Исчезновения Драко Малфоя

      Это было время распространения новостей. На Пасху Добби и Винки тайком привезли домой пятьдесят тысяч информационных листовок со студентами Хогвартса, разделенных между сотней толстых книг в твердом переплете. К началу мая Орден смог ощутить последствия по всей стране: новые группы последователей выступили против режима Пожирателей Смерти в каждом крупном городе.       Это было основанием для надежды, но это было также и более неустойчивым положением дел. Почти каждый день они получали сообщения о тех, кто подвергался жестокому обращению или был убит за сопротивление, и, что еще хуже, Ежедневный пророк сообщил, что Пий Толстоватый взял отпуск из-за нервного расстройства. У Ордена не было сомнений относительно того, что это означало для самого министра магии.       Орден и их союзники начали готовиться к возвращению Волдеморта и к той позиции, которую им нужно будет занять, когда он, наконец, окажется в центре внимания.       Новости распространялись и в штаб-квартире, хотя и совсем другого рода. Им приходилось цепляться за легкость везде, где они могли ее найти, чтобы сделать дни сносными. Вскоре каждый член Ордена знал о неопределенном чем-то между Роном и Пэнси, что вызвало бурю поддразниваний близнецов Уизли, которым Драко не позавидовал. Также теперь было общеизвестно, что Драко и Гермиона встречались.       Драко позволил себе упиваться этим, этой единственной яркой вещью в море опасности. Это было почти глупо, насколько самодовольным он становился от этого ощущения, простое действие - скользнуть на стул рядом с Гермионой, коснуться ее руки своей и увидеть довольную улыбку на ее лице. Каждый раз, когда она смотрела на него, он чувствовал себя котом, греющимся на солнце.       — Вы двое отвратительны, — прокомментировала Джинни однажды днем, выглядя почти впечатленной.       Конечно, появление этой новости имело и другие последствия. Прошла неделя мая, прежде чем Драко набрался решимости скормить родителям придуманную ими историю для прикрытия.       — Меня там не будет, — напомнила ему Гермиона. — Что бы они ни говорили, меня это не заденет.       — Я знаю.       — Просто повтори в уме двенадцать способов использования драконьей крови, если хочешь блокировать это.       Рот Драко дрогнул в улыбке. — Мы выучили это на первом курсе, Грейнджер. Брось мне вызов посерьезнее.       Они еще немного пошутили по поводу отвлечений, но ничто не успокоило нервы Драко. В тот вечер он с трепетом вернулся в палатку своих родителей, и его пульс участился, когда они весь вечер сидели и читали.       Наконец, когда стало ясно, что никакого раскрытия темы не возникнет, Драко закрыл книгу и заговорил.       — Я забыл упомянуть. Есть кое-что, что вы двое должны знать. — Он надеялся, что это прозвучало небрежно, но в горле у него пересохло, как будто он выдавливал слова через отверстие в тростинке.       — Хм? — вопросительно произнесла его мать, не отрывая взгляда от «Практического руководства зельевара по сбору ингредиентов».       — Я притворяюсь, что связан с этой девчонкой Грейнджер. Они никогда не будут ожидать, что я сделаю что-то подобное этому, чтобы получить информацию.       Головы его родителей поднялись как один. Драко приготовился к отвращению, к возмущенной панике.       Вместо этого он получил звенящую тишину. Рот его отца был приоткрыт.       Драко вздохнул, изображая нетерпение. — Я знаю, знаю. Но я говорю вам, это хороший план. Есть ли лучший способ проникнуть во внутренний круг Ордена?       Люциус пришел в себя, медленно кивнув. — Верно... Да, было бы еще несколько надежных путей завоевать их доверие. — Он покрутил свой Огневиски, выглядя встревоженным. — Я признаю, что даже мысль о... но неважно. Обстоятельства чрезвычайные.       Они оба посмотрели на Нарциссу, чьи глаза были широко раскрыты.       Драко крепче сжал книгу, ожидая вердикта матери. Он предположил, что теперь в любой момент хлынет злоба. Он предположил, с желчью собирающейся в животе, что она возмутилась бы самой идее о том, что ее драгоценный чистокровный сынок запятнан прикосновением магглорожденной.       Но затем Нарцисса сказала напряженным, незнакомым голосом: — Это важно. — Она огрызнулась, «Руководство Практического зельевара» закрылось и Нарцисса поднялась на ноги. — Это показывает, что Орден действительно верит, что ты один из них, Драко. Я уже некоторое время ждала подобного знака.       — Ты... правда?       — Да. — Она подошла к книжной полке, затем вернулась к камину. — И я чувствую, что мы с тобой должны начать совершать такие же набеги, Люциус. Если что-то нарушит наши планы с Беллатрисой...       — Нарушит? — Возмущенный взгляд его отца сменился тревогой. Он тоже поднялся на ноги. — Нарцисса, о чем ты говоришь? Ничто не пойдет наперекосяк. Драко вступил в ряды Ордена, чтобы раскрыть мальчика Поттера. Мы добьемся успеха, мы должны добиться успеха.       — И все же раньше были планы покончить с Гарри Поттером! — Ответ прозвучал как удар хлыста, самообладание Нарциссы на мгновение ускользнуло. Затем она пригладила прядь своих белокурых как иней волос, вернув их на место, и продолжила более спокойно. — Планы, разработанные Барти Краучем, выдающимся волшебником, и самим Темным Лордом... И все же, здесь стоит Поттер. Я не стану сбрасывать со счетов идею о том, что благосклонность Дамблдора наделила мальчика какой-то силой, даже если Поттер сам этого не знает.       Взгляд Люциуса был проницательным. — Значит, ты предполагаешь...       — Я предлагаю нам брать пример с нашего сына. — Нарцисса коснулась изящного браслета с опалом на своем запястье, семейной реликвии Блэков. — Драко ассимилировался. Возможно, он не чувствует себя по-настоящему преданным Ордену, но, по сути, он присоединился к ним. Он дал им определенное количество информации; у нас есть информация, которую мы тоже могли бы предоставить, чтобы снискать расположение… В настоящее время, что бы ни случилось, Драко может утверждать, что он работал на победившую сторону, Люциус. Он выживет. Если наша семья хочет выжить, я не думаю, что мы должны отказываться от безопасности, где бы мы ее ни нашли.       