Исчезновения Драко Малфоя

      Они грузно приземлились в саду перед коттеджем Поттеров.       Драко часто дышал через приоткрытые губы. Воздух пах пыльцой, был густым и непригодным для дыхания. Единственным звуком был шорох и хлопанье палаток вокруг них. Никто не разговаривал, хотя все остальные смотрели в его сторону.       Он не мог встретиться ни с кем из них взглядом. Что тут было сказать? Они все знали правду. Для его отца не нашлось бы противоядия, которое спасло бы его от яда меча. Люциус уже терял сознание, когда они сбежали. К этому времени он был мертв.       Драко знал это, и все же это не могло быть правдой. Его отец, краеугольный камень, на котором он так долго строил свою личность, не мог исчезнуть из мира за нескольких непонятных секунд. Он не мог уйти.       Он обнаружил, что смотрит на домового эльфа Добби, который в ответ глядел на него своими глазами размером с теннисный мяч. — Ах, сэр, — сказал Добби, отводя взгляд. Драко услышал намек на сочувствие, но на лице эльфа не было и признака сожаления.       Слова эльфа, казалось, преодолели всеобщий шок. Рон сглотнул и слегка покачал головой. — Что мы собираемся делать? — спросил он хриплым шепотом. — Гермиона...       Но их прибытие привлекло внимание. Дверь штаб-квартиры распахнулась, и в сад выбежали перепуганные мистер и миссис Уизли, сопровождаемые дюжиной членов Ордена.       — Что, черт возьми, произошло? — требовательно спросила миссис Уизли. — Рональд Уизли, куда ты ходил? Что ты делал? Ты должен был вернуться двадцать минут назад! Ты сказал, что направляешься в безопасное место, ты сказал...       Она прервалась на середине тирады, оглядывая их группу. Казалось, все собравшиеся пришли к вопросу одновременно.       — Где Гермиона? — тихо спросил Билл.       — Она у Беллатрисы. — Слова слетели с губ Драко, но его голос звучал как чужой.       Миссис Уизли зажала рот руками, но она была одной из немногих, кто пошевелился. Большая часть Ордена застыла на месте, словно окаменев.       Ремус пришел в себя первым. — Беллатриса не убьет Гермиону, — сказал он с серьезным лицом, но ровным голосом. — Мы это знаем. Она будет чрезвычайно ценной пленницей.       — Как это случилось, Поттер? — спросил Кингсли. — Почему ты был рядом с Лестрейндж?       Гарри объяснил суть общими штрихами, опустив детали о крестраже. Новость о том, что они отправились в Гринготтс, немедленно вызвала шквал вопросов, но для Драко это ничего не значило. Он невидящим взглядом уставился на заросли плюща на стенах коттеджа Поттеров. Тело его отца, вероятно, все еще лежало там, на ступеньках. Кто мог предъявить на него права? И даже сейчас Беллатриса, возможно, тащит Гермиону или его мать обратно в дом Лестрейнджей, чтобы помучить их. В его голове не было места ни для чего другого, даже для крестража или того, как они его уничтожат.       Однако Ремус был прав. Это было единственным утешением: Беллатриса сохранит Гермионе жизнь. Она хотела бы обменять Гермиону на чашу, и теперь, когда они украли ее у нее из-под носа, Беллатриса не осмелилась бы вызвать Волдеморта. Еще один проблеск надежды, за который Драко цеплялся, как утопающий за обломок дерева.       Тем не менее, ничто из этого не помешало бы Беллатрисе причинить боль Гермионе способами, которые могла придумать только его тетя. Тошнота скрутила желудок Драко. Ему хотелось убежать, закричать, разбить что-нибудь вдребезги. Он представил себе дом Лестрейнджей. Да, им пришлось бы взять его штурмом. Им пришлось бы собрать сотни людей из конспиративных квартир у дверей Беллатрисы. Это привело бы к открытой войне на ее территории, но Драко было все равно. Он был готов сжечь все их планы ради этого единственного шанса — спасти единственных оставшихся в мире людей, которых он любил.       Он уже открыл рот, чтобы потребовать, чтобы Орден начал действовать, когда Гарри пошатнулся и прижал ладонь к своему шраму. В следующее мгновение колени Гарри подкосились. Драко и Рон подхватили его, но Гарри дергался с широко открытым ртом.       — Что с ним происходит? — спросил Фред, шагнув вперед, когда они опустили его на траву. Остальные члены Ордена столпились вокруг, Джинни опустилась на колени рядом с Гарри и крепко взяла его за руку.       Прошла целая минута, прежде чем глаза Гарри открылись.       — Что это? — Требовательно спросил Драко. — Что ты видел?       — Он вернулся, — выдохнул Гарри. Он попытался сесть. — Волдеморт. Он вернулся в страну, он только что узнал о Гринготтсе… Он слышал, что Беллатриса была там. Он беспокоится, что... — Он бросил взгляд на Рона и Драко. — Он беспокоится.       — Какой у него план? — Спросил Рон.       — Он направляется туда, — задыхаясь, сказал Гарри. — В Гринготтс. И как только он узнает, что у нас есть... он пойдет на... — Он взглянул на Орден и издал разочарованный звук.       — Туда, где были остальные, — подсказал Драко, игнорируя сбивчивый ропот Ордена.       — Именно, — Гарри сглотнул. — В Хогвартс.       — Хогвартс? — спросила Луна, ее голос был гораздо менее мечтательным, чем обычно. — Зачем ему идти в школу?       Рука Драко крепче сжала Бузинную палочку. — На территории есть кое-что, чего он хочет.       — Вы четверо, — тихо сказала Джинни. — Вы вообще не занимались окклюменцией. Вот чем вы занимались. Это связано с тем, чего хочет Волан-де-Морт. Чем он занимался в прошлом году.       Взгляд, которым Гарри одарил ее, был одновременно извиняющимся и нежным. — Да.       — Строили козни, — вздохнула Пэнси, ковыряя ноготь.       — Почему ты, черт возьми, не сказал нам? — Джордж бросил обвиняющий взгляд.       — Ага! — сказал Фред. — Вы хотите сказать, что мы могли бы помочь вам четверым помешать Сами-знаете-кому заполучить какое-то... какое-то секретное оружие или что-то в этом роде?       — Это был слишком большой риск, — нетерпеливо ответил Гарри, поднимаясь на ноги. — И Дамблдор сказал нам, что мы не должны...       — Альбус скинул это на ваши плечи? — произнес грубый голос с краю группы. Аберфорт стоял между Добби и Винки, его ярко-голубые глаза впились в Гарри. — И даже сейчас, когда на кону жизнь твоего друга, ты все еще поддерживаешь его святую память?       Гарри сжал кулаки. — Послушайте, у меня нет времени спорить о вашем брате. Мы должны добраться до Хогвартса прямо сейчас. Мы должны победить Волдеморта там, потому что там тоже есть кое-что, что нам нужно.       Его взгляд остановился на комочке в форме чаши в кармане Рона. Драко знал, что тот думает о Тайной комнате.       Сердцебиение Драко начало отдаваться в ушах. — Нет, — громко сказал он. — А как же Гермиона? Мы должны оставить ее с Беллатрисой? Он сделал шаг назад от Гарри и врезался в кого-то. Он протиснулся сквозь толпу, чувствуя клаустрофобию, нуждаясь в пространстве, чтобы начать дышать. — Вы все можете делать, что хотите. Я собираюсь в дом Лестрейнджей и...       — Драко, — резко сказал Гарри. — Беллатриса собирается привести Гермиону и твою маму прямо к нам.       Драко замер. — Почему?       — Потому что мы собираемся выстоять и сражаться в Хогвартсе. — Оглядев собравшихся, Гарри повысил голос. — Нам нужно начать рассылать сообщения. Все, кто на нашей стороне, должны добраться до замка. Сейчас или никогда. Мы знаем, что именно туда направляется Волдеморт, и если мы не остановим его сейчас, его следующий шаг - выйти из тени и занять пост министра магии. Это наш шанс.       Гарри снова посмотрел на Драко. — Как только Волдеморт поймет, что я жду его в Хогвартсе, он позовет туда Пожирателей Смерти. Беллатриса будет возглавлять список, и они будут с ней.       Драко попытался извлечь смысл из этих слов. Он попытался логикой привести в порядок свои мысли, попытался почувствовать что-нибудь, кроме страха, паники и необходимости действовать.       В этом плане был определенный смысл. Драко знал каждый дюйм территории Хогвартса и его меры безопасности, в то время как дом Лестрейнджей и его защита были неизведанной территорией. Возможно, было бы легче устроить засаду по прибытии Беллатрисы в замок, если бы они только могли контролировать, где она появится или где планирует держать Гермиону...       Последняя деталь встала на место: зеркало.       Весь план развернулся перед ним. Они доберутся до Хогвартса и возьмут под контроль замок. Уничтожат крестраж, затем трансфигурируют копию. Они воспользуются зеркалом, чтобы заключить сделку с Беллатрисой — кубок за Гермиону и его мать.       Драко, наконец, кивнул.       Но Аберфорт не сказал своего последнего слова. — Итак, твой план состоит в том, чтобы отправиться в этот замок и использовать себя в качестве приманки, Поттер? — Его лицо побагровело. — Ты возьмешь всех своих друзей, всех этих детей, — он махнул рукой в сторону Драко и Рона, Джинни, Луны и Пэнси, — на передовую и будешь смотреть, как они умирают? — Он повернулся к старшим членам Ордена. — Возможно, мальчик не знает, но вы видели, что произошло в прошлый раз. Вы знаете, скольким удалось выбраться оттуда живыми.       — Я могу говорить за себя, Аберфорт, — сказал Гарри твердым голосом. — И я не собираюсь сидеть здесь, в штаб-квартире, и позволять всем остальным рисковать своими шеями ради меня. Я могу решать, в каком мире я хочу жить, или умереть за него. Я сделал этот выбор много лет назад.       Глаза Аберфорта, так удивительно похожие на глаза Дамблдора, впились в Гарри. Наконец он поднес руку ко лбу и разгладил морщины кончиками пальцев. — Тогда хорошо. Ты следуешь указаниям моего брата из загробной жизни. Но когда ты следуешь за Альбусом, ты следуешь слепой вере.       Аберфорт перевел взгляд с Гарри на МакГонагалл, затем на Ремуса, затем на Хагрида. Он покачал головой, теребя свою длинную с колтунами бороду. — Секреты, ложь и грандиозные планы, — пробормотал он. — Я знаю, к чему это приводит.       — Значит, вы остаетесь здесь? — Холодно спросила Джинни.       Аберфорт выглядел усталым. Он заковылял к коттеджу, его неподвижная рука тяжело болталась вдоль тела. — Я прибуду в Хогвартс, девочка, — пробормотал он. — Так или иначе, всему этому придет конец.       Дверь в штаб-квартиру тяжело закрылась за ним, оставив тяжелую паузу. Гарри напряженно стоял, глядя вслед Аберфорту. Драко заметил, что его рука сомкнулась на сумке из кожи, где он держал Снитч.       В конце концов Флер прочистила горло. — Мы должны действовать быстро. Скажи мне, как мы должны попасть в 'Огвартс? Наверняка главные ворота будут слишком тщательно охраняться и привлекут слишком много внимания?       Гарри колебался, все еще, казалось, поглощенный словами Аберфорта.       Драко повернулся к Хагриду и сказал: — Эти ворота егеря в Запретном лесу. Мы можем ими воспользоваться? Или Снейп переделал их?       — Я не могу взломать эти ворота, — усмехнулся Хагрид. — Они существуют столько же, сколько и замок, и открываются только Хранителю Ключей и Территории. Это все еще я, имейте в виду, — добавил он, гордо похлопав по переднему карману своего пальто, которое зазвенело в ответ.       Профессор МакГонагалл говорила с проницательным видом. — Тем не менее, Снейп, несомненно, наложил расширенные чары вокруг ворот, так что он будет проинформирован, если кто-нибудь попытается войти этим путем. Но Снейп, несмотря на все старания своего учителя, — ее ноздри раздулись, — всего лишь второй по силе заклинатель в Хогвартсе… Добби, Винки, если вы готовы помочь нам дальше, я бы попросила вас найти профессора Флитвика и привести его к воротам, чтобы встретить нас. Осмелюсь предположить, что вдвоем мы сможем отменить все, что наш дорогой директор, возможно, приготовил для нас.       

***

      Второе видение пришло, когда они начали тайно переправлять своих союзников на штаб-квартиру в Запретный лес.       Драко и Рон сидели рядом с Гарри на деревьях целых пять минут, ожидая, когда он придет в себя. Но на этот раз Гарри не ахал и не дергался, приходя в себя. Его глаза открылись, как будто он намеренно вернулся в свое тело.       — Он знает? — Спросил Драко.       — Он знает, — сказал Гарри.       — Так он собирается проверить пещеру? — спросил Рон.       — Следующая лачуга.       Некоторое время они обдумывали информацию. Наконец Волдеморт понял, что они охотятся за фрагментами его драгоценной души. И скоро он будет здесь, в поисках палочки, которую Драко крепко сжимал в ладони.       Драко выглянул из-за деревьев, мимо хижины Хагрида, на озеро. Там стоял Хогвартс с его башенками, его крепостные стены образовывали геометрические фигуры на холмистых лужайках.       Драко почти представил себя шестилетним, расхаживающим по лужайке рядом с отцом. Ребенком он часто посещал Хогвартс; должность губернатора его отца дала ему полную свободу действий в Хогвартсе. Люциус познакомил его со всем этим: с великолепными вратами, с гостиной Слизерина, с восхитительными блюдами в Большом зале.       Драко не мог перестать вспоминать нерешительность на лице своего отца перед тем, как Беллатриса начала подначивать его. На одно мгновение его отец узнал правду и попытался понять.       У Драко сильно сдавило горло. Он провел кончиками пальцев по ручке зеркальца в кармане. Был бы он встречен с таким же пониманием, если бы он просто рассказал своим родителям правду несколько месяцев назад? Они были вместе в штаб-квартире. Они были в безопасности. Мог ли он использовать эти месяцы, чтобы объяснить, измотать их, вместо того чтобы использовать их как реквизит для своих планов с Беллатрисой?       Он закрыл глаза, отгораживаясь от вида Хогвартса, от всего, кроме настоящего. Он так крепко сжал ручку зеркала, что почувствовал, как его латунная филигрань отпечатывается на коже. Он ничего не мог сделать для своего отца. Все, на что он был сейчас способен, это сосредоточиться на Гермионе и своей матери.       Вскоре после того, как они покинули штаб-квартиру, Беллатриса попыталась связаться с ними через зеркало, произнося имя Драко, затем Гарри и даже Рона с яростью в голосе. Драко потребовалась каждая капля самообладания, чтобы не ответить, но им нужен был контроль над Хогвартсом, прежде чем они скажут Беллатрисе встретиться с ними здесь, иначе она сообщит Пожирателям Смерти и Министерству, что замок подвергся нападению.       