Глава 3
20 апреля 2021 г., 02:28
Глава 3:
Это точно она!
Наши дни, Бухарест, отель Прибежище вампира. — Господин Винсент, а вы готовы продать картины мне? — подойдя к их столику, спросил я. Как бы мне не хотелось стереть этого француженку в порошок, я должен быть вежлив и обходителен, чтобы мой план сработал. Ставки слишком высоки. Мой вспыльчивый характер может всё испортить. Все, трое обернулись на мой голос. Теперь, когда удалось привлечь их внимание, я продолжил. — Есть такая сумма, за которую вы готовы продать их мне? — почти всё в этом мире продается и всё покупается. Правдивость, верность и честь, очень редкое явление. Именно поэтому они всегда в большой цене. Но эти качества точно не имеют отношение к надменному французу. — Я заплачу не торгуясь. Просто назовите цифру. Глаза Винсента загорелись алчным блеском. «О, мне так знаком этот взгляд! Жажда наживы, уже поглотила его целиком». Взяв со стола салфетку, владелец картин, написал на ней цифру, от которой у любого глаза полезут на лоб. Я же лишь скептически приподнял бровь. — Вот и они Ваши! — с довольным видом сказал француз. — Хорошо. Мы можем заключить сделку прямо здесь и сейчас. Но… у меня есть одно условие, — я сделал многозначительную паузу. — Картины будут оформлены на имя мисс Бёрнелл. Они будут принадлежать ей. «Лале очень дорожила этими картинами. В них хранится частичка её тепла, её взгляда на мир, её души… её света. Только она может владеть ими. Но её давно нет, — грудь сдавило чувство потери. Тоска, что сжигала меня все те годы, что провёл без неё, готова была обрушиться с новой силой. Но я не позволил этому случиться. — Только не сейчас! Лайя – двойник Лале. Скорее всего в ней тоже есть этот свет. Особый дар облегчать боль других. Если кто и должен быть хозяином этих бесценных картин, так это наследница Лале. Лайя Бёрнелл. К тому же через эти картины она узнает мою историю, истинную историю графа Дракулы. Если в ней есть дар, что был у Лале, она переживёт все основные моменты жизни автора картин. Главное, чтобы она согласилась». Винсент разинул рот от удивления. Но вскоре на его лице появилось осознание происходящего. «Дурак! Думает, что всё понимает!» — усмехнулся я про себя. Приторно улыбнувшись мне он сказал: — Машины, бриллианты… всё это так примитивно. Искусство – совсем другое дело. Оно вечно и бесценно. «Это ты примитивен». — Именно искусство является подарком, который истинно благородный мужчина выберет, чтобы завоевать даму! — Благородный мужчина завоевывает крепости, врагов… новые вершины в своем деле. Но не женщин… Не таким способом. Лучше не говорите о том, в чём ничего не понимаете. «Мне не нужна женщина, которую можно завоевать дорогими подарками. Мне нужна одна, единственная. Та, что видит сквозь фальшивый фасад. Надеюсь, Лайя именно такая. А если нет? Что если от Лале, кроме внешности в ней ничего нет?» — Я не то имел в виду… — начал оправдываться Винсент. Приподняв ладонь, я жестом остановил надоедливого француза. «Тупой человечишка несёт несусветную чушь и считает себя самым умным, самым важным. Банально и скучно. За своё бессмертие я видел тысячи таких же как он». Сейчас меня больше волновала Лайя, и то, что она мне скажет. На самом деле, с тех пор как подошёл к ним, я ни разу не взглянул на неё. Но похоже время пришло. — Мисс Бёрнелл… — я пристально вгляделся в её, такие знакомые глаза. Всё моё существо тянулось к ней в этот момент. Хотелось схватить её в объятия и целовать. Покрывать поцелуями каждый миллиметр знакомого хрупкого тела, до тех пор, пока она меня не