Тишина заполнила палатку. Драко тоже поднялся, чувствуя недоверие. Тот факт, что его мать не сказала ни слова против Гермионы, был достаточным потрясением — но мысль о том, что его родители станут осведомителями Ордена? После нескольких месяцев попыток разрушить Орден изнутри, у его матери наконец появились сомнения?       Драко взглянул на своего отца. Люциус вертел на мизинце золотое кольцо с печаткой Малфоев, совпадающее с серебряным кольцом Драко того же дизайна. На его лице было написано нежелание, граничащее с отвращением, как будто его заставляли откусить кусочек от блюда, которое, как он знал, вызовет у него отвращение.       — Я видел это раньше, осознал Драко с небольшим потрясением. Это было так же, как он сам присоединился к Гермионе, Гарри и Рону. Он убедил себя, что, помогая гриффиндорцам, он всего лишь пытался обезопасить себя, независимо от своего презрения к ним. Это был первый шаг, который он сделал на этом пути: шаг очевидной необходимости.       — Я думаю, что она права, отец, — осмелился сказать Драко.       Но слова вывели Люциуса из транса. — Достаточно. Это решение должны принять мы с твоей матерью, Драко. В постель, сейчас же.       В последующие недели Драко внимательно наблюдал за ними обоими. План украсть кубок Хаффлпаффа неуклонно продвигался — Билл назначил дату посещения штаб-квартиры несколькими гоблинами, и в течение мая профессор МакГонагалл учила Добби и Винки открывать Каминный проход в заброшенную лавку Олливандера, — но часть мыслей Драко всегда была о его родителях. Ему часто казалось, что он только что пропустил разговор, когда входил в палатку, и по мере того, как погода становилась все лучше, Люциус и Нарцисса стали проводить большую часть своего времени на заднем дворике штаб-квартиры. Драко иногда заставал их наблюдающими за Орденом через окно, но больше не подслушивающими. Его родители просто наблюдали, как внутри перемещается Орден, время от времени шевеля губами в разговоре.       Приближался конец мая, и они с Гермионой решили рассказать Гарри и Рону о предложении его матери. Мальчики выглядели так, словно их ударили бладжерами в живот.       — Но мы не можем позволить им присоединиться к Ордену, — запротестовал Рон, обмахиваясь случайно попавшей листовкой. В спальне было удушающе жарко.       — Вы уже впустили одного Малфоя, — сказал Драко.       — Да, потому что в отличие от твоих мамы и папы, ты пытаешься помешать Беллатрисе убить нас всех.       Драко поднял глаза к небесам. — Не будет иметь значения, что они пытаются сделать, Уизли. После того, как мы получим Крестраж, я все равно собираюсь уничтожить это зеркало, обставив это как несчастный случай. У них больше не будет возможности связаться с Пожирателями Смерти. Они могут думать, что собирают информацию об Ордене, но у них не будет способа передать ее дальше.       — Да, но... — Голос Гермионы был настороженным. — Ты действительно думаешь, что это может что-то изменить? Или это будет просто неоправданный риск?       Драко сглотнул, почувствовав новый прилив желания. Возможно, чем больше его родители привыкали к его "притворным" отношениям с Гермионой, тем больше это зрелище казалось им нормальным. Эта идея была настолько соблазнительной, что причиняла боль.       — Я не думаю, что они когда-либо рассматривали что-то подобное раньше, — наконец сказал Драко. — Даже прошлым летом, когда мы были у тебя дома, Уизли. Возможно, пользуясь преимуществом Ордена. Но отказываться от информации? Никогда.       Гарри некоторое время обдумывал информацию, прежде чем сказать: — Если они решат, что хотят это сделать, то мы можем обсудить это с остальными членами Ордена.       Рон поморщился. — Да ладно тебе, Гарри. То, что натворил Люциус Малфой. Если они раздобудут волшебную палочку или покинут штаб-квартиру...       — Да, — вмешалась Гермиона, — но посмотри, как все обернулось после того, как Драко присоединился к нам. Кто сказал, что его родители не могли бы оказать такую же помощь? Посмотри на все, что нам удалось сделать вместе.       Они осмотрели свои планы, Меч Гриффиндора рядом с ними, два уничтоженных Крестража на столе, звуки окрепшего Ордена, разносящиеся по дому.       Рон неохотно расплылся в улыбке. — Да, я полагаю, мы все сделали правильно, не так ли?       — Так и есть. — Гарри не улыбался, но его глаза горели решимостью. — И мы собираемся заполучить кубок и покончить с этим.       — Давайте еще раз пройдемся по плану, — сказала Гермиона.       Так они и делали снова и снова в дни, предшествовавшие их появлению в Гринготтс. Несмотря на то, что подготовка затянулась на недели, план все же оставлял больше шансов, чем Драко действительно хотелось. Это правда, что у него была Бузинная Палочка, но если бы Беллатриса привела с собой мужа, чтобы прикрыть ее, это ухудшило бы их шансы в открытом поединке. Они решили, что отнесут меч Гриффиндора в Косой переулок, на случай, если у них будет мало времени на кубок.       В последнюю ночь перед тем, как друзья Билла, гоблины, должны были прибыть в коттедж Поттеров, они допоздна не спали, сидя в гостиной с Пэнси, Джинни и Луной. Они обсуждали план весь день и не могли понять, как его можно улучшить, но пока никто не мог заставить себя уснуть.       — Итак, — сказала Пэнси, ее темные глаза блуждали среди них. — Ты планируешь рассказать нам, почему мы должны держаться подальше от коттеджа завтра днем?       — Неа, — сказал Рон.       — Видите? — сказала Пэнси Джинни и Луне. — Я говорила вам, что они что-то замышляют.       Рон ухмыльнулся. — Как будто ты никогда раньше ничего не замышляла.       Джинни вздохнула, подталкивая Гарри локтем. — Знаешь, ты мог бы рассказать нам.       — Извини, Джин, — ответил Гарри. — Мы... ааа!       Он наклонился вперед, его рука метнулась к своему шраму. Все они подались вперед на своих местах.       — Гарри? — Резко сказала Джинни. — Что это, что случилось?       — Ничего. — Гарри заставил себя убрать дрожащую руку со лба, хотя его глаза все еще были зажмурены от боли. — Не бери в голову… Я в порядке.       Но как только Пэнси, Джинни и Луна отправились спать, Драко спросил: — Что это было, Поттер?       — Кто-нибудь умер? — Спросил Рон.       — Нет... Пока нет. — Гарри сглотнул. — Волдеморт выяснил, что это Гриндевальд украл Бузинную палочку. Он на пути в Нурменгард.       

