зельем, мужчину лет двадцати пяти с волосами мышиного цвета. Залы Азкабана тяжело сказались на нем; он выглядел побледневшим, его лоб блестел от пота.       — Уизли, — протянул он, стараясь говорить как обычно.       Узнавание отразилось на лице Рона. — Малфой. Оборотное не смогло скрыть твою манеру речи.       — Очевидно, — ответил Драко. Затем, после паузы, они с Роном кивнули и обменялись коротким рукопожатием. Гермиона обменялась с Гарри взглядом полным облегчения. Здесь не было времени для вражды или обид.       Было трудно определить обстановку в Азкабане. По пути через темные, пропитанные влагой залы им пришлось отбиваться от толп дементоров, и они ввязались в драку с двумя группами работников Министерства — но основная часть охранников Азкабана, казалось, преследовала Министерство на верхних этажах. Криков и звуков, эхом разносившихся по лестничному колодцу, мимо которого они проходили, было достаточно, чтобы кровь Гермионы заледенела. Кингсли посещал тюрьму достаточно много раз, чтобы точно знать, где находится ближайший вход во двор, и с помощью Трансфигурации профессора Макгонагалл они смогли обнаружить потайную дверь.       Теперь тем, кто был ранен во время их продвижения по тюремным коридорам, оказывали помощь у дверей. Луна получила заклятие в бок, которое выглядело как ожог третьей степени, а Флер растянулась на гравии, Билл и Кингсли обрабатывали глубокий порез на ее руке.       Однако в других местах происходили воссоединения. Образовалась огромная группа Уизли, к которой теперь присоединились Рон и Гарри, а Ли Джордан утонул в объятиях с исхудавшим Оливером Вудом и Анджелиной Джонсон. Люпин обнимал беременную Тонкс рядом с мужчиной, которого Гермиона приняла за отца Тонкс. Несмотря на летние собрания Ордена, Гермиона никогда не встречалась с ним лично.       Она изучала доброе лицо Теда, когда глаза мужчины внезапно округлились. Гермиона проследила за линией его взгляда. Из толпы заключенных отделилась фигура, привлеченная новым переполохом. На какое-то ужасное мгновение Гермиона подумала, что это Беллатриса Лестрейндж — темные волосы, надменные черты лица... Но нет. У этой женщины было более мягкое, доброе лицо, линия губ, которая не кривилась годами от отвращения.       — Это что... — выдохнула Гермиона Драко, который застыл рядом с ней.       — Моя тетя, — медленно произнес он. — Андромеда.       Теперь Люпин, Тонкс, Тед и Андромеда сбились в кучу. — Как долго… ты здесь находишься? — Тед плакал, не в силах остановить крупные слезы, стекающие по его щекам.       — Месяцы. Они нашли меня сразу после того, как мы расстались. — Глаза Андромеды блестели, но она не плакала.       Гермиона взглянула на Драко. — Ты никогда не встречал ее, да?       — Нет. Я видел ее только на одной или двух семейных фотографиях. Те, которые не были, — его губы сжались, — подправлены.       — Она похожа на тебя.       Драко не ответил, его взгляд был прикован к тете, дяде и кузине.       Тогда Гермиону поразило, насколько их обстоятельства были похожи на обстоятельства родителей Тонкс. Тонкс однажды сказала Гермионе, что от Андромеды отреклись еще до того, как ей исполнилось двадцать, на пороге первой войны волшебников. Выйдя замуж за Теда, она осталась без гроша в кармане, без друзей, брошенная на произвол судьбы. Это была та же участь, которая ожидала Драко, когда они признались друг другу в чувствах.       И все же, когда Гермиона смотрела, как Тед обнимает Андромеду, полный такой очевидной любви и облегчения, ее лицо потеплело, потому что она поймала себя на мысли: Я бы точно так же была рядом с Драко. Просто так.       Несколько секунд они молчали. Гермиона прочистила горло. — Это напомнило мне… пошли. — Она пригласила Драко присоединиться к Гарри и Рону, которые только что закончили обнимать своих братьев и сестру. — Рон, — сказала она, — ты видел Пэнси Паркинсон и ее родителей? С ними все в порядке?       По какой-то причине на щеки Рона покрылись красными пятнами. — Да. Там. — Он указал в толпу.       Драко и Гермиона обернулись. Сквозь толпу Гермиона мельком заметила призрачную, перепачканную Пэнси рядом со своими родителями, чьи лица были все еще хорошо знакомы по Оборотному зелью. Драко коротко вздохнул с облегчением.       Как раз в этот момент к Рону подбежали двое других заключенных. — Уизли, — пропыхтел тот, что повыше, с медной кожей и пепельной палочкой в руке. — Я вычислил арифметическое выравнивание глубины.       — Отлично, Суреш, — сказал Рон с явным пониманием.       Гермиона вытаращила на него глаза. Почему Рон знал что-либо об арифмантическом выравнивании глубины, о котором профессор Вектор лишь кратко упомянула на их шестом курсе? Она обменялась озадаченными взглядами с Гарри и Драко, но прежде чем они успели заговорить, Рон высоко поднял Делюминатор и крикнул: — Все, соберитесь вокруг, как можно быстрее.       Орден образовал неровный круг. У Гермионы сжалось в груди при виде стольких из них, плечом к плечу, при поддержке сотен.       — Мы знаем, что не можем вернуть всех к Точке аппрации, — объяснил Рон. — Итак, мы собираемся нанести удар по самим заклинаниям. Это Суреш Мадан. Он выяснил, насколько глубоко... Как это называется, приятель?       — Охранный якорь, — ответил Суреш.       — Верно. Как глубоко зарыт якорь.       — Что за охранный якорь? — спросил Дин.       Гермиона ответила прежде, чем смогла остановить себя. — Охранный якорь, — процитировала она, — это магический камень, с начертанными на нем руническими символами, который накладывает защитные или покрывающие чары на определенную область.       Суреш одобрительно кивнул. — Да. Что касается этого якоря, мои диагностические чары показывают, что он погружен вглубь острова на глубину от шести до шести целых восьми десятых метра.       — Что, — спросил Фред, с тревогой оглядывая двор, — ты хочешь сказать, что якорь может быть зарыт где угодно на этом острове?       — В том-то и дело, — сказал Рон. — Я так не думаю. Они говорят, что Азкабан устойчив к полетам, туннелированию, плаванию и любым другим способам побега, да? Итак, за пределами тюремных стен весь остров должен быть защищен от подкопных или взрывных чар на случай, если кто-то попытается освободить заключенного снаружи. И это означает, что если на поверхности острова нет слабых мест или точек доступа...       — Они, должно быть, закопали якорь внутри тюрьмы, — сказал Билл, кивнув.       — Да. — Рон критически осмотрел двор. — Это могло бы быть здесь, во дворе, но я думаю, мы найдем его в подвале или в каком-нибудь другом месте, куда мы доберемся через само здание. Дополнительная защита, понимаете.       — Ну, если мы собираемся обыскивать... — начал Люпин, но прежде чем он смог закончить, крики, раздавшиеся по всему двору, прервали их.       Орден выглядел как единое целое. Сердце Гермионы упало. Над зубчатыми стенами висело жуткое зеленое свечение, отбрасываемое огромной парящей Темной Меткой.       Драко сделал судорожное движение рядом с ней. Гермиона хотела взять его за руку, но остановила себя. Они так долго скрывали свои чувства от Ордена; даже здесь, напомнила она себе, это не должно дойти до Малфоев.       — Это, должно быть, Лестрейндж и остальные, — мрачно сказал Кингсли. — Ну, я не могу сказать, что мы этого не ожидали. Минерва, Ремус и я наложили несколько сложных заклинаний на главный вход, но это ненадолго остановит Пожирателей Смерти.       — Тогда мы пойдем туда и найдем этот якорь прямо сейчас, — сказала Тонкс, ее тело напряглось в ожидании предстоящей битвы. А волосы снова осветлились до ее любимого розового цвета жевательной резинки. — Но, Рон, Делюминатор должен остаться здесь, иначе у этой компании нет шансов. Как ты думаешь, Дирк?       Худощавый мужчина с жестким лицом и темными растрепанными волосами заговорил с другой стороны от Рона. — Она права, Уизли. И нам нужны несколько сильных заклинателей в области Трансфигурации, чтобы создать физический барьер между этим двором и теми зубчатыми стенами. — Дирк указал вверх. — Мы полагались на дементоров, чтобы не подпускать Министерство к зубчатым стенам, но с каждым разом все больше и больше подкрепления... Что ж, твой Делюминатор хорош, но он не может помешать Пожирателям Смерти выпускать Смертоносные проклятия в этих людей.       Буравящие глаза профессора МакГонагалл перебегали с одной тюремной стены на другую. — Чтобы покрыть площадь такого размера, нам понадобится по меньшей мере дюжина волшебников.       — О, тогда это поможет, — сказала Луна, снимая сумку со спины, осторожно двигаясь из-за ожога.       Рон выглядел сомневающимся, но когда она достала пригоршню палочек, его лицо просветлело, принимая предложенный пакет. — Луна, где, во имя Мерлина...       — Они от Олливандера, — радостно ответила Луна. — Он довольно много работал последние полтора месяца.       Как только все в Ордене были вооружены, Рон передал сумку с оставшимися палочками Дирку, затем осмотрел круг. — Дирк, Тед и Стерджис, — раздайте это заключенным, у которых сильный опыт Трансфигурации или которые являются подготовленными бойцами. Я знаю, что у этой толпы есть и то, и другое. — Рон оглядел круг, затем передал Делюминатор Дину Томасу. — Ты возьми это, Дин. Это от тебя зависит - держать дементоров подальше от всех, хорошо?… Что касается остальных из нас, мы обыщем первый этаж в поисках якоря.       Миссис Уизли открыла рот, как будто собираясь возразить, но Дирк и остальные уже выполняли приказы Рона. Казалось, она была так удивлена, увидев, что ее младшему сыну подчиняются мужчины вдвое старше его, что ее рот остался открытым в немом удивлении.       — Черт возьми, — пробормотал Джордж, обменявшись испуганным взглядом с Фредом. — Малыш Ронни больше не такой слюнтяй.       И они были правы. Гермиона впервые заметила, как с высоко поднятой головой стоял Рон, и все в кругу смотрели на него, ожидая приказа. Она не думала, что видела его таким уверенным в себе с первого курса, когда они стояли на гигантской шахматной доске, Рон направлял Гарри и ее в безопасное место.       Драко, должно быть, тоже заметил, потому что он пробормотал Гермионе: — Что именно здесь произошло с Уизли?       — Понятия не имею, — прошептала она в ответ, нервная улыбка заставила ее губы дрогнуть.       Вскоре тюремный двор был усеян поднятыми вверх палочками. Под руководством профессора Макгонагалл потоки заклинаний поднимались высоко над двором, начиная формировать каменный барьер между двором и открытыми стенами. Дин держал Делюминатор высоко над головой, его свет смешивался с жуткими зелеными волнами, которые все еще пульсировали от Темной Метки, а Ли и Джинни привлекали других в толпу, чтобы обыскать тюремный двор в поисках потайного люка.       Остальные члены Ордена собрались у двери в тюрьму. Пульс Гермионы снова участился, ее рука, сжимающая палочку, вспотела.       — Может, разделимся для поисков, Рон? — Спросил Гарри.       Рон кивнул. — Хорошая идея. Допустим, две группы. Если нас будет слишком мало, дементорам будет легче напасть на нас, но слишком много людей будет бегать вместе, и у нас не будет места, чтобы выбраться, если на нас нападут.       Вместе Рон и Кингсли разделили Орден. Через минуту Кингсли уже уводил вторую группу к другой выходной двери.       Их собственная группа сформировала ряды. Гермиона почувствовала себя увереннее, увидев Люпина, Тонкс и Августу Лонгботтом впереди. Тонкс изменила свой рост, значительно увеличившись до шести футов, чтобы уменьшить влияние беременности на ее походку и боевую скорость; тем временем бабушка Невилла держала палочку как нож. Гарри, Рон и Драко стояли рядом с Гермионой. Замыкали шествие Тед и Андромеда, Оливер Вуд и Дирк Крессуэлл, еще один четкий боец, чья уверенная стойка заставила дрожь в нервах Гермионы немного утихнуть.       — Готовы? — Спросил Рон, его голос звенел над обеими группами. — Раз, два... ВПЕРЕД!       