Драко встал и принялся расхаживать по комнате. Он не мог представить, что с ними может происходить. Он не мог.       По мере того, как день переходил в вечер, а их союзники заполняли лес, не только из конспиративных квартир, но и из очагов сопротивления по всей стране, видение за видением захватывало Гарри. Он видел, как Волдеморт направлялся в хижину Гонта, где провел больше часа, снимая сложные чары, скрывавшие кольцо. Затем, охваченный настоящим страхом, он отправился в пещеру над озером, полным инферналов, чтобы обнаружить ожидающую его пустую чашу — та, которая давным-давно был опустошена Регулусом Блэком. Гарри описал ярость и неверие, вырвавшиеся из него вихрем разрушительной магии, похожим на торнадо.       Через несколько минут после этого видения Пэнси, Джинни и Луна вышли из-за темнеющих деревьев. — Вот ты где, — сказала Пэнси, бочком подходя к Рону и прислоняясь к дереву рядом с ним. Уши Рона предсказуемо покраснели от ее внезапной близости, его взгляд смягчился, когда он посмотрел на ее темноволосую макушку. Драко не ожидал такого от Рона, после того как в прошлом году он поддерживал самые унизительные публичные отношения в Хогвартсе с Лавандой Браун. Но что бы ни происходило у него с Пэнси, это было настолько навязчиво личное, что, если бы не то, как они смотрели друг на друга, словно только что оторвались от поверхности земли, никто бы, возможно, и не узнал, что у них что-то было. Возможно, это была реакция на поддразнивания близнецов.       Драко старался не вспоминать ту ночь, когда они все столкнулись в боковом саду, то, как он чувствовал, как сильно бьется сердце Гермионы под кончиками его пальцев, когда они целовались. То, как она была в безопасности, то, как он знал, что сделает все, чтобы они были вместе. Он впился ногтями в ладони.       — Мы только что прибыли с последней явочной квартиры, — сказала Луна. — Они ищут вас троих.       Едва она произнесла эти слова, как Кингсли, Макгонагалл, Ремус и Тонкс материализовались из темноты леса. — Мы немедленно собрали всех, кого могли, Поттер, — сказал Кингсли. — Итак, что это за план, как провести нас в замок?       — Вы говорите, план? — спросил Фред, выбегая из-за спин остальных.       — Я думаю, что это наш план, о котором ты говоришь, — добавил Джордж.       — Тогда продолжай, — сказала Тонкс.       — Что ж, мы в долгу перед Гарри, — сказал Фред. — На последнем курсе он показал нам действительно первоклассную комнату в замке, где можно делать все, что вам нужно.       — Итак, — сказал Джордж, — мы провели несколько экспериментов. Если бы я, например, выпустил кучу Налившихся сороконожек на лужайку, когда директор Амбридж совершала свою вечернюю прогулку...       — И если бы я в это время находился в Выручай-комнате и попросил ее открыть проход на территорию, которым Джордж мог бы воспользоваться для побега...       — Это сработает?       — Так и было, — добавил Фред. — Итак, мы попросили Добби и Винки пробраться туда и открыть проход в Запретный лес.       Ремус улыбнулся, переводя взгляд с Фреда на Джорджа. — Вы двое, очень впечатляете.       Фред и Джордж просияли и одновременно отвесили поклон. — Для меня большая честь получить одобрение самого мистера Лунатика, — сказал Фред.       Профессор МакГонагалл вздохнула. — Полагаю, я должна быть благодарна, что у вас был всего один год, чтобы воспользоваться этим.       — Тогда где этот проход? — Резко спросил Драко.       — Ты прислонился на него, — сказал Джордж.       Драко повернулся, чтобы посмотреть на дерево позади себя. Оно было помечено белым мелом "X", и когда Драко изучил его более внимательно, то смог разглядеть тонкие трещины в коре, образующие очертания двери.       Он положил руку на кору и толкнул.       Дверь в дереве открывалась в огромный пустой зал, способный вместить сотни людей. Прямо внутри стояли Добби, Винки и Невилл Долгопупс.       

***

      Пот обжег глаза Гермионы, когда она, пошатываясь, остановилась перед главными воротами Хогвартса. Два крылатых кабана, стоявших по бокам ворот, казалось, горели, отражая яркий закат.       Беллатриса что-то прошипела группе авроров по другую сторону ворот, и один из них побежал к замку.       Когда Беллатриса начала расхаживать перед воротами, Гермиона настороженно наблюдала, не смея пошевелиться, чтобы это не привлекло ее внимания. У Гермионы заболели запястья. Она не знала, сколько времени прошло с тех пор, как они покинули Гринготтс — два часа? Три? — но веревки, связывающие ее руки, натерли кожу до крови.       Гермиона провела часы в ожидании пыток и допросов, которые еще не начались. Когда Драко, Гарри и Рон исчезли с крестражем, поведение Беллатрисы сменилось крайним ужасом. Она отвезла Гермиону и Нарциссу в поместье Лестрейнджей, где у Гермионы отобрали ее расшитую бисером сумочку, прежде чем запереть в комнате без окон. С тех пор Беллатриса таскала их в полдюжины мест, среди которых улица перед Министерством магии, пыльный дом, воняющий гнилью, и поле у черта на куличках. Они провели большую часть времени в поле, где Беллатриса расхаживала, пока солнце начинало садиться, беззвучно шевеля губами, как будто она готовила оправдания для Волдеморта.       Но теперь Беллатриса, казалось, решила, что делать. Довольно скоро Аврор вернулся в сопровождении Северуса Снейпа.       У Гермионы пересохло во рту. Она ожидала, что они здесь из-за него, но не была полностью готова к его появлению. В последний раз, когда она видела Снейпа, он убил Дамблдора в ту продуваемую ветром ночь над Сурреем. Она все еще могла видеть его лицо, искаженное отвращением, когда он произносил проклятие.       Снейп поднял руку, отпуская охрану. Когда полдюжины авроров отошли по лужайке за пределы слышимости, он подошел к воротам. — Добро пожаловать, Беллатриса, — сказал он своим мягким, насмешливым голосом. — Чему я обязан такой честью?       Беллатриса, казалось, боролась сама с собой, прежде чем заговорить. — Снейп. Мне нужна информация самого деликатного, самого... — Она сделала паузу, затем выдавила сквозь стиснутые зубы: — Мне нужна ваша помощь. Это вызывает величайшую озабоченность Темного Лорда.       — Понятно. В таком случае... — Снейп взмахнул палочкой. Зачарованные цепи на воротах засветились и скользнули в сторону.       Гермиона вскрикнула, когда Беллатриса схватила ее за волосы и потащила через ворота. Она швырнула Гермиону на колени к ногам Снейпа.       Снейп посмотрел на нее сверху вниз, точно такой, каким он был всегда, его желтоватое, бесстрастное лицо обрамляли сальные черные волосы. Холодные, черные как смоль глаза никогда не выдавали ничего, кроме неприязни или презрения. Теперь в них, казалось, даже не было узнавания.       Гермиона тут же отвела глаза. Вместо этого она уставилась на застежку его плаща, мысленно повторяя шаги к окклюменции, которые Драко так часто повторял Гарри. Очисти свои мысли... овладей собой... избавься от любого страха, сомнения или застенчивости...       