***

      Три гоблина прибыли в штаб-квартиру на следующий день в середине дня, выйдя из Камина с тремя изумрудными вспышками. Их звали Горнук, Крюкохват и Богрод, и они обменялись короткими рукопожатиями с Биллом и Гарри, прежде чем кивнуть Драко, Гермионе и Рону.       — Что именно вы хотите прочесть? — спросил Крюкохват, выглядя подозрительнм.       — Вот, — сказала Гермиона, вытаскивая куски пергамента, на которые она скопировала их письменные сценарии. — Горнук, ты можешь прочитать часть А, Крюкохват, ты можешь взять часть В, а Богрод, часть С.       Гоблины хмуро уставились на куски пергамента. — Это наводит на мысль, — сказал Богрод ледяным тоном, — что Гринготтс потрудился бы передать сокровище тому, кто не является его законным владельцем.       — Мы знаем, что это противоречит вашему кодексу, — сказал Гарри. — Вот почему мы просим вас сделать именно это.       — Результат тот же, — сказал Горнук с обвинительной ноткой. — Вы хотите вынести эту чашу из безопасного Гринготтса, чтобы забрать ее себе.       — Нет, нет, — быстро сказала Гермиона. — Дело совсем не в нас. Нам нет никакого дела до кубка, но… это необходимо для войны.       Гарри кивнул. — Мы не пытаемся обогатиться или украсть что-то, чтобы оставить себе. Мы пытаемся бороться с Волдемортом. И это могло бы стать одним из самых важных шагов к прекращению того, что он делает по всей стране.       Гоблины, все еще выглядящие настороженными, еще некоторое время перечитывали записи.       В конце концов Крюкохват обменялся несколькими короткими фразами с другими гоблинами на тарабарщине. Горнук все еще выглядел сомневающимся, но в конце концов кивнул.       — Правление Сами-Знаете-Кого должно пасть, — мрачно сказал Крюкохват. — И мы верим, что ты работаешь для достижения этой цели, Гарри Поттер… Идем.       Все, кроме Драко, потянулись в столовую. Гермиона, вошедшая последней, коротко улыбнулась Драко, прежде чем закрыть дверь.       Драко посмотрел через тихий холл в пустую переднюю комнату. Остальные члены Ордена выполнили просьбу Гарри; те, кто не был на конспиративных квартирах, находились в своих соответствующих палатках. В коттедже Поттеров было тихо и пусто, как не было с декабря, когда по этим старым половицам ходили только он, Гермиона и Гарри.       Драко позволил себе постоять, мгновение, в затишье перед бурей.       Затем он быстро прошелся по коттеджу. Оказавшись снаружи, он промчался по саду и ворвался в палатку своих родителей.       — Нам нужно поговорить с Беллатрисой, — задыхаясь, сказал он. — Сейчас.       Его родители вскочили на ноги. — Почему? — спросил Люциус.       — У Поттера встреча внутри. Он пригласил сюда гоблинов, а все остальные куда-то подевались. Я думаю, это связано с тем оружием, артефактом, о котором Белла хотела узнать, — Драко сделал нетерпеливое движение, — но дело в том, что они забыли наложить на дверь чары Муффлиато. Мы можем подслушать, если поторопимся.       Его отец сразу же зашевелился, схватил зеркало с каминной полки и сказал: — Беллатриса Лестрейндж.       Вскоре Драко прокрался обратно внутрь, как будто опасаясь, что их могут услышать, и повел своих родителей на кухню. Зеркало было зажато в руке его матери, Беллатриса наклонилась так близко, что ее лицо заполнило зеркало.       Когда Драко тихо закрыл заднюю дверь, он сунул руку в карман и схватил Бузинную палочку. Флагрейт, подумал он. Казалось, вокруг них ничего не происходило, но он знал, что за закрытой дверью столовой в воздухе появится огненный Крест, сигнализирующий о начале сценария.       Он прижал палец к губам и повел своих родителей по коридору. Стали слышны голоса, отчетливо отдававшиеся эхом под дверью столовой. Они остановились и прислушались.       — То, о чем вы просите нас, в высшей степени необычно, — говорил Богрод. — Возможно, это даже беспрецедентно в нашей истории. Мы не часто стремимся вступить в союз с носителями волшебных палочек.       — Мы не просим о союзе, — произнес голос Гарри. — Это просто услуга. Нам нужно только одно.       — Мы не можем легко нарушить кодекс Гринготтса, — ответил Крюкохват.       — Но это важно, — сказал Рон с убедительным нетерпением.       Теперь Нарцисса держала зеркало с Беллатрисой очень близко к замочной скважине. Драко украдкой взглянул на свою тетю. Она стала пепельного цвета, ее глаза выпучились.       — Ни один другой гоблин не помог бы вам в этом деле, — сказал Горнук - фраза, которую Гермиона добавила в надежде, что Беллатриса не причинит вреда гоблинам Гринготтса.       — Значит ли это, что вы это сделаете? — нетерпеливо спросила Гермиона. — Вы поможете нам?       Богрод вздохнул. — Хорошо. Мы поможем вам вернуть предмет завтра.       — Но хранилище, о котором идет речь, очень старое, — сказал Крюкохват. — Одно из старейших. Вы знаете его укрепления. Нам придется тщательно подумать о том, как раздобыть его... Вы сказали, что это была маленькая золотая чаша, да?       Если бы они действительно подслушивали, Беллатриса раскрыла бы их. Она издала слышимый вздох. Нарцисса побледнела и крепче прижала к себе зеркало.       — Уходите, уходите, — прошипела Беллатриса. — Вперед!       Они бросились обратно по коридору, через кухню и в сад. Они не останавливались, чтобы поговорить, пока не вернулись в палатку его родителей. — В чем дело, Беллатриса? — Потребовал Люциус. — Что это значит?       — Мы в большей опасности, чем ты можешь себе представить, — прошептала она. Ее бегающие глаза были широко раскрыты, и ярость начала просачиваться в выражении ее лица. — Я должна идти немедленно. Это не должно… Я не могу… Я должна идти!       И она исчезла. В зеркале отражались только они, Драко и его перепуганные родители.       — Чаша? — спросил Драко, стараясь, чтобы его голос звучал безучастно. — Почему это так важно?       — Я не знаю, — пробормотал Люциус. — Возможно... это могла бы быть Чаша Завета. Темный Лорд не отнесся бы благосклонно к ее потере, и все же — такая реакция Беллы...       Драко воспользовался открывшейся возможностью. — Я вернусь и продолжу слушать. Вам двоим не следует находиться внутри. — Он знал, что даже сейчас Гермиона, Гарри и Рон будут пробираться через Камин, выходя в пыльную лавку Олливандера. Беллатриса должна была аппарировать на контрольно-пропускной пункт "Дырявый котел", вероятно, прорываясь мимо очереди, чтобы проверить свои документы. Время было драгоценно.       Однако не успел он сделать и трех шагов к пологу палатки, как мать схватила его за запястье. — Нет.       — Все в порядке, мама. Они доверяют мне, помнишь? — Он попытался вырваться, но ее хватка усилилась.       — Нет! Ты не должен быть вовлечен в это, Драко. Есть причина, по которой Беллатриса не рассказала нам больше.       — Послушай свою мать, — резко сказал Люциус. — Если Белла говорит, что ситуация опасная, мы должны ей поверить. Твоя тетя нелегко отзывается о риске. — Он вернул зеркало на каминную полку. — Мы подождем, когда она снова свяжется с нами.       Сердце Драко сжалось. Ему нужно было преобразиться и пройти через Камин. Нельзя было терять ни минуты.       Он перебирал оправдания, когда Люциус сказал: — На той же ноте, Драко, я тщательно обдумал предложение твоей матери обеспечить нам всем безопасность. Эта идея, казалось бы, объединить усилия с Орденом… Я согласен, что так будет лучше.       Мысли Драко о Крестражах встряхнулись. Его голова дернулась в сторону отца.       — Вы сделаете это? – Спросил Драко. — Вы оба, вы будете делать то, что делаю я?       Его родители кивнули.       Драко знал, что должен покинуть палатку и добраться до лавки Олливандера. И все же его ноги были прикованы к месту. Он представил, как его отец напряженно сидит рядом с Уизли на собрании, измученный временем, начинающий уставать от усилий, которые требовались, чтобы презирать всех вокруг. У его отца, который так ценил интеллект, не было бы иного выбора, кроме как увидеть гениальность Гермионы, как бы неохотно он ни признавал это поначалу. Драко представил, как его мать обменивается отрывистыми словами с Тонкс, возможно, видя в ней отблеск Андромеды.       Драко сжал Бузинную палочку в кармане, безумное чувство возможности пронзило его. Когда он вернется, он разобьет зеркало; он будет отстаивать интересы своих родителей перед Орденом. Им нужно было только выполнить план.       — Хорошо, — сказал он, стараясь звучать небрежно. — Я полагаю, нам придется выяснить детали позже. Остальные ожидают меня там. Я просто подожду в гостиной, где они меня оставили, хорошо?       Его мать, все еще держа его за руку, изучала выражение его лица.       Драко вздохнул. — Я больше не буду подслушивать. Я обещаю.       Ее хватка наконец ослабла. Он вернул себе запястье, с сожалением потирая его в течение секунды, как будто у него было все время в мире. — Тогда увидимся позже. И я хочу знать, что скажет тетя Белла, если она снова свяжется с нами.       В ту же секунду, как он выскочил из палатки, он бросился бежать.       