вспомнит. Не прижмёт к себе. Но сдерживая себя, я просто вглядывался в неё, пытаясь понять, какая же она на самом деле. Что из себя представляет это девушка. — Я хочу, чтобы эти картины принадлежали вам. Единственное, что мне нужно взамен – чтобы вы их восстановили. Срок – шесть недель на шесть картин. И мне нужны будут иногда отчёты о работе. После, вы сможете распоряжаться полотнами как пожелаете. Посмотрев на меня, в глазах девушки промелькнуло узнавание. Я чётко уловил её мысль: «Он так похож на Влада из прошлого! Удивительно!». «Да! Она видела прошлое, работая с картинами. А это прямое доказательство, что Лайя не просто двойник Лале, у них одна душа. Которая надеюсь, вспомнит меня». — Постойте… шесть? — вдруг недоуменно сказала девушка. — Но смотритель передал мне только три! «Так, и куда же делось ещё три?!» — С этим разберёмся позже. Значит, пока – три картины и три недели. — А если не получится восстановить? Там краска… — было видно, что Лайя колеблется. Ей не хотелось расставаться с картинами, но она не понимала мои мотивы и это пугало её. — Это будет очень плохо, — тихо сказал я. Ведь если она не сможет их восстановить, значит я ошибся. Только человек обладающий даром Лале, способен на это. Собрать жизнь автора по кусочкам. Воссоединить свою настоящую и прошлую жизнь. — В каком смысле плохо? Для кого? — в глазах девушки, промелькнул страх. «Нет! Не хочу, чтобы ты боялась. Только не ты!» — Вы не сказали своего имени, — произнесла Лайя, прикусив губу. «Да. И я сделал это специально. Со временем. Ты всё узнаешь, со временем. Если только согласишься». — Не будем тратить время, — в слух сказал я. — Вы согласны стать владелицей картин? Да или нет? — Да, я согласна. Благодарю вас. Эти картины много для меня значат. Я рада, что они будут моими, и сделаю всё возможное, чтобы восстановить их как можно скорее, — было видно, что ей тяжело далось это решение. И она говорит правду. А правда, это очень важно. Я всегда её ценил. Лучше горькая правда, чем сладкая ложь. — Превосходно! Тогда прямо сейчас всё и оформим! Жан – юрист и как раз эксперт по таким вопросам, — Винсент засуетился, замелькали какие-то бумаги. Лайя не отрываясь смотрела на меня, я же демонстрировал равнодушие. Это было тяжело, но у меня был опыт в подавлении своих чувств и эмоций. Вдруг в моё сознание ворвался её голос: «Он появился в момент, когда я совсем отчаялась. Как ангел-хранитель. В нём столько достоинства, спокойной силы… он внушает доверие. Интересно связан ли он как-то с Владом из прошлого. Нет, глупости какие. Как они могут быть связаны? Просто совпадение… Почему у меня такое чувство, что я его знаю?! Что-то в нём кажется мне таким родным и знакомым. Похоже мне срочно нужен отдых. Сегодняшний день вышел слишком насыщенный…» Я поймал её взгляд и улыбнулся ей уголками губ, чем очень смутил девушку. «Я точно не ангел-хранитель. Скорее уж демон-хранитель. Она узнала меня. На интуитивном, подсознательном уровне к ней возвращаются воспоминания и чувства из прошлой жизни. Поэтому я кажусь ей знакомым». — Осталась ваша подпись, мисс, — раздался голос Жана. Лайя с явным усилием оторвала от меня взгляд и стала изучать документ. Прочитав, она поставила свою подпись. «Попалась!» — инстинкт охотника никогда не засыпал во мне. Мой план можно воплощать в любой момент. — Осталось пожать руки! — довольно скалился Винсент. Затем протянул мне руку. Немного помедлив, я протянул свою, рукопожатие состоялось. Он даже не заметил, что моя рука холодная. — Теперь ты! Не стой столбом! — прорычал на девушку