Будни демонических семей

      Ша Реншу был одним из старших сыновей Ло Бинхэ и должен, по идее, страшно гордиться своим статусом, однако испытывал к нему лишь отвращение. Матушка вечно пропадала на заданиях или предпочитала проводить все оставшееся свободное время в компании отца. Один из множества сыновей не слишком ее интересовал, будь он хоть трижды чистокровным демоном. У него даже печать от рождения полыхала во лбу рыжим пламенем, однако никому не было до этого и дела. Ша Реншу был безымянным мальчиком с лицом Ло Бинхэ, существование которого не имело особо смысла. Сегодня ему исполнялось двенадцать, но навряд ли кто-нибудь помнил об этом крохотном, но важном для ребенка празднике, кроме него самого. На кухне повара выдали ему парочку сладких булочек, потрепали по кудрявой макушке натруженными руками и деликатно выставили прочь. Ша Реншу было обидно до слез. Кончики заостренных ушей полыхали румянцем, шея пятнами пошла, а щеки стали как-то подозрительно чесаться, но демоненок внимания на это не обратил. С остервенением откусил от булочки с черничной начинкой и спрятался в саду, под малинником. В зарослях никто не увидит, как он ревет, словно девчонка, никто не посмотрит с презрением, не обсмеет за слабость и не накажет.       К моменту, когда последняя булочка была уничтожена, горло у Ша Реншу почему-то как-то странно распухло. Глаза слезились страшно, лицо горело и противно зудело. Дышать было сложно и без этого букета, а тут куда уж?.. Только хрипеть и умереть в гордом одиночестве. Зато не утратив собственного достоинства при жизни! «Подумаешь, одним из тысячи меньше… Никто даже и не заметит», — прохныкал Ша Реншу, подозревая, что и труп-то его найдут к моменту истлевания. Жалость — ужасное чувство, мерзкое. А жалость к себе — вещь, сложно проходящая, как правило. Ша Реншу понимал, что у него на какой-то компонент выпечки смешная аллергия, недостойная демона, но к целителю упорно не шел. Еще и пальцы все мстительно вылизал, чтобы смерть пришла, да побыстрее. С Днем Рождения, Ша Реншу! Поздравляю!       Так и сидел под кустом, присматриваясь, где эстетичнее будет могилка смотреться, когда заросли раздвинули решительным рывком. На Ша Реншу не без удивления уставились пронзительные серые глазенки. Младший брат казался смутно знакомым. Алая лента в волосах, ханьфу красивый черно-алый, со знаком отцовской метки, и улыбка счастливая-счастливая.       А… Это, должно быть, Вэй Ин, — подумалось Ша Реншу, и он под испуганный писк свалился без чувств.       Очнулся из-за того, что кто-то совсем немилосердно тащил его по земле, собирая все камни, которые было возможно. Ша Реншу видел все крайне расплывчато. Мир кружился перед глазами цветными пятнами, в голове издевательски звенело. Еще и пыхтело сверху что-то слишком уж усердно.       — Отец! — взволнованный визг не сулил ничего хорошего. Ша Реншу апатично посмотрел на то, что предположительно могло оказаться потолком кабинета Ло Бинхэ, и подумал, что если умирать, то, если можно, прямо сейчас, пока отец не прибил их лично.       — Тетушка Лин! — о, так, значит, и матушка здесь. Как мило, прямо-таки семейное собрание. Первое и последнее. И вообще, пусть его уже прекратят тягать за несчастную ногу, ее так и оторвать недолго. Она, конечно, мертвому не очень-то и нужна, но пусть лишают уже после того, как Ша Реншу, соответственно, конечности протянет.       — Вэй Ин, — как-то обреченно поприветствовали его низким ледяным голосом, и Ша Реншу подавил в себе малодушный приступ помолиться. — Что там у тебя опять?       — Будет новый друг, если не умрет, — оптимистично заявил Вэй Ин и снова дернул глубоко несчастного Ша Реншу за ногу. Хорошо, что несчастный не видел, как красноречиво поползли вверх брови Ло Бинхэ, когда тот вспомнил о двух предыдущих мертвых помощниках с легкой руки любимого сыночка.       — Так это же А-Шу, — удивленно воскликнула, судя по всему матушка. Надо же! Его такого распухшего и низко павшего узнали. «Какая честь!» — зло подумал Ша Реншу, а потом ему насильно открыли рот и налили туда какой-то горькой гадости. Лекарство — или что это там было? — хотелось выплюнуть бурным фонтаном, да на младшего братца, чтобы неповадно было. Но сил оставалось только на то, чтобы смиренно горечь проглотить, да слабенько лягнуть пяткой одного из обидчиков.       Отек спадал постепенно. Щеки из хомячьих официально стали человеческими, а кончики заостренных ушей перестали забавно торчать. Ша Реншу вздохнул на пробу, и кислород обжег ему легкие и гортань болью. Он закашлялся и судорожно сел, схватившись маленьким кулачком охряное ханьфу на груди. Слезы брызнули из глаз, и Ша Реншу инстинктивно сжался в небольшой калачик, лишь бы уважаемые матушка и владыка Ло не видели позорной слабости.       — Что с ним? — с пугающим равнодушием поинтересовался Ло Бинхэ. Бедняга сжался сильнее — его бы, наверняка, убили, не моргнув и глазом, если бы он сам посмел так нагло ввалиться в кабинет. Да что там, ему бы оторвало руку, рискни он просто постучать.       — Демоническая кровь еще не до конца стабильна, так что мальчишка воспринимает яды и аллергены. Прости, А-Ло, не досмотрела за ним, — с притворной тревогой пробормотала матушка и тут же принялась ластиться к руке владыки Ло, пытаясь сбавить градус его раздражения. На самого Ша Реншу она посмотрела с яркой неприязнью, глазами велела убираться вон, пока владыка окончательно не вышел из себя.       — Тебе стоило быть внимательнее к тому, чем ты питаешься! И извинись перед владыкой и молодым господином! — вскинулась матушка зло. Демоническая печать на ее лбу полыхнула угрожающим алым светом, чуть заострились черные ногти.       Ша Реншу взглянул на мать с отвращением и затаенной злобой. А потом столкнулся с потемневшим лицом владыки Ло и испуганно задрожал. Тут же послушно опустился на колени, голову склонил к самому полу, но выговорил четко и громко:       — Владыка Ло, молодой господин, прошу простить этого недостойного за доставленные неудобства. Больше такого не повторится. Забудьте о существовании этого недостойного, он больше не посмеет вас беспокоить.       — Как звать? — с насмешкой поинтересовался Ло Бинхэ, покосился на растерянного Вэй Ина и жестом подозвал к себе. Ша Реншу и Ша Хуалин затаились, в преддверии скорого гнева владыки. Просто так он никогда не интересовался чужими именами. Разве что, позлорадствовать перед их смертью.       — Этот недостойный носит имя Ша Реншу, — с трудом выдавил из себя он и рискнул украдкой посмотреть на владыку Ло. Тот наклонился к подошедшему Вэй Ину, под ошеломленно-обидчивым взглядом Ша Реншу усадил его к себе на сгиб локтя и что-то спросил шепотом. Вэй Ин тут же восторженно подпрыгнул, улыбнулся широко и приветливо, а затем и вовсе вцепился в шею владыки Ло, как хищник в жертву.       — Что же… Раз действительно выжил, можешь забрать его себе, — уже вслух фыркнул Ло Бинхэ, сменил на поясе сына пустой пузырек на новый и отпустил. — Слышал, Ша Реншу? Считай, что должен моему сыну, — отрезал он и махнул рукой. Чужие слова выбили из Ша Реншу дух. Сердце что-то кольнуло, а затем в груди разлилась странная боль. Она отдавала горечью и несправедливостью.       …значит, обязан сыну владыки Ло, да?..       — Вставай-вставай, пойдем! — добро отрапортовал Вэй Ин, бесцеремонно схватил растерявшегося демоненка под локоть и с пугающей силой потащил прочь. Ша Реншу даже прощальный поклон не успел совершить, как его уже отбуксировали на кухню.       — Что мы здесь делаем, молодой господин? — спросил Ша Реншу, с застывшей улыбкой глядя на младшего брата. Со стороны могло с легкостью показаться, что мышцы у него свело судорогой. Он с трудом сдерживал себя, чтобы не начать шипеть, подобно змее.       — Вэй Ин. Меня зовут Вэй Ин, — настойчиво сказал Вэй Ин и на всякий случай ткнул себе в грудь маленьким пухлым пальчиком. — Как это, что? Отец суп сделал со свиными ребрышками и корнями лотоса! Пошли есть!       Ша Реншу выдавил из себя дежурную улыбку. Зависть пожирала его изнутри.