Отцы и дети

┝┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈┥

Внизу у ивовых садов любовь я встретить смог:

Она прошла, очаровав красою белых ног,

Сказав: "Прими любовь легко, как радость наших дней".

Но я был молод и глуп тогда, чтоб согласиться с ней.

Стояли в поле у реки моя любовь и я,

Она рукою по плечу погладила меня,

"Живи, - сказала, - как трава - не принимай всерьёз".

Я был наивен, юн тогда. Теперь же - полон слёз.

Уильям Батлер Йейтс. Под ивами.

***

На следующее утро они раненько встали. Быстро собрались и на удивление довольно свежие, после ночной попойки, поехали в город. Всю дорогу они вели непринужденный весёлый разговор о предстоящей ферме Джона. Друзья и не заметили как два часа быстро пролетели и они оказались в городе. Взяв лошадей по узды, они пошли по главной, разбитой в хлам, после недавних весенних дождей, улице. Они миновали салун и гастроном, потом обогнули церковь и остановились возле почтового отделения. —Подожди, я зайду на почту. Может что-то пришло. —Та кому тебе писать, красавчик? Тайным поклонницам что ли?- улыбнулся Джон. —Может быть. Кто знает. У меня их все равно больше чем у тебя. —И то верно. Я всегда знал что не красавиц. Но после того как, меня подрали волки, даже проститутки в салунах стали отводить глаза и делать вид что ждут своих мужей, это заставляет задуматься, что наверное надо хотя бы начать стричься. Артур рассмеялся и отсалютовал на прощание. Зайдя во внутрь он удивился что внутри никого не было, обычно очереди на почтах километровые. Но потом он вспомнил что сегодня воскресенье и все нормальные люди на службе. Поинтересовавшись, есть ли для него что-то, он к своему удивлению, получил утвердительный ответ. Ему было письмо. Артур взял его. Почерк на конверте был ему не знаком. Он присмотрелся. "Мистеру Артуру Моргану от преподобного отца Мартина К. Дэвиса. Штат Колорадо. округ Ритленд. Долина Ивовых Холмов. Имение Каптон. Пятнадцатое марта 1901 года." Ивовые холмы? Черт. Как же давно Артур не вспоминал это название. Оно неожиданно пробудило в памяти столько далеких воспоминаний. Счастливых и не очень. Он вспомнил как же раньше ненавидел эти чертовые Ивовые Холмы на самой окраине штата, до которых было так тяжело добираться. Их образ крепко засел в памяти Артура, как бы он не старался его выкинуть. Ивовые Холмы были очень живописным, уединенным и вечно зелёными местом, напоминающее старым эмигрантам небольшую Шотландию. Ивы там отродясь не росли. Только густые травы и небольшие кустарники. Кто знает почему им дали именно такое название. История об этом умалчивает. Но как потом предполагал Артур его дали из-за этих самых трав, которые от небольшого ветерка начинали приятно шуршать, что те ивы, возле водоёмов. Название это долгие годы ассоциировалась у Артура одновременно и с самым прекрасным раем, и с настоящим исчадием ада на земле. В памяти всплыл один из первых дней проведённых там. Десять лет назад. 1891 год. Колорадо. Долина Ивовых Холмов. Артуру Моргану тридцать два. Артур еще молод, здоров и полон сил. В нем еще не угасли свойственные молодости надежды на светлое будущее и лихую удачу. Он горяч, дерзок и порывист. Все ему в этой жизни по плечу. Он строит планы на будущее. Он надеется, он верит, а еще любит. Он снова влюблён, и готовиться стать впервые отцом. Все еще только впереди. Стоит лишь приложить немного усилий. Стоит лишь немного подождать. Тёплый солнечный свет сентябрьского солнца проникал, через старые пыльные тюлевые занавески, пожелтевшие от хода времени, в небольшую спальню, в крохотном домике, на самом дальнем от города холме, грея своим теплом двух влюблённых. Его лоб прислонился к виску, нос прижался к щеке, горячее дыхание обжигало нежную шею, щекоча ее недельной щетиной и доводя до тягучей истомы. Он зарывался в ее пшеничные волосы, вдыхая их пьянящий аромат, прикрыв глаза. И так хорошо ему было рядом с ней и так спокойно, что совсем не хотелось отпускать. Она была будто сладкий сон, мираж, несбыточная мечта, которая стала реальностью, но в любой момент может ускользнуть из рук. Элоиза Мария Стивенсон. Коротко Лиззи. Милая Лиззи. Она была словно крошечный огоньек света. Тихий. Невзрачный. Но огоньек этот особенно ярко освещал жизненный путь Артура Моргана. Придавал сил и хоть какой-то смысл его бессмысленной, безбожной жизни. Добрая, но хилая, от природы не крепкая, она была не предназначена для тяжёлых тягот этой жизни. Хрупкая, тоненькая, она нуждалась в заботе. В его заботе. Ему нравилась её непосредственность, скромность, стыдливость и даже порой детская наивность. Ему нравилось чувствовать себя нужным ей, а еще баловать её словно маленькую девочку. Его девочку. Только его. —Лиззи. —Ммм? —Выходи за меня. —Нет, Артур. —Но почему? —Я тебе уже говорила почему. —Ну, Лиз,— ласково тернулся он щекой об ее обнаженное плечо, будто домашний кот, слегка оттянув брительку ночной рубашки вниз.