начальник, подталкивая её ко мне. «Зараза! Размозжить бы твою поганую голову за такое обращение!» — во мне стал подниматься гнев. Машинально, со слегка затравленным взглядом, Лайя кончиками пальцев дотронулась до моей руки. «Огонь! — было первое слово, всплывшее в моём испуганном сознании. Лёгкое прикосновение девушки обожгло меня как серная кислота. Боль, дикая боль, но и удовольствие от того, что она коснулась меня. Пускай через адские муки, но я чувствовал её прикосновение. Оно жгло, убивало меня, но делало таким счастливым. — Лале! Моя Лале!» Я резко отдёрнул руку и с усилием проговорил: — Благодарю всех. Прощайте. Уходя, я поймал взгляд девушки, она была растерянна. Но я не стал залезать в её голову, чтобы узнать, что она подумала. Мне нужно было понять, что произошло. Выскочив на прохладный ночной воздух, я стал думать. «Похоже моя тьма и её свет не совместимы. Пока не совместимы. Уверен, с этим что-нибудь можно сделать. Нужно посоветоваться с Ноэ. Он намного старше меня и намного больше знает о тёмном мире и всего что с ним связано». Дотронувшись до руки, которой коснулась девушка, я глупо улыбнулся. Одно из темневших и древнейших существ, стояло и идиотски лыбилось от случайного прикосновения с желаемым. Многие сочли бы меня жалким. Но в этот самый момент мне было всё равно. Моё, за годы одиночества, окаменевшее сердце, было готово выскочить из груди. «Она меня узнала. Я смогу вернуть её любовь». Не задумываясь над своим порывом, я просканировал отель и нашёл её комнату. Было темно. Не заботясь о том, что меня могут заметить я полез по кирпичной стене к её окну. «Я должен её увидеть. Только минутка. Лишь один взгляд», — убеждал я сам себя, но понимал, что это ложь. Как мог я остановиться? Быть равнодушным и спокойным, когда то, чего я так яро желал было рядом. Замерев на её балконе, я просушился. «Все спят», — сделав шаг, я прошёл через дверь ведущую с балкона в комнату. И замер возле кровати, где сладким сном спала Лайя. Такая родная и в то же время далёкая. Знакомая незнакомка. Парадокс на парадоксе. Меня не должно быть в её жизни, но я не мог оставить её. Нагнувшись над ней, я кончиками пальцев провёл по её волосам. Всю руку обожгло, но это было терпимо. Стиснув зубы, я коснулся её щеки. «Ах! — Это было действительно больно. — Готов ли я терпеть эту боль? Да! За призрачную возможность быть с ней я готов гореть живьём хоть сотни лет». Решив для себя что, не отступлю, я выпрыгнул из окна и пошёл к своей машине, мыслями уносясь в прошлое.***
1444 год, Османская империя. Дворец в Эдирне. Мехмед стал султаном. Мурад 2 уехал из столицы, оставив управление огромной империей сопляку, который был одержим манией величия. Мы, по сути, пленные, ничего хорошего не ждали от его правления. На удивление новый султан перестал цепляться ко мне. Но я всё равно был во все оружия, ожидая от него подвоха и ножа в спину. Наша дружба с Асланом крепла с каждым днём. Парень был очень честный, открытый. Пообщавшись с ним, я понял, за своей веселостью он прячет грусть и боль. Каждый человек справляется с трудностями по-своему. Для него было проще притвориться, что всё хорошо. Я никогда не донимал его вопросами, в ответ он платил мне тем же. Так же я понял, что мой новый друг давно влюблён в свою подругу, Лале. Девушка занимала все его мысли. Он искренне восхищался, почти боготворил юную османку. Как-то однажды вечером мы гуляли в саду и разговаривали. — Ты не понимаешь Влад. Она чудо. Добрая, отзывчивая, заботливая. В раннем детстве потеряв мать она не озлобилась, не стала жестокой