Бузинная Палочка
11 мая 2023 г., 19:33
Примечания:
Глава не редактирована (см шапку).
Драко не аппарировал в сад перед штаб-квартирой. Вместо этого он появился в комнате Гермионы.
Прежде чем он успел разглядеть это зрелище, Гермиона бросилась к нему в объятия, которые чуть не сбили его с ног. — Ты жив, — выдохнула она, обнимая его так крепко, что он мог чувствовать биение ее сердца. — Ты ранен? — Она отстранилась и начала разглядывать его, ее лицо побледнело.
— Я в порядке, — задыхаясь, ответил Драко. — Я... да. Я здесь.
Выражение паники на ее лице не смягчилось. Вместо этого из ее горла вырвались тихие прерывистые звуки, а глаза наполнились слезами. — Я думала, ты умер, — сказала она высоким и дрожащим голосом. — Я д-действительно думала...
— Я тоже. — Глаза Драко защипало, но он держал их открытыми, не желая моргать, желая упиться ее видом. Ее дрожащий рот. Блеск ее слезящихся глаз.
Они отодвинулись вместе, покачиваясь в объятиях друг друга. Странное, опустошающее чувство разрасталось внутри Драко, как будто в центре его груди разверзлась бездонная пропасть. Он не понимал. Он попытался напомнить себе, что они оба живы и в безопасности. Он пытался почувствовать тепло, понюхать или попробовать что-нибудь на вкус, но все его чувства казались приглушенными.
— Остальные? — только и сумел спросить он.
— С ними все в порядке, — прошептала Гермиона. — А ваша группа?
Драко не мог ответить. Уставившись на стену, он увидел темную полосу крови, пропитавшую тюремную одежду Андромеды. Она умерла в униформе Азкабана.
— Драко? — спросила Гермиона, снова высвобождаясь. Даже ее губы теперь были бесцветными.
— Я должен поговорить с Тонкс, — прохрипел Драко.
Остальную часть Ордена они нашли внизу. Даже волшебным образом увеличенная, гостиная была настолько битком набита, что всем едва хватало места, чтобы стоять. Драко обозревал сцену с чувством огромного отстранения. Все остальные были на месте, хотя некоторые истекали кровью или были прокляты. Луна лежала на диване без сознания. Ее ожог, очевидно, нечто большее, чем простое заклятие, усилился с тех пор, как был нанесен впервые. Кингсли ухаживал за ней.
Возле ступенек, где стоял Драко, профессор Макгонагалл говорила Поттеру и Уизли: — Мы распространили информацию о местонахождении конспиративных квартир по всему двору. Все заключенные должны были трансгрессировать в одну из четырех, и Кингсли закончит подключать наши камины в течение следующих нескольких дней...
В этот момент Перси Уизли взвизгнул, его очки в роговой оправе съехали набок на тонком носу. Он указал на дверь в зал, где появились Люциус и Нарцисса Малфой.
Вид его родителей только заставил все казаться менее реалистичным. Драко никогда не видел, чтобы они выглядели такими испуганными. Щеки его отца покраснели, словно от хереса, а в трясущейся руке его матери был зажат вчерашний номер "Ежедневного пророка". — Где он? — потребовала ответа Нарцисса. — Где мой сын?
— Я здесь, — хрипло отозвался Драко. — Я под Оборотным Зельем, мама. Со мной все в порядке.
Тонкс и Люпин, которые не заметили его на ступеньках, развернулись в его сторону. — Драко, — резко сказал Люпин. — Что случилось? Остальные были схвачены?
Тишина распространилась по всей комнате. Драко крепко держался за перила. Внезапно он почувствовал тошноту. Он даже чувствовал, что было бы легче угодить в Азкабан, чем стоять здесь, быть тем, кто должен был произносить такие страшные слова.
— Они... — Он попытался унять дрожь в голосе. — Они не...
— Где мои родители? — Вырвалось у Тонкс, которая пробивалась к нему сквозь толпу. Люпин поймал ее у двери, удерживая на расстоянии.
— Они мертвы, — прохрипел Драко.
Ужасный крик вырвался из горла Тонкс. Она сползла на пол, Люпин наполовину принял на себя ее вес.
— Каким образом? — Спросил Люпин сквозь ее рыдания.
Драко рассказал о последнем часе столько, сколько смог. Повсюду в комнате слышались приглушенные звуки. Когда он описал тщетный героизм Вуда и Лонгботтом, Анджелина Джонсон разрыдалась в плечо бледного Джорджа Уизли. Люпин издал низкий, полный боли звук, когда узнал, как пали Тед и Андромеда.
— Кто э-это сделал? — Потребовала Тонкс, ее глаза были дикими. — Кто наложил проклятия? Э-это был Крэбб или Сивый? Роул?
Драко покачал головой. — Не знаю… Я не могу точно сказать.
Тогда что-то заставило его взглянуть на своих родителей. Для любого другого они могли бы показаться равнодушными, но Драко мог различить, как крепко мать вцепилась в дверной косяк.
— Но Крэбб мертв, — продолжал Драко, оцепенев. — Ну или около того. Дементор поцеловал его... Это единственная причина, по которой я сбежал.
Эти слова не были утешением для Тонкс. Она еще ниже опустилась в хватке Люпина. Драко тоже чувствовал, как дрожат его собственные колени. Гермиона, стоявшая несколькими ступеньками выше, сделала небольшое движение в его сторону.
