Исчезновения Драко Малфоя

      Рон все еще сопротивлялся, когда они втащили его в узкий лестничный пролет за гобеленом. Драко знал, что у Рона останутся синяки на руках, так крепко они с Гарри вцепились в друга, чтобы не дать ему переступить порог.       — Отпустите меня, я хочу сразиться с ними...       — Рон, послушай... — проворчал Гарри.       — ОТПУСТИ МЕНЯ!       — Пожалуйста, Рон, пожалуйста! — Гермиона схватила его за руку, сжимавшую палочку. — Мы не можем вернуться туда! Нам нужно добраться до змеи, нам нужно у…убить Нагайну!       — Мне все равно... Я хочу что-нибудь сделать, я хочу убивать Пожирателей Смерти...       По коридору пронеслись крики. Драко, Гарри и Гермиона направили свои палочки на гобелен и начали замуровывать вход, но Рон продолжал вырываться из их рук.       — Нам придется сразиться с ними, чтобы добраться до Выручай-комнаты! — Сказала Гермиона. Слезы хлынули у нее из глаз, и она вытерла лицо порванным рукавом. — Мы будем сражаться, но мы не можем упускать из виду то, что мы должны сд…сделать!       Драко выдавил свое согласие онемевшими губами, едва осознавая, что говорит. Волны шока все еще сотрясали его. Он знал, что, проживи он сто пятьдесят лет, никогда не забудет вид близнецов Уизли, лежащих в руинах баррикады.       — Теперь ты знаешь, — произнес тихий, безучастный голос в его голове. Теперь они точно знали, насколько сильно их превосходили по силе.       Вход закрылся, Драко опустил Бузинную палочку. Он вспомнил, как жаждал заполучить это оружие зимой, действительно веря, что, если бы оно у него было, он бы показал Пожирателям Смерти, кто здесь главный. Но когда дошло до дела, палочка не превратила его в какого-нибудь легендарного дуэлянта. Ему приходилось отбрасывать с пути проклятие за проклятием, не зная, хватит ли у Протего или Парасалвуса силы блокировать их. В те последние хаотичные моменты он пытался вместе с остальными укрепить баррикаду элементарными заклинаниями, такими как Репаро Дуро.       Драко заново почувствовал, кем были все они четверо: подростками, вооруженными защитными знаниями, которыми их наделили такие учителя, как Злотопуст Локанс и Долорес Амбридж. Они не могли сражаться как солдаты, и поэтому они умрут как дети.       — Сделай это, Гарри, — потребовала Гермиона. — Загляни в его разум! Где он?       Глаза Гарри закрылись, и минуту спустя он выдохнул: — Он в Визжащей хижине. Змея с ним, вокруг нее какая-то магическая защита.       — Какого рода защита? — Спросил Драко.       Гарри вытер струйку крови с одной стороны лица. — Я не знаю. Заклятие. Это как светящаяся клетка.       Драко закрыл глаза. Даже их план теперь казался смехотворно детским. Открыть потайную дверь в Выручай-комнате и похитить Нагайну? О чем они думали? Конечно, она будет под самой сильной защитой, какую только сможет создать лорд Волан-де-Морт. Ничто больше не сможет отвлечь Темного Лорда от его последнего Крестража.       — Этого недостаточно, — сказал он. — Мы не можем просто ворваться в это место. Он убьет нас всех прежде, чем мы сможем понять, как снять чары.       — Он достаточно хорош, — в отчаянии сказала Гермиона. — Это наш единственный план.       Но как раз в тот момент, когда Драко вытирал царапину на щеке и задирал мантию на руке, он заметил Темную отметину на левом предплечье — и его осенила идея.       — Это не единственный наш план, — выдохнул он. Был потайной ход, задняя дверь, кое-что, о чем они не подумали. Им не нужно было приближаться к Волдеморту. Им также не нужно было стоять на передовой и смотреть, как умирают все их союзники.       Им нужно было произнести только одно заклинание.       Он побежал вверх по лестнице. — Нам нужно попасть в кабинет директора.       — Что? — спросил Гарри, следуя за ним по пятам вместе с остальными. — Но... змея...       — Мы можем добраться до змеи, не рискуя своими шеями. И мы можем приказать Пожирателям Смерти делать все, что захотим.       — Как? — спросила Гермиона.       — Наложив на Снейпа проклятие Империус.       Они все прекратили свой бег в конце коридора. Теперь Драко обратился к Рону, глядя в голубые глаза, все еще полные ярости и горя. — Ты хотел получить стратегическое преимущество, Уизли. Все знают, что Снейп - второй в команде. Мы отдадим приказы через него и отвлечем куда-нибудь их силы, а затем устроим сосредоточенную засаду.       