***

      — Он был удивлен, — заметил Люциус, как только Драко ушел.       — Да, я так и думала. — Нарцисса подошла к мужу и положила голову на изгиб его шеи. — Я уверена, что он не хочет, чтобы его репутация была нарушена. Это деликатно, правда… Но он увидит, что вместе мы можем сделать больше.       — Да. — Люциус поцеловал ее в лоб. — Я полагаю, нам следует убрать это, если мы хотим присоединиться к сброду.       Когда Нарцисса отстранилась, она увидела, что он держит один из Удлинителей Ушей. Она подняла брови, глядя на мужа; она услышала незаконченное предложение.       Он слабо улыбнулся и продолжил. — ... но, возможно, нам следует воспользоваться ими в последний раз. Я не хочу, чтобы Драко вмешивался, но он был прав в том, что из разговора гоблинов, безусловно, можно будет узнать больше. Я был бы не прочь узнать, почему Белла отреагировала так, как она отреагировала.       Нарцисса колебалась. — Тогда еще раз, — пробормотала она, беря другую нитку телесного цвета из чашки на каминной полке.       Они прокрались в сад, затем обогнули коттедж сбоку. Они держались низко, пряча макушки под подоконниками, двигаясь так быстро, как только могли. Но когда они подошли к окну столовой, то увидели, что стол пуст.       Люциус тихо выругался. — Должно быть, они ушли в спешке.       Нарцисса прищурилась, глядя на открытую дверь. — Или они заподозрили подслушивающего и переехали из комнаты в комнату? Сюда, сюда.       Солнечные лучи падали на их одежды, пока они крались к передней части коттеджа.       Нарцисса резко остановилась, когда посмотрела в переднее окно. На мгновение она не поняла, что именно видит. Затем она поняла, что темноволосый мужчина перед ними был Драко, накладывающим на себя заклинания, Трансформирующимся в кого-то усатого и выглядящего намного старше.       Когда он взял с каминной полки баночку с Летучим порохом и взял щепотку, Нарцисса резко вздохнула. — Люциус!..       Люциус подскочил к ней сбоку. Драко уже объявлял, приглушенно, но все еще слышно: — Лавка Олливандера!       Он шагнул в сияние зеленого пламени и исчез. Люциус и Нарцисса бросились к двери и ворвались через порог.       — Что он сделал? — Нарцисса ахнула. Она не могла отдышаться. В ее глазах заплясали пятна. Для любого из них не могло быть более опасного места, чем Косой переулок.       — Лавка Олливандера, — сказал Люциус с пониманием, шагая к решетке. — Эта сеть, должно быть, и есть то, как Орден планирует проникнуть в Гринготтс. Драко, должно быть, увидел, как они уходят, и бросился в погоню. — Он развернулся обратно к Нарциссе, лицо его было полно ужаса. — Вот куда они делись. Все они. Драко, должно быть, пытается захватить Поттера для Беллатрисы, пока мы разговариваем.       Нарцисса прикоснулась рукой к своему бешено колотящемуся сердцу. Она думала, Драко будет доволен их осторожностью. Она думала, что он продолжит ставить безопасность превыше фанатизма, как в конце концов согласился сделать Люциус. Но, похоже, ее сын слишком хорошо усвоил послания Темного Лорда.       Пока она отчаянно пыталась отдышаться, ей с мучительной ясностью пришло в голову, что им не следовало быть такими прилежными учителями. Все это время они должны были быть лучше, а не давить на своего сына.       — Мы не можем терять времени, — сказала Нарцисса резким шепотом. Она смахнула кувшин с каминной полки.       

***

      — Что тебя задержало? — спросила Гермиона, когда Драко выскользнул из окна "Олливандера" в боковой переулок.       — Мои родители, — пробормотал Драко, когда она подняла палочку, чтобы перепроверить его Трансфигурацию. — Я объясню позже.       Гермиона и Рон тоже оба подверглись Трансфигурации. У Гермионы были прямые, рыжевато-светлые волосы, а Рон выглядел как блондин с окладистой бородой. Они предпочли бы Оборотное зелье, но с февраля им не удавалось раздобыть необходимые ингредиенты для приготовления нового котла.       — Поттер под Матнией? — сказал Драко.       — Здесь, — раздался голос Гарри рядом с Драко. — Пошли.       Они поспешили вверх по боковой улочке, затем вышли в Косой переулок, залитый ярким солнечным светом. Драко оглянулся на заколоченную витрину магазина Олливандера. Он выглядел таким же заброшенным, как и раньше.       Остальная часть Косого переулка, с другой стороны, сильно изменилась. Витрины, которые Драко помнил как пустующие, были перепроданы. Торговый центр «Совы» основанный маглорожденными, в который его родители всегда отказывались входить, теперь был заменен магазином "Породистые птицы Селвина". Драко также заметил неподалеку новую лавку Боргина и Берка, из окна которого на загипнотизированных прохожих смотрело множество проклятых предметов.       Драко начал потеть, когда они зашагали вверх по улице к белому мраморному фасаду Гринготтса. Здесь, на пороге лета, солнечный свет был тяжелым, как вода. Казалось невозможным, что десятки людей, суетящихся и болтающих вокруг них, не могли просто посмотреть на них четверых — ну, на троих — и увидеть разыскиваемых преступников, чьи лица были расклеены на каждой витрине магазина.       — Здесь, — тихо сказала Гермиона, когда они приблизились к Гринготтсу. Добби, который исследовал для них Косой переулок под покровом ночи, рассказал им об алькове на перекрестке прямо напротив банка, занятом заброшенным питьевым фонтанчиком. Когда они бочком проходили мимо нее, Гермиона быстро применила Заклинание Иллюзии, чтобы альков выглядел как сплошная кирпичная стена. Затем, один за другим, незамеченные встревоженными посетителями Косого переулка, они проскользнули через иллюзорный барьер, чтобы подождать.       Сгрудившись с другой стороны, они все еще могли довольно отчетливо видеть ступени Гринготтса и вход через наложенные чары иллюзии. — Надеюсь, мы не упустили Беллатрису, — прошептала Гермиона, вглядываясь сквозь коричневую тень, которая парила в воздухе. — Мы хотим быть уверены, что она вошла внутрь...       — Мы не скучали по ней.       Ужас в голосе Рона заставил Драко проследить за его взглядом вдоль улицы.       У него внутри все оборвалось. Беллатриса Лестрейндж шагала по Косой-аллее, вытянувшись в струнку, как они и планировали. Но она была не одна, и она привела с собой не своего мужа.       За спиной Беллатрисы шагала группа примерно из шестидесяти ведьм и волшебников. В четверых, впереди, Драко узнал Пожирателей Смерти. Остальные были одеты в министерские мантии. Это выглядело как целый отдел, но что они там делали, Драко понятия не имел.       У него закружилась голова. Как это могло произойти? Все четверо были убеждены больше всего на свете, что Беллатриса хотела бы привлекать как можно меньше внимания к Крестражу. Если Волдеморт когда-нибудь узнает, что Орден был близок к тому, чтобы украсть его, она будет жестоко наказана. Она должна знать это. Какова могла быть ее мотивация для того, чтобы устроить спектакль из его изъятия?       