13 карт. 100 дней челлендж.

      — Н-да, этот шлак и копейки не стоит.       Феликсу, стоящему в дверях спальни, казалось, будто бы в это предложение Ромео вложил всю свою алчность и ненависть. Открытая тумбочка, взятый ухоженной рукой короля рисунок, на котором изображены червовые и Данте, обнимающие растроганного Феликса. Валет просто боялся признать, что ему не хватает любви и поддержки, существование которых он все время отрицал.       — Т-ты что здесь забыл? Вали отсюда! — нервно выпалил Феликс в надежде, что его король действительно уйдет, оставив в покое его рисунок.       — Если ты помнишь, нам нужно заплатить за квартиру, вот я и пришел к тебе, чтобы взять твою долю, но наткнулся на… это.       Феликс терпеть не мог компанию короля: он уже сомневался, стоило ли им оставаться в реальном мире, ибо контакты в карточном между ними возникали гораздо реже. Паренек подбежал к тумбочке и, немного повозившись, достал нужную сумму и всучил Ромео. Тот безмолвно принял деньги, положил рисунок и направился к выходу из комнаты. Феликс уже успел расслабиться, как вдруг король остановился в шаге от выхода, после чего, не оборачиваясь, процедил:       — Ты жалок. Не думал, что найду у тебя подобную сентиментальщину, над которой ты же и будешь плакать.       Ромео ушел, громко хлопнув дверью, а после пробубнил что-то вроде: «Вот бы наконец-то от вас съехать».       Феликс еле сдерживал подступающую ярость вперемешку с печалью, но дал волю эмоциям в виде разорванного в клочья и впоследствии выброшенного в мусорку рисунка. Ромео даже высохшие от слез следы на бумаге заметил, вот урод!       Паренек огорченно забился под стол, всхлипывая. Глупо было надеяться на человеческое отношение к нему, в особенности от Ромео. Если бы стены в их квартире не были до безобразия тонкими, он бы произнес вслух, как ненавидит собственного короля. Ведь эту тварь, — как считал Феликс, — волновали исключительно деньги.