Драко задавался вопросом, будет ли кто-нибудь из гриффиндорцев протестовать против использования Империуса. Никто этого не сделал. В свете битвы границы между тем, что было простительно, размылись.       — Конечно, — тихо сказала Гермиона. — Тогда мы отправим Снейпа к Волдеморту с клыком Василиска.       Гарри нахмурился. — Но если мы не знаем, как снять защитные чары со змеи, как Снейп может...       — Неважно, что мы знаем, — сказал Драко. — Если я прикажу кому-то под властью Империуса взломать дверь, мне не нужно давать ему точное заклинание. Он будет вынужден найти способ. Если мы скажем Снейпу преодолеть чары, ему придется испробовать все, что он знает.       — И если кто-то и знает как, — сказала Гермиона, — я уверена, что это Снейп.       — Я думал, ты говорил, что Империус действительно продвинутая магия, — сказал Гарри.       Драко поднял Бузинную палочку. — У меня есть это. Это сработает, Поттер.       — Откуда ты знаешь?       — Потому что у нас нет другого выбора.       Минута молчания. Больше никто не протестовал. Также никто не озвучил то, что все они знали: убийство Нагайны почти наверняка стоило бы Снейпу жизни.       — Хорошо. Нам нужно поторопиться, — сказал Гарри. — Мы не можем позволить им найти Снейпа первыми.       Они вышли через выход на шестом этаже. Ряды их союзников все еще находились здесь, выпуская заклинания через окна. Казалось непостижимым, что эти люди продолжали придерживаться своей оборонительной стратегии, как будто ничего не произошло.       Но неподалеку девушка, в которой Драко узнал Джо Чанг, прекратила колдовать при виде них. — Гарри! Что происходит? Что случилось с вами четырьмя?       — Они ворвались в замок, — задыхаясь, сказал Гарри. — Скажи всем, кого сможешь, чтобы приготовились. Пока они на нижних этажах, но могут появиться здесь в любой момент.       Джо бросилась передавать сообщение. Когда слух распространился по коридору, Драко побежал с остальными в противоположном направлении. Кабинет директора находился на полпути через весь замок, но если бы они смогли добраться до него до того, как им навстречу поднимется волна Пожирателей Смерти, Снейп был бы всем, что им нужно. Они пробежали мимо союзников, вылетающих из окон на метлах, мимо профессора Стебль и дюжины студентов, несущих охапки извивающихся ядовитых щупалец, мимо Пивза, подпрыгивающего и хихикающего, когда он готовил огромный мешок, полный навозных бомб.       Удача отвернулась от них, когда они проходили мимо класса заклинаний. Впереди раздавались крики, звуки открытого сражения.       — Мы почти на месте, — выдохнул Гарри, тяжело дыша. — Если мы только сможем проскочить мимо… — Его глаза расширились, остановившись на чем-то за ближайшим окном. Он взревел: — УХОДИТЕ С ДОРОГИ!       Драко сломя голову бросился по коридору, ни секундой позже. Огромный валун пробил стену замка. Древние камни Хогвартса содрогнулись, а затем начали осыпаться и у Драко из-под ног. Он ухватился за портретную раму на стене и оттолкнулся в сторону, когда пол в том месте, где он только что лежал, просел.       Холодный ветер завывал в коридоре, теперь открытом власти стихии. Драко оглянулся и увидел Рона и Гермиону на другой стороне пропасти, отделенных от него и Гарри.       — Прыгайте! — Гарри перекрикивал ветер.       — Слишком далеко, — крикнул в ответ Рон.       Драко поднял палочку, чтобы создать мост из одной секции пола в другую, но Гермиона закричала: — Драко! ДВИГАЙСЯ!       Он поднял глаза и увидел руку размером со стол, протянутую к нему, когда великан вонзил предплечье в фасад замка.       Драко бросился плашмя, чтобы увернуться от гигантских пальцев, ободрав ладони. Стоя на полу, он прицелился в глаз великана и выпустил Проклятие конъюнктивита из Бузинной палочки. Оно попало в остекленевшую поверхность гигантского глазного яблока. Гигант взвыл от боли и схватился за лицо, отшатываясь назад с такими шагами, что с поврежденного пола посыпалось еще больше камней.       Но когда великан отстранился, Драко увидел надвигающуюся волну ужаса. Акромантулы карабкались по стене ближайшей башни, кишащая масса волосатых ног и тел, а воздушно-десантные войска Министерства из темноты устремились к свежему пролому в стене замка. Рон отскочил назад при виде приближающихся пауков. — Вперед! — крикнул он. — Идите в кабинет директора. Мы найдем другой путь!       — Наденьте Мантию! — Крикнула Гермиона, прежде чем они побежали в противоположных направлениях.       Пока они бежали, Гарри сделал, как сказала Гермиона, и вытащил пригоршню серебристого материала из своей сумки из мокричной кожи. Он накинул Мантию на них обоих. Звуки битвы, которые они слышали ранее, становились все громче.       Они завернули за угол и увидели облака пыли и вспышки заклинаний. Из ближнего боя вырвались крики. Пожиратели Смерти сражались лицом к лицу с союзниками Ордена, Амикус Кэрроу сражался с мистером Уизли, в то время как пара сестер из Азкабана осыпали проклятиями две фигуры в масках, стоявшие за доспехами.       Драко и Гарри побежали туда. Коридор был достаточно широк, чтобы они могли увернуться от дуэлянтов в мантиях, и из-за такого количества летящих вспышек света никто не заметил, как они отразили летящие в их сторону проклятия. В конце коридора кучка студентов столкнулась лицом к лицу с парой авроров, с Падмой Патил и Майклом Корнером, стоявшими на страже у истекающего кровью Колина Криви. — Ему шестнадцать, — прорычала Падма, — ты, злобный...       — Опустите палочки! Опустите свои палочки! — пронзительно закричал аврор, безжалостно направляя на студентов Парализующее. Гарри издал звук ярости, его шаги замедлились, но Драко потащил его вперед за руку. Им нельзя быть замеченными, нельзя чтобы их преследовали.       Затем они вышли из схватки. Минуту спустя они подошли к участку коридора, где горгулья охраняла вход в кабинет Директора.       Горгулья была разбита вдребезги. Она лежала кусками перед открытым лестничным проемом.       Они оба остановились как вкопанные. Гарри выругался. — Ты думаешь, Беллатриса вернулась сюда?       Драко изучал открытый вход. — Не могу быть уверен, — пробормотал он. С одной стороны, Беллатрисе не понадобилось бы разбивать горгулью, зная пароль, но с другой стороны, когда это его тетя когда-либо останавливала себя, от уничтожения всего, что хотела?       Рука Драко крепче сжала палочку. Часть его хотела, чтобы она была там. Он хотел встретиться с тётей один на один, чтобы отомстить за то, что она сделала с Гермионой, и даже отомстить за то, что она подстрекала его отца. — Конечно, ваш сын никогда не мог быть ничем иным, кроме как слабаком... Беллатриса слишком долго тенью нависала над его семьей.       Они выскользнули из-под мантии-невидимки, чтобы поднять волшебные палочки. Когда они вошли в темный, тихий коридор, Драко сосредоточился на тепле Бузинной Палочки. Его тетя - это один вопрос, а Снейп - другой. Скоро ему нужно будет наложить проклятие Империус на Северуса Снейпа, который, возможно, больше не будет связан и беззащитен.       Они подошли к двери, которая висела на петлях приоткрытой. Внутри было темно.       — Готов? — Одними губами спросил Гарри. Драко кивнул, поднимая палочку.       Они как раз ворвались в дверь, когда в темноте кабинета Директора материализовалась ослепительная серебристая фигура. Два щита вырвались из кончиков палочек Драко и Гарри.       В одно мгновение Драко различил фигуру за полупрозрачными барьерами. В следующее мгновение его щит замерцал и погас.       Это была серебряная лань, стоявшая рядом с пустым стулом, к которому они привязали Снейпа. Разорванные путы валялись на полу, большая, крепкая фигура без сознания распростерлась рядом со стулом: Винсент Крэбб, лишенный своей палочки.       Шок и осознание смешались в Драко. Он вспомнил серебристый туман, который мерцал перед Снейпом, когда они оглушили его в Тайной комнате. Он думал о руке Петтигрю, которая совсем недавно убила своего владельца таким ужасным способом, но, конечно же, это было зачатком Патронуса. Этот Патронус.       Лань рассеялась, и Северус Снейп вышел из тени книжного шкафа. Ни Драко, ни Гарри не опустили палочек.       — Это были вы? — спросил Гарри дрожащим голосом. — Вы оставили нам завещание Дамблдора? Вы передали наше сообщение МакГонагалл?       Драко вспомнил, как Снейп помогал Дамблдору спускаться по коридору на площади Гриммо прошлым летом. Он думал, что у Снейпа были сложные мотивы для сохранения жизни Дамблдора, когда на самом деле все его действия были связаны одной совершенно простой истиной.       — Вы с Дамблдором спланировали это вместе, — сказал Драко. — Его рука ... это проклятие все равно убило бы его. Итак, вы оба спланировали его смерть таким образом, чтобы от нее была хоть какая-то польза.       — Да, — сказал Снейп. В его свистящем голосе слышалось удовлетворение, но когда он посмотрел на Драко, его рот скривился, как будто он попробовал что-то кислое. Драко напрягся, защищаясь, не понимая. Снейп никогда не смотрел на него так, с такой горечью, как будто он смотрел на Гарри.       Что касается Гарри, то внутри него, казалось, происходила серия сложных вычислений. Он опустил палочку, и когда заговорил, каждое слово звучало как борьба. — Тогда помогите нам.       Снейп не ответил.       — Если вы на нашей стороне, нам нужна ваша помощь, — сказал Гарри более настойчиво. — Есть кое-что, что Дамблдор сказал нам сделать. Мы должны убить змею Волдеморта, но он поместил ее под защиту, которую мы не знаем, как разрушить.       В черных глазах Снейпа промелькнул огонек.       Гарри тоже это видел. — Значит, Дамблдор рассказал вам об этом? — сразу же спросил он. — Как много он объяснил?       — Очень мало, Поттер, — ответил Снейп. — Он сказал только, что придет время, когда Волдеморт будет держать Нагайну рядом с собой... Директор предпочел не сообщать мне больше никаких подробностей.       — Змея поддерживает жизнь Волан-де-Морта. Ее нужно уничтожить, иначе он не умрет.       Драко вытащил коробочку из кармана; Гарри взял ее и щелкнул защелкой, обнажив набор клыков Василиска. — И это нужно сделать с помощью одного из них, — закончил Гарри.       Снейп обдумал эту информацию. Затем его взгляд переместился с клыков на Гарри. Выражение его лица как-то отличалось от той недоброжелательности, которая характеризовала шестилетнее взаимодействие между ними. Казалось, он наблюдал за Гарри через толстый барьер, очень издалека.       Наконец Снейп пробормотал: — Дамблдор тоже был бесцеремонен с моей жизнью.       — Я не веду себя бесцеремонно с...       — Едва ли ты хоть на минуту задумывался о моей преданности, а уже хочешь вернуть меня Темному лорду. Вы просите меня подвергнуть себя смертельной опасности, получив взамен очень мало ценной информации; вы видите в этом мою пользу. Да, ты больше похож на Дамблдора, чем даже смеешь надеяться.       Лицо Гарри стало мятежным. — Да, ну, я заметил, что вы все еще здесь. Дамблдора больше нет рядом, чтобы отдавать вам приказы. Если вы не заинтересованы в прекращении войны, тогда почему бы просто не уйти?       Снейп выхватил палочку так внезапно, что Гарри и Драко вздрогнули, но в одно мгновение он наколдовал маленький хрустальный флакончик и начал отводить серебристые пряди мыслей со своего виска.       — Потому что, Поттер, — сказал Снейп все с той же странной отстраненностью, — Дамблдор сказал мне, что, когда придет время и когда Темный Лорд попытается защитить Нагайну, я должен буду передать тебе сообщение. Вот почему, как ты так проницательно признал, я все еще здесь.       — Сообщение? Какое сообщение?       Снейп ничего не ответил, кроме как продолжил извлекать воспоминания. Когда бутылка была наполнена, он на мгновение задержался перед столом, разглядывая сначала пустое кресло, а затем портрет самого Дамблдора, дремлющего на стене. Портрет он изучал довольно долго.       Затем он шагнул к Гарри и Драко. — Вот, — прошипел он. Отчужденность исчезла, и на ее месте была холодная ярость. Он сунул бутылку в руку Гарри. — Возьми ее, Поттер. Последнее послание Дамблдора. Если тебе так не терпится закончить то, что он начал, то ты вполне можешь знать почему.       Он снова поднял свою палочку. Клык Василиска поднялся из коробки в руке Гарри, завернулся в черный бархатный рукав и приземлился в протянутой руке Снейпа. Он сунул его в карман, затем подошел к окну, полы его черной мантии развевались позади него.       — Сэр, — сказал Драко. — Сэр, подождите. Пожиратели Смерти захватывают школу. Вы могли бы остановить их.       Снейп остановился перед окном. — Девушка Грейнджер, — сказал он отрывистым голосом, не поворачиваясь к Драко. — Она жива?       Драко не понял. — Да.       Затем Снейп оглянулся, не на Драко, а на Гарри. Драко никогда не видел лица Снейпа таким, искаженным болью. Он долго смотрел в глаза Гарри. Затем выставил палочку Крэбба наружу и вылез в окно. Он упал. Выплыл в ночь, бесшумный, как сова.       