Он перенес вес на перила. — Они пытались связаться с тобой. — Его голос сорвался до отрывистого бормотания. — Мне очень жаль.
Он приготовился к тому, что его кузина посмотрит на него с ненавистью, обвинит в том, что он недостаточно старался спасти ее родителей. Но Тонкс встретилась с ним взглядом и кивнула, и Драко знал, что это было в знак благодарности. Он кивнул в ответ, и в то же время, когда ее колени подогнулись, то же самое произошло и с ним.
***
ИСТОРИЧЕСКОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ В АЗКАБАНЕ
Повстанческая группировка, известная как Орден Феникса, пишет Рита Скитер, Специальный корреспондент, нанесла еще один удар по волшебному обществу — на этот раз в тюрьме Азкабан. Около полуночи в пятницу диверсанты организовали насильственный побег всего Азкабана, более 600 заключенных. Ежедневный пророк может эксклюзивно сообщить, что восстание возглавил 17-летний заключенный Рон Уизли, близкий соратник печально известного безумца Гарри Поттера. Среди других преступников, которые сейчас на свободе, - те, кто несет ответственность за резню в поместье Малфоев в декабре. Теперь и без того скорбящее волшебное сообщество должно бороться с новыми человеческими потерями. Очевидцы сообщают, что дементоры, которые верой и правдой охраняли Азкабан в течение многих лет, были сведены с ума бунтом заключенных. Между безжалостными атаками Ордена и замешательством Дементоров на данный момент подсчитано 32 жертвы. Давно известный как неприступная крепость, Азкабан не видел массового побега до тех пор, пока два года назад несколько выдающихся членов волшебного общества, незаконно заключенных в тюрьму, не были освобождены. В то время в статьях этой газеты не признавались ошибочные обвинения, которые привели к несправедливым приговорам этим гражданам (полное опровержение см. на стр. 7). В субботнем утреннем обращении к нации министр магии Пий Толстоватый сказал: "С разрушением тюрьмы Азкабан, которая так долго была бастионом закона Волшебной Британии, мы опасаемся, что следующей целью Ордена Феникса — и его сумасшедшего командира Гарри Поттера — станет полномасштабный переворот". Далее министр объявил о ряде новых национальных протоколов безопасности. Во-первых, на Косой аллее снова введен запрет на аппарацию, чтобы усилить безопасность в самом историческом месте Волшебного Лондона. Кроме того, поскольку можно ожидать, что Поттер и его соратники будут без колебаний использовать Темную магию, Министерство планирует выпустить поучительные брошюры, охватывающие основы Темной магии, которые в настоящее время преподаются в школе Хогвартс, чтобы подготовить следующее поколение к самозащите. Несмотря на эти меры, многие по всей стране по-прежнему испытывают беспокойство по поводу национальной безопасности. Шокирующие сообщения в министерстве наводят на мысль, что министр Толстоватый, который был замечен на публике в необъяснимых конвульсиях, возможно, не выдерживает напряжения этих громких нападений. "— Толстоватому это не по силам", — сообщил один откровенный источник в канцелярии министра, у которого Пророк взял интервью на условиях анонимности. "— Я даю ему самое большее три месяца. Что касается того, кто станет его преемником — Волшебной Британии не нужен еще один бюрократ или глава департамента в модных одеждах. Нам нужен кто-то, кто догадался об опасности, которую представляет Поттер, и попытается ее остановить. На данный момент нам нужен чертов спаситель".***
В ту ночь Орден устроил панихиду. Весь вечер они делились историями и воспоминаниями о пятерых погибших. Драко знал, что лучше не спрашивать свою мать, будет ли она присутствовать, несмотря на тот факт, что она не спала и не ела с тех пор, как он принес известие о смерти ее сестры. Весь день она ходила по их палатке, как призрак, сжимая в руке чашку с холодным чаем. Драко не понимал, что с этим делать. Его мать никогда не проявляла ни намека на эмоции по отношению к своей отвергнутой сестре, кроме отвращения или стыда. Но когда он вернулся в палатку с прощания, он обнаружил, что его родители молча смотрят в огонь, и он практически мог увидеть воспоминания, спрятанные за голубыми глазами его матери. — Сядь, Драко, — сказал его отец, едва шевеля губами. Драко так и сделал. — Этим утром мы опасались худшего, — пробормотал Люциус. — Тебя могли убить. Ты никогда не должен позволять Поттеру снова втягивать тебя во что-то подобное. Драко огляделся в поисках какого-нибудь предлога. — Я не представлял, как далеко это зайдет, — машинально ответил он. — Я думал, они попросят меня быть наблюдателем или что-то в этом роде… Я пытался слиться с толпой. — Твоя жизнь, — сказала Нарцисса, — важнее, чем соблюдение приличий. — Это были первые слова, которые она произнесла с утра. Драко смотрел в огонь и чувствовал, как в нем закипает негодование. Это заставило его почувствовать себя немного более живым. — У вас не может быть и того, и другого, — пробормотал он. — Вы те, кто хочет, чтобы я шпионил за Орденом, или что бы это ни было. Каким-то образом передайте информацию Темному Лорду, чтобы мы могли снова присоединиться... Если бы я собирался получить