Двери с грохотом распахнулись, и Орден хлынул обратно в здание тюрьмы.       Первое, что они сделали, это забаррикадировали дверь во двор позади себя, преобразив ее так, чтобы она выглядела как ничем не примечательная стена для работников Министерства. Оказавшись вдали от света Делюминатора, Гермиона в то же мгновение почувствовала разницу в воздухе. Температура упала на десять градусов. Ее нервы снова натянулись, желудок скрутило узлом от страха.       Но девять Патронусов, кружащихся вокруг них, придали ей сил. Она подняла палочку так, что ее выдра запрыгала вокруг нее и Драко по пятам, проливая свет на жуткий тюремный коридор. — Все в порядке? — тихо спросила она Драко.       Он кивнул, хотя его лицо было напряженным; он не смог вызвать Патронуса, только струйки серебристого пара. Он шагнул ближе к ее выдре, казалось, черпая утешение в ее близости.       В этой части зала царила пугающая тишина. Еще дальше, в похожих на лабиринт коридорах тюрьмы, они могли слышать крики и стоны. Были даже звуки взрывов над головой. Очевидно, защита от внешних стен не распространялась на те, что были внутри.       — Куда идти, Рон? — тихо спросил Люпин.       Рон окинул взглядом длинный, узкий коридор. — Первое место, которое мы должны проверить, находится прямо у входа, где они одевают нас в форму. Там есть что-то вроде подвала.       — Очень рискованно, — послышался проницательный голос Августы Лонгботтом. — Пожиратели Смерти могут прорваться через эти чары в любой момент, Уизли. Возможно, они уже сделали это.       Над головой раздался еще один глухой удар, и весь Орден вздрогнул, глядя в потолок. —Тогда нам лучше поторопиться, — сказал Оливер Вуд, его песочного цвета волосы были темно-серыми при слабом свете.       — Подождите, — пискнула Гермиона, осознание затопило ее. — Да стойте же! Не могу поверить, что я не подумала об этом раньше… — Она порылась в своей мантии, затем выудила из кармана волшебный компас, который направил их к Бузинной Палочке, казалось, много дней назад, хотя на самом деле это было всего лишь вопросом нескольких часов. — Он укажет на наиболее насыщенный магией предмет, который и должен быть якорем защиты, да? Эти якоря каждый год месяцами подвергаются заклинаниям и погружению в зелья, а этот существует уже несколько столетий!       — Не будет ли помех от Делюминатора? — спросил Гарри.       — Или от… — Драко оборвал себя, рука потянулась к мантии, но он, Гарри и Гермиона обменялись понимающими взглядами. Прежде чем Орден покинул штаб-квартиру, Драко схватил расшитую бисером сумку Гермионы и положил туда уничтоженные Крестражи, а также Бузинную палочку, на случай, если что-то пойдет не так и Коттедж Поттеров окажется под угрозой.       — Нет времени удивляться, — нетерпеливо сказала Тонкс. — Попробуй, Гермиона.       Гермиона постучала по компасу. — Локариум ревелио!       Стрелка завертелась. Сначала сердце Гермионы упало, потому что Гарри, казалось, был прав. Стрелка указывала назад, во двор.       Но затем она снова крутанулась, двигаясь подобно маятнику часов к другой привлекательной точке. Стрелка двигалась взад-вперед, пытаясь выбрать между двором и точкой к северо-западу от них.       — Туда, — воскликнула Гермиона. — Дело в том, что...       Произошло сразу несколько вещей. Крайний левый край группы закричал и взмахнул своими палочками, отправляя своих Патронусов в полет к темной, грохочущей массе Дементоров. Волна холода окатила группу, и Гермиона отшатнулась, задыхаясь, когда лед пронзил ее до глубины души.       В то же время в противоположном конце зала появилась группа работников министерства. Сразу же все палочки были подняты, и заклинания полетели так быстро и густо в направлении Ордена, что только физический инстинкт заставил Гермиону закричать: — Протего!       — Сюда, — крикнул Рон, ведя их прямо к лестничному колодцу. Они ввалились внутрь и бросились наверх. Двигаясь в безмолвной связке, самые опытные бойцы устремились в тыл, отбиваясь от преследующих сил. Взбежав по винтовой лестнице, они выскочили в другой коридор. Рон взглянул, указал пальцем и крикнул: — Следующая лестница в той стороне!       Гермиона поняла, что ее разлучили с Драко. Даже когда она неслась по коридору вслед за Роном, она вытянула шею назад, чтобы убедиться, что Драко не отстал на лестнице. Да, его фигура под Оборотным Зельем была в конце группы, в пятнадцати футах позади. Но когда он побежал быстрее и они оба начали маневрировать навстречу друг другу, она поняла, что что-то зудит у нее в горле. Затем Гарри и Ремус начали кашлять по обе стороны от нее. Что это было?       Она почувствовала, как что-то холодное и маленькое коснулось ее щеки. Осколок шероховатого камня.       Гермиона поняла, что должно было произойти, за миллисекунду до этого. В это мгновение единственное, что она могла сделать, это снова повернуться к Драко. Их разделяло примерно пять футов. Его глаза встретились с ее.       С оглушительным грохотом черного камня потолок обрушился прямо над их головами.       Чья-то рука обхватила Гермиону за талию и дернула ее назад. Голос Тонкс завопил: РЕДУКТО! и Гермиона, закрыв глаза, скорее почувствовала, чем увидела эффект: ударную волну, которая превратила в пыль грохочущий камень.       Она сильно ударилась о землю и почувствовала вкус крови. В ее ушах звенело, повсюду раздавались голоса. Гарри кричал: — Экспекто патронум! Остолбеней! ОСТОЛБЕНЕЙ!       Гермиона открыла глаза. Люпин, который, должно быть, оттащил ее с дороги, лежал рядом с ней, пытаясь встать и целясь в зияющую дыру в потолке. Он взмахнул палочкой вперед. Его Импидимента поразила одно, но на его месте тут же появился другой.       Коридор был охвачен черной пылью. Камни из обвала были высоко навалены перед ней. Пошатываясь, поднявшись на ноги и разбросав куски камней, со слезящимися глазами, Гермиона поняла, что не может видеть остальных. Она не могла разглядеть и намека на Драко.       