Пораженные ужасом, они смотрели, как Беллатриса и ее свита приближаются к широким ступеням Гринготтса. Два волшебника у входа в банк, которые держали длинные тонкие щупы Детектора Лжи, позволили металлическим палочкам задрожать, когда сила зашагала вверх по ступенькам.       У Рона внезапно перехватило дыхание. — Подожди минутку. Я знаю эти мантии. Это Департамент регулирования и контроля магических существ.       — Что? — Одновременно сказали Гермиона и Гарри - но Рон был прав, понял Драко. Разве он не всегда видел Уолдена Макнейра в мантиях с подкладкой и такого же кроя?       — Но почему... — начала Гермиона.       — С дороги, — прорычала Беллатриса, взмахнув палочкой. Волшебники-охранники отпрянули в поисках безопасности, и когда заклинание Беллатрисы ударило в двери Гринготтса, из мрамора донесся низкий, скорбный звук, который звучал как потусторонний голос.       Двери распахнулись. С того места, где они стояли, Драко мог видеть, что три или четыре гоблина стояли в прихожей. Гоблин впереди сказал: — Мадам Лестрейндж. Что все это значит?       — Ты прекрасно знаешь, что это значит, ты, мерзкое маленькое чудовище, — прошипела Беллатриса. — Таким, как ты, больше нельзя доверять. Мы никогда не должны были позволять вам такую свободу действий, с вашей снисходительностью к грязнокровкам и предателям крови! — Она повысила свой голос так, что он зазвенел на всю улицу. Покупатели и владельцы магазинов одинаково уставились на фигуру на верхней ступеньке, когда она объявила: — По приказу Министерства магии мы заявляем, что это заведение и его содержимое предназначены для волшебников!       Беллатриса развернулась и взмахнула палочкой вниз, в сторону гоблинов. Они двигались быстрее, чем Драко мог себе представить. Они метнулись обратно в банк, скрывшись из виду, и толпа волшебников Министерства с ревом взбежала по ступенькам, наводняя прекрасный мраморный зал.       — Нет! — Гермиона вскрикнула. Она сделала движение к ступенькам.       Драко схватил ее за плечо. — Подожди.       — Но гоблины...       Гермиона замолчала, когда Драко указал на вход. Крики и вспышки света вылетали из великолепных дверей, и теперь были видны десятки гоблинов, сражающихся у входа. Большинство держали в руках длинные, прекрасно сделанные кинжалы, которые сверкали на летнем солнце; другие носили искусно сделанные шлемы или доспехи. Хотя у них не было палочек, они ныряли и прыгали с такой скоростью, что волшебникам пришлось защищаться, используя защитные заклинания, чтобы держаться подальше от этих смертоносных клинков.       — Если мы подойдем к ним, — сказал Драко, — они решат, что мы тоже вламываемся.       — Возможно, нам придется вломиться, — сказал Рон, и его голос звучал болезненным. — Возможно, это наш единственный шанс заполучить кубок, пока они заняты. Мы не можем сейчас полагаться на план, да?       — Может быть, мы сможем, — сказал Гарри. Он снял Мантию-невидимку, чтобы показать свое преображенное "я", голубоглазое и с детским личиком. — Беллатриса все еще думает, что мы знаем, как достать кубок из ее хранилища. Я думаю, она захочет избавиться от этого, несмотря ни на что.       Рон повернулся к Драко. — Малфой, как ты думаешь, сколько времени потребуется Лестрейндж, чтобы добраться до хранилища и вернуться обратно?       — Оно находится глубоко. Рядом с хранилищем моей семьи. Чтобы спуститься так далеко, требуется пятнадцать минут, еще двадцать - чтобы подняться обратно.       — И мы должны просто ждать, пока нападут на гоблинов? — Сказала Гермиона дрожащим от возмущения голосом.       — Может быть, мы сможем подобраться достаточно близко, чтобы… — Гарри издал мучительный звук и схватился за лоб, пошатываясь, чуть не падая. Драко поддержал его вместе с остальными; в нише почти не было места.       — Что происходит? — спросил Рон.       — Вол… он там, — выдохнул Гарри, смаргивая пот с глаз. — Он прорвался сквозь защиту Нурменгарда… Он в камере Гриндевальда, пытает его, добиваясь ответов о Бузинной палочке.       — Тогда он узнает, что та перешла к Дамблдору, — прошептала Гермиона. — Он вернется в Британию.       Все четверо стояли неподвижно, обливаясь потом сильнее, чем когда-либо. Звуки криков и грохота из Гринготтса разносились по Косой-аллее.       Драко знал, что все они думали об одном и том же. Если Волдеморт вернется в страну, когда здесь соберутся Пожиратели Смерти и Министерство, не было никакой гарантии, что он не присоединится к своим слугам. Это идеально соответствовало бы писаниям Риты Скитер: Волдеморт, предполагаемый борец за общество волшебников, "освобождает" Гринготтс от власти гоблинов.       Гермиона нарушила тишину сдавленным криком, зажав рот рукой. Взгляд Драко метнулся к верхней ступеньке.       Один из волшебников министерства выбежал из дверей банка, перед ним левитировал сундук. Но едва он сделал шаг через порог, как появился гоблин, зажимающий рану на собственной руке, и вонзил свой кинжал куда-то за ноги волшебника. Вор взвыл, и сундук рухнул, расколовшись на ступеньках Гринготтса, и его содержимое золотым водопадом выплеснулось вниз.       — Они мародерствуют, — сказал Драко, глядя на россыпь галеонов. — Они здесь не только для того, чтобы получить контроль над Гринготтсом. Они опустошают хранилища, принадлежащие магглорожденным.       — Конечно, — сказал Гарри сквозь стиснутые зубы. — Держу пари, что именно так Беллатриса заставила их всех рисковать своими шеями. Бери все, что сможешь украсть.       Рон выглядел ошеломленным. — Мы не можем им позволить!       — Позволить им? — Сказал Драко. — Мы не можем остановить их, Уизли! Нас всего четверо, и если мы вбежим туда и начнем драться, мы можем не увидеть, как Беллатриса уходит. Подумай о Крестражах.       Лицо Рона покраснело, но в конце концов он издал разочарованный звук и повернулся обратно, чтобы посмотреть. Челюсти Драко сжались. Он был ничуть не счастливее от сложившейся ситуации, чем остальные; он не мог поверить в масштаб просчета. И все это после того, как Гермиона неделями беспокоилась о том, как это может повлиять на отдельных гоблинов.       В банке продолжалась драка. Через четверть часа на улицу выбежали еще десятки гоблинов, все в искусно изготовленных доспехах, чтобы усилить численность Гринготтса. Они разрезали путы, напоили бессознательных гоблинов сверкающими зельями и начали новую серию атак. Но волшебники по-прежнему перетаскивали сокровища в Гринготтс-холл, все выше и выше укладывая сундуки и ящики с украденным золотом.       — Я не могу поверить, что мы сделали это, — прошептала Гермиона, ее лицо было бледным. — Не могу поверить, что я не подумала об этом. Волшебники пытались вывести Гринготтс из-под контроля гоблинов трижды; профессор Биннс прочитал нам четырехдневную лекцию о восстании гоблинов в 1734 году...       — Я не могу поверить, что никто из этих людей ничего не делает, чтобы помочь, — выдавил Гарри, указывая на множество покупателей в Косом переулке, которые собрались вокруг ступенек Гринготтса, уставившись с открытым ртами на драку. — У них нет Крестража, который нужно найти.       — Давайте выйдем на открытое место, — настаивал Рон. — В любом случае, мы хотим быть ближе, ведь так? Может, мы сможем найти способ помочь.       Они все обменялись взглядами, затем выскользнули из потайной ниши.       Это было не слишком скоро. Они были на полпути через толпу, когда услышали крики, нарастающие внутри здания. Яростные крики гоблинов. — Это она! Ведьма! Лестрейндж!       — С дороги! — услышали они крик Беллатрисы. — Прочь, вы, скоты! Бомбарда!       Дюжина из толпы закричала. Заклятие поразило башню из сокровищ в холле. Заклинание Беллатрисы было настолько сильным, что ящики, сундуки и мешки с деньгами полетели вперед. Сокровище разбросало как Пожирателей Смерти, так и гоблинов, а затем с оглушительным треском вывалилось в открытые двери Гринготтса. Крики не прекращались, деревянные дощечки разрывались, и из них вываливалось содержимое. Это продолжалось и продолжалось, звон, лязг и сыплющиеся десятки тысяч галеонов, бесчисленные сикли и кнаты, соскальзывающие по длинным мраморным ступеням на булыжную мостовую Косой-аллеи.       Схватка выплеснулась наружу. Гоблины и волшебники, скользя по сверкающей приливной волне монет, спускались по ступенькам, рубя и крича. Заклинания, выпущенные в чистое небо. Лязг металла, выкованного гоблинами, эхом отразился от витрин магазинов переулка. Взрывное заклинание ударило в соседнее здание, и из квартир внутри донеслись крики; балки здания заскрипели и застонали.       Когда кричащие зеваки начали разбегаться в поисках укрытия, Драко изо всех сил пытался объединиться с Гермионой, Гарри и Роном. Они плыли против течения, направляясь к ступеням.       Затем они увидели ее. Беллатриса вышла на открытую местность, отбиваясь от дюжины гоблинов сразу. Через плечо у нее висел кожаный мешочек, набитый предметом размером с кулак.       — Вот и все, — выдохнул Драко, от изнуряющей жары по его рукам побежали мурашки. — Кубок.       — Сейчас! — Крикнул Гарри. Они вчетвером пробрались сквозь последнюю линию толпы и вступили в рукопашную схватку.       Они представляли сценарий, подобный похищению, когда Драко использует Бузинную палочку в ключевой момент, чтобы одолеть Беллатрису. Они представляли себе тишину и утонченность, а также возможность незаметно пробраться обратно в лавку Олливандера.       Все это теперь было забыто. Они карабкались вверх по ступеням сквозь толпу галеонов, пробиваясь к Беллатрисе, которая не обращала на них внимания, все еще сражаясь с дюжиной гоблинов. И теперь на ступеньках было не только Министерство и гоблины. В то время как многие ведьмы и волшебники бежали, десятки других были привлечены к куче драгоценностей, распихивая золото и серебро по карманам. Гоблины носились над кучами денег, нечеловечески легкие и проворные, крича на тех, кто прикарманивал монеты. Все представляло собой беспорядочную массу конечностей и ножей, горячий запах металла, пекущегося на солнце. Голоса выкрикивали заклинания, пока Драко, пошатываясь, поднимался по ступенькам.       Именно сквозь все это, пробиваясь сквозь смесь, он услышал голос своей матери.       — Драко! ДРАКО!       Он замер, затем бросился к мраморным боковым перилам и ухватился за них, оглядывая толпу. Неужели он ослышался? Как она могла здесь оказаться?       Затем он увидел их. Его родители, пытающиеся вскарабкаться наверх у подножия лестницы. Они держали палочки, которые, как он мог только предположить, они взяли с полок в лавке Олливандера, и они сами были под чарами. Они были бы узнаваемы немногим, кроме него.       — Драко! — крикнул его отец. — Неужели он здесь?       Драко не знал, кого имел в виду его отец, но он бросил дикий взгляд на Беллатрису — слышала ли она его имя?       Его сердце упало. Беллатриса освободилась от гоблинов. Она смотрела со ступенек на его родителей, казалось, извлекая из слов отца понимание, которого не было у Драко.       Беллатриса взмахнула своей палочкой. — Фините Инкантатем! — закричала она.       Драко, наблюдавший за всем, едва успел подумать Протего! и поднять Бузинную Палочку в знак защиты. Заклинание рассеялось, оставив его маскировку нетронутой — но у подножия ступеней Трансфигурации его родителей немедленно рассеялись.       В другом месте на ступеньках снова появились Гермиона, Гарри и Рон в собственном обличье.       Крики шока рикошетом прокатились по толпе. Гоблины, увидевшие Гарри, замедлили шаг, узнавая, их кинжалы дрогнули, и мало-помалу, на толпу опустилась звенящая тишина.       Головы высунулись из окон по всей улице. Толпа покупателей и лавочников снова подкрадывалась ближе. Теперь, без какофонии, Драко мог слышать некоторые голоса.       — Гарри Поттер...       — Люциус Малфой...       — Вот здесь, это Грейнджер...       Беллатриса не смотрела ни на кого, кроме Гарри. — Поттер, — выдохнула она, подходя к краю лестницы. Несколько сотрудников Министерства сделали движение, как будто хотели проклясть Гарри, но Беллатриса приказала: — Нет! Он мой, чтобы доставить его Темному Лорду!       Она закатала рукав, обнажив свою Темную Метку.       В этот момент рассеянности Драко прицелился Бузинной Палочкой и подумал: — Диффиндо!       Основание кожаного мешочка Беллатрисы распоролось, как будто его разрезал один из этих острых кинжалов. Из него выскользнула маленькая золотая чаша, сияющая, как само солнце.       Беллатриса издала панический крик и пыталась ухватиться за нее, но чаша уже ударилась о край ступеньки и теперь отскакивала от россыпи монет. — Акцио! — крикнул Драко, нацеливая свою палочку. Он услышал, как Гермиона, Гарри и Рон сделали то же самое: Акцио! Но крестраж, должно быть, был зачарован, чтобы сопротивляться магии, потому что он полетел дальше и быстрее, отталкиваясь вниз по ступенькам.       Драко всем телом бросился за чашей. Краем глаза он видел, что остальные делают то же самое. Рон был ближе всех; он стремглав бросился к крестражу, в то время как Гарри снял с его шеи мешочек из мокескиновой кожи. Он вытащил из него — под крики зрителей — меч Годрика Гриффиндора.       Чаша была в футе от руки Рона. Драко выхватил Бузинную палочку и крикнул: — Абриарус!       Раздался тонкий металлический звон, когда чаша отскочила от невидимого барьера. Рон издал торжествующий крик, когда она отлетела прямо в его подставленную ладонь. Драко подошел к нему и приготовился к тому, что они будут пробираться сквозь толпу.       Голос Беллатрисы заставил их всех похолодеть. — Очень хорошо. А теперь вы вернете это мне.       