Белое солнце

      Теплым майским утром мы с братом сидели на кухне, завтракали. В открытое окно с улицы долетали шум машин и пение птиц. С того вечера прошёл почти год - целых 9 месяцев. За это время мы стали еще ближе друг к другу, еще роднее. -У тебя ведь скоро отпуск? - он посмотрел на меня -Ну, как сказать... 2 учебные недели и ещё половина июня. Месяц где-то. -Относительно того, сколько ты проработал, это мало, - он улыбнулся, - какие у тебя планы на лето? -Да какие планы?... Были бы жена, дети... -Может, съездим куда? Мы же с тобой за почти 15 лет нигде не были. Как смотришь на это? -Не знаю. Я, собственно, туда, куда и ты. -Кхм... Знаешь, нельзя так привязываться к людям. Какими бы дорогими они тебе не были, нельзя. Надо жить своей жизнью, понимаешь? -Понимаю...       Мы молча закончили нашу трапезу, я вымыл тарелки, оделся, взял сумку с учебниками и проверенными тетрадями, которые я должен отдать ученикам на сегодняшнем уроке. Выйдя в коридор, я обулся, дождался брата, и мы вышли вместе. Почти половину пути нам надо было идти в одну сторону. -Слушай, - брат тронул меня за рукав, - будь сегодня очень осторожен, договорились? -Договорились... Но почему именно сегодня? А в другие дни... Не надо? -Надо. Всегда надо. Извини, если запугал. Хотя, тебя уже ничто не запугает...       Мы, болтая ни о чем, дошли до перекрестка, на котором наши дороги расходились - он шёл направо, а я продолжал путь прямо. -Ну, братец, - он крепко обнял меня, - до вечера! -До вечера... - я неловко прижался к нему.       Он отпустил меня, медленно пошел. Он шёл навстречу солнцу, оно освещало его силуэт. Он,обернувшись,помахал мне рукой. Красиво он шёл, легко и непринужденно.       ... Уроки шли своим чередом. С детьми было так просто общаться. Мне нравилось смотреть на их лица. Кто-то, приоткрыв рот, смотрел огромными глазами на меня, его очень интересовало то, что я объясняю. Кто-то пялился в окно, вяло чиркая ручкой в тетради. Все они были разные - и по возрасту (сегодня были 5, 9 и 11 классы), и по поведению, и по внешности... Но что-то их все равно объединяло - наверное, то, что вся жизнь у них впереди, что для них все только начинается.       Пришло время большой перемены. Учеников пёстрой волной вынесло на школьный двор - в форме уже давно никто не ходил, только нас, учителей, гоняли.       Я зашел в учительскую, эту комнату, которой так боятся провинившиеся ученики. Взял из подсобки - так мы называли небольшую комнатушку, примыкающую к учительской, свою кружку, чайный пакетик, налил кипятка, сел в одно из облезлых кресел, вытянул ноги, расслабиашись. В дверь просунулась голова учительницы химии. Дети, да и я за глаза, звали её за характер Крокодилья Крысовна. -Вас директор зовет. Поспешите, - она, щелкая каблучками, прошла в подсобку, - Вас ждут!       Недоумевая, зачем я это вдруг нужен, я быстро прошёл в кабинет. За столом сидел незнакомый мне мужчина в форме полицейского, директор, стоя у окна, курил. -А, ты пришёл, - он всегда ко мне тепло относился, почти как к сыну, и не выкал. Я был только рад, - в общем, я решил, что будет лучше узнать все здесь, в такой обстановке. Да ты проходи, не стой на пороге.       На онемевших ногах я подошёл к столу. Полицейский достал из портфеля тонкую пачку бумаги... Нет, фотографий, обмотанных в газету и протянул мне, кивнув - мол, ознакомьтесь. Я надорвал газету, снимки выпали на стол. Я не закричал, не заплакал, нет... Я ощутил внутри чёрную, сосущую пустоту и услышал звон лопнувшей струны - я увидел фото брата... Вернее, того, что от него осталось. Снимки были сделаны с разных ракурсов, но, бегло оглядев их, я ясно представил себе ту картину... В луже крови лежало изуродованное тело самого дорогого мне человека. Он лежал на спине, глаза были распахнуты. -15 ножевых ранений... На Вашего брата напали сзади. Убили первым же ударом. Как думаете, кто бы это мог быть? - он говорил, лениво растягивая слова. Ему было плевать на чужое горе. Я захотел припечатать его бошку в фуражке к стене. -Вот что, голубчик... Наверное, неправильно, что тебе мы об этом так неофициально сказали, но... -Это... Ошибка же, да? - но я сразу понял, что не ошибка. Одежда брата, его сумка, его лицо, пусть тоже залитое кровью. -Иди домой, я замену тебе поставлю, - директор повернулся ко мне. -Нет, я доработаю. До свидания, - я вышел.       День прошёл, как в тумане. Я на автомате что-то объяснял, отвечал, делал. А в голове вертелось его "до вечера". Кто бы знал тогда...       Уроки подошли к концу. Сразу я домой не пошел, задержался, и довольно прилично. Я вышел из школы, медленно побрел домой. Лил дождь. Оно и хорошо, пусть льет. Стоя на тротуаре, я поднял лицо, подставляя его каплям. Я был один... Во всех смыслах этого слова... На улице никого, дома тоже, и в душе никого и ничего... Из неё вынули что-то важное, оставив зияющую дыру. Дождь все капал и капал мне на лицо, стекал по щекам, сливаясь со слезами. Да, я плакал... Вот почему он говорил не привязываться к людям... Я, сглотнув, всхлипнул последний раз и снова пошел.       ... Я открыл дверь, вошёл в коридор, где никто мне не встретил улыбкой, не потрепал волосы, потом - в комнату брата, сел на его постель, снял со стены гитару, погладил её. Так я и просидел всю ночь, обнимая инструмент, не трогая струны.