—Ну пожалуйста. Давай поженимся. —Неа, —улыбнулась девушка, неспешно расчесывая свои светлые, доходящие до поясницы, волосы дорогим гребнем, привезеным ей им в подарок. —Я бы сделал тебя самой счастливой, —нежно мурлыкал он ей на ушко.– Ты стала бы мисисс Морган. Уехали с тобой подальше от этих богом забытых холмов. Я бы купил или построил нам домик. Какой ты только захочешь. Зажили бы долго и счастливо. Ты, я и маленький. —А мне нравится здесь жить. Это же был дом моих родителей. Здесь спокойно и тихо. —Ага, а еще мертвецки скучно и одиноко. —Артур. —Ну чего тебе не хватает? —снова легонько тернулся он щекой об ее плечо, будто боясь быть отвергнутым. — Что ты хочешь чтобы я сделал? —Уйди из банды. —Лиззи, прошу тебя, давай не будем об этом. —Значит свадьбы не будет. Я не хочу быть женой бандита. —Раньше ты так не считала. —А вот теперь считаю. —Какая же ты упрямая девчонка. —Именно за это ты меня и любишь,–улыбнулась девушка. —Что же ты делаешь со мной, Лиззи Стивенсон? —снова зарываясь в ее волосы шепнул он. Потом схватил ее в охапку и крепко обняв повалил на спину, принявшись щекотать. Девушка засмеялась и стала верещать, особо не стараясь вырваться. —Артур, что ты творишь?! Прекрати! Щекотно же! Перестань! Ее девичий смех был такой чистый и заразительный что и он тоже начал смеяться. Свободно и беззаботно, будто совсем мальчишка, что не делал уже так давно. Но их дурачеству суждено было продлиться не долго. —Лиззи! Лиззи, ты дома?! - послышался хорошо знакомый ворчливый женский голос. Артур фыркнул и утратив всякий интерес, откинулся на спину назад. —Да, тётя Мардж! Сейчас выйду! —Почему она приходит в твой дом когда ей того хочется? —Она же моя единственная родственница. Как я могу ей отказать? Девушка накинула на себя лёгкий халатик поверх ночной рубашки, поправила свои роскошные волосы и жалостливо сказала. —Артур, только ради бога, не ругайся с ней. Она же всё-таки моя тётя. Артур покачал головой и поднял руки вверх. —Я честно постараюсь быть паинькой. Девушка улыбнулась, чмокнула его в щеку и вышла в гостиную. —Лиззи, дорогая, уже почти полдень. Почему ты до сих пор лежишь в постели? Тебе что не здоровиться? Артур не заставил себя долго ждать. Показался на пороге, лучезарно и бессовестно улыбаясь. —Ах вот оно что. Теперь все ясно. Вот она главная чума на оба наши дома, —разочарованно фыркнула женщина, с закрученными в тугую причёску тёмными волосами, под расшитым чебцом. Мардж Миллер своей раздутой фигурой очень напоминала старую безобразную жабу. Сходства придавал еще характерный землистый цвет кожи, короткие толстые пальцы, и очень маленький рост. Карга была практически только по пояс рослому мужчине. Как так вышло что она приходилась стройной, длинноногой и светлой Элизе близкой родственницей оставалось загадкой. —И вам здравствуйте, мисисс Миллер. —Ты хоть бы рубашку накинул на себя, для приличия. А то ходишь как у себя дома. —Та я и так вроде как тоже не чужой здесь,- улыбаясь протянул Артур натягивая хлопчатую рубаху через голову. —Ага, ребенка заделал, а теперь еще умничаешь. Что ты тут вообще делаешь? Почему тебя до сих пор не повесили? —Просто обожаю ваше чувство юмора, мисисс Миллер, —улыбнулся Артур и весело добавил. — А если вам так интересно, то вы просто мне не поверите. Представляете, во всей стране неожиданно закончилось мыло, а для меня не успели верёвку намылить. Какая досада, правда? Поэтому просили не много подождать. —Вот же позёр. Мыло на тебя еще переводить. Много чести будет. Мисисс Миллер на дух не переносила Артура Морган. Их неприязнь возникла буквально сразу. С первого взгляда. И продолжалась до самой последней их встречи. Она искренне не понимала свою племянницу. Ведь что можно было найти в таком человеке, как он, чтоб решиться родить от него ребенка? Она считала его настоящим отбросом