Лед затопил вены Драко, когда он понял, что по бокам от него только Гарри и Рон.       Все трое повернулись на месте. Беллатриса стояла наверху лестницы, приставив палочку к горлу Гермионы.       — Нет, — прохрипел Драко. Гарри и Рон тоже что-то говорили, но он не мог их понять. Весь мир сузился до того места, где палочка Беллатрисы касалась кожи Гермионы. Она застыла, ее волосы рассыпались по плечу Беллатрисы, цвета меди, как рассыпанные вокруг них кнаты.       Глаза Драко встретились с глазами Гермионы. Он мог видеть мысли, проносящиеся в ее голове, отчаянные расчеты побега. В его голове тоже роились планы. Могут ли они напугать Беллатрису, угрожая чашей? Какие еще рычаги воздействия у них были, какой еще шанс? Они составили планы экстренного побега с Добби и Винки, но, должно быть, что-то еще пошло не так, потому что эльфов здесь не было...       Никто не пошевелился. Драко стоял со Бузинной палочкой в руке, Гарри с мечом Гриффиндора, Рон с крестражем. Вся сила в мире была бесполезна.       — Молодцы, Цисси, Люциус, — сказала Беллатриса шелковым голосом. Она бросила свой властный взгляд на остальных собравшихся волшебников. — Схватите их.       Гарри опередил любого из волшебников Министерства, выхватил Крестраж из рук Рона и прижал его к лезвию меча. — Я так не думаю, м— крикнул он. — Отпусти ее, или мы уничтожим его. Я не думаю, что твой босс будет сильно доволен этим, не так ли? Я заметил, что ты, кажется, больше не слишком заинтересована в том, чтобы вызывать его сюда!       Волшебники Министерства остановились, глядя на Беллатрису в ожидании инструкций. Но Драко мог слышать нотки отчаяния в голосе Поттера. Если бы они действительно уничтожили чашу, Беллатриса хладнокровно убила бы Гермиону. Драко знал, что это была пустая угроза.       Беллатриса тоже это знала. Она издала высокий, восхищенный смешок. — О, давай не будем играть в игры, Поттер… Я знаю, ты ценишь своих друзей. Я знаю, ты не хочешь видеть, как эту убьют. — Ее улыбка превратилась в ухмылку. — Ты хочешь заключить сделку? Вот моя сделка. Отдай мне эту чашу, и за каждую минуту твоего неповиновения я сделаю Грязнокровке новое украшение, вот так...       Гермиона начала кричать. От этого звука у Драко что-то разорвалось в животе. Под кончиком палочки Беллатрисы образовался порез, кровь стекала по шее Гермионы.       Косой переулок, казалось, искривлялся вокруг него. И в момент ужаса в его голове вспыхнула идея.       — Боже, просто брось это, ладно, Поттер? — сказал он, проводя Бузинной Палочкой над собой так, что его Трансфигурация растаяла.       Он стоял обнаженный под ярким солнцем: живой.       Крик Гермионы оборвался. Неожиданность прервала проклятие Беллатрисы.       — Драко, — сказала его тетя. Снова шепот из толпы. Звук слов Малфой, Драко Малфой разнесся на ветру.       Драко заставил себя не смотреть на Гермиону, не для того, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, хотя каждый инстинкт в его теле кричал ему сделать это. Он никак не мог отреагировать на ее боль.       — Я же говорил тебе. — Драко изобразил на лице ухмылку и шагнул вверх через россыпь монет. — Я сказал, что позову Поттера для вас, тетя Белла — и вот он здесь.       Он бросил уничтожающий взгляд на Гарри и Рона. — Сюрприз, — усмехнулся он. — Ты действительно думал, что я на твоей стороне? В этом и проблема людей в Ордене, не так ли? Ты не можешь представить, чтобы кто-то делал что-то для себя.       Гарри и Рон просто смотрели, не говоря ни слова. Он практически мог слышать их голоса в своем сознании: — Как ты думаешь, что ты делаешь?       Он осмелился слегка приподнять брови в их направлении: — Доверьтесь мне.       Драко знал, что даже если он заколдует Беллатрису и освободит Гермиону, их немедленно окружит с десяток волшебников Министерства. Но если бы он смог убедить Беллатрису вернуть остальных в дом Лестрейнджей для допроса, прежде чем вызывать Волдеморта, возможно, у него был шанс. Все, что ему было нужно, - это одно мгновение наедине с ними, одно мгновение, чтобы освободить их. Как только они окажутся вне неминуемой опасности, они смогут разобраться с чашей.       Он оглянулся на Беллатрису, словно надеясь на ее одобрение.       — Да, — медленно произнесла его тетя. — Да, ты хорошо поработал, Драко.       — Я знаю. И мы не ожидали, что сможем сделать это в течение нескольких месяцев. Я сказал маме и папе, что встреча была важной. Я знал это.       — Действительно повезло, что ты подслушал, как эти крысы работали. — Беллатриса улыбнулась, но она все еще наблюдала за ним слишком внимательно, на его вкус. У Драко пересохло во рту, когда он неторопливо подошел к ней, время от времени бросая небрежные взгляды на гоблинов и работников Министерства по обе стороны. Он не мог казаться защищающимся, не мог позволить фасаду пошатнуться.       По спине Драко заструился пот. В полудюжине шагов от Беллатрисы он вспомнил, когда в последний раз стоял с ней лицом к лицу. Слова, которые она прошипела, прежде чем наброситься на него со своей палочкой. — Очисти свой разум!       Он понял, что она собиралась сделать, но на мгновение слишком поздно.       — Легилименс! — закричала она.       Драко, заставив себя небрежно держать Бузинную палочку на боку, не поднял ее вовремя. Но когда заклинание поразило его, его разум инстинктивно отключился.       Он упал на колени на ступеньках. Косой переулок был слишком ярким. Он чувствовал, как Беллатриса ищет опору на твердой, скользкой поверхности его мыслей. Он не мог позволить себе придумать заклинание, даже поднять свою палочку, иначе она вонзилась бы в него. Он позволил своему взгляду скользнуть в мягкую фокусировку. Голубое пятно неба. Белый мрамор и белое облако. Все яркое, красивое, пустое, непроницаемое.       Затем он позволил определенным мыслям пронестись по поверхности, совершенно контролируемым. Он сидел со своими родителями в палатке, разговаривая с ними о том, как добраться до Поттера. Прошлым летом он штурмовал Хогсмид, в каждом движении Ордена сквозило негодование и нежелание.       Беллатриса назвала Драко прирожденным окклюментом. И он был таким, когда-то. Никаких разломанных воспоминаний для него, никаких трещин неуверенности или зависимости — ничего, о чем он заботился бы так глубоко, чтобы сделать себя уязвимым.       Он не смотрел на Гермиону. Он думал не о Гермионе.       Он мог чувствовать, что атака Беллатрисы отступает. Палящее солнце и плывущие облака на небе успокаивались вокруг него, действие заклинания спадало...       Затем Беллатриса обхватила рукой горло Гермионы. Гермиона сдавленно вскрикнула, и глаза Драко метнулись к ней — он не мог остановить себя— и при виде ее, пятна крови на ее шее, ее теплых карих глаз, губ, которые он мог представить смеющимися — внезапный ужас за ее жизнь пронесся в его сознании не столько трещиной, сколько пропастью.       