информацию от Ордена, они должны были бы доверять мне, что означает участвовать в подобном. — Тогда ты рассматриваешь такую возможность, — сказал Люциус. Негодование Драко достигло дна в изнеможении. В тот момент ему было наплевать на сводящую с ума ностальгию своих родителей по этому делу. Он даже не мог сердиться на свою мать за то, что она скрыла от него все об Андромеде. Он наскреб несколько часов неглубокого сна в течение дня, но дементоры высосали так много его сил… Он больше не хотел думать, не хотел чувствовать. Он просто хотел быть без сознания. — Я рассматриваю все возможности, — натянуто проговорил Драко. Он встал и прошествовал по коридору в свою спальню. В неразберихе после битвы у него не было времени переодеться. Теперь он снял свою мантию, все еще покрытую каменной крошкой и пылью, и пропотевшую одежду под ней. Он ополоснулся под душем и, пошатываясь, натянул пижаму на неуклюжие конечности. Он едва успел положить голову на подушку, как заснул. Он сидел в купе Хогвартс-экспресса. Крэбб и Гойл сели по обе стороны от него, Пэнси, Блейз и Тео Нотт - напротив. — В самом деле, Драко, — Блейз шмыгнул носом, — я не понимаю, в чем проблема. Я покупал наши сладости последние шесть лет. — Я просто не хочу выходить туда, вот и все, — пренебрежительно сказал Драко, бросив взгляд в сторону двери купе. — Но я хочу Бесконечные леденцы, — нахмурившись, сказала Пэнси. — Ага, — кивнул Тео, — и ты задолжал мне около дюжины Тыквенных печений. Драко начинал чувствовать возбуждение. Купе раскачивалось. Снаружи на сельскую местность опускались сумерки, но огни внутри становились странно яркими. — Я полагаю, вы двое собираетесь сказать, что я должен угостить вас Сдобными котелками? — сказал он, бросая взгляды на Крэбба и Гойла. Они засмеялись своим обычным хрюкающим смехом. — Да, — сказал Крэбб, — это верно. — Прекрасно, — ответил Драко, вставая. Все его друзья поднялись вместе с ним. Их лица странно расплылись. — Продолжай, — сказал Гойл, скрестив руки. Они сомкнули ряды. Драко повернулся лицом к двери купе. Он не хотел выходить наружу, но знал, что должен. Он открыл дверь и вышел в темный каменный коридор. В тот момент, распознав залы Азкабана, он резко обернулся, но дверь отсека исчезла, сменившись единственным факелом, мерцающим в остроконечной скобе. Он начал идти, все быстрее и быстрее, пока не перешел на бег, пытаясь найти выход, любую дверь... — Помогите!… Драко, помоги! — раздался голос позади. Он повернулся. Андромеда лежала в коридоре, сжимая руку Теда. Их глаза были полны боли и страха. Кровь из ран растекалась по каменным плитам. Драко попытался двинуться к ним, но когда посмотрел вниз, то увидел, что его ноги утонули в камне. Пока он смотрел, камень поглотил его лодыжки. Он понемногу погружался, и темные лужи под Тедом и Андромедой ползли к нему, сверкая, словно отполированный гранат, в свете факелов. Теперь он погрузился по колено, камень был холодным, как ледяная вода... Скрежет у него за спиной. Он обернулся и увидел Дементора, заполнившего собой конец коридора. Он поднимал свои костлявые руки к капюшону. Драко попытался схватиться за свою палочку, но его руки были зажаты в камне. Именно тогда он увидел четыре обмякших тела, распростертых вокруг него. Долгопупс, Крессуэлл, Вуд и безымянный маггл. Их лица были повернуты в его сторону, невидящие глаза были устремлены на него. Андромеда теперь сопротивлялась еще слабее. Тед замер на месте. Его тетя потянулась к нему с обвинением в глазах. — Драко... — сказала она голосом, который начал дрожать. Затем Дементор склонился над ним. Не было ничего, кроме покрытой струпьями серой кожи, натянутой на его впалые глазницы. Драко проснулся с криком в подушку. Он метался на своих простынях, пытаясь освободиться, его тело было мокрым от пота. Он замерзал, его разум был наполнен таким необъятным ужасом, что, когда он оглядел комнату, он не понимал, где находится, или даже то, что он спал. Он вскочил с кровати и, спотыкаясь, побрел в ванную, где больно ударился локтем о раковину. Его сердце сильно колотилось о ребра. Только тогда, глядя на свое лицо в зеркале, реальность начала возвращаться к нему. Это был просто сон, сказал он себе. Просто сон... Но слезы, наконец, начали прокладывать себе путь наружу. Резкий всхлип вырвался из его горла, и он прикрыл глаза правым предплечьем, чтобы не видеть своего лица. Раздалось еще больше рыданий, сотрясая все его тело. В его голове не было ясных мыслей, только смесь темных тонов. Только болезненный, неистовый ужас в животе. Прежде чем понял, что делает, он выбежал из своей комнаты, прошел через палатку близнецов и вышел в залитый лунным светом сад. Через минуту он уже был на кухне коттеджа Поттеров. Закрывая за собой дверь, Драко медленно вдохнул. На стене висела заколдованная тарелка, на которой нарисованный петух все еще клевал семечки. Там был стол, за которым они с Гермионой и Поттером провели месяцы, планируя в безопасности дома. Он начисто вытер лицо, его руки успокоились. В коттедже его настигло некоторое облегчение — он стал таким же домом для него, какой у него когда-то был, — но теперь, когда он был