Я оставлю все самое лучшее

— Спорим, что я смогу кинуть камень дальше? — Так нечестно! Ты старше! — И что? Это же соревнование, балда!       Рудольфус отвел руку и с силой бросил камень. Ровная гладь чистой реки сверкала в лучах заходящего солнца, ослепляя и заставляя прищуривать глаза. Упавшая галька пустила круги по воде, а брат разразился веселым хохотом. — Говорил же, что брошу дальше!       Но Рабастан не мог разделить ликование Руди. Стремительное течение уносило его все дальше. А плавать Басти не умел.

***

      Басти открыл глаза и замер: несколько секунд он не мог осознать, что сидит в своей кровати, перемазанный белой мукой, а не тонет в ледяной воде горной реки.       Он сразу узнал место из своего сна, медленно ускользающего из сознания: извилистая водяная змея спускалась с гор, окружавших ковен Лестрейнджей. И если Рабастан не ошибался, это была юго-восточная часть территории поместья, на окраине Дикого леса. Вниз по течению эта река уходила во владения жутких тварей, нашедших пристанище среди густых крон высоких деревьев.       Малыш протер глаза, прогоняя остатки сна. Странные сновидения стали слишком часто преследовать его. И все они были такими яркими и настоящими, будто Басти проживал каждый из них. Лестрейндж притянул к себе поближе уродливого плюшевого одноглазого мишку, которого ему подарил Рудольфус перед самым отъездом в Хогвартс. Руди шил игрушку своими руками целый месяц, в тайне, а до этого со слезами и истериками уговаривал домовиков научить его шить — наследник Лестрейндж хотел все сделать сам, не прося о помощи своих родителей или, упаси Мерлин, бабулю Сольвейг Гамп.       Бастик очень скучал по старшему брату и мечтал поскорее вырасти, чтобы учиться в огромном замке вместе с ним. Руди часто писал письма, но этого было мало: ребенок хотел поскорее обнять своего братишку, обхватить его шею маленькими ручками и взъерошить всегда причесанные смоляные волосы.       Дверь беспардонно раскрылась, с шумом разрывая окутавшую комнату тишину, и на пороге застыл довольно ухмыляющийся мальчишка в школьной мантии с нашивками серебряно-изумрудного цвета и со свежим шоколадным тортом в руках. — Руди! — буйным вихрем, запинаясь об одеяло, Басти соскочил с постели и заключил старшего брата в крепкие объятия. — Ну-ка тихо, шалупонь. Иначе ваше шоколадное творение скоропостижно погибнет, целуя дорогущий паркет, — высокопарно выразился школьник.       Рудольфус поставил кулинарный шедевр на тумбочку и стиснул хрупкое тельце брата. На глазах выступили слезы, но слизеринец нисколько их не стыдился. В последний раз они виделись на пасхальных каникулах, но юнец успел ужасно соскучиться по братишке.       Он осмотрел комнату Басти: на столе аккуратной стопочкой лежали все его письма из школы, перетянутые бархатной темно-зеленой ленточкой. Рядом на стене висел расписанный вручную календарик с закрашенными клеточками — днями, которые брат считал до возвращения студента первого курса. На кровати рядом с подушкой лежал курчавый коричневый медведь. Сердце Рудольфуса защемило от нежности. Он вдохнул полной грудью такой родной аромат кудряшек брата, отдающий хвоей, и выпустил его из объятий. — Когда ты вернулся? Я думал, что мы все вместе тебя встретим на вокзале. Хотел еще раз рассмотреть Хогвартс-экс.эксесс… экспресс! — Басти отлип от брата и улыбнулся во весь рот, хвастаясь парочкой выпавших молочных зубов.       Руди мягко перехватил нижнюю челюсть брата и критично осмотрел зияющие дырочки, в которых проклевывались коренные зубки. — Фея уже приходила? — Целый галеон оставила! Под подушкой! Прямо как ты мне и писал.       Руди усмехнулся. Хоть Лестрейнджи и были чистокровными, на публике поддерживающими холодность и безразличие, в стенах Лестрейндж-Холла наследникам позволялось оставаться детьми столько, сколько потребуется. И Рудольфус всеми силами старался продлить детство своего младшего братишки. Даже в таких пустяках, как Зубная Фея. — Я приехал этим утром. Мама объяснила, что вам обоим не спалось этой ночью. А торт без тебя я не ел. Решил дождаться, когда проснешься. Но ты дрых целый день, так что пришлось будить, — Руди протянул руку к стоящему на тумбочке торту, желая смазать пальцем шоколадный ганаш. Но Басти со скоростью ловца шлепнул брата по тыльной стороне кисти, — э-э-эй! — Торт нужно есть как полагается — на подушках у камина, слушая бабулины сказки.       Рудольфус усмехнулся и хотел дать мелкому легкий подзатыльник, однако Басти увернулся, не скрывая улыбку чертёнка. Нужно будет попросить отца отправить Рабастана вместе с ним на это лето в спортивный лагерь. У малыша есть все навыки ловца, которые под наблюдением тренеров станут феноменальными. — Собирайся. Скоро ужин.