Снейп повернул голову к Хвосту и Нарциссе, когда они бочком проходили через ворота. При виде матери Драко на лице Снейпа впервые отразилось удивление. — Нарцисса. Это, я признаю, шок. Вы пережили нападение Ордена на поместье Малфоев год назад? Если это так, то где вы были?       — Не допрашивай ее, Снейп, — резко сказала Беллатриса. — Моя сестра пережила великое предательство. Она позволила мне получить доступ к ее разуму. Я точно видела, как она была обманута.       Это заявление привлекло внимание Гермионы. Если Беллатриса применила Легилименцию к Нарциссе, Нарцисса, должно быть, скрыла от сестры какую-то правду. Разве мать Драко не предлагала передать информацию Ордену, чтобы играть на обеих сторонах? Это должно было заставить Беллатрису навсегда отречься от нее, но та стояла за плечом своей сестры, защищая ее.       Гермиона осмелилась поднять глаза на Нарциссу. Женщина выглядела так, словно вот-вот упадет в обморок. Она не опустила взгляда на Гермиону.       — Пожалуйста, — попросил Снейп, — просветите меня.       — Этот ее щенок перешел на сторону ордена. Он кормил ее ложью за ложью. Все, что Нарцисса пыталась сделать для него и для Темного Лорда, и за это она получила благодарность! Что касается ее мужа-дурака...       Нарцисса издала тихий звук.       — Он никогда не был достоин тебя, — сказала Беллатриса с сильным презрением, схватив Нарциссу за плечо. — Возможно, он был предан в конце, но он был слаб. Теперь ты свободна от пятна Малфоев. Будь благодарна, Цисси.       — Ты хочешь сказать, что Люциус мертв? — Снейп рассматривал Нарциссу. — И Драко вступил в Орден? Я бы не ожидал от него такого.       — Он поступил хуже, чем просто вступил в Орден, Снейп. Он повëлся на эту падаль. — Беллатриса ткнула пальцем в сторону Гермионы. — Эта Грязнокровка каким-то образом заманила его в ловушку.       — Это правда? — Пробормотал Снейп, его холодные глаза снова впились в Гермиону. — У меня сложилось впечатление, что мисс Грейнджер обладает всем очарованием увядающего комнатного растения.       Челюсти Гермионы сжались, ее тело наполнилось жаром. Но это не было унижением. Это был мощный импульс злобы. Неужели Снейп действительно думал, что его жалкие колкости могут еще как-то повлиять на нее? Она провела этот год, восстанавливая Орден с нуля после того, как он разорвал его на части. Она пережила охоту Министерства, стремившегося изгнать ее из волшебного общества. Думал ли он, что она все еще та девочка с четвертого курса, которая расплакалась, когда он посмотрел на ее волшебным образом выросшие кривые зубы и сказал: — Я не вижу разницы.       Момент ненависти прояснил ее разум. Гермиона устремила взгляд на замок позади Снейпа. Он не знал, что эльфы внутри были освобождены и поддерживали Орден. И гриффиндорцы, которых она так хорошо знала, вероятно, в этот самый момент ужинали в Большом зале. Неужели было настолько невозможно, что она могла найти какой-нибудь способ сбежать внутри?       — Отвратительные привычки Малфоя для меня ничего не значат, — ответила Беллатриса. — Важно то, что они сделали, что забрал Поттер!       — В самом деле? И все же, похоже, у вас есть ценный залог. Почему бы не предложить Поттеру взамен его друга?       — Ты думаешь, я еще этого не сделала? — Беллатриса начала расхаживать взад-вперед по проходу. — Я разработала тот же план, Снейп. Я аппарировала на улицу в Годриковой впадине, где, как я знаю, спрятана их штаб-квартира. Я заявила, что убью девчушку, если они не вернут то, что украли... но ответа не последовало! Либо Орден покинул это место, либо они решили, что ее жизнь - достойная цена за этот удар.       Беллатриса остановилась в футе от Снейпа. — Но ты же знаешь Поттера, — прошептала она. — Ты учил его шесть лет; проник в его разум по просьбе Дамблдора... У тебя должно быть какое-то представление о том, как мы могли бы выманить его на откровенность. Грязнокровка - разменная монета, но, возможно, мы могли бы взять в заложники его маленьких школьных друзей?       — Заложники в моей школе? — переспросил Снейп, скривив губы. — Ты хочешь напугать родителей из Хогвартса и выгнать их из страны, Белла?       — Если я должна! — Глаза Беллатрисы выпучились. Она понизила голос до шепота, хотя авроры были в пятидесяти ярдах от нее. — Это небезопасно обсуждать здесь, Снейп. Отведи нас в свой кабинет, и я тебе все расскажу.       — Очень хорошо, — сказал Снейп.       Беллатриса взмахнула палочкой. Материализовалась длинная веревка, соединенная с ремнями на запястьях Гермионы. Она небрежно бросила конец веревки Хвосту, который для пробы дернул его, не глядя Гермионе в лицо. Он бросал кислые взгляды на других Пожирателей Смерти, явно обиженный тем, что ему поручили такую черную работу. Когда Гермиона, пошатываясь, поднялась на ноги, она почувствовала новый прилив отвращения, на этот раз к Петтигрю. Он не заслужил, чтобы Гарри защищал его жизнь на третьем курсе.       Беллатриса наложила на Гермиону Заглушающее заклинание, за которым последовали скрывающие чары. Затем они отправились по тропинке в Хогвартс. Взгляд Гермионы переместился с входной двери на окна Большого зала. В это вечернее время Большой зал будет полон к ужину.       Пульс Гермионы участился, когда они прошли через огромные парадные двери. Заглянув через порог в Большой зал, она увидела не кого иного, как Парвати Патил и Лаванду Браун, ужинающих в конце гриффиндорского стола.       Она ждала. Они приближались, были в двадцати футах, теперь в пятнадцати.       Гермиона бросилась к веревке. Она вырвалась из неловких рук Петтигрю, и он испуганно вскрикнул. Окрыленная надеждой, она бросилась к двери в Большой зал, выкрикивая имена Парвати и Лаванды, хотя не было слышно ни звука. Она была близко, так близко, что чувствовала запах блюд на дальнем конце ближайшего стола…       — Круцио, — раздался голос Беллатрисы.       Гермиону сбило с ног. Она ничего не видела и едва могла даже чувствовать. Ее разум сжался в комок нервов размером с кулак. Ее кожа была разорвана в клочья, кости сломаны, боль была одновременно тонкой и глубокой. Ее ногти царапали пол вестибюля, и она нелепо подумала о том дне почти семилетней давности, когда с нервным волнением отправилась на распределение.       Чары рассеялись. Гермиона попыталась поднять голову. Парвати и Лаванда были прямо там, разговаривая с Симусом через стол. Они говорили что-то об экзамене Флитвика. Это казалось таким нереальным. — Помогите, — прохрипела она, пытаясь подползти к порогу, но не могла пошевелиться. — Помогите мне… Боль все еще терзала ее, словно ужасные, снующие лапки тысячи насекомых.       — Ты очень неосторожен, Хвост, — послышался свистящий голос Снейпа. — Можно подумать, ты хотел, чтобы мисс Грейнджер сбежала.       — Нет! — пролепетал Петтигрю. — Я? Я? Какое мне дело до такой грязнокровки? Любой может ошибиться, она застала меня врасплох...       — Тогда больше никаких случайностей, — сказала Беллатриса. Она указала палочкой на Гермиону. — Империо.       