Ужас затопил ее. Рядом с ней ее серебристая выдра замерцала и исчезла.       Все рациональные мысли, казалось, вылетели у нее из головы. Оставался только один вопрос: был ли он ранен?       Она была в нескольких дюймах от смерти; он был всего в нескольких футах от нее. Был ли Драко ранен?       — Гермиона, ну же! — Закричала Тонкс, помогая Люпину оттащить ее назад. — Беги! Мы должны бежать!       — Нет, — закричала Гермиона, не понимая, что она говорит или делает, пытаясь вырваться из их рук, похожих на тиски. Ей нужно было увидеть завал. Ей нужно было знать, что из-под тонны камня не торчало бледное запястье, что не было проблеска светлых волос, появляющихся, когда Оборотное зелье покидало его тело.       Его тело. Эти слова ужасным эхом отдавались в ее голове. Тело Драко. Мертвое тело Драко, обмякшее и истекающее кровью...       Затем она почувствовала, как ее окатывает холод. Люпин и Тонкс протащили ее до середины коридора, и теперь еще один сгусток дементоров хлынул сверху, из дыры, их шершавые руки были вытянуты в поисках жертв.       Бросив последний испытующий взгляд в непроницаемое облако пыли и света от заклинаний, Гермиона повернулась и побежала за Гарри и Роном, слезы жгли ей глаза.       К тому времени, как им удалось сбежать от дементоров, они вернулись на первый этаж и нырнули в камеру в поисках укрытия. Гермиона судорожно глотнула воздуха. Драко. Даже если бы он выжил в обвале... Пот на его лбу, слабые серебряные искры там, где должен был быть телесный Патронус...       — У нас есть компас, — произнес голос Люпина, шокировав ее, возвращая в себя. Она посмотрела на него, но он обращался к Тонкс, а не к ней. У Тонкс были дикие глаза, она выглядела такой же ошеломленной, какой себя чувствовала.       — Другие знают, что у нас есть компас Гермионы, — повторил Люпин, явно пытаясь сохранить свой голос спокойным и обнадеживающим. — Это означает, что твои родители знают, что мы найдем якорь, Тонкс. Они не будут рисковать этими залами дольше, чем это необходимо.       — Да, — сказал Рон, все еще хватая ртом воздух. — Да, это… Так и есть. Они, вероятно, пойдут... вернутся во двор и помогут остальным.       Гермиона с трудом сглотнула. В этом был какой-то смысл. Драко был с родителями Тонкс и еще тремя другими. У них была большая группа, что означало, что у них было больше шансов против дементоров. Ремусу удалось убрать ее с дороги... Наверняка кто-то сделал то же самое для Драко. Она должна была в это поверить.       Тонкс кивнула, немного цвета вернулось на ее побледневшие щеки. — Все в порядке. Тогда... Тогда чем быстрее мы избавимся от якоря, тем быстрее они смогут аппарировать.       — Совершенно верно, — кивнул Люпин.       — Продолжай, Гермиона, — сказал Гарри.       Гермиона вытащила компас из кармана, его циферблат, к счастью, не разбился. Потребовалось несколько долгих минут, чтобы снова вызвать Патронусов. Затем, следуя за красной стрелкой, они помчались в глубь здания. Но Гермиона все еще думала о Драко. Теперь не о его лице, а о том, как он содрогнулся при появлении Темной Метки. Как ей хотелось протянуть ладонь и взять его за руку. Как она теперь поняла, что, возможно, это был ее последний шанс сделать это.       

***

      Драко очнулся в камере, со стекающей по лбу кровью, и палочкой, направленной ему в лицо.       Он схватился за свою собственную палочку, но затем добрый голос сказал: — Полегче, сынок. Просто хотел тебя разбудить.       Когда палочка опустилась, глаза Драко наполнились слезами от боли. Он оглядел половину их группы, стоявшую в камере с защитными чарами, наложенными на дверь. Там был Дирк Крессуэлл из Отдела по связям с гоблинами, которого его отец всегда ненавидел. Августа Лонгботтом и Оливер Вуд, оба смотрят на него прищуренными глазами. И две фигуры, склонившиеся над ним: его дядя Тед и тетя Андромеда, лица обоих непроницаемы.       Когда Драко почувствовал шишку у себя на виске, то понял, что его волосы пришли в норму. Он слишком долго был без сознания, чтобы сделать еще один глоток Оборотного зелья в нужный момент.       Теперь он понимал взгляды Августы и Оливера и шок своих тети и дяди. Но у него не было времени на их удивление. Как раз перед тем, как он вырубился, его последним воспоминанием была Гермиона. Она стояла прямо под обвалом. — Гермиона, — прохрипел он, его голос был хриплым от каменной пыли. Он попытался сесть. — Где Гермиона? Где она? С ней все в порядке, она в безопасности?       Это, казалось, поразило остальных; неприязнь сползла с их лиц. Вуд заговорил первым. — Я слышал ее голос после обвала, — ответил бывший капитан по квиддичу. — Должно быть, кто-то оттолкнул ее с дороги.       Все мышцы в теле Драко расслабились. Он откинулся назад. Гермиона была жива. — Хорошо, — выдавил он, оглядывая камеру. — Где мы находимся? Как мы сможем найти остальных?       — Нам пришлось подняться еще на два этажа, — сказала Августа Лонгботтом, надменно фыркнув. — Это было ближайшее место, которое мы нашли, чтобы спрятаться и привести тебя в чувство.       — Мы должны вернуться на первый этаж, — сказал Дирк Крессуэлл. — Возможно, остальные уже воспользовались этим компасом, чтобы добраться до якоря, или на них напали и им нужно подкрепление. Если покажется, что они нашли это место, мы вернемся во двор.       Драко кивнул, затем, пошатываясь, поднялся на ноги, чувствуя слабость в коленях. Твердая рука сжала его плечо, и после секундного головокружения его зрение прояснилось. Дядя поддерживал его в стабильном состоянии.       — Тебе все еще больно, Драко? — тихо спросила Андромеда. Ее голос потряс его, настолько похожий на голос его матери, насколько голос Беллатрисы был их противоположностью. У Андромеды были мягкие, тягучие интонации Нарциссы.       Драко покачал головой, временно лишившись дара речи.       — Возможно, ты меня не знаешь. Я Андромеда. Я твоя...       — Моя тетя. Да, я знаю, — прохрипел Драко, его взгляд переместился на Теда. — Хорошее... хорошее место для воссоединения семьи.       Тед усмехнулся, отпуская его плечо, но улыбка Андромеды была слабой. Ее глаза изучали его с холодным интересом. Драко знал этот взгляд. Он знал это, потому что иногда сам надевал его, когда впервые оценивал кого-то. Он и его тетя... Было что-то похожее в форме их лиц.       Внезапное любопытство вспыхнуло в Драко подобно костру, то же самое он почувствовал на тюремном дворе, когда увидел ее впервые. Андромеда десятилетия назад сделала все те выборы, которые делал он. Он хотел бы остановить время, чтобы задать все вопросы, проносящиеся в его голове. После того, как она лишилась наследства, каково было подвергнуться остракизму? Как ей это удалось? Ему было интересно, где она познакомилась с Тедом Тонксом. Хогвартс? Или после? Драко даже не знал, чем они занимаются. Все это скрывалось от него всю его сознательную жизнь.       У двери Крессуэлл выругался. — Я слышу их дальше по коридору. Давайте выйдем на лестницу.       Драко вытащил из кармана бутыль Оборотного зелья и сделал глоток. Он претерпел обычную неприятную трансформацию, затем снова сунул бутыль в карман, собравшись с духом. Несмотря на то, что другие Патронусы исследовали камеру, он все еще чувствовал тошноту от невыносимого холода дементоров, от того, как они пропитали это место. Каждый раз, когда он моргал, то возвращался в Малфой-мэнор.       Но воспоминания, которые они выжали из него, больше не были воспоминаниями о его собственном Круциатусе в руках Волдеморта. Он видел, как сам принимает Метку. Сам заставлял себя смеяться, когда того маггла пытали и убили. Это была еще одна вещь, которую он хотел спросить у своей тети — может ли такое воспоминание когда-нибудь исчезнуть.       Но времени не было. Они выбежали в холл, Крессуэлл вел их поворот за поворотом туда, где раньше была лестница.       Через несколько минут они остановились на отрезке пустого коридора. Здесь не было лестницы, только еще больше рядов камер.       — Нет, — пробормотал Крессуэлл. — Она должна быть здесь. Она была здесь!       Вуд оглянулся назад, туда, откуда они пришли. — Должно быть, мы не туда повернули.       — Есть и другие лестницы, — нетерпеливо прошептала Августа. — Мы найдем другую.       — Нет, — ответил Крессуэлл, — это должна была быть эта. Грейнджер указала, когда мы сказали "на северо-запад". Мы не сможем сориентироваться иначе...       Но они задержались слишком надолго. В пятнадцати футах позади них раздался голос. — Смотрите, кто у нас здесь.       Драко почувствовал, как у него свело желудок. Он узнал голос еще до того, как обернулся, держа палочку наготове. Это был рычащий, насмешливый тембр Фенрира Сивого.       Фенрир был не один. За его плечами стояли Торфинн Роул и Алистер Крэбб, все трое такие массивные, что, казалось, заполняли весь коридор. За ними стояло с полдюжины сотрудников Министерства.       Долю мгновения никто не двигался. Затем Тед закричал: — Бегите!       Они нырнули в боковой проход, все мысли о том, чтобы сориентироваться в тюрьме, исчезли. Но у Драко были заботы поважнее, чем стук шагов Пожирателей Смерти, потому что все остальные теперь посылали заклинания себе за спину, чтобы создавать препятствия, создавать стены, туман и неразбериху, и из-за того, что они были сосредоточены на другом, их Патронусы тускнели.       Драко попытался сосредоточиться на том, чтобы бежать ровно, на том, чтобы посылать проклятия в их преследователей. Он пытался не обращать внимания на холодные мурашки, пробирающиеся к его груди. Патронус его тети скользил рядом с ним, элегантный лебедь с печальной опущенной головой и изящной шеей. Он попытался сосредоточиться на его движениях.       Драко сам научился вызывать Патронуса летом перед шестым курсом. Увидев небольшой показ Поттера во время его практического экзамена на С.О.В., Драко захотел доказать самому себе, что он может делать все то же, что и Поттер. Он тренировался весь июнь.       Затем, в июле, сосредоточившись на моменте, когда его распределили в Слизерин, он смог завершить начатое. Сверкающий павлин вырвался из кончика его волшебной палочки и расправил свой хвост веером в его спальне. Драко наблюдал, как тот прогуливался по ковру, великолепный и символизирующий его факультет, в том, как двигалась птица, был даже приятный оттенок угрозы.       В моменты ленивого удовольствия на протяжении всего этого месяца он вызывал Патронуса снова и снова. Драко показал его матери, которая улыбнулась телесной форме, затем откинула его волосы со лба. Две недели спустя Волдеморт решил, что Малфой-мэнор станет временной штаб-квартирой Пожирателей Смерти. После этого птица больше никогда не появлялась.       

***

      Стрелка компаса вращалась. — Это здесь, — выдохнула Гермиона, схватившись за шов в боку. — Сейчас мы, должно быть, прямо над ним.       Они стояли в обычной на вид камере на первом этаже, трясясь от холода и обливаясь потом, поскольку по пути сюда им пришлось отражать несколько небольших групп дементоров. Пока Гарри, Рон и Гермиона оглядывали, казалось бы, ничем не примечательную камеру, Тонкс и Люпин подняли свои палочки и начали бормотать заклинания себе под нос. Достаточно скоро раздался звучный щелчок,и на одной из каменных плит появилось тяжелое железное кольцо.       Тонкс взмахнула палочкой, люк поднялся, и пятеро поспешили вниз по ступенькам в кромешно-черный подвал. — Люмос, — прошептал Люпин, призвав свет, который теперь падал на маленькую комнату. Пол представлял собой грубый черный кусок скалы, подвал был вырублен в самом острове. Гермиона подумала, что они, должно быть, находятся ниже уровня моря.       Она ходила по кругу с компасом, пока тот снова не начал бесцельно вращаться. — Вот, — сказала она. — Прямо здесь.       Тонкс и Люпин жестом отогнали ее с дороги, прицелились в пол и начали копать.       