***

      Лорд Лестрейндж развалился в любимом кресле у камина, вытянув ноги. Сегодняшний день выдался необыкновенно умиротворенным. Даже его любимая тёща не бросила ни одной колкости в адрес зятя. Вероятно, Сольвейг Гамп просто была рада возвращению старшего внука из школы и решила, что её шуточки могут подождать.       Ричард посмотрел на часы — гость привычно задерживался. Для его школьного друга это не было чем-то необычным, так что хозяин дома спокойно продолжил читать Ежедневный Пророк. — О чем пишут, дорогой? — Летиция мягко обвила шею мужа и положила острый подбородок на его макушку. — Как и всегда: скандалы, интриги и то, что Абраксас Малфой, павлинья его жопа, снова оказал невероятную услугу Министерству. А то, что выполняли их просьбу по большей части мы с Долоховым, никого не волнует, — жена щёлкнула его по носу за неподобающее выражение, — ну что? Если бы Барсик хотя бы приехал сюда, я бы ничего не говорил. Не он ходил к гоблинам торговаться, чтобы открыть счет скандальной мадам Батори, а мы. — Не кипятись. Вы просто помогли своему другу.       Ричард хотел возразить жене, но невозмутимый взгляд фиолетовых глаз, по обыкновению, подействовал получше всякой настойки пустырника. Лестрейндж нежно поцеловал руку Летиции и переплел свои пальцы с ее.       Лорд почувствовал легкую вибрацию защитных заклинаний поместья и махнул рукой, открывая доступ к камину. Через пару секунд, слегка запыленный, на паркет шагнул их званый гость, по-русски чертыхавшийся о ненависти к перемещениям через каминную сеть. — Антонин, будь сдержаннее. В доме дети. Рабастан ловит каждое твое слово, а потом целыми днями раздражает нас русскими высказываниями, — Сольвейг Гамп чинно вошла в гостиную и протянула ручку гостю.       Долохов растянулся в своей безумной улыбке и слегка поклонился миссис Гамп, кротко целуя её руку.       Ричард всегда подозревал, что его тёща предпочла бы видеть именно Антонина в мужьях своей дражайшей дочери, потому что уж слишком хорошо она знала и любила внука своей подруги Ольги Ивановны. Иногда Лорд Лестрейндж отказывался понимать, насколько этот мир тесен. — Здравствуй, Тони, — Летиция, словно птица, мягко прошлась по ковру и обняла гостя. От такой картины у хозяина ковена начал слегка подергиваться глаз: слишком интимно лучший друг стискивал своими лапищами миссис Лестрейндж. — Руки прочь от моей жены, Долохов, — Ричард с улыбкой протянул руку для приветствия. –Эйвери будет? — крепко пожав руку, поинтересовался русский чёрт. — Жена болеет. Решил остаться с ней, — покачал головой Ричард. Об остальных Вальпургиевых рыцарях мужчины сдержанно умолчали. Все стали слишком занятыми для встреч с друзьями.       Сольвейг отвела Антонина в сторону, расспрашивая о здоровье любимой Олечки — подруга давно не писала ей письма. На что Долохов свято поклялся, что с бабулей все в порядке, просто она крайне занята организацией вечеринки для Кощея.       На лестнице послышались торопливые шаги и крики детей, кубарем слетевших с одной из площадок. Миссис Гамп тяжело вздохнула и возвела глаза к потолку. — Моргана всемогущая, начинается.       