внутри, он также знал, зачем пришел сюда. Сомнения канатами обвились вокруг него. Он не двинулся в сторону холла. Лишь представил, как стучит в дверь Гермионы, прерывая мирный сон, в котором она так нуждалась. Когда она видела его в таком состоянии, то начинала волноваться. Возможно, она даже пожалела бы его. Действительно ли он хотел, чтобы она увидела его таким? Он увидел свое отражение в стекле окон. Его растрепанные волосы и глаза, слегка влажные от слез, бледность его кожи. Драко почувствовал горький привкус на языке. Был ли он действительно таким слабым, таким инфантильным, бежавшим к ней за утешением после ночного кошмара? Он был уверен, что Поттер и Уизли никогда бы так не сделали. Он выскользнул обратно в сад. Луна почти полным кругом нависала над головой, звездный купол неба был необъятен. Он сказал себе, что ничего не произошло, но его сердцебиение учащалось, кошмар все еще нависал над ним, как рука, готовая схватить его за плечо. Когда что-то скрипнуло позади него, его сердце оборвало свой ритм. Он резко обернулся, чуть не поскользнувшись, когда сделал шаг назад. Затем его безумные мысли утихли. Гермиона стояла на ступеньках, ее глаза были красными и опухшими. Он понял без единого слова. Он представлял Гермиону мирно спящей в своей постели, но он ошибался. Она лежала без сна в слезах. Она слышала, как он вошел в коттедж, и знала, что это был он. Она тоже хотела, чтобы он был рядом. Они двинулись друг к другу одновременно. Этот поцелуй не принес облегчения или мягкости. Это было болезненное, неуклюжее прижатие рот ко рту, похожее на попытку реанимации. Гермиона обнимала его так крепко, что у него заболели ребра, и когда она прикусила его нижнюю губу, он почувствовал ток, прошедший до кончиков пальцев; Драко хотел, чтобы она сделала это снова, еще сильнее. Он повел ее прочь от двери, прочь из патио, в маленькую темную полоску сада рядом с коттеджем, где тени полностью поглотили их. Драко прислонился к кирпичной стене и прижал ее к себе, вдыхая аромат ее все еще влажных кудрей, позволяя своему разуму опустеть. Их руки неловко двигались, дыхание смешалось, и где-то внутри себя он почувствовал семя надежды, из которого вырос его Патронус. Это не могло заставить его забыть или даже дать ему возможность говорить, но это заполнило какую-то часть пространства, вырезанного внутри него. На данный момент это было все, о чем он лишь мог просить.***
Они начали встречаться каждую ночь. Временами Драко казалось, что перспектива следующего украденного часа с Гермионой была тем, что удерживало его на плаву, потому что ночи были наполнены вариациями одного и того же сна, а дни представляли собой не что иное, как хаос. После побега Коттедж Поттера превратился в нечто вроде палаточного городка, оба его сада были застелены тканями. К счастью, с течением недели количество палаток уменьшилось, и некоторые члены Ордена перебрались на свои конспиративные квартиры. Заброшенный маггловский курорт, заплесневелый отель, полуразрушенная крепость и даже старый монастырь были преобразованы в места, способные вместить десятки их союзников. Теперь каждое место кишело бывшими обитателями Азкабана. Закупка достаточного количества еды и воды для содержания почти 650 человек была колоссальной задачей, но сеть сторонников Ордена справлялась с задачей. До разоблачения Аберфорта он сообщил о местонахождении Ордена нескольким доверенным союзникам в сети — и побег из Азкабана вызвал взрыв поддержки. Каждый день пещера, служившая местом передачи, переполнялась хорошо укомплектованными корзинами и мешками с продуктами первой необходимости, которые затем требовалось развезти по конспиративным квартирам. — Вопрос в том, — сказал Кингсли однажды вечером во время собрания, — как нам самим организоваться. Наконец-то у нас есть реальные цифры. Теперь мы должны направить эти силы против Пожирателей Смерти по всей стране. — Он взглянул на Рона. — Ты координировал их в Азкабане, Уизли. Что ты о них думаешь? Уши Рона покраснели, когда Кингсли спросил его мнение, но он с готовностью ответил. — Я сомневаюсь, что все готовы к такому. Они только что вышли из тюрьмы, ведь так? Многие из них будут слишком ослаблены, чтобы сражаться, или слишком напуганы. Тогда есть другие, которые даже не состоят в Ордене, но попали в Азкабан, потому что перешли дорогу Пожирателям Смерти. Например… как в случае Паркинсонов. Они не собираются выбегать ради нас на передовую, даже если мы просто спасли их шеи. Артур Уизли выглядел обеспокоенным. — Я хочу сказать, что мы должны задаться вопросом, безопасно ли содержать таких людей в Ордене в конспиративных квартирах. — Да, — согласилась Флер. — Кто сказал, что эти не выдасть свое местоположение? Широкоплечий Стерджис Подмор поднял руку. — Я был бы готов стереть их воспоминания о конспиративных квартирах. Мы могли бы вернуть их в Лондон. Может быть, они реинтегрировались бы в общество. — Нет, — резко сказал Драко. — Это приведет к тому, что их схватят и допросят. — Вот идея, — начал Рон. — Что, если мы отсортируем их всех? Орден посмотрел на него в замешательстве. Рон потянулся за куском пергамента и нацарапал четыре