Я оставлю все самое лучшее

      Легкие штрихи уголька покрывали чистый лист бумаги. Басти сидел на толстой ветке дуба и весело болтал ногами, упражняясь в быстрых зарисовках. Рудольфусу все же удалось уговорить отца отправить их обоих в спортивный лагерь по квиддичу на целых три недели.       Рабастан надеялся, что все это время они с Руди будут постоянно вместе, и братишка сможет рассказать обо всем, о чем не мог написать в своих письмах. Но не тут-то было.       Новичков всегда распределяли на группы, учитывая возраст и навыки игроков. Басти уже мог крепко держаться на метле, но вот особых умений и физической подготовки не имел. Так что за прошедшие три дня тренеры даже не подпускали группу Лестрейнджа к метлам, а лишь гоняли по спортивным снарядам и заставляли много бегать, наращивая мышечную массу и прорабатывая координацию детей.       Наслаждаясь небольшим окном свободного времени в его плотном расписании, Басти сразу же взял шуршащие листы пергамента, маленькую железную коробочку с углем и отправился на поиски тихого укромного места.       Сделав парочку эскизов лагеря, Басти спрыгнул с дерева и отправился в столовую, но что-то заставило повернуть его совсем в другую сторону. На площадке старших групп Лестрейндж заметил какое-то столпотворение и вприпрыжку рванул туда, чтобы не пропустить нечто интересное.