Первым в гостиную влетел Рабастан, державший в руке кусок шоколадного торта, приготовленного этим утром. За ним, догоняя по пятам, следовал покрасневший от бега Рудольфус. — А НУ ДАЙ ТОРТ! — ПОЦЕЛУЙ МОЙ ЗАД, ТОГДА И ПОГОВОРИМ! — БАСТИ! — БА! — РУДОЛЬФУС! — МА!       Лорд Лестрейндж прикрыл ладонью лицо, медленно считая про себя до десяти, в то время как Долохов заливался искренним хохотом: именно Антонин научил Рабастана этому ёмкому грязному выражению. Женщины встали в одинаковую позу — раздули ноздри и поставили руки в боки.       Ричард отсчитал декаду и очень тихо сказал: — Прекратите.       Такой холодный и властный тон действовал безотказно абсолютно на всех, кто находился рядом с Лестрейнджем, особенно когда его черные глаза вспыхивали недобрым огоньком, не сулящим ничего хорошего, если его приказ не будет выполнен.       Антонин перестал ржать, Басти спокойно отдал тарелку с тортом Сольвейг, Рудольфус опустил замахнувшуюся на брата руку, а Летиция бросила недовольный взгляд на старшего сына: вечером она обязательно проведет с ним профилактическую беседу.       Долохов тактично откашлялся и вынул руки из карманов, по привычке доставая помятую пачку сигарет, но, вовремя спохватившись, сунул её обратно в карман брюк. — Дядя Тони! — Рабастан подбежал к гостю с распростертыми руками.       Антонин, довольно усмехнувшись, поймал пацана и подбросил к потолку, а затем крепко стиснул в объятиях. Он безумно любил детей Ричарда. Эти мальчишки напоминали ему их обоих в школьные годы: собранный Рудольфус и безбашенный Рабастан — Ричард и Антонин на минимуме. Басти обвил маленькими ручками шею боевика и зашептал на ухо непотребные слова, что он выучил в последний визит Долохова, вызывая у мужчины новый приступ смеха.       Рудольфус, заметивший Антонина, выпрямил спину, нацепив на лицо маску холодности и безразличия, так не подходившую одиннадцатилетнему мальчишке, и важно произнес, подражая отцу: — Добрый вечер, Антонин.       Долохов скупо кивнул старшему. Однажды Ричард попросил друга взяться за спортивную подготовку сына, и все об этом сильно пожалели. Антонин был изощренным в своих методах, так что мальчик слишком быстро забыл, что такое слезы, зато познал весь спектр физической боли. Коллективным решением, а также совместными криками Летиции и Сольвейг, мужчины перевели Руда на обучение к ковенским мальчишкам, где уровень был попроще.       Правда Рудольфус, спустя пару недель такой подготовки, успокоился и самостоятельно попросил вернуть Антонина в качестве своего тренера, потому что осознал, что тот был лучшим боевиком в ковене. Но больше теплых чувств к мужчине не испытывал. Так что с Басти Долохов такой ошибки не совершит, пока малец сам не попросится к нему в ученики.       Летиция скептично оглядела замолчавших мужчин и незаметно нарисовала в воздухе Руну. Обладая скандинавскими корнями, Леди Лестрейндж поражала силой и навыками владения невербальной магией. Слегка поманипулировав магией настроения, Летиция осветила всех своей теплой улыбкой и бодро спросила: — А кто из вас голоден?