***

      Долгопупс издал рев, на который ответили гриффиндорцы. Они ввалились в холл и заключили сокурсника в объятия, которые чуть не сбили его с ног. Когда Драко проскользнул вслед за ними, Долгопупс ткнул в его сторону пальцем и издал сдавленный звук удивления.       Драко прошел мимо, проигнорировав Невилла. Он знал, что, вероятно, ему следовало бы попытаться расположить к себе Догопупса, показать ему, что теперь они в одной команде, но все, что он чувствовал - это нетерпение. Чем скорее их сторона установит контроль над Хогвартсом, тем скорее они смогут воспользоваться зеркалом, которое, казалось, весило как камень в его кармане.       Десять минут спустя зал был заполнен почти тысячей человек, дверь за ними закрылась. — Хорошо, — обратился Гарри к собравшимся. — Невилл, остальные все еще ужинают, верно?       — Верно, — ответил Невилл. — За исключением... Гарри, я не знаю, куда он ушел, но Снейпа там нет.       Гарри тихо выругался.       — Это создаст проблему, — сказал Кингсли.       — Мы не можем найти, где он, с помощью карты Мародеров? — спросила Джинни.       Рон покачал головой. — Она в сумке Гермионы.       — Тогда, — сказал Ремус, — я думаю, нам следует двигаться группами по четыре человека, а не по двое, на случай, если кто-нибудь встретит Снейпа по дороге.       — Хорошая идея, — кивнул Гарри. — Все помнят, куда они идут? Мы все предусмотрели, не так ли?       Перси Уизли прочистил горло, читая с листа пергамента. — Мы должны ждать в четырех общих комнатах, комнате для персонала, кабинетах учителей, библиотеке и комнатах предварительного заключения в подземельях. Филч, Кэрроу и профессор Снейп должны быть Оглушены. Младшие ученики будут проинформированы об их эвакуации через Дежурную комнату, в то время как старшим ученикам и преподавателям будет предложено остаться и присоединиться к силам Ордена. Мы стремимся подготовить замок к атаке в течение часа.       — И, — сказал Добби, подпрыгивая на цыпочках так, что его уши, похожие на уши летучей мыши, зашевелились, — Добби и Винки уже поговорили с домовыми эльфами, Гарри Поттер, сэр. Они готовы помочь всем, чем смогут.       — Отлично. Спасибо, Добби. Профессор Флитвик, когда будете готовы.       Крошечный профессор Флитвик стоял на постаменте у выходной двери. Когда каждый член Ордена проходил под ним, Профессор Чар хлопал их по голове, настолько искусно скрывая иллюзией, что, когда Драко посмотрел на свои руки, он едва смог различить там что-либо материальное.       Бесшумно они прокрались в коридоры Хогвартса. Пока остальные члены Ордена расходились по своим постам, Драко вместе с Гарри и Роном ждал у окон.       — Рон, — позвал Гарри. — Я лучше оставлю чашу здесь, на всякий случай. — Рон протянул ему Крестраж, который он сунул в сумку из кожи.       — Пошли, — сказал Драко, уже направляясь к лестнице с Бузинной палочкой наготове.       — Как ты думаешь, куда ушел Снейп? — Прошептал Рон, когда они спешили по коридорам четвертого этажа.       — Понятия не имею, — сказал Гарри, — но если мы его увидим...       — Мы убежим, — вмешался Драко, которому не понравились мстительные нотки в голосе Гарри. — Мы добираемся до Тайной комнаты. Он может не убить тебя, Поттер, но меня и Уизли?       Со стороны Гарри последовало молчание, которое Драко воспринял как недовольное согласие. Они ускорили шаг, вышли к Парадной лестнице и поспешили на одну из движущихся лестниц, которая уходила в никуда.       Как раз в тот момент, когда секция лестницы замедлила ход, готовясь перейти на новую площадку, темный силуэт появился на пороге впереди. Они все замерли. Драко приготовился увидеть черные волосы и мантию директора.       Но это был не Снейп. Это был Крэбб, высокий и дородный, который вытирал что-то красное с руки.       Крэбб, со сверкающим значком Старосты Мальчиков, прикрепленным к его мантии.       Тут же рука Гарри поднялась, чтобы заколдовать его. Крэбб, должно быть, заметил движение в воздухе, и он, должно быть, воспринял учение Кэрроу так, как, конечно, никогда не воспринимал других их учителей, потому что он нырнул с дороги на другую уходящую лестницу и проревел: — Фините!       Чары окутывающие их растаяли. С портретов вокруг них донеслось несколько потрясенных вздохов, и у Крэбба отвисла челюсть. Его взгляд переместился с Гарри на Драко.       — Ты, — сказал Крэбб мягким голосом, каким он всегда был. — Ты жив.       — Да. Так и есть. — Гнев скрутил желудок Драко, когда он вспомнил, что сказал Крэбб в Поместье, что он заслужил умереть. На какое-то безумное мгновение, глядя в лицо старому лучшему другу, ему захотелось спросить, говорил ли Крэбб всерьез.       Затем Гарри и Рон закричали: — Ступефай!       Крэбб нырнул за каменные перила лестницы. Проклятия попали в ступени позади него. Каменные осколки со свистом разлетелись по Парадной Лестнице.       — Я не могу определить угол наклона, — сказал Гарри, бросаясь к самому краю площадки, пытаясь прицелиться палочкой за перила.       — Эй, Крэбб, — издевательски произнес Рон, явно пытаясь вынудить его показать свое лицо, — кто в здравом уме назначит тебя Старостой? Ты сам трансфигурировал эту булавку, не так ли?       — Макмиллан получил слишком много задержаний, — раздался низкий голос Крэбба. — Но я помог научить его, как вести себя правильно.       Лица гриффиндорцев наполнились гневом. — Сюда, — сказал Рон, запрыгивая на следующую секцию лестницы. — Я пойду за ним. Вы двое должны добраться до Комнаты, прежде чем он поднимет тревогу. Вперед!       Но едва Рон убрал часть лестницы, как Драко услышал медленный смех Крэбба, эхом разносящийся по огромному вертикальному коридору. В другой жизни Драко однажды сделал все, что мог, чтобы заставить их с Гойлом смеяться так же. Теперь от этого звука у него скрутило живот. — Что тут смешного, Крэбб? — резко спросил он.       — Ничего. Просто то, что ты жив. Мне это нравится.       На краткий миг Драко показалось, что Крэбб признает, что скучал по нему.       Затем Крэбб встал и показал, что его левый рукав закатан. На его предплечье была Темная метка. — Теперь ты увидишь, как я делаю все, что тебе не удалось, — сказал он.       Крэбб опустил палец к Метке как раз в тот момент, когда Драко прорычал: — Ступефай!       Заклинание пролетело по Парадной Лестнице и ударило Крэбба в плечо. Он отшатнулся и перевалился через противоположные перила. Но заклинание подействовало слишком поздно. Рука Крэбба лежала на камне, и Драко мог видеть край черепа, обгоревший до угольно-черного цвета.       