символа. — У нас есть четыре конспиративных квартиры, да? Я не знаю как вы, но это заставило меня вспомнить о Распределяющей Шляпе. Что, если мы назначим каждому убежищу определенную цель и будем переводить в них людей в зависимости от того, что они сделают для Ордена? — Я думаю, это хороший ход, Рон, — кивнул Люпин, протягивая руку за куском пергамента. Окруженный Кингсли и выглядящей невыспавшейся Тонкс, Люпин некоторое время рассматривал символы, затем расстелил пергамент на кофейном столике, чтобы весь Орден мог собраться вокруг и посмотреть. — Что ж, — сказала Тонкс, постукивая по символу крепости, — этот, очевидно, подходит для людей, которые хотят сражаться. Дополнительная защита на случай, если они проведут контратаку. — Я тоже так подумал, — сказал Люпин. Он указал на отель. — Это более удобное место могло бы быть для тех, кто не будет помогать нашим усилиям, либо потому, что они ранены, выздоравливают, либо не уверены в своей лояльности, но нам все еще нужно обеспечить их безопасность. Профессор МакГонагалл критически оглядела пергамент, затем указала на монастырь. — Этот расположен в центре города. И стало бы лучшим выбором для тех, кто хочет писать письма сторонникам Ордена или помочь со сбором материалов. Кингсли наконец-то указал на здание курорта. — Тогда этот должен быть предназначен для сбора и интерпретации разведданных Пожирателей Смерти. Мы можем разослать сообщение по всей сети о том, что любые советы об уязвимостях или действиях противника следует присылать сюда. Так и было решено. К каждой конспиративной квартире были приставлены два или три стража Ордена, которые могли немедленно вернуться в штаб-квартиру, если произойдет нападение. Драко был рад этому. В то время как Коттедж Поттеров все еще был занят после такого сокращения их численности, он уже не был настолько переполнен людьми, чтобы подвергаться опасности обрушения. Это дало ему, Гермионе, Поттеру и Уизли время вернуться к своим собственным начинаниям. Когда у них наконец-то был целый день в полном распоряжении, они заперлись в детской наверху. Сидя в длинных, тонких лучах зимнего солнца, наедине впервые с октября, Драко почувствовал неожиданное напряжение. Уизли прочистил горло. — Послушайте, прежде чем вы что-нибудь скажете, я прошу прощения за то, что сбежал прошлой осенью. То, что я сказал перед самым уходом, на самом деле я ничего такого не имел в виду. — Тебе не нужно извиняться, Рон, — сказала Гермиона, ее щеки порозовели. — Да, — согласился Поттер, — с тех пор ты наверстал упущенное около сотни раз. Рон неуверенно взглянул на Драко, который пожал плечами и сказал: — Ты можешь еще немного поунижаться, если хочешь, Уизли. Остальные рассмеялись, и напряжение в груди Драко ослабло. После этого атмосфера стала раслабленнее, и они рассказали Уизли о каждом событии, связанном с Крестражами, за предыдущие месяцы. Было облегчением снова сосредоточиться на их общей цели — и Драко должен был признать, что Уизли оказался отличной аудиторией. Он ахал, восклицал и чертыхался, слушая их истории о проникновении в дом Риты Скитер, краже медальона Слизерина на рождественском празднике и уничтожении как диадемы, так и медальона. Но Уизли больше всего интересовал Патронус серебряной лани. — Ты все еще не знаешь, кто это отправил? Все эти люди в штаб-квартире, и он никому из них не принадлежит? — Мы думаем, что это кто-то, кто все еще работает под прикрытием на Министерство, — сказала Гермиона. — Вот как они могли заполучить завещанное, понимаете? Если бы только мы могли связаться с ними, они могли бы оказать реальную помощь. Очевидно, Дамблдор действительно доверял им. — И, говоря о вещах , о которых Дамблдор нам не сказал... — Добавил Поттер, кивая Драко. В суматохе последних нескольких дней Драко почти не думал о Бузинной палочке. Теперь он достал ее из кармана и показал Уизли. Когда они объяснили, у Уизли отвисла челюсть. — Нет, — выдохнул он. — Это не...? Ни за что. — Это так, — сказала Гермиона, с недоверием разглядывая палочку, — но пока она верна Снейпу, это опасно. — Опасно? Это великолепно! — Воскликнул Уизли. — Если Гарри может просто победить Снейпа, значит, у него есть секретное оружие, о котором никто из Пожирателей Смерти не знает! — У него появился отстраненный взгляд. — Если мы сможем организовать что-нибудь, чтобы Гарри попал в Хогвартс... как-нибудь удивить Снейпа... Но Драко уже десятки раз прокручивал в голове этот ход. — Ты никогда не удивишь Снейпа. Половина Пожирателей Смерти и всего Ордена годами считали его обманщиком. Он, должно быть, все это время готовился к атакам с любого направления. — Он провел кончиками пальцев по гравюрам на Бузинной палочке. — Но я думаю, что должен быть способ выиграть палочку, не побеждая Снейпа на дуэли. — Ты так думаешь? — спросила Гермиона, выглядя удивленной. — Почему? — Потому что я использовал ее во время побега, — сказал Драко. — На зубчатых стенах я потерял свою палочку и вызвал Патронуса Бузинной Палочкой. Настоящего Патронуса. Драко почувствовал, как жар пополз вверх по его шее. Даже после нескольких ночей их тайных встреч он не рассказал Гермионе ни о