Беллатриса копнулась и вырвала его разум наружу.       Драко с криком рухнул на ступенях Гринготтса. Мысленным взором он заново переживал события прошлого года, но его слезящиеся глаза все еще могли видеть мстительное удовольствие Беллатрисы, ярость и ненависть, когда ее протянутая палочка поддерживала связь.       Где-то в глубине своего сознания он слышал крики своих родителей. — Беллатриса! БЕЛЛА! НЕТ!       Мгновение отвлечения внимания уменьшило силу заклинания, и в этот момент какое-то контрзаклятие слетело с губ Драко, своего рода инстинктивная магия, которая исходит из Легилименции. Стрела света вылетела из Бузинной Палочки и ударила Беллатрису в плечо, разорвав ее хватку на нем.       Сила его собственного заклятия отбросила Драко назад. Он скользил, падал, съезжал спиной вниз по скользким от галеонов ступеням, служащие министерства и гоблины отпрыгивали с дороги, как будто прикоснуться к нему означало навлечь на себя смерть.       Две пары крепких рук остановили его на полпути. Гарри и Рон помогли ему подняться, и когда Драко повернулся, задыхаясь, с болью во всем теле, он лелеял крошечную надежду, что заклинание, возможно, ослабило хватку Беллатрисы на Гермионе, что она, возможно, вырвалась на свободу.       Надежда умерла. Обе стояли, как и прежде, хотя на ключице Беллатрисы появился зловещий рубец.       — Итак! — Тяжело дыша, Беллатриса снова приложила свою палочку к шее Гермионы. Ее рот был широко раскрыт, обнажая зубы. — Так это было правдой с самого начала, Драко. Ты, отпрыск фамилии Малфоев, бросаешь свою собственную семью, чтобы встать на сторону магглов и полукровок. Ты унижаешь себя этой Грязнокровкой!       Драко сдерживал свою ярость внутри, по его коже пробегали волны боли. Он знал тактику Беллатрисы. Она хотела выманить у него какую-нибудь благородную речь, а затем унизить его, пытая Гермиону. Но Драко ничего бы ей не дал. Он уже показал правду. Ему больше нечего было доказывать.       Вместо этого он выдержал взгляд Гермионы. Он попытался придумать какую-нибудь стратегию выхода, но ничего не оставалось. Их последний шанс был упущен. Они были окружены, их невозможно превосходили числом. Он тоже увидел этот пустой ужас в ее глазах: отсутствие надежды.       — Посмотри на своих родителей, Драко, — выплюнула Беллатриса. Она всегда ненавидела, когда ее игнорировали. — Смотри! Ты увидишь, что твоя грязная предательская преданность крови сделала с одной из старейших волшебных семей в мире. И тогда ты отдашь мне чашу. Она глубже вонзила свою палочку в горло Гермионы. — Сделай это, если не хочешь, чтобы я пролила всю ее грязную кровь!       Драко заставил себя повернуться. У подножия лестницы он увидел потрясенные выражения лиц своих родителей.       — Это правда? — еле слышно спросила его мать. Слова едва доходили до него.       Он опустил голову одним кивком.       Нарцисса просто покачнулась, как будто порыв ветра мог отбросить ее в сторону.       Но Люциус ожил. Он двинулся вперед. — Нет, — крикнул он, используя перила, чтобы подняться по ступенькам сквозь скользкое золото. — Нет, Беллатриса, он в замешательстве! Орден исказил его разум. Он не понимает, что говорит!       — Я точно знаю, что говорю, отец. — Голос Драко был твердым и ясным.       — Прекрати это. Ты должен увидеть причину, Драко. — Люциус подошел к нему и схватил за плечи. В лучах послеполуденного солнца морщины на его лице исчезли. Он выглядел почти молодым, больше похожим на Драко, чем когда-либо за последние годы. — Разве ты не понимаешь? — он взволнованно дышал. — Ты сделал это! Поттер здесь. Ты помог привести его сюда. Все это, — он взмахнул рукой, указывая на гору золота, — будет наименьшей из наших трофеев! Когда мы отдадим Поттера Темному Лорду, мы превзойдем все, что ты можешь предст...       Драко повысил голос. — Я сказал "нет".       Люциус отпустил Драко, на его лице было написано непонимание.       Отец и сын посмотрели в лица друг друга, и Драко увидел, как Люциус в это мгновение ухватился за крупицу понимания.       Затем с верхней площадки лестницы раздался голос Беллатрисы. — Жалкий, — холодно произнесла она. — Темный Лорд всегда был прав насчет тебя, Люциус. Ты слаб. Конечно, твой сын никогда не мог быть никем иным, кроме как слабаком. Твоя фамильная линия заслуживает того, чтобы закончиться с позором.       Лицо Люциуса сморщилось. Нерешительность исчезла, его глаза сильнее впились в Драко. — Ты не видишь, что лучше, — пробормотал он. — Конечно, ты всего лишь мальчик. Как я мог ожидать, что ты вынесешь такие суждения? — Его голос поднялся до фанатичного рычания. — Я расскажу Темному Лорду, что ты сделал, чтобы помочь нам. Все будет так, как было, да, ты увидишь, и поблагодаришь меня!       Прежде чем Драко успел ответить, его отец бросился к Гарри. Одной рукой Люциус поднял свою палочку; другой он потянулся к кубку Пуффендуя.       В это мгновение площадь разорвали два оглушительных ТРЕСКА. Появилась пара маленьких фигурок. Добби, с пораженным видом смотрел на Гермиону стоящую на верхних ступенях, схватил Гарри и Рона за руки. Винки схватила руку Драко.       Все это, казалось, происходило в замедленной съемке. Добби дернул Гарри назад с непропорциональной его телосложению силой. Рука Люциуса вытянулась, нащупывая, ища, и сжалась не на кубке Пуффендуя, а на рукояти меча Гриффиндора.       Меч вырвался из хватки Гарри, и Люциус издал вопль разочарования. Но он нырнул слишком далеко. Люциус пошатнулся на россыпи галеонов, размахивая руками и широко раскрыв рот, пытаясь восстановить равновесие.       Малфой старший упал навзничь. Меч в его руке качался, сверкая, прекрасный под солнечным светом. И когда он ударил по россыпи золота, нетронутый кончик меча, пропитанный смертельным ядом Василиска, прочертил ярко-красную рану на его шее.       Рот Драко был широко открыт, но из него не вырвалось ни звука. Он почувствовал сильное давление на запястье, когда Винки использовала то же заклинание, что и Добби, побег, который они планировали; теперь он понял, что эльфы ждали его осуществления до последней секунды, надеясь, что Гермиона сможет вырваться из лап Беллатрисы. Но они больше не могли ждать. Драко, Гарри и Рон отлетели назад по воздуху, прочь от толпы, быстрее, чем собравшиеся волшебники могли поднять или прицелиться своими палочками, крестраж поблескивал в руке Рона.       В это последнее мгновение Драко не мог ничего сделать, кроме как смотреть. Он наблюдал, как его мать испустила нескончаемый крик, опускаясь на колени у подножия лестницы. Он наблюдал, как Гермиона боролась в объятиях Беллатрисы, ее лицо было обращено к ним и скривилось, когда они оставили ее позади. Он в последний раз наблюдал, как его отец замер в море золота Гринготтса, распластавшись на последнем памятнике всему, что он накопил.