***

      Драко несся сквозь темноту. Он услышал смех Фенрира позади себя, или, может быть, это было только эхо в его голове.       — Ступефай, — выдохнул он, отбрасывая палочку назад через плечо. Он был почти впереди группы; его неистовая струя света едва просвистела над плечом Оливера Вуда, но Вуд, инстинкты которого были отточены квиддичем, легко увернулся, наложив свое проклятие в дополнение к проклятию Драко. Но смесь Пожирателей Смерти и Авроров, только что появившихся из-за угла, отразила заклинания.       Они петляли зигзагами по коридорам. Драко знал, что они были безнадежно в меньшинстве. Их единственным шансом было уклониться, оставаться достаточно далеко впереди, чтобы они могли оторваться от врага в лабиринте камер и коридоров.       — Сюда! — заорал Дирк Крессуэлл, и Драко понял почему, как только он, пошатываясь, вошел в камеру вслед за Дирком, остальные четверо бросились за ними. Они прижались к стене, пока дементор за дементором — он насчитал около дюжины — летели по коридору к толпе из Пожирателей Смерти и авроров. Раздались крики, но Крессуэлл тяжело дышал: — Давайте… мы должны продолжать двигаться… найдите лестничный колодец…       Они выбежали обратно в коридор. Драко оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Фенрир, Крэбб и несколько авроров прорываются сквозь бурлящую массу дементоров, из их палочек вырываются неясные клубы серебристого пара, на их лицах смешались ужас и ярость.       Они завернули за угол, и: — Там! — Тед ахнул. Лестничный колодец прямо впереди.       Но когда они уже были на месте, сердце Драко, казалось, сжалось от холода. Он, пошатываясь, прислонился к стене и услышал грохот внизу.       Грохот усилился. Они были внизу. Они могли чувствовать человеческую добычу наверху.       — Вверх, — тяжело дыша, произнесла Андромеда. — Вверх!       Но в момент когда они достигли площадки пятого этажа, Драко почувствовал приближение еще большего количества дементоров. Он отшатнулся назад, хватаясь за каменные перила, его зрение начало проясняться, и теперь снизу доносились голоса. Пожиратели Смерти тоже добрались до лестничной клетки.       Край плаща на пятом этаже. Драко мог слышать нетерпеливый влажный вздох. Он закрыл глаза и услышал резкий смех, звенящий в его ушах, отражающийся от стен Малфой-Мэнора...       Чья-то рука сжала его. Он открыл глаза и увидел Андромеду, крепко прижимающуюся к нему. Драко, задыхаясь, снова прижался к своей тете. Он должен был выбраться из этого места, чтобы расспросить ее обо всем. У него был один член семьи, который знал правду, один член семьи, который, как он знал, не бросит его на обочине… — Экспекто патронум, — прохрипел он, его палочка выбросила лишь слабые струйки серебра...       Голос Крессуэлла выдохнул одно слово: — Скалатия!       Драко и Андромеда споткнулись, когда лестница начала вращаться, сначала медленно, затем все быстрее и быстрее, удаляя их от Дементоров внизу и снаружи. Снизу донеслись крики. Драко молился, чтобы заклинание вытеснило и Пожирателей Смерти.       Они вырвались на верхний этаж, Драко не мог сказать, на какой. У него кружилась голова, но мысли прояснились. Казалось, на этом этаже было меньше дементоров.       — Идем, — пропыхтел Крессуэлл, махнув им рукой, чтобы они выходили в коридор. Они дружно рванули вперед. — Еще одна лестница, — сказал Крессуэлл. — Возвращаемся на первый этаж. Когда мы доберемся туда, мы...       Но Драко никогда не узнает о новом плане Крессуэлла. Струя зеленого света ударила ему в плечо, и жизнь покинула тело мужчины в одно мгновение.       На середине шага он сбился с ног и рухнул в коридоре.       Ослабевшие кончики пальцев Драко покалывало вокруг его палочки, когда он и остальные развернулись. Фенрир, Роул, Крэбб и трое других членов Министерства спускались с лестницы.       — Вы следующие, — прорычал Фенрир, — если не...       — Бомбарда! — закричала Августа Лонгботтом.       Они не ожидали такого от маленькой старушки. Сила заклинания заставила волосы на руках Драко встать дыбом, когда оно выстрелило к Пожирателям Смерти. Роул наколдовал щит, и когда заклинание Августы попало в него, он взорвался вспышкой красно-оранжевого света, которая заставила всех отшатнуться.       Затем Драко понял, что Августа бежит не в ту сторону. Она рвалась к Пожирателям Смерти, и после секундного колебания Оливер Вуд рванул за ней, с воем бросаясь в бой с поднятой палочкой.       — Что вы делаете? — Крикнул Драко, в то же самое время, когда Андромеда вскрикнула.       — Августа, нет!       — Найди свою дочь, — крикнула Августа через плечо, направляя неоново-оранжевое проклятие в стену, где камень раскололся.       Рука сомкнулась на запястье Драко. Тед тащил его и Андромеду по коридору. — Давай, — выдохнул он, усиленно моргая мокрыми от слез глазами. — Вперед!       Драко бросил взгляд назад, когда они были около поворота. Он увидел безжизненное тело Вуда на каменных плитах, невидящие глаза, уставившиеся в никуда. Он увидел, как струя света ударила в грудь Августы Лонгботтом. Она полетела, как кукла, по коридору и больше не двигалась.       

***

      — Сломайся, черт возьми! — Сказал Гарри сквозь стиснутые зубы, бесполезно взмахнув палочкой в сторону якоря. В него ударила струя света. Как и при каждой атаке, он рассеялся слабым свечением, прежде чем испариться.       Охранный якорь представлял собой выветренную каменную сферу двух футов в диаметре, установленную на темном постаменте. Древние руны были вырезаны на его поверхности столетия назад, слова защиты и стабильности. Рот Гермионы наполнился вкусом крови, так сильно она прикусила губу. Она знала, что все, что им нужно было сделать, это испортить одну из рун, и все чары разрушатся, но им не удалось даже сделать тонкую трещину в камне.       Они пытались взорвать камень простой силой. Тонкс потратила долгие минуты на процесс снятия проклятия, которому она научилась на тренировках авроров, но это ничего не дало. Люпин тоже пробовал заклинание за заклинанием. Они наколдовали физические приспособления, чтобы попытаться поцарапать якорь, но всякий раз, когда они приближались, то наталкивались на невидимую пружинящую поверхность, которая отталкивала их.       — Что мы можем сделать? — Сказала Гермиона, ненавидя, каким высоким и пронзительным был ее голос, как по-детски он звучал. — Остальные ...       Все пятеро посмотрели друг на друга. Хотя Гарри, Рон, Тонкс и Люпин застыли на месте, Гермиона знала, что их сердца колотились так же быстро, как и у нее. Они были единственными, кто был здесь, кто нашел якорь. Была ли вторая группа все еще в поисках? Что касается Драко и остальных, удалось ли им благополучно вернуться во двор?       — Может быть, это как-то связано с постаментом, — сказала Тонкс отрывистым голосом, опускаясь на колени рядом с прямоугольным камнем. Все они ухватились за эту идею и тоже опустились на колени, подняв свои волшебные палочки, чтобы осветить каждый дюйм камня.       — Сюда! — Взвизгнул Рон. — Это руна… Гермиона, что на ней написано?       Гермиона обошла его сбоку и наклонилась вперед. — Урвам, — прошептала она. — Урвам… это означает "слышимый", или… — Она вскрикнула и вскочила на ноги, глядя вниз на рунический якорь. — Я знаю, что делать.       Тонкс и Люпин тоже выпрямились, кивая ей. Гарри и Рон выглядели озадаченными.       Гермиона наклонилась поближе к линиям рун и начала читать вслух.       