***

      Гермиона неподвижно лежала на ковре в кабинете директора, стараясь не привлекать к себе внимания.       На данный момент остальные были сосредоточены на чем-то другом. Нарцисса и Хвост сидели на двух стульях перед столом, а Беллатриса, расхаживая за их спинами, только что закончила пересказывать инцидент в Гринготтсе Снейпу, который восседал в Директорском кресле, как на троне.       — Итак, ты понимаешь, почему я должна выманить Поттера, — сказала она, вертя палочку в руках, как будто у нее чесались руки снова пустить ее в ход. — Темный Лорд должен знать, что он не ошибся, доверившись мне. Я сделала все, что было в моих силах, чтобы предотвратить кражу, я сама прибыла туда, я взяла "Гринготтс" от его имени...       Беллатриса замолчала. Она, Снейп и Хвост двигались одинаково: сжали свои левые предплечья.       Гермиона не смела дышать, страх пронзал ее насквозь. Если Волдеморт призвал Беллатрису... если ее заберут к нему...       Но какое бы чувство ни пробивалось сквозь их Темные Метки, оно не было призывом. — Кажется, тебе повезло, Белла, — тихо сказал Снейп, поднимаясь на ноги. — Ни Кэрроу, ни мальчишка Крэбб не стали бы настаивать на чем-то меньшем, чем подтвержденная внешность Поттера. Он в замке.       Гермиона замерла. Она сразу поняла. Гарри, Рон и Драко, должно быть, пришли забрать клык Василиска, чтобы уничтожить чашу... Но они не ожидали, что Беллатриса будет здесь. Они не были готовы.       — Конечно, — сказал Снейп, — Темный Лорд тоже отправится в путь, теперь, когда он знает, что Поттер вернулся.       Беллатриса, чье лицо на мгновение засияло от восторга, в одно мгновение побледнела. Она повернулась к Гермионе, ужас был написан в каждой черточке ее лица. — Скажи мне, — прошептала она. — Скажи мне, что планировал Поттер, почему он пришел сюда. Ты должна знать, Грязнокровка. Скажи мне, что он собирается делать!       Мысли Гермионы перемешались. Она знала, что за этим последует. Она пыталась придерживаться правил Окклюменции, но страх боли поглотил ее полностью.       — Легилименс! — Беллатриса вскрикнула, взмахнув палочкой. Но Гермиона, сотворившая заклинание так много раз, видела, насколько небрежной была работа палочки Беллатрисы. Она увидела ужас на бескровном лице Беллатрисы, разрушающий ее концентрацию. — Легилименс… Легилименс! — Беллатриса закричала, снова и снова взмахивая палочкой, но Гермиона чувствовала, как заклинания отскакивают, словно небрежные удары.       — Неважно, — прорычала она, шагая к Гермионе. — Есть другие методы. — Она схватила Гермиону за лодыжку и потащила в центр круглой комнаты.       — Нет, — закричала Гермиона, — Нет, пожалуйста! Пожалуйста, я не знаю! Я понятия не имею, почему Гарри здесь!       Она бросила дикий взгляд на остальных. Хвост теперь застыл на своем месте, уставившись на Директорский стол, как будто ожидая дисциплинарного взыскания. Снейп и Нарцисса оба неподвижно смотрели на нее сверху вниз.       — Пожалуйста, — прошептала Гермиона.       — Круцио! — Беллатриса зарычала.       Это продолжалось и продолжалось. Гермиона всхлипнула, что не знает, зачем Гарри пришел, пытаясь сформулировать какую-нибудь мысль, какую-нибудь связную ложь, которая могла бы остановить боль, положить этому конец, она просто хотела, чтобы все закончилось...       — Скажи мне почему! — Закричала Беллатриса, опускаясь на колени рядом с Гермионой и направляя свою палочку в изгиб ее челюсти. — Скажите мне, почему вы, маленькие негодяи, украли Чашу!       В перерыве между проклятиями фрагмент текста, который она прочитала, всплыл в памяти Гермионы... Торжество Доброй воли...       — Потому что, — всхлипнула она, - Гарри хотел ис…использовать ее, чтобы привязать людей к Ордену, как Сами-Знаете-Кто сделал с Пожирателями Смерти. Вот почему, пожалуйста... Вот почему...       Давление кончика палочки Беллатрисы ослабло. Гермиона приоткрыла слезящиеся глаза. — Я вижу, — сказала Беллатриса, пристально глядя в лицо Гермионы. — Тогда он отправится в башню Гриффиндора, чтобы найти тех, кто ему предан.       Новый страх охватил Гермиону, когда Беллатриса поднялась на ноги. Что она натворила? Драко, Гарри и Рон, возможно, и смогли бы сейчас добраться до Тайной комнаты, но что, если бы Парвати, Лаванда, Невилл, Симус и остальные ученики Гриффиндора окажутся на пути Беллатрисы?       — Нет, — прохрипела она, протягивая руку к Беллатрисе. — Это не... это не...       Она даже не знала, что пыталась сказать. Беллатриса посмотрела на нее сверху вниз, поджав губы. Дикость, которая была в ней всего несколько секунд назад, отступила. Она снова была самонадеянной, гордой. — Ты была очень полезной. — Она повернулась к Снейпу. — Я пойду встречать Поттера в башне. Советую вам подготовиться к прибытию Темного Лорда.       Она выскочила из его кабинета, не сказав больше ни слова. Хвост пробормотал что-то насчет «Я должен помочь...» и поспешил за ней, закрыв за собой дверь.       Наступило долгое молчание. Гермиона лежала, обмякнув, неподвижно.       Звук медленных, размеренных шагов, приближающихся к ней. Затем Снейп присел рядом, заглядывая ей в глаза.       — Нет, — с ужасом подумала Гермиона. — Нет... Применил бы Снейп Легилименцию к ней сейчас, чтобы получить преимущество над Беллатрисой? Она не должна думать об этой комнате, она не должна, и все же, даже когда она пыталась подавить эту картину, перед ее мысленным взором возник образ туалета для девочек на втором этаже, четкий, как фотография.       В лице Снейпа ничего не изменилось. И все же она была уверена, что он это заметил. Страх ударил ее в живот, когда он поднялся на ноги.       — Белла права, — сказал он Нарциссе. — Я пойду к воротам, чтобы встретиться с Темным Лордом. Я верю, что ты позаботишься о девочке. В таком состоянии она не представляет угрозы.       Нарцисса склонила голову.       С этими словами он вышел из кабинета.       — Скорее, — в отчаянии подумала Гермиона, думая о Драко, Гарри и Роне, спускающихся в сердце замка. — Поторопитесь, пока Снейп не встретил Волдеморта и не устроил вам там засаду...       Прошли долгие минуты, прежде чем Гермиона нашла в себе силы сесть. Все ее тело дрожало, когда она это делала; она могла видеть, как подергиваются мышцы на предплечьях. Гриффиндорка стиснула зубы и выпрямила спину, хотя голова у нее закружилась.       Наконец, тяжело дыша, она прислонилась к стене, и поняла, что Нарцисса наблюдает за ней.       Гермиона оглянулась, ей было все равно, энергия покинула ее тело до последней капли. Еще несколько минут она наблюдала, как Нарцисса продолжает изучать ее: волосы, растрепанные там, где они были расскинуты на полу; ее потное лицо; мантию, сдвинутую набок.       Затем Нарцисса поднялась на ноги. Когда она шла, то двигалась, как вода по плоской поверхности, невероятно легко.       Одна мысль всплыла на поверхность сознания Гермионы. Она крутилась снова и снова: Она солгала Беллатрисе.       Это может означать что угодно. Это может означать стыд или самосохранение. Может означать ненависть к Беллатрисе или страх перед Темным Лордом.       Но это могло также означать, что ей нужно было скрывать больше, чем кто-либо знал.       Нарцисса остановилась в нескольких футах от нее. — Я знаю, что он здесь, — тихо сказала она, — в замке. Если Драко ходил с Поттером в Косой переулок, он должен был прийти и сюда. Я полагаю, ты знаешь, где они.       Тудун. Тудун. Каждый удар сердца Гермионы причинял боль. И все же, если Нарцисса планировала причинить ей боль за эту информацию, наверняка она высказала бы это сомнение, когда Снейп и Беллатриса все еще были в комнате?       Это не помешало ей вздрогнуть, когда Нарцисса присела на корточки перед Гермионой и подняла палочку.       — Реннервейт, — прошептала Нарцисса.       Гермиона почувствовала, как теплая энергия разливается по ее телу, успокаивая дрожащие мышцы, проясняя разум. Длинные пальцы обхватили ее локоть, и Нарцисса встала, увлекая Гермиону за собой. По ногам Гермионы пробежали судороги, но она удержалась на ногах, прислонившись к стене, и поднялась во весь рост.       — Ты заботишься о моем сыне. — Лицо Нарциссы было суровым. — Я буду рядом с ним до конца. Я потеряла свою сестру. Я потеряла своего мужа. Я не потеряю и Драко тоже. — Она отпустила локоть Гермионы. — Возьми это, — сказала Нарцисса резким шепотом, вкладывая палочку в руку Гермионы. — Возьми это и скажи мне, где он.       Только тогда, когда ее пальцы обхватили рукоятку палочки, Гермиона по-настоящему осмелилась надеяться.       — Пойдемте со мной, — прохрипела она. Она направилась к двери, проверяя пределы энергии, которую дала ей Нарцисса. Ее все еще шатало, но она могла двигаться достаточно быстро. — Они ушли в Тайную комнату. Если мы поторопимся, мы сможем...       Она открыла дверь и резко ахнула, когда на нее обрушилось обезаруживающее заклятие. На пороге стоял Хвост, в его водянистых глазах светился триумф. Он выхватил палочку из воздуха и сказал: — Петрификус Тоталус!       Руки Гермионы уперлись в бока. Она отшатнулась назад. Последнее, что она услышала, прежде чем упасть на землю, был хлопок двери и щелчок замка.       