или высокомерной придворной дамой, которую из неё пытается сделать её наставница. Она сохранила свет, надежду и теплоту. Мы дружим уже много лет. Чище и светлее её я никого не встречал. — Да ты влюблён, мой друг, — поддел его я. Хотя если быть честным, то чувствовал, что он прав. Лале разительно отличалась от всех, с кем мне приходилось общаться. — Отстань, — фыркнул в ответ Аслан, но вдруг приложил палец к своим губам, жестом показал мне спрятаться. Не задавая лишних вопросов, я сделал то, что он просил. Со всех ног через сад мчалась Лале. Мы как раз стояли, спрятавшись по разным сторонам дорожки, по которой девушка сейчас пробежит. Аслан дал знак, и когда Лале приблизилась мы выскочили из кустов и одновременно схватили девушку, останавливая её бег. — А-а-а! — взвизгнула девушка. — Чш-ш! — улыбаясь шикнул я. — Чего орать-то? Все – свои, — лыбясь сказал Аслан. — Уф, как хорошо, что это вы! Я уж испугалась! — с облегчением Лале приложила ладошку к своей груди, видимо, чтобы остановить бешеное сердцебиение. — Да ты сама кого захочешь, напугаешь! Неслась галопом как кобылица, — шутя поддел её Аслан. — Кто здесь кобылица? А ну иди сюда! — угрожающе выставила кулаки девушка. — Просто я люблю кобылиц… — немного смущаясь сказал парень и спрятался за мою спину. Лале погналась за ним и вместе они чуть не повалили меня на землю. Так хорошо мне давно уже не было. Мы смеялись. А затем Аслан предложил пойти посмотреть на звёзды. Спустя некоторое время мы втроём лежали на траве, и перебивая друг друга считали первые звёзды. Вдруг раздался радостный возглас Лале: — Смотрите падает! Как же красиво! Интересно куда падают звезды? А представляешь Влад, она летит в твою страну! Или в твою, Аслан. Скосив глаза на девушку и впервые с момента моего приезда, не почувствовал щемящего чувства пустоты и потери. Я по-прежнему тосковал по родным, по-прежнему считал, что мне тут не место, но… кажется я нашёл здесь что-то. И это смягчило боль от расставания и заполнило пустоту в сердце. «Мои друзья!» — Я почти не помню свою страну, — печально сказал Аслан, отвлекая меня от копания в себе. — Могу только представлять её снега и холодные горы. — Может, так лучше. Не мучишься каждый вечер воспоминаниями. Как я… — впервые я открывал своё сердце и пускал в него кого-то. — Хорошо, что здесь есть вы. С вами мир не кажется таким безнадежным. — У тебя есть ещё брат, Раду. Такой милый мальчик, — с улыбкой сказала Лале, желая меня ободрить. — Да… Раду… Он очень сильно стал любить Османскую империю, а свою страну забывать. — на самом деле меня это беспокоило. — Он ребёнок, с ним хорошо обращаются и всё время говорят какие османы хорошие и мудрые… Прости Лале… — сказал Аслан. — Ничего. Я понимаю… правда. Но если честно я очень боюсь того, что будет дальше… при правлении Мехмеда, — казалось она хотела сказать что-то ещё, но так и не решилась. — Дядя Мурад уже покинул Эдирне, сегодня за ним, отправился последний полк его янычар. А завтра… завтра день первого указа Мехмеда. Боюсь даже представить, что придёт ему в голову. — Да ладно тебе, — улыбнулся Аслан. — Наверное, прикажет перенести школу в гарем. Или в поход на Византию отправится. Лале хихикнула и напряжение спало. На самом деле мы с Асланом только сегодня обсуждали какой может быть первый указ нового султана. И оба пришли к мнению, что ничего хорошего в голову этого самодура прийти не может и готовиться нужно ко всему. На дорожке послышались шаги. Мы притихли. — В кусты! — одними губами скомандовал Аслан. Юркнув за кусты, мы пытались разглядеть, кто