***

— Ты редкостный токсичный говноед, Мальсибер! — Рудольфус проскрежетал зубами и от злости бросил свою метлу на землю. — Кто бы говорил, Шпунтик. Вечно задираешь свой кривой нос и суешь его в чужие дела! — Рейнард расплылся в кривой усмешке, зачесывая пятерней свои волосы. — Да я тебя…       Лестрейндж бросился на своего недруга с кулаками и повалил того на землю. Дети, окружавшие пылкую парочку, тут же загомонили. Предприимчивые рыжие близнецы переглянулись, мысленно перебросились парочкой фраз и, весело призывая выбрать любимчика спортивного лагеря, стали принимать ставки у младших.       Рудольфус не любил прибегать к маггловским методам, но Рейнард его жутко достал: пацан нисколько не был похож на своего веселого рыжего дядю, отцовского приятеля.       До Хогвартса они с Мальсибером пересекались на светских раутах, но особо не общались. Возможно, они могли бы стать если не друзьями, то хотя бы приятелями, однако Рудольфус все еще проклинал свой первый школьный день.       Прямо на станции Кингс-Кросс, обиженный на своего ученика из-за неуместной детской холодности, Долохов, Моргана его раздери, провожал Рудольфуса в школу вместе с семьей и посмел, как обычно, ляпнуть обидное и непонятное прозвище: — Ну что, Шпунтик? Вот ты и оторвался от родительского гнезда. Как думаешь, кто тебе сейчас будет сопли утирать? — Антонин щёлкнул мальчишку по носу и расхохотался под осуждающий взгляд Летиции.       Хмурый Рейнард стоял рядом, скрестив на груди руки, вместе со своим гувернером, ожидая, пока его вещи погрузят в багажный вагон. Он так гаденько улыбнулся, что у Рудольфуса тогда все внутри заледенело: ничего хорошего эта улыбочка не предвещала.       И не зря у Лестрейнджа появилось подобное чувство: мальчишки вместе попали на Слизерин и серьезно закусились по поводу лучшей квиддичной команды мира по пути в гостиную. Весь следующий год они не давали друг другу прохода, пытаясь задеть за живое, с каждым разом все обиднее, злее и жестче.       И вот сейчас, приехав в летний спортивный лагерь, слизеринцы метили на звание лучшего вратаря сезона. А этот статус мог бы создать отличную рекомендацию для капитана факультетской сборной в школе. В этом году как раз объявлялся новый командный набор. И, естественно, двое мальчишек не могли просто так упустить этот шанс.       Лестрейндж с диким удовольствием наносил беспорядочные удары по телу Рейнарда, не преследуя никакой цели конкретно: Руди просто потерял контроль над собой.       Мальсибер наконец пришёл в себя от внезапного порыва одногодки и резко перевернулся на живот, разворачивая Рудольфуса на сто восемьдесят градусов. Прокатившись кубарем по земле, перехватывая у противника господствующее положение, Рейнард одержал верх и надавил коленом на горло обидчика, зло скривив губы. — Что, Лестрейндж, язык прикусил? — переводя дыхание, поинтересовался запыхавшийся слизеринец.       Рудольфус беспомощно размахивал руками и ногами, не в силах скинуть с себя вконец охреневшего однокашника. Но чем дольше Мальсибер давил на дыхательные пути, тем слабее становился Руди. — Отдохни, Лестрейндж. Может, хоть сейчас поймёшь, что я лучше тебя во всем. И в учёбе, и в квиддиче, и даже в драке. А ещё…       Договорить Рейнард не успел: грозная туча по имени Рабастан снесла его с задыхающегося брата. Зубы Мальсибера больно вонзились в собственный язык, а плечо заныло от непредвиденного удара. Младший Лестрейндж тут же вскочил на ноги и поднял кулачки, полностью готовый обороняться.       Мальсибер в недоумении поднял бровь: эта выскочка хотя бы понимает, что преимущество точно не на его стороне? Рейнард старше и как минимум на две с половиной головы выше и раза в три шире в плечах. Слизеринец почувствовал металлический привкус крови во рту и сплюнул накопившуюся солёную слюну.       Рудольфус сидел на траве, держась за горло и восстанавливая дыхание хриплым кашлем. Рабастан, вздернув подбородок, нагло спросил: — Что, Мальсибер, язык прикусил?       Рейнард чуть не задохнулся от вопиющего приступа унижения собственного достоинства от какого-то девятилетнего пацана. Он не мог позволить, чтобы присутствующая аудитория лицезрела его позор. Встав на ноги, он двинулся на мальчишку, упорно сжимающего кулаки.       Кто-то из толпы пронзительно засвистел, привлекая внимание тренеров, шедших в столовую на обед. Чья-то сильная рука схватила Рейнарда за шкирку, останавливая. Мальсибер обернулся и заметил, как темно-рыжий парень вопросительно вздернул бровь. Второй парень, похожий на первого как две капли воды, помог подняться все ещё кашляющему Рудольфусу. — Что здесь происходит? — Выясняют, кто круче, мистер Бэрроу, — невозмутимо ответил Басти. — Что ты делаешь? — прошипел на ухо брату Рудольфус. — Импровизирую, — отмахнувшись рукой, так же тихо ответил малой.       Мистер Бэрроу оглядел толпу детей. Половина, почуявшая, что дело пахнет жареным, поспешила удалиться с места преступления. Бледный Рейнард потупил взгляд, Рудольфус постарался не кашлять, а Басти преспокойно перекатывался с носков на пятки, рассматривая перепачканные углём руки. Близнецы, оказавшиеся в этой ситуации самыми старшими, благоразумно молчали, стараясь не звякать монетками в набитых карманах. — Мистер Прюэтт? — обратился тренер к близнецу, удерживающему Рейнарда. — Может, вы можете мне объяснить, что здесь происходит? — Мистер Бэрроу, Фабиан и я… Э-э… Мы просто… — Разрешили спор между мистером Мальсибером и моим братом, сэр, — подхватил Рабастан. — Неужели? И каким же образом? — Фабиан, — сообразительный малыш перевел взгляд на второго близнеца, стоящего рядом с Рудольфусом, — предложил разрешить спор в конце сезона показательным матчем. Руди и Рейнард будут как капитанами в своих группах, так и вратарями. Мы посчитали, что это наилучший вариант, и уже хотели найти кого-нибудь из тренеров, как и появились Вы, мистер Бэрроу! Весьма удачно.       Люциан Бэрроу усмехнулся. Все детали небольшой заварушки говорили сами за себя: у детей произошел неприятный казус, вероятно, не обошлось без драки. Но юный Лестрейндж так убедительно говорил, что хотелось ему верить. Придется сообщить родителям об этом инциденте, но непременно взять на заметку ораторские навыки мальца. Мерлин всемогущий, хорошо, что дети приезжают сюда без волшебных палочек. — Договорились. Но с одним условием, — пятеро парней тут же напряглись, — никаких драк до конца этой смены. Близнецы лично отвечают за конфликтующих. А теперь идите на обед.       Гидеон закатил глаза и выпустил из рук воротник вырывающегося Мальсибера, Фабиан тихо застонал, выдавая свое разочарование, а Басти вытер грязные руки о штаны.