Патронусе, ни о чувствах, которые позволили ему вызвать его. Он понятия не имел, как сказать Гермионе, что любит ее. Он понятия не имел, должен ли он вообще это делать. Они были вместе едва ли три месяца. Было ли это слишком быстро? И не покажет ли это слишком многого? Драко никогда ни с кем не был так откровенен, как с ней, но мысль о том, чтобы сказать ей, что он любит ее, и получить молчание в ответ, была мучительной. У них и так было достаточно проблем, теперь, когда Уизли вернулся в игру. Они еще не решили, как и когда рассказать Уизли об их отношениях, но знали, что должны сделать это до того, как он сам узнает. Голос Уизли прервал поток мыслей. — Тогда кто был твоим Патронусом, Малфой? — спросил он, расплываясь в ухмылке. — Пожалуйста, скажи мне, что это был хорек. — Очень смешно. Это был гиппогриф. — Конечно, — кивнула Гермиона с понимающей улыбкой, от которой у Драко поползли мурашки по рукам. — Неплохо, — сказал Поттер, тоже ухмыляясь. — Хорошо, тогда давайте поговорим с Олливандером. Они нашли изготовителя волшебных палочек, как всегда, в спальне на первом этаже. Он полностью оправился от своего заключения в Малфой-Мэноре, за исключением того, что стал несколько более нервным, чем раньше, и он превратил спальню в мастерскую по изготовлению волшебных палочек. На длинном столе под окном лежали медленно вращающиеся металлические инструменты, а вдоль стены в ряд стояли корзины, полные древесных палочек. До битвы Джинни и Луна были помощницами Олливандера в изготовлении волшебных палочек. Теперь, однако, Джинни вернула свои усилия к рекламной кампании, планы которой расширились в десять раз после побега из Азкабана. Их повторная информационная волна, запланированная на конец марта, теперь включала в себя множество небольших городов со значительным населением волшебников, хотя самые рискованные высадки по-прежнему будут происходить в Министерстве, Хогсмиде и Косом переулке. Что касается Луны, она все еще приходила в себя после ожогов от проклятия. Олливандер, который, казалось, проникся симпатией к Луне во время их совместного плена, настоял, чтобы в часы бодрствования она могла продолжать помогать с палочками, если пожелает. Когда Драко вошел в комнату Олливандера вслед за остальными, он увидел Луну, дремлющую на кровати. Они все переглянулись. Драко подумал, не вернуться ли им, когда Луны не будет рядом, но в эти дни она редко покидала изготовителя волшебных палочек. Сон, вероятно, был лучшим, на что они могли надеяться. Остальные, казалось, решили то же самое. Поттер говорил тихо, чтобы не разбудить ее. — Мистер Олливандер, мы хотим задать вам несколько вопросов. Старик оглядел их, опустив мерцающую прядь волос единорога. С тех пор как они впервые расспросили его о Бузинной Палочке вскоре после его спасения, он, казалось, стал относиться к ним настороженно. — Еще вопросы по теме, которую мы ранее обсуждали? — спросил он. — Мисс Грейнджер назначила меня помогать на кухне этим вечером... — Мы не отнимем у вас много времени, — сказал Поттер, указывая палочкой на закрытую дверь. — Муффлиато. — Очень хорошо. Что вы хотите знать, мистер Поттер? — Есть ли какой-нибудь другой способ завоевать преданность Бузинной Палочки, кроме убийства ее предыдущего владельца? Олливандер выглядел удивленным. — Да, конечно, — ответил он, устраиваясь в кресле, его белые волосы сияли в свете заката. — Преданность Бузинной Палочки, что совпала с убийством, это, вероятно, из-за жажды, которую она пробуждает в своих преследователях. Среди тех из нас, кто изучает волшебные знания, широко распространено мнение, что акта силы, мастерства достаточно, чтобы подчинить палочку одного волшебника воле другого. — Верно, — сказал Уизли, — но мы имеем в виду, что как-то определенно нужно победить предыдущего владельца? Нельзя просто… — Его взгляд бесполезно переместился на Драко. — Просто держать при себе некоторое время или попробовать сотворить с ним заклинания, пока она не станет твоей? Олливандер откинул прядь волос со своего морщинистого лба. — Связь между палочкой и волшебником очень сложная, мистер Уизли. Эфемерные связи навсегда формируются между волшебными палочками и волшебниками, отображаемые по линиям силы, желания, владения и капитуляции. Это верно не только в отношении Палочки Смерти. — Он вздохнул. — Но если палочка должна признать нового хозяина, то да: этот новый хозяин должен в некотором роде превзойти старого. — Но тогда... — сказал Уизли, с еще более очевидным замешательством глядя на Драко. Вмешался Поттер. Очевидно, он не хотел, чтобы Олливандер заподозрил слишком много. — Спасибо вам, мистер Олливандер. Мы ценим вашу помощь. — Конечно. — Олливандер встал, выглядя довольным тем, что разговор подошел к концу. — Извините меня... Мои обязанности перед ужином... Хрупкий старик выскользнул за дверь. Что-то зашевелилось на задворках сознания Драко... Факты начали складываться воедино, складываясь в какую-то новую правду. Он коснулся прохладного дерева Бузинной Палочки в своем кармане. Новый хозяин должен быть лучше старого... И все же палочка сработала на него... Но прежде чем он успел заговорить, кто-то еще нарушил