***

      — Мерлин чертов, — Рон нырнул в укрытие, отбросив Гермиону назад. — По всему коридору Пожиратели Смерти, возвращайтесь!       — Что мы собираемся делать? — Гермиона ахнула, оборачиваясь. — Нам придется возвращаться до самой Парадной лестницы, если мы захотим подняться на другой этаж, а там наверняка тоже будет полно народу.       — Мы должны. Иначе они отрежут нас.       Гермиона кивнула. Они свернули за угол, пробежали по коридору и оказались на Парадной лестнице.       Звуки дуэли превратились в оглушительную какофонию. Огромное вертикальное пространство было заполнено дождем заклинаний, призраки извивались, кружились и наносили удары, пытаясь отвести заклинания от защитников Хогвартса. Пивз бросал навозные бомбы во все стороны. — ВОН! ВОН! — закричала профессор Трелони с безумными глазами, заставляя дымящиеся чайники с чаем и хрустальные шары падать этажами вниз к ее целям.       — Там! — Гермиона указала на секцию лестницы. Они запрыгнули на нее, но едва успели преодолеть половину следующей площадки, как Рон издал крик ужаса. На ближайшей лестнице Фенрир Сивый склонился над упавшей и подергивающейся Лавандой Браун.       — Обдурата! — Закричала Гермиона, направляя свою палочку на Сивого. Его отбросило назад, но едва он врезался в стену, как снова побежал, преодолевая несколько ступенек к Рону и Гермионе, его посеревший рот был измазан кровью.       В этот момент Гермионе пришло в голову, что ей следовало выбрать любое другое заклинание. Они оба бросили заклинания в Сивого, но он парировал их, зажав палочку в кулаке, как молот, и одно из заклинаний отскочило в плечо Рона.       Потеряв равновесие, Рон отлетел к краю лестницы. Гермиона негромко вскрикнула и оттащила Рона от края, стараясь не смотреть вниз, на шесть этажей пустого пространства под ними.       Палочка выскользнула из ее потных пальцев и со звоном упала на ступеньки.       — Нет! — Гермиона закричала, Рон все еще терял равновесие. Она нырнула за своей палочкой, но они уже достигли площадки, и Сивый ворвался на их участок лестницы. Он был крупнее, чем Гермиона могла себе представить. Ее обдало запахом крови. Он рванулся к ней по ступенькам, и она не успела вовремя дотянуться до своей палочки, заклинание Рона сработало; Сивый был в нескольких дюймах от нее…       — НЕТ, ТЫ НЕ СДЕЛАЕШЬ ЭТОГО! — раздался другой голос позади нее. Струя света ударила Сивого прямо в лицо. Сраженный заклятием, он упал навзничь. Гермиона завороженно смотрела, как его обмякшее тело перекатывалось со ступеньки на ступеньку. Она смотрела, как он вывалился на открытое пространство и пролетел семьдесят футов.       Она не слышала, как он ударился о землю. Крики снизу были единственным признаком его падения. Рот Рона был широко открыт от шока, когда они достали палочки и вскарабкались на следующую лестничную площадку.       Гермиона обернулась, чтобы посмотреть, кто нанес смертельный удар, и увидела мрачную Тонкс на метле. Тонкс не выглядела торжествующей. Ее лицо было пустым, как маска, прикрепленная к стене. Она слетела вниз по лестнице, перепрыгивая препятствия, и приземлилась рядом с ними. Ремус следовал по пятам, выглядя менее уверенно на метле и ступая на дрожащих ногах.       — Что вы двое здесь делаете? — Тонкс прокричала, перекрывая возгласы сотен портретов. — Мы вернулись в библиотеку!       — Нам нужно попасть в кабинет Директора! — Рон крикнул в ответ, когда они нырнули с Парадной лестницы. — Нас все время обходят!       — Ладно, тогда мы больше не позволим вам бродить в одиночестве, — сказала Тонкс. — Ремус, кабинет Директора?       Ремус кивнул. — Там есть проход, о котором мало кто знает, рядом с классом арифмантики. Сюда.       