***

      Рабастан навалил себе гору тушеного мяса с картофелем и приготовился вкусить божественное ароматное блюдо, как рядом с грохотом приземлились близнецы Прюэтты, а за ними и хмурый как туча Рудольфус.       Гидеон переплел пальцы и уложил на них свой подбородок, Фабиан же просто подпер щеку кулаком, а Рудольфус, тщательно скрывающий свой новенький заработанный синяк на скуле, разлил по кубкам тыквенный сок. Младший Лестрейндж так и завис с поднесенной ко рту ложкой, затем взял себя в руки и деловито, слегка шепеляво, спросил: — Господа? Я, конечно, бесконечно рад такой неожиданной компании, но в данный момент я просто буду вас слушать и наплюю на правила приличия, — Рабастан запихнул ложку с картошкой в рот, закатывая глаза от наслаждения, и прочавкал с набитым ртом брату. — Руди, попробуй, может, хоть не будешь такой букой.       Фабиан, у которого была интересная серебряная сережка в левом ухе, хрюкнул от смеха и пододвинул к себе блюдо, так же щедро накладывая порцию. А Гидеон, чьи темно-рыжие волосы были собраны в низкий короткий хвост, напротив, хищно прищурился и внимательно оглядел Бастика.       Младший Лестрейндж лишь пожал плечами и продолжил уплетать свое жаркое за обе щеки. Пару минут компания молчала, погрузившись в собственные мысли, пока тишину не нарушил Рудольфус, стукнувший кулаком по столу: — Какого Мордреда, Баст? Опять полез, куда не просили? — Не выражайся, Рудик, здесь дети, — закатил глаза Рабастан.       Рудольфус даже закашлялся, подавившись куском мяса. Все в семье знали, что Басти за словом в карман лучше не лезть, но братишка редко позволял себе огрызаться так, как сейчас, в присутствии посторонних. — К тому же, я что-то не заметил, чтобы кто-то спешил оттащить Мальсибера от тебя, пока ты хватал ртом воздух. Совсем как любимая рыбка тёти Джоди, когда мы решили немного порыбачить. Особенно, — малыш в сердцах махнул на близнецов своей ложкой, разбрызгивая по столу подливку, — когда вы двое были рядом.       Братья Прюэтт виновато потупили взгляд. Им было неловко получать нагоняи от пацана вдвое младше них самих, но Рабастан был прав: как одни из самых старших в лагере, они должны были проследить за поведением младших групп. Им повезло, что мимо проходил Бэрроу, а не Вильям Донован, ратующий за жесточайшую дисциплину. Донован бы сразу со стыдом отправил всех причастных к драке по домам, и неважно, что они находятся в лагере всего лишь третий день! Да, Молли — младшая сестра близнецов — никогда бы этого позора им не забыла.       Люциан же, напротив, понимал, что большое скопление юношей, соревнующихся между собой, рано или поздно привело бы к горячим конфликтам. Так что он старался находить способы расправы как можно более изощренные, но в этот раз Бэрроу даже не пришлось напрягаться: всю его работу принял на себя младший Лестрейндж. — Тебя все равно никто не просил вмешиваться. Я и так сыт по горло подколами Мальсибера, а тут он мне проходу не даст, сожрав с потрохами. Я так и слышу: «Ох, посмотрите, да это же Рудольфус Лестрейндж, которого защищает его младший брат». Ты этого добивался? — Руди прошипел на ухо братишке, стараясь, чтобы Прюэтты ничего не услышали. — В таком случае, представь, как ты надерёшь зад этому самовлюблённому идиоту, — Рабастан расплылся в гаденькой улыбочке. — Как бы сказал дядя Тони, дай по жопе этому козлоёбу.       Рудольфус скривился, будто к его носу поднесли протухшую селёдку. — Будь бабуля Сольвейг сейчас здесь, то заставила бы тебя промыть рот с мылом. Раза два. — Но ведь её сейчас здесь нет. И промыла бы рот она не только мне, но и дяде Тони, — отмахнулся от замечания Басти и развернулся к близнецам Прюэттам. — Сдается мне, что не просто так вы подсели сюда, господа. Колитесь, в чем план.       Рудольфус посмотрел на брата совершенно другими глазами. За этот год, проведенный в разлуке, он и не заметил, как братишка повзрослел. Но он точно знал одно: они друг за друга всегда будут стоять горой.