***

      Драко бросился за очередной угол со своими тетей и дядей. Вид Крессуэлла, Вуда и Лонгботтома, их тел, разбросанных по коридору, как куча мусора, с глухим стуком врезался в его зрение. Казалось, они были повсюду. Лежали в каждом углу. Распластавшись на каждой каменной плите.       Они отдали свои жизни… и за что? Десятисекундное преимущество? Драко все еще мог слышать шаги, эхом отдающиеся за ними. Пожиратели Смерти догнали их почти сразу. Они не были в безопасности.       Рука Драко продолжала соскальзывать со своей палочки. Тьма сгущалась вокруг. Даже когда он бежал, он знал, что шансов у него нет. Единственной надеждой оставалась Гермиона, где-то в глубинах Азкабана, Гермиона и остальные, стремящиеся уничтожить якорь...       У Драко вырвался резкий вздох. Он чувствовал себя так, словно они попали в туман, липкий холод обволакивал его. Он остановился как вкопанный между тетей и дядей, когда впереди, в конце коридора, раздался хриплый скрежет.       — Нет, — простонал Тед.       Драко развернулся, но голоса Крэбба, Сивого и остальных становились все громче. Они не могли убежать назад. Скоро они окажутся зажатыми между двумя противниками.       — Там, — выдохнула Андромеда, указывая сильно трясущейся рукой на боковой коридор впереди. Они, пошатываясь, двинулись вперед. Они были почти на месте. Почти...       — Круцио! — проревел голос позади них, в то время как другой крикнул:       — Эсклата!       Оба проклятия обрушились на Теда, сбив его с ног.       — НЕТ! — закричала Андромеда, крутанувшись на месте и посылая бело-золотую струю света в грудь Торфинна Роула. Пожиратель Смерти без чувств рухнул на землю, его рот отвис, по телу пробежали судороги.       — Конфринго, — крикнул Драко, и стена на полпути по коридору взорвалась, заставив других Пожирателей Смерти остановиться. Драко развернулся, готовый продолжать бежать, но его сердце упало. Тед дергался на полу, лицо его было серым. Второе проклятие попало ему в бедро и открыло глубокую рану.       — Тед, — выдохнула Андромеда, слезы текли по ее лицу. — Тед! Вставай! Энервейт! — Но чары, придавшее ему энергии, только заставляло его дрожать еще сильнее.       — Уходи, — прохрипел он. — Дромеда, ты должна идти... Вернуться к Доре. Драко... — Он попытался улыбнуться. — Иди.       Драко стал единым целым со своей тетей, удалось ли ему уничтожить одного из Пожирателей Смерти? Могли бы они встать и сражаться? Но нет. Четыре фигуры пробивали себе путь из каменной пыли, а позади них грохот дементоров становился все громче. Скоро они окажутся в ловушке.       Драко увидел агонию на лице Андромеды, когда она на долю секунды перевела взгляд на Теда. Ослабленная месяцами проведенными в Азкабане, ее лицо стало пепельно бледного цвета. Затем они с Тедом оба прошептали, накладываясь друг на друга, звуча немного неуклюже: — Я люблю тебя. — Андромеда, пошатываясь, поднялась на ноги и схватила Драко за запястье.       Она рыдала, пока они бежали к боковому коридору, оба отстреливались заклинаниями через плечо. Драко показалось, что он услышал, как подключилось одно из заклятий Андромеды, но он не был уверен. Они свернули в боковой коридор и замерли.       Там, перед ними, была лестница. Но это была не как остальные, в форме спирали. Эта вела вверх и наружу, на зубчатые отвесные стены, где всю ночь завывал ветер.       Драко встретился взглядом со своей тетей и понял, что это все. Они видели обезумевших дементоров, летающих и кружащихся снаружи. Если они выйдут на стены, то им конец.       Они оба собирались умереть здесь.       Андромеда оглянулась на него с тем лицом, которое было так похоже на его собственное, хотя слезы все еще свободно текли из ее глаз. Драко не мог подобрать слов. Все вопросы, которые у него были ранее, испарились. Его любопытство переросло в отчаяние.       — Ты выбрал правильный путь, Драко, — прошептала его тетя. — Мы оба. Даже если все закончится здесь.       Драко не мог ответить. Он мог только повернуться и встать рядом с ней, плечом к плечу, оба подняли свои палочки, готовясь.       Крэбб, Сивый и волшебник Министерства выскочили из-за угла. Все пятеро закричали одновременно. Два заклинания ударились друг о друга и срикошетили. Один наполнил воздух ярким, ослепляющим жаром, который заставил Драко отшатнуться. В любую секунду он ожидал почувствовать жгучую боль, даже умереть.       Затем воздух очистился. Волшебник министерства лежал на земле неподвижно. Андромеда лежала у стены, ее дыхание было поверхностным, ее палочка была вне досягаемости. Через ее грудь была прочерчена темная линия. Ее одежда заключенной насквозь пропиталась кровью.       Крэбб и Сивый все еще были на ногах. Триумф отразился на их лицах, и они оба подняли свои палочки, чтобы нанести последний смертельный удар.       Затем в поле зрения появился плащ, всего в нескольких футах позади Пожирателей Смерти.       Драко издал низкий стон и отшатнулся. Его разум тошнотворно закружился; в глазах потемнело. Крэбб и Сивый одновременно обернулись, и Сивый издал крик ужаса.       У Крэбба не было времени издать ни звука. Дементор уже был рядом с ним, опуская капюшон, чтобы показать зрелище, от которого кровь Драко застыла в жилах. Под капюшоном плаща виднелась серая, покрытая струпьями, чешуйчатая кожа, блестящая от разложения. Костлявые пальцы сомкнулись на шее и лице Крэбба. Затем он прижал зияющую дыру своего рта ко рту Крэбба.       Сивый все кричал и кричал. Он отполз назад и побежал по коридору, темный поток дементоров преследовал его.       В идущую кругом голову Драко проник один скрежещущий звук: — Беги.       Он посмотрел направо и увидел, как Андромеда выдохнула: — Не оборачивайся.       Затем ее тело обмякло и прислонилось к стене. Она была мертва.       Дементор отпустил тело, в котором находился Алистер Крэбб. Шесть с половиной футов мускулов осели на землю, пустые глаза смотрели в никуда. Дементор поднял голову.       Драко побежал.       