идёт. В поле зрения показалась Шахи-хатун – наставница Лале, и ещё какая-то женщина с ней. — Милая Дайе, может, повернём назад, слишком длинный путь для твоих больных ног? — спросила свою спутницу наставница Лале. — Нет… я дойду. Домик Хюмы уже близко. Лале наклонилась к нам и зашептала: — Это наставница Мехмеда. А Хюма — звали хозяйку заброшенного домика в саду. Я хочу проследить за ними. — Я с тобой! — в один голос сказали мы с Асланом. — Нельзя устраивать слежку такой толпой, нас заметят, — задумчиво говорила девушка. Мы сделали щенячьи глазки и просящий взгляд, перед которым девушка не смогла устоять. — Ну что мне с вами делать! Пойдём все вместе, только тихо. Мы тихо крались за кустами, стараясь нагнать ушедших вперёд женщин. Дамы шли медленно и были заняты разговором, так что мы с лёгкостью следовали за ними оставаясь незамеченными. Вот наконец показался домик. — Видишь, тут всё запустело. Но даже сейчас домик красивый, — печально проговорила Шахи-хатун. — Потому что был построен с любовью и для любви… — печально отозвалась Дайе-хатун. Присев, женщины заговорили тише. Мы подобрались совсем близко к ограде, чтобы расслышать их разговор. — Жалко Хьюму, неплохая девочка была. Только уж очень султана Мурада любила, — наставница Леле печально вздохнула. — Да… Когда он к ней охладел, она в этом домике почти всё время проводила. Жила воспоминаниями и наивными мечтами. — И ведь мечта-то исполнилась! Сынок её, Мехмед, султаном стал. Четвёртый сын, а дождался своей очереди, да ещё и в таком раннем возрасте. В четырнадцать лет падишахом стал. — Слишком высокую цену она за это заплатила! И Айше твоя с ней заодно. — Моя мама?! — тихо шепнула Лале. — Зачем горевать о прошлом, о будущем надо думать. Ты же наставница его, вот и наставляй. Чтоб правил мудро, глупостей не делал. Да жену хорошую себе выбрал. — Если бы он меня слушал! Я его люблю, но характер у него очень тяжёлый. «Это уж точно. Я даже выразился бы похлеще». — Тише Аслан. Они нас заметят, — недовольно шикнула девушка. — Это Влад меня толкнул, — стал оправдываться парень. — Я не толкал! — возмутился я. Пока мы препирались и спорили, женщины встали и двинулись в обратный путь. Когда они совсем скрылись, мы вышли из укрытия. Лале стояла, задумчиво вглядываясь в темноту. Я чувствовал, что её что-то тревожит. — Лале, всё хорошо? — Не знаю, — она повернулась ко мне и неуверенно сказала. — Мне никто не говорит, что случилось с моей мамой. Как она погибла. И сейчас я узнаю, что её смерть связана с мамой Мехмеда. Столько загадок. Неужели я не имею права знать правду? В самом конце её голос дрогнул, а вместе с ним дрогнуло и моё сердце. Подойдя к ней, я заключил её в объятия и крепко прижав к себе, сказал: — Я думаю ты всё узнаешь в своё время. Знание приходит тогда, когда человек к нему готов. Шмыгнув носом, девушка уткнулась в мою грудь. Подняв взгляд, я увидел нахмуренное лицо Аслана. Он ничего не говорил, просто стоял и смотрел на нас. От его взгляда мне стало не по себе.***
Наши дни, Бухарест, отель Прибежище вампира. Подходя к своей машине, я уловил движение слева от себя. На автомате я присмотрелся и отметил, что парень, который как раз направлялся к отелю, мне смутно знаком. «Не может быть!» Резко обернувшись, я встретился взглядом с рыжеволосым парнем, его машина попала вчера в мою ловушку. Но не это удивило меня. Теперь, когда я мог хорошо разглядеть его, меня кольнуло узнавание. «Аслан! Что чёрт возьми здесь происходит?! Почему оба дорогих мне человека оказались здесь, спустя столько лет? Не к добру это!»