***

      Цепи соскользнули с ворот Хогвартса, когда последние лучи солнца покинули территорию.       В сгущающихся сумерках лорд Волан-де-Морт ступил на тропинку. Он остановился, когда Снейп поклонился рядом с ним.       — У меня есть дела на территории, Снейп, — пробормотал он. — Убедись, что меня никто не потревожит.       — Да, милорд. Будет сделано. — Снейп колебался, глядя на змею, которая скользила по тропинке позади Волдеморта. Паутина чар блестела на огромном теле змеи, они отражались в темных глазах Снейпа. — Возможно, пока вы занимаетесь своими делами, я мог бы отвести Нагайну в замок? Мы можем кормить ее, ухаживать за ней...       — Нет, — резко сказал Волдеморт. — Нагайна останется со мной.       — Конечно... Тогда я прошу вашего разрешения, — сказал Снейп, еще раз кланяясь. — Поттер нашел способ проникнуть в замок, но мальчик хорошо знает Хогвартс. Я гарантирую, что он не ускользнет.       — Да, — сказал Волдеморт, уже направляясь к озеру, не сводя глаз с далекой могилы. — Найди его, Снейп... и приведи ко мне.       

***

      — Еще... немного... дальше, — задыхаясь, произнес Гарри.       Драко, бежавший за ним по темному, мокрому коридору, вздрогнул, когда каблук его ботинок пробил череп маленького животного. Где-то внизу, в Зале, он слышал шорох других существ.       Они обогнули еще один поворот и прервали свой бег. Перед ними была стена, на которой были выгравированы две переплетенные змеи. Изумруды размером с виноградину были вставлены в прозрачную поверхность, образуя глаза. Когда Гарри и Драко подняли палочки, глаза блеснули в меняющемся свете.       Изо рта Гарри вырвалось тихое шипение. Драко отступил назад с пересохшим ртом, когда дверь в Тайную комнату приоткрылась и отъехала в сторону.       Впервые с тех пор, как они покинули Гринготтс, мысли о Гермионе и его матери полностью вылетели у Драко из головы. Он вошел в Комнату, его взгляд был прикован к скелету Василиска, который поблескивал под статуей Салазара Слизерина.       Глазницы, в которых когда-то были смертоносные глаза змеи, зияли, огромные темные дыры, которые, казалось, поглощали свет, исходящий от кончиков их палочек. Его клыки изгибались вниз из выбеленного черепа. Когда они с Гарри остановились перед ним, Драко увидел, что самая длинная должна была тянуться от его локтя до кончика пальца с остатками в несколько дюймов.       — Если мы используем Диффиндо, — сказал Драко, разглядывая места, где клыки соприкасались с черепом, — яд может капнуть на нас.       — Да. Я думаю, безопаснее всего снять их все целиком. Вот. — Гарри передал Драко крестраж, дотянулся до челюсти змеи и взялся за один из клыков поменьше. Он несколько раз подергал им взад-вперед, прежде чем тот выскользнул. — Подожди, я собираюсь взять еще несколько. Нам может понадобиться еще одна для змеи.       Драко опустил взгляд на золотую чашу в своей руке с элегантной буквой "Х", выгравированной на боку. Он мог чувствовать живую энергию крестража, но она не была прохладной и соблазнительной, как изящная диадема; она не была приятной и роскошной, как тяжелый медальон. Чаша была теплой и гостеприимной. Заботливый друг.       Он схватил его за ножку, когда Гарри отвернулся от скелета Василиска, осторожно протягивая один из клыков Драко. — Ты держи его, — сказал он. — Я...       — Экспеллиармус!       Звук чужого голоса заставил Драко почувствовать холодок по всему телу. Неужели Кэрроу последовали за ними сюда? Снейп? У него не было времени среагировать, прежде чем чашу и палочку выхватили у него из рук. Гарри вскрикнул и схватился за свою собственную палочку, но безрезультатно.       Они резко обернулись, и Драко увидел притаившегося во мраке худощавого лысеющего мужчину с палочкой в вытянутой серебристой руке. Предметы, которые он призвал, зависли в воздухе вокруг него, прежде чем медленно опуститься вниз: золотая чаша в его левой руке, их волшебные палочки в кармане, клыки василиска, разбросанные по полу вокруг него.       — Хвост? — Хором переспросили Драко и Гарри.       — Так и есть. — Хвост сделал шаг из тени, и они увидели, что его маленькие водянистые глазки блестят от возбуждения. — Я сделал это... И никто другой не сможет присвоить себе заслугу, никто другой не может сказать, что я этого не делал...       И все же Драко увидел, что его рука с палочкой дрогнула. Он был примерно в десяти шагах от них, что, казалось, было слишком близко для него, и его взгляд то и дело останавливался на лице Гарри.       — Хвост, — сказал Драко, приближаясь к нему, — ты понятия не имеешь, что ты...       — Не подходи ближе! — Голос Хвоста повысился, его палочка снова поднялась. Судя по панике на его лице, он мог бы столкнуться с вооруженным батальоном, а не с подростком без волшебной палочки. — Я предупреждаю тебя! Я проклинаю тебя! Я...       — Да? И что потом? — Сказал Драко, хотя и остановился. — Ты хотя бы знаешь, что у тебя в руках?       Хвост опустил взгляд на сгиб своей руки.       — Это Чаша Завета, мальчик, — сказал он обиженно. — Конечно, я...       — Дело не только в этом, Питер, — сказал Гарри, подходя и становясь у плеча Драко. Его голос был гораздо более ровным, чем у Драко, хотя Драко слышал неприязнь в его тоне. — Ты вляпался во что-то действительно опасное. Что-то, за что Волан-де-Морт убил бы тебя даже за знание.       Петтигрю побледнел. Драко не мог сказать, от угрозы это было или от звука имени.       — И Драко прав, — продолжал Гарри. — Что ты собираешься делать дальше? Если ты нас оглушишь, тебе придется привести сюда Волдеморта, чтобы он нашел нас, или придется вывести нас из замка. Единственная проблема в том, что прямо сейчас в Хогвартсе тысячи членов Ордена. Вот почему мы здесь. Тебе придется пройти мимо них всех, чтобы у тебя был шанс.       Петтигрю взглянул вверх, сглотнув, последний намек на возбуждение сменился страхом. — Тогда... тогда... — Петтигрю запнулся.       — Я скажу тебе, что ты можешь сделать вместо этого, — сказал Гарри. — Ты можешь остаться здесь, в Комнате, и переждать битву. Никто не может проникнуть в это место; только я могу открыть дверь. Ты отдаешь нам наши волшебные палочки и этот кубок, и сможешь выйти примерно через день, когда все закончится. Если Пожиратели Смерти победят, они решат, что ты сражался с нами и выжил. Если мы победим, я скажу Ордену, что ты помог нам. В любом случае, ты будешь в безопасности. — Теперь он не мог скрыть отвращения в своем голосе. — Это все, чего ты хочешь, ведь так?       Губы Петтигрю задрожали.       — Но... но я сделал это, — сказал он своим хриплым голосом, больше для себя, чем для них. Его рука с палочкой, ослепительно сиявшая серебром в полумраке, дрожала. — То, что они все хотели сделать… Снейп, Беллатриса...       Драко почувствовал, как его сердце упало. — Беллатриса. Она здесь? Она в Хогвартсе?       Петтигрю поколебался, затем слегка кивнул.       Драко обменялся с Гарри встревоженным взглядом. — С ней девушка? — Требовательно спросил Драко. — Гермиона Грейнджер? А моя мать, она тоже здесь?       — Да, да, они все здесь! Твоя мать, девочка, они заперты в кабинете директора, Беллатриса привела нас всех сюда...       Драко был готов выбежать из Комнаты прямо здесь и сейчас, но заставил себя посмотреть в лицо Хвосту, потому что в этот момент было что-то ужасно знакомое. Он стоял на другом конце палочки, лицом к лицу с безоружным Дамблдором — и Дамблдор проявил милосердие.       — Послушай, — сказал Драко тихим и сдержанным голосом, — ты вернул Темному Лорду его тело.       Намек на гордость появился в выражении лица мужчины. — Да. Я это сделал.       — Но они по-прежнему так с тобой обращаются.       Гордость была раздавлена.       — Поверь мне, хорошо? Лучше этого никогда не будет. Что бы ты ни делал. Кто бы ты ни был. Драко посмотрел на Гарри. — Соглашайся на сделку Поттера, Хвост. Это лучший шанс, который у тебя есть.       Гарри сделал еще один шаг к нему. — Ты у меня в долгу, Хвост. Ты у моих родителей в долгу.       Петтигрю посмотрел на них, таких маленьких и хрупких, и опустил палочку.       Это произошло прежде, чем они успели произнести еще хоть слово. Ослепительная серебряная рука Петтигрю выпустила палочку и повернулась к своему владельцу. Петтигрю вскрикнул, пытаясь отбить руку с чашей, но рука ударила Петтигрю в грудь, сбив его с ног. Гарри и Драко двинулись к нему, но серебряная рука схватила с земли один из клыков Василиска. Они замерли на полушаге, гадая, нападет ли рука на них со смертоносными клыками, стоит ли им нырнуть в укрытие.       Вместо этого светящиеся пальцы раздавили клык в чашке в другой руке Петтигрю. Мелкий порошок смешивался с прозрачным ядом, наполняя крошечную чашу до краев.       Петтигрю издал вопль страха и осознания. Он дернулся, как будто хотел отшвырнуть крестраж, но слишком поздно — серебристая рука схватила чашу. Петтигрю схватил с земли еще один клык и вонзил его в чашу, в сияющую руку, отчего Чаша Завета закрутилась и задымилась, деформируясь и опадая, но серебряная рука уже проталкивала золотую реликвию ему между губ, вливая смертельный яд между его стиснутыми зубами.       Драко и Гарри уставились на него, прикованные к месту ужасом, не в силах отвести взгляд. Но по мере того, как конвульсии Петтигрю ослабевали, смертельный яд овладевал им, взгляд Драко остановился на рукояти Бузинной Палочки, торчащей из его кармана.       Он почувствовал горькое отвращение, когда присел на корточки рядом с Петтигрю и вытащил из кармана Бузинную палочку, забирая ее обратно. Но, оказавшись там, Драко не смог встать. Он не мог оторвать глаз от того, как дернулось лицо Петтигрю и его обожженный рот скривился, от того, как он, наконец, замер, только сейчас освободившись от службы Темному Лорду.       Ослепительная серебряная рука исчезла, а затем и вовсе растворилась, оставив после себя только обрубок. Искореженные останки крестража с грохотом упали на пол Тайной комнаты.       Драко поднял глаза на Гарри, лицо которого было полно жалости и отвращения. Слизеринец протянул ему палочку из остролиста, которую Гарри принял.       Они услышали скребущий звук у изголовья Комнаты. На этот раз они отреагировали мгновенно. Они обернулись, подняв палочки и увидели Северуса Снейпа, стоящего у входа.       — Подождите! — сказал Снейп. Команда разнеслась по Залу.       Они не послушались. — Импидимента! — завопил Гарри в тот же момент, когда Драко крикнул:       — Инкарцеро!       Снейп отразил заклинания нетерпеливым взмахом палочки и шагнул вперед, оскалив зубы. Он взмахнул палочкой, и на мгновение из кончика его палочки вырвалась вспышка света — блестящая, расплывчатая фигура, начинающая сливаться во что-то…       — ОСТОЛБЕНЕЙ!       Заклинание Гарри пробилось сквозь формирующуюся магию и ударило Снейпа в грудь. Драко бросился бежать по Комнате, Гарри шел рядом с ним. Они оба остановились над Снейпом, с недоверием глядя на его бесчувственное тело.       — Какую игру он затеял? — пробормотал Гарри.       — Я не знаю, — сказал Драко, прищурившись. Они оба знали, что Снейп должен был превзойти их в дуэли без особых усилий.       Драко отрицательно покачал головой. Гермиона и его мать были в замке. — Я иду в его кабинет. Сейчас же.       — Мы возьмем его. — Гарри ткнул тело Снейпа носком ботинка. — Мы можем держать его взаперти там.       Драко кивнул. Взмахом палочки Снейп был связан; другим движением он поднялся в левитации, его голова запрокинулась.       — И... что насчет... — Драко оглянулся на скорчившуюся фигуру в тени статуи Слизерина.       — Оставь его, — пробормотал Гарри. — Мы можем вернуться за его телом потом.       Когда они возвращались в туалет для девочек, Гарри прислонился к одной из раковин. Он не издал ни звука от боли, хотя Драко сразу понял, что входит в сознание Волдеморта. Его глаза закатились под закрытыми веками, как будто он глубоко спал.       Через минуту его глаза открылись.       — Он открыл гробницу Дамблдора, — сказал Гарри. — Он догадался, что Бузинная палочка у нас.       Драко сглотнул. — Так он их призвал.       — Пожиратели смерти, Министерство. Все они. Они приближаются.