Он взлетел по ступенькам, ужас эхом отдавался в каждом дюйме его тела. Палочка была зажата в руке, когда он вырвался на стены, в ночной воздух. Ветер пронзал его насквозь. Было холодно, и здесь не было никаких следов присутствия другого волшебника. Был только камень и огромная Темная Метка, нависающая над головой в небе, и пока он бежал, то понял, что безумный смех вырывается из его ноющего горла, потому что он умрет так, как и должен был умереть: у зубчатой стены, под знаком лорда Волдеморта.       Позади его преследовал Дементор, и Драко мог чувствовать, как другие проявляют интерес, спускаясь с ночного неба. Он добрался до конца зубчатой стены. Бежать больше некуда. Негде спрятаться.       — Экспек... — прохрипел он, откидываясь к стене. Дементор, пожиравший душу Крэбба, скользил к нему, его капюшон снова был поднят. Драко уставился на бесформенную тень под плащом и сказал: — Экспекто... патронум...       Слабая струйка серебра слетела с кончика его палочки. Мысли Драко ускользнали от него, по спирали спускаясь в бесконечную пустоту. Если якорь еще не был уничтожен, если другие не нашли... Они, должно быть, были убиты в попытке найти его. Гермиона была мертва, Поттер мертв, Орден уничтожен. Его тетя и дядя умерли, а вместе с ними и его единственный шанс на признание со стороны семьи. Все усилия были напрасны. Драко вспомнил, как стоял на Астрономической башне, глядя в лицо Дамблдору, способный довериться, в последний раз, на силу кого-то старше и мудрее. Того мира больше не было. Больше не было ничего, кроме замедляющегося перед ним Дементора. Ужас, исходящий от его тела, для этого существа, должно быть, просто праздник.       Руки Драко зацепились за зубчатые стены, когда он почувствовал, как его безвольная палочка выскальзывает из пальцев. Палочка из боярышника, которую родители купили ему у Олливандера, когда ему было одиннадцать, один раз ударилась о зубчатые стены. И исчезла в темноте ночи.       Он закрыл глаза и стал ждать. Он не хотел видеть, как наступает конец. Он пытался дотянуться до любой крупицы утешения, до любого проблеска серебра в темноте. Любое счастливое воспоминание.       Гермиона. Мягкость ее щеки. Ему показалось, что он слышит ее голос.       Манназ эйхваз...       Глаза Драко медленно открылись. Он ничего не мог с этим поделать. Голос звучал так реально, слабый, но решительный, испуганный, но неумолимый.       Отхила альгиз...       Ее голос звучал все громче. Он разносился над зубчатыми стенами, отражаясь эхом от древних камней Азкабана и усиливаясь, охватывая всю территорию.       И в разум Драко, яркий и ясный, ворвался ее образ, рассеивая все остальное. Он мог видеть, как Гермиона произносит руны вслух, как морщится ее лоб, как дрожат губы, и он понял, что был неправ. Она была жива.       Его пронзила лихорадочная надежда, и вслед за ней нахлынули воспоминания. Драко вспомнил ощущение ее губ, когда они впервые поцеловались, сидя за столом в штаб-квартире, то, как какое-то хрупкое стекло внутри него, казалось, разбилось, выпуская поток невозможного тепла. Он вспомнил, как смеялся с ней на Хэллоуин, как ее кончики пальцев касались его щеки. Он вспомнил, как осознал в маггловском Лондоне, сидя в маленьком захламленном магазинчике, что он сделает все, чтобы не потерять мир, который они могли бы разделить, и все это, казалось, складывалось воедино, пока Драко не смог увидеть это кристально ясно. Он был влюблен в нее. Он любил Гермиону Грейнджер больше всего на свете, так, как никогда никого и ничего не любил. Он любил ее и до последнего не мог отпустить.       И теперь к нему приходили новые воспоминания, не столько счастливые, сколько наполненные надеждой, полные обещания нового мира. Удивление на лице Хагрида, когда Драко сухо извинился и поклонился Клювокрылу. Орден, выслушивающий его предложения на своих собраниях, их удивленные лица, когда он защищал Гермиону перед своими родителями. Его рукопожатие с Уизли, его совместный смех с Поттером, то, как Пэнси солгала, чтобы обезопасить его, даже зная, что он сражался за Орден. Все это не было бессмысленным. Это было обещание того, что будет дальше, если он только сможет выжить, чтобы увидеть, как это станет реальностью.       Дементор поднял руки к своему капюшону, другие начали опускаться ниже, как чернила со звездного неба, заслоняя весь свет. Драко запустил руку в недра своей мантии и нащупал сумку Гермионы, и когда его пальцы сомкнулись на украшенной бисером внешней стороне, он почувствовал, как еще одна головокружительная волна любви пронзила его за ее гениальность, ее предусмотрительность, он вытаскивал сумку, погружал в нее руку…       Рука Драко нащупала рукоятку Бузинной палочки. Снова это тепло, это чувство правильности. Палочка гудела под пальцами, как живое существо. Он вытащил его, и как только Дементор попытался опустить капюшон, он закричал, лицо Гермионы запечатлелось в его сознании:       — ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ!       Он приготовился к появлению павлина, который, словно щит, обмахнет его блестящими перьями, вырвется вперед и сметет Дементоров прочь, пока голос Гермионы эхом разносился в небе вокруг него. Но серебряное животное, сорвавшееся с кончика его палочки, не было птицей… или было? Казалось, у него были крылья...       Существо отбросило Дементоров от себя, удерживая их на расстоянии. Когда он галопом возвращался назад, сражаясь с толпами тварей, Драко, почти в бреду, увидел это таким, каким оно было. Он приземлился на четыре крепких копыта и бил своими огромными крыльями, отпугивая дементоров. Он топнул о темный камень и высоко подняло свою странную гладкую голову. Это был гиппогриф, гордый, но хрупкий, чувствительный и сообразительный, слияние двух существ в одно.       Голос Гермионы поднялся в крещендо и теперь достиг своей лихорадочной высоты, и с произнесением последнего слога раздался треск, похожий на удар хлыста, который, несомненно, можно было услышать за километры отсюда — разрушение чар. Затем звуки аппарации последовали по всей тюрьме, доносясь со двора, из дальних коридоров, треск за треском, превращаясь в звук, подобный очищающему дождю, когда Драко развернулся на каблуках и покинул Азкабан.