***

      Драко с минуту постоял у окна, наблюдая, как темная фигура Снейпа уменьшается, пока он летит над территорией в сторону Запретного леса. Почему Снейп спросил о Гермионе? Драко с уколом гнева вспомнил, что Снейп стоял рядом, пока Беллатриса пытала Гермиону ранее той ночью. Тем не менее, Снейп, должно быть, уже видел сотни людей, замученных или убитых по приказу Волан-де-Морта.       — Драко, — сказал Гарри.       Драко обернулся. Гарри поставил Омут памяти на стол Дамблдора и теперь заливал в него воспоминания Снейпа. От его поверхности исходил мерцающий свет.       Драко подошел к столу. Они с Гарри обменялись взглядами, прежде чем опустить головы к поверхности. Мгновение спустя они кружились, падали, закручиваясь в море воспоминаний.       Драко тяжело приземлился на лужайку рядом с Гарри. Они оба огляделись под куполом голубого неба и мгновение спустя увидели его. Северус Снейп, даже не достигший возраста Хогвартса, крался по переулку этого фабричного городка в нелепо просторном пальто.       Драко наблюдал, как Снейп задержался в кустах, разглядывая сестер на качелях. Он наблюдал, как Снейп вышел на открытую местность, а затем обменялся своими первыми словами с магглорожденной девочкой по имени Лили Эванс. — Это очевидно, не так ли?… Я знаю, кто ты такая.       И Драко тоже наблюдал, как Снейп вернулся после той злополучной первой встречи к своей жизни, полной лишений: изголодался по еде, по привязанности, по ощущению значимости. Поэтому, когда Лили, в конце концов, обратила на него свой взор, когда она смягчилась, когда заговорила с ним скорее с любопытством, чем с оскорблением, и согласилась, что они одинаковые, Драко понял, насколько солнечной была жизнь молодого Снейпа. И когда Снейп сказал Лили, что ее статус крови не имеет значения, это было то, что чувствовал Снейп. Они могли видеть это повсюду в воспоминаниях, в том, как деревья идеально покачивались на ветру.       Затем в Хогвартс — к стремлению добиться признания в качестве тощего полукровки с кислым лицом в доме, где все любят чистокровных. Для Снейпа это был мир новизны, все, начиная от одобрения учителей и заканчивая трехразовым питанием, но эти новые элементы всегда вращались вокруг одной фиксированной точки. Каждое унижение со стороны Джеймса Поттера, Сириуса Блэка и их дружков, каждое слово одобрения от старших слизеринцев, каждое Превосходно после каждого задания… все это вращалось вокруг единой дружбы. Лили Эванс придавала изюминку каждому незначительному событию в жизни Снейпа, как соль воде.       И все же Драко мог видеть, как мир Снейпа меняется у него на глазах, и он глубоко ощущал каждый этап. Это была собственная жизнь Драко, сыгранная наоборот. Он начал слышать настойчивые заявления слизеринцев вокруг Снейпа о том, что это унижение - быть увиденным рядом с этой грязнокровкой, получить от нее то, что он хотел, и бросить ее, и, чтобы избежать остракизма, Снейп бормотал холодные безразличные замечания и притворялся, что они понимают, чем Лили была для него - притворялся, что она была украшением его жизни, а не всей ее сутью. Он должен был притворяться. Он не хотел, чтобы они изгнали его, другие слизеринцы. Лили не понимала (как она могла, солнечная Лили, кружащаяся на ветру Лили), но другие слизеринцы впервые заставили его почувствовать себя особенным. Более того, они заставляли его чувствовать себя могущественным; первое наложенное им Темное проклятие ощущалось как бесконечный контроль. Лили была для него всем, но она была противоположностью ощущения власти. Любить ее означало парить в воздухе в свободном падении, и смотреть, как она медленно поворачивается к Джеймсу Поттеру, как подсолнух к солнцу, было невыносимо.       Итак, Драко наблюдал, как Северус нащупывает что-то еще, что могло бы обеспечить стабильность. Он протянул руку, и его пальцы нашли Темное Искусство и других слизеринцев, которые заверили бы его, что он уникален, что у него есть место рядом с самым могущественным волшебником в истории, и все, что ему нужно было сделать, это твердо встать по правую сторону на линии, которая начала темнеть вокруг него, отделяя чистокровных от полукровок и магглорожденных. Итак, Драко с ощущением кошмара наблюдал, как Снейпа подняли за лодыжку так, что мантия упала ему на голову, и как Лили защищала его, как он упал обратно на землю, как произнес слова, которые нельзя было сказать единственному человеку, которого он когда-либо любил.       Драко наблюдал, как мир Снейпа рушился снова, и снова, и снова в течение двадцати лет. Он наблюдал, как Снейп, корчась от боли, клялся защищать сына Лили.       Девушка Грейнджер. Она жива?       Теперь Драко понял вопрос так же, как понял тот горький взгляд, с которым Снейп посмотрел на него. Какая-то часть Снейпа, должно быть, ненавидит его за то, что он пошел по пути, который Снейп закрыл для себя когда-то.       Наконец, Снейп и Дамблдор сидели в кабинете последнего, обсуждая события предыдущих двух лет. Драко слышал, как обсуждали его собственный смертный приговор, задачу, которую поставил перед ним Волан-де-Морт, и слышать, как его задачу обсуждал Дамблдор, было почти сюрреалистично. Но только после того, как была упомянута Нагайна, Драко довольно внезапно вспомнил, что Снейп должен был передать сообщение Гарри, что это была самая суть этого потока воспоминаний. Ему пришлось заставить себя отвлечься от мыслей о Лили Поттер, хотя даже здесь что-то из воспоминаний о ней проникло в эту сцену, пронеслось сквозь каждый момент мыслей Снейпа. Драко заставил себя прислушаться к разговору двух мужчин.       — Если наступит время, — сказал Дамблдор, — когда лорд Волан-де-Морт перестанет посылать эту змею выполнять его приказы, но будет держать ее в безопасности рядом с собой под магической защитой, тогда, я думаю, будет безопасно сказать Гарри...       — Сказать ему что?       Глаза Дамблдора плотно закрылись. У Драко странно пересохло во рту.       — Скажи ему, что в ночь, когда лорд Волан-де-Морт пытался убить его, когда Лили поставила свою собственную жизнь между ними в качестве щита, Смертельное Проклятие отскочило от лорда Волан-де-Морта, и фрагмент его души отделился и прикрепился к единственной живой душе, оставшейся в том разрушенном здании. Часть лорда Волан-де-Морта живет внутри Гарри, и именно это дает ему способность разговаривать со змеями и связь с разумом лорда Волан-де-Морта, которую он никогда не понимал. И пока этот фрагмент души, не пропущенный Волан-де-Мортом, остается привязанным к Гарри и защищенным им, лорд Волан-де-Морт не может умереть.       — Значит, мальчик... мальчик должен умереть? — совершенно спокойно спросил Снейп.       — И сам Волан-де-Морт должен это сделать, Северус. Это важно.       Двое мужчин продолжали разговаривать, но слух Драко, казалось, ослаб. Конечно, он неправильно понял. Наверняка где-то в потоке воспоминаний было что-то, что смягчило то, что он слышал, изменило его значение.       Драко повернулся, чтобы посмотреть на Гарри. Он стоял совершенно неподвижно, его зеленые глаза были как стеклянные. — Так похожи на глаза матери, — Драко слышал, как множество людей говорили об этом всю его жизнь, и теперь он тоже понял, насколько эти двое похожи друг на друга.       Драко повернулся обратно к столу как раз в тот момент, когда Снейп вызвал Патронус в виде лани. Она мягко приземлилась в кабинете, и хотя воспоминание поблекло, хотя оно изменилось, ее серебристая фигура, казалось, кружилась перед глазами Драко, пока перед ними разыгрывались последние сцены: разработка Снейпом плана Семи Поттеров и, наконец, как он оставил завещанные вещи в коттедже Поттеров. Северус опустился на колени перед разрушенной кроваткой, у которой умерла Лили, и задвинул коробку под нее. Он долго стоял на коленях, словно перед алтарем.       Сцена растворилась во тьме.       Драко приземлился обратно на пол кабинета Директора.       Он покачнулся, его ноги подкашивались. Он молча стоял рядом с Гарри, вокруг них плыли отдаленные звуки битвы. Конечно, битва продолжалась. Но разговор с Дамблдором все еще отдавался эхом в его ушах.       Часы на стене начали бить полночь.       Это толчком привело Драко в себя. Его рука крепче сжала Бузинную палочку. Он повернулся к Гарри, в этот момент осознав, что у Гарри на уме, или скорее, что Гарри, намеревается сделать.       Драко начал придумывать Заклинание Защиты, начал поднимать Бузинную Палочку.       Петрификус Гарри по всему телу врезалась в Драко. Он отлетел назад и приземлился, твердый, как доска, на пол кабинета.       — Нет, — подумал он. Он попытался выдавить звук сквозь стиснутые зубы, но у него получился только сдавленный стон.       Гарри опустился на колени рядом с Драко. Он был очень бледен, но выглядел спокойным; это выражение лица заставило Драко почувствовать что-то вроде тихого ужаса. — Нет, ты идиот, — подумал он, жалея, что не может прокричать эти слова, — не делай этого, сними чары, мы найдем другой способ, разве мы до сих пор не нашли другого способа для всего?       Гарри полез в свою сумку из кожи и достал Снитч.       — Я скоро умру, — прошептал он крошечному золотому шарику.       Снитч раскрылся в его руке, обнажив грани Воскрешающего Камня. Сердце Драко забилось сильнее, быстрее при виде последней реликвии. И пока Гарри вглядывался в грани Камня, Драко мог бы поклясться, что видел, как Гарри мало-помалу отдаляется от самого себя, уже настроенный присоединиться к людям, которых он когда-то хотел вернуть в мир живых.       — Вот так, — тихо сказал Гарри. Он вынул Бузинную Палочку из окоченевших пальцев Драко, затем Мантию-невидимку из его кармана и сжал в руках Дары Смерти — Повелитель Смерти.       — Я оставляю это тебе, — сказал Гарри тем же тихим голосом, кладя Бузинную Палочку на стол Дамблдора, подальше от Драко. — Поскольку я сдаюсь, я должен стать еë окончательным хозяином, но я не хочу рисковать.       Последовало долгое молчание. —Фините Инкантатем, — подумал Драко, думая о палочке Гарри, о палочке на столе. — Фините Инкантатем… Он попытался пошевелить пальцем на ноге, чем угодно, но его тело было для него так же недоступно, как неодушевленный предмет.       Гарри выпрямился. Он уже наполовину скрылся под мантией, часть его тела исчезла. — Ты помнишь первый курс? — внезапно спросил он, снова глядя на Драко. — Как ты вызвал меня на полуночную дуэль?       Тогда Драко почувствовал настоящую панику. Остановить это было невозможно. Он был бы вынужден лежать здесь и смотреть, как тот выходит из этой комнаты прямо в руки Волан-де-Морта.       — С тех пор прошло много времени, — продолжил Гарри, улыбаясь странной, отстраненной улыбкой. — Спасибо за этот год, Драко. — Он рассеянно поднес одну руку ко лбу, затем к груди, словно проверяя основные функции своего тела, которое он собирался покинуть. — Передай Рону, Гермионе и Джинни... Передай всем, что я люблю их, и прощай.       Драко выдавил сквозь зубы еще один сдавленный крик. Было ужасно больно, но он выдавил из себя еще один, и еще. Но Гарри уже срылся под Мантией-невидимкой.       Он исчез.       