тишину. Все четверо вскочили и развернулись к кровати. Драко совершенно забыл, что Луна находилась там. — Вы говорили о Бузинной Палочке? Луна лежала на боку, ее выпученные глаза были полуоткрыты, волосы растрепаны после нескольких дней, проведенных в постели. Они все обменялись испуганными взглядами. — А что, ты слышала об этом? — спросил Уизли. — Конечно, — сказала она чуть более решительно, почти непринужденно. — Но должна признать, я удивлена, что вы четверо слышали о "Дарах смерти". — О чем? — переспросил Уизли. Драко уставился на Луну. Он знал, что они слышали этот термин раньше,но где? Наткнулись ли они на него где-нибудь в книге во время своих исследований? Он напряг свой мозг, пытаясь вспомнить источник. Гермиона опередила его в этом. — Дары смерти, — прошептала она. — Рита рассказала нам… Батильда слышала, как они говорили об этом. В мгновение ока все четверо столпились вокруг кровати Луны. Поттер присел на корточки до уровня ее глаз и настойчиво спросил: — Луна, что это? Что такое Дары Смерти? — О, поиски Даров - это очень древняя история. Мой отец - давний Охотник, — сказала она, беря свою палочку с прикроватного столика. — Я бы тоже хотела когда-нибудь присоединиться. — Кончиком своей палочки она начертила в воздухе огненный символ, который они все хорошо знали. Это была линия, заключенная в круг, оба окружены треугольником, напоминающим треугольный глаз. — Охотники верят, что Дары описаны в «Сказке о Трех братьях», — продолжала Луна. — Я уверена, что вы слышали эту историю в детстве, Рон, Драко… Бузинная Палочка находится в центре, видите? — Она указала на линию. — Круг представляет Воскрешающий Камень, а треугольник - Плащ-Невидимку. Собранные вместе, — сказала она с мечтательностью в голосе, — они делают волшебника Повелителем Смерти.***
Когда Драко последовал за остальными обратно наверх, в детскую, никто из них не произнес ни слова. Даже после того, как дверь была заперта, а детскую отдали под чары Муффлиато, тишина сохранялась. — Итак, — нарушил молчание Поттер через несколько минут. — Дамблдор не просто пытался рассказать нам о Бузинной палочке. Это было то, что он имел в виду. Это было то, чего добивались он и Гриндельвальд… Дары смерти. — Прекрати, — сказал Уизли, выглядя испуганным. — Ты думаешь, он хотел, чтобы мы нашли все три, поверх Крестражей? Черт возьми, не слишком ли многого он просил? — Подожди, — сказала Гермиона с нескрываемым недоверием. — Все три что? Вы двое не можете и правда верить, что этот... этот Воскрешающий Камень существует? Поттер продолжал, как будто она ничего не говорила. — Дамблдору не нужно было, чтобы мы нашли все три Реликвии, — тихо сказал он. — Он знал, что у нас уже был один. — Что? — резко спросил Драко. — Что ты имеешь в виду? — Дамблдор позаимствовал Мантию-невидимку моих родителей перед их смертью, — сказал Поттер. — Помнишь, что ты сказал о моем Плаще? Как странно, что оно продержалось так долго? Мантия передавалась в моей семье. Дамблдор, должно быть, понял, что это означало. Он знал, что это была одна из Реликвий. Что-то странное происходило с лицом Поттера. В его зеленых глазах был огонек, которого Драко никогда раньше там не видел. Ближе всего была непревзойденная сосредоточенность, которую Драко — к сожалению — иногда видел до того, как Поттер опережал его в поимке Снитча. — Гарри, подожди, — испуганно сказала Гермиона, но Поттер продолжал без остановки: — Итак, Дамблдор знал, что у нас уже есть один из артефактов. А потом в своем завещании он оставил нам еще один. — Он... он оставил? — слабо спросил Уизли. — Да. — Поттер выудил Снитч из кожаного мешочка, висевшего у него на шее. — Этот Снитч. Я месяцами задавался вопросом, что это значит, почему он оставил его мне. На нем говорится «Я открываюсь под конец», ,но что могло бы поместиться внутри, что могло бы принести хоть какую-то пользу? Я подумал, может быть, дозу Феликса Фелициса или что-то в этом роде... Но теперь все обретает смысл. Голос Поттера повышался, огонь в его глазах горел все ярче. — В прошлом году Дамблдор показал мне воспоминание о Крестражах, которые он уничтожил, о кольце. Там было что-то выгравировано, и дедушка Реддла хвастался этим. Это был знак Даров. Я уверен... Камень в кольце был Воскрешающим Камнем — и после того, как Дамблдор уничтожил его, он оставил Камень мне. Здесь. — Поттер поднял Снитч. — На его счету было два предмета. Драко представил, как Дамблдор пишет свое завещание. Он представил себе чернеющую руку старика, лежащую рядом с пергаментом… древние пальцы, вписывающие знак Даров в Сказках Барда Бидля. Мантия… Камень… Палочка. Последняя деталь встала на место в голове Драко. Время, казалось, остановилось. Его безжизненная рука невольно скользнула в карман и сомкнулась на Бузинной Палочке. — Ты ошибаешься, Поттер, — сказал он низким голосом. — Он учел все три. Гриффиндорцы повернулись к нему, Гермиона и Уизли смотрели недоверчиво, Поттер насторожился. — Как? — резко спросил Поттер. — Той ночью на Астрономической башне, — сказал Драко. — Когда вы с Дамблдором добрались туда… Я разоружил его. — Он вытащил Бузинную Палочку из кармана. — Я разоружил Дамблдора. Казалось, из комнаты убрали весь воздух. Остальные не двигались, казалось, даже не дышали. Драко посмотрел вниз на мерцающую деревянную палочку в своей ладони. Вот почему палочка чувствовалась такой правильной в его руке, такой же, какой когда-либо была его собственная. Вот почему пришел Патронус. Им не нужно было завоевывать верность палочки у Снейпа. Извилистый путь Бузинной Палочки уже вернул ее к своему хозяину. — И Дамблдор знал это, — прошептал Поттер. — Итак, все, что нам нужно было сделать, это найти палочку. Это было бы легко, если бы его похоронили вместе с ним, а ты и твоя семья должны были находиться в безопасности в штаб-квартире… он почти оставил нам карту. Драко кивнул. Он должен был чувствовать себя победителем, триумфатором, взволнованным. И все же, рассматривая Палочку в руке, он чувствовал лишь отдаленность от самого себя. Странные столкновения, казалось, происходили в его сознании, гипотетические образы возникали и исчезали из бытия. Если бы он только знал, что непобедимая палочка находится под его контролем, он бы использовал ее в Азкабане с самого начала. Сложилось бы все по-другому? Мог ли он создать какое-нибудь препятствие, которое помешало Вуду и Долгопупс броситься в драку? Мог ли он очаровать всю группу, чтобы они бежали быстрее, спасались? Что, если бы в последние минуты он смог одолеть Крэбба, Сивого и того волшебника из Министерства? Возможно, с помощью Бузинной палочки он мог бы создать щит, схватить Андромеду за руку и убежать, зная, что они смогут выжить на зубчатых стенах. Он прикусил язык, ощущая вкус тоски, разочарования, горечи. Но затем он услышал голос своей тети, шепчущий в его памяти. Не оглядывайся назад, сказала она ему. Это были ее последние слова. Это потребовало огромных усилий, но Драко вытащил свой разум из бурлящего моря предположений. Он был жив. Гермиона была жива, Орден, его друзья, его родители. Он должен был направить свои мысли вперед, сосредоточиться на потенциале волшебной палочки… Это был важнейший инструмент. Она могла бы стать ключом к будущему, даже если никогда не сможет открыть двери в прошлое. — Я должен открыть его, — голос Поттера был таким хриплым от волнения, что походил практически на карканье. Драко поднял глаза. Поттер снова и снова вертел Снитч в руках. Лихорадка в его взгляде усилилась; он внезапно стал выглядеть так, словно не спал несколько дней. — Это и есть ключ. Хозяин Смерти. Это то, кем Дамблдор хотел, чтобы я стал, чтобы я мог победить Волдеморта. Это единственный способ. — Гарри, нет, это не так, — настаивала Гермиона, глядя на Драко и Рона в поисках поддержки. — Пожалуйста, просто подумай об этом логически. Способ состоит в том, чтобы уничтожить Крестражи. Может быть, он оставил тебе кольцо там, а может быть, и нет. Может быть, Дамблдор даже поверил, что это был этот... этот Воскрешающий Камень. Но ничто не поможет нам победить Волдеморта, если мы не найдем и не уничтожим Кубок Пуффендуя, а затем не убьем Нагайну. Казалось, эти слова даже не достигли ушей Поттера. Он неопределенно повел головой, все еще не сводя глаз со Снитча. — Она права, приятель. Давай, — настаивал Уизли. — Мы должны держать наши головы трезвыми. Если Малфой прав, у нас уже есть палочка, и это самое важное, да? В конце концов, мы можем использовать это, чтобы победить Сам-Знаешь-Кого. Забудь о Камне - мы должны покончить с этими Крестражами. Но Драко увидел, как тело Поттера повернулось к кроватке в углу детской, и тогда он понял, что Поттер имел в виду, говоря все это. — Это не вернет их обратно, — сказал Драко. Только тогда внимание Поттера, казалось, отвлеклось от Снитча. Его плечи оборонительно ссутулились. — Твои родители, — сказал Драко. — Дамблдор. Сириус Блэк… Мои тетя и дядя. — Его горло сжалось. — Послушай, я понимаю, Поттер. Я хотел бы, чтобы был способ... если бы я... — Он крепко сжал Бузинную Палочку. Не оглядывайся назад, прошептал голос Андромеды. Решимость Драко окрепла. Он продолжил. — Но они все ушли. И если мы не найдем следующий Крестраж, к ним присоединятся другие люди. Поттер разочарованно покачал головой и вернулся к Снитчу. — Ты не слушаешь, — сказал он взволнованно. — Неужели ты этого не понимаешь? Если мы откроем его, мы сможем спросить самого Дамблдора, чего он хотел от нас! Я уже видел подобные вещи раньше. Приори Инкантатем. Это спасло мне жизнь на четвертом году. Это не вернуло их обратно, но я мог видеть их снова. Они были там... Части из них все еще здесь. Голова Поттера снова взлетела вверх. — Может быть, — сказал он, повысив голос от волнения, — у Дамблдора была догадка о том, где найти чашу, и он хотел, чтобы мы связались с ним, используя Камень! Никому из них нечего было сказать на это заявление. Драко встретился взглядом с Гермионой и увидел в них печаль, и он изо всех сил постарался скрыть свою жалость, зная, как это разозлит Поттера. Но Поттер, должно быть, почувствовал это чувство исходящее от всех них. Он встал, на его лице отразился гнев, и поправил очки. — Тогда прекрасно. Я сам придумаю, как его открыть. С этими словами он выбежал из детской, оставив Драко, Гермиону и Уизли позади.