***

      — Вы доблестно сражались. Лорд Волан-де-Морт знает, как ценить храбрость.       На полпути к узким ступенькам Рон вздрогнул так сильно, что чуть не сбил Тонкс с ног.       Голос Волан-де-Морта продолжал: — И все же вы понесли тяжелые потери. Если вы продолжите сопротивляться мне, вы все умрете, один за другим. Я не хочу, чтобы это произошло. Каждая пролитая капля магической крови - это потеря и расточительство.       — Не обращай внимания, — выдохнула Гермиона, в боку у нее пульсировала боль, из пореза на голове сочилась свежая кровь.       Но игнорировать голос было невозможно. Он эхом отдавался вокруг них, пока они поднимались. — Лорд Волан-де-Морт милосерден. Я приказываю своим войскам немедленно отступить. У вас есть один час. Достойно проститесь с мертвыми. Лечите своих раненых.       Они остановились как вкопанные. — Отступает? — спросила Тонкс. — Что он делает?       — Сейчас я обращаюсь непосредственно к тебе, Гарри Поттер. Ты позволил своим друзьям умереть за тебя, вместо того, чтобы встретиться со мной лицом к лицу. Я буду ждать один час в Запретном лесу. Если по истечении этого часа ты не придешь ко мне, не сдашься, тогда битва возобновится. На этот раз я сам вступлю в бой, Гарри Поттер, и я найду тебя, и я накажу каждого мужчину, женщину и ребенка, которые пытались скрыть тебя от меня. Один час.       Рон побелел как полотно. Хотя Гермиона почувствовала прилив страха, она сказала: — Драко не позволит ему сделать это. Это хорошо… если они отступят, мы сможем быстрее добраться до кабинета!       И действительно, через несколько минут они ворвались в коридор к кабинету Директора. Когда они увидели горгулью разорванной на куски, они все набрали скорость и полетели к двери, выкрикивая имена Гарри и Драко. Они поднялись по винтовой лестнице в кабинет Директора.       Сердце Гермионы ушло в пятки. Драко и Винсент Крэбб неподвижно лежали на полу, глаза Драко были широко открыты. Не было никаких признаков присутствия ни Гарри, ни Снейпа.       Она подлетела к Драко. — Фините Инкантатем! — сказала она. Едва Драко сел, как Ремус, Тонкс и Рон засыпали его вопросами.       — С Гарри все в порядке?       — Ты это сделал, ты наложил Империус на Снейпа?       — Снейп причинил боль Гарри?       — Дайте ему немного места! — Рявкнула Гермиона, махнув руками остальным, чтобы они убирались прочь. — Драко, с тобой все в порядке? Что Снейп с тобой сделал?       — Это был не Снейп. — Голос Драко был таким же глухим, как и спокойным. — Это был Поттер.       — Что?       Драко заставил себя подняться на ноги, тяжело опираясь на стол Директора. Закрыв глаза, словно борясь с головной болью, он выдавил из себя несколько фраз о Снейпе, которые заставили Тонкс тяжело опуститься на один из стульев, в то время как у Гермионы перехватило дыхание.       — Дамблдор знал, — прошептал Ремус. — Конечно... и Лили… Я помню, да, первые несколько лет в школе мы иногда видели ее с Северусом. Но я никогда не знал, что он...       — Но, Гарри, — настойчиво вмешался Рон. — Где Гарри?       — Вы опоздали, — хрипло произнес Драко. — Он ушел четверть часа назад. Он ушел.