общества и проклятым безбожником, который не имеет не чести, не достоинства, не даже ломаного гроша за душой. Ей не нравилось не то что он был старше, считая его для нее слишком взрослым. Не нравилось ей и то что он был круглый сирота, и конечно же ей не нравилось то чем Артур зарабатывал себе на жизнь. Одним словом не такую партию она хотела для своей единственной племянницы. И всячески старалась это показывать. Своим видом, поведением, словами и поступками. Изводя мужчину как только можно, чтоб у него и желание пропало к ним захаживать. Артур же в свою очередь как мог пытался наладить с ней отношения, считая это своим долгом. Ведь какая никакая но будущая родственница. Он свято верил что если будет трудолюбив, проявлять терпение, то со временем его старания обязательно окупятся и ему удастся задобрить старушку. И женщина однажды если не полюбит его, то хотя бы примет. Как же он ошибался. Он вспахивал для нее огород. Строил сарай. Латал крышу. Скупался в гастрономе. Колол дрова. Резал кролей и курей. Даже давал деньги. Но она будто этого и не замечала. Относясь к этому как к самому себе разумеющимся. Считая что она еще делает ему одолжение что позволяет помогать. —Лиззи, дорогая, а ты покушала уже? —Нет, тётушка. —Как нет? Обед скоро, а ты голодная сидишь. Совсем тебя этот ирод задергал. Хоть бы постыдился, приставать к беременной то. А ты садись давай, милая. Я тебе тут супчик принесла, с мясом, а еще пирожки с яблоками и сырнички. Тебе же кушать хорошо надо. Чтоб ребёночек крепенький родился. А то ты такая худенькая, животика совсем не видно. —Ну так ведь и срок маленький совсем, тётушка, — не смело подала голос девушка, усаживаясь за кухонный стол, на котором уже стоял поданный свежий супчик. —Это не важно. Ты же ведешь себя как птичка. Два раза клюнула и все. А куда это годится в твоем положении? Что ж ты, будущий папаша, ее не кормишь совсем? Сам то стоишь ,здоровяк, румяный весь, будто от печи только. А она у тебя аж синяя сидит. —Артур привёз мне корзину с продуктами из города. Я просто еще ничего не успела приготовить. Он совсем недавно только с дороги. Поздно ночью приехал. Ему б покушать и идти отдыхать, тётушка. —Ты как всегда права, солнышко, — усмехнулся Артур и протянул руку к горячему пирожку, усаживаясь рядом с ней.– Я и в правду проголодался после суток в седле. —Куда? Руки! Раз уже приехал так пускай делом занимается. Нечего здоровому борову бока мять на кровати, и харчи подъедать просто так. Пускай сначала поработает как следует, а потом уже есть будет усаживаться. Артур покачал головой, застыв в миллиметре от пирожка, и с насмешкой осел обратно на стул. Ничего нового он не услышал. Все было как обычно. —Хорошо, как скажите, мама. —Не называй меня так. Сколько раз можно говорить? —Хорошо, мисисс Миллер. —То то же. А ты кушай, Элиза. Кушай. Ты кстати уже думала как назовёшь ребенка? Я думаю если родится мальчик, лучше всего его будет назвать Патрик. Как тебе? По-моему замечательное имя. Благородное. Древнее. Библейское. Элиза растерянно пожала плечами, опуская ложку в тарелку супа. —Это что в честь святого Патрика? — хмыкнул Артур.– Не знал что вы ирландка, мисисс Миллер. —Нет, не ирландка. Но имя мне очень нравится. Будет красиво звучать. —Не красиво. С английской фамилией, точно, — как-то холодно бросил Артур, немного не долюбливавший, как и положено всякому англичанину, Ирландию и все что с ней связано.– Или вы уже все решили и моего мнения вообще спрашивать не собираетесь? —А что тебя спрашивать? Как будто тебе не все равно. —Я вообще-то отец этого ребенка, уважаемая, если вы этого до сих пор не знаете, — грозно прорычал мужчина. —Чтоб ребенка заделать много мозгов не нужно, Артур. Это звание еще нужно заслужить. —Я не хочу чтоб моего сына звали Патрик, как гребаного леприкона, мисисс Миллер! Мои предки в гробу перевернуться от этого! —Все твои предки как и ты сам недалёкие, безродные, жалкие и бедные эмигранты, Артур Морган, которые до сих пор живут глупыми предрассудками. И раз так, к сожалению, сложилось что в моем внуке будет течь твоя кровь, я хочу хоть что-то изменить в этом порочном круге. Артур вспыхнул как сухая солома. По молодости выдержки ему и в правду порой не хватало. И он сильно вспылил. —Та как вы можете, Мисисс Миллер?! Кем вы вообще себя возомнили, чтоб оскорблять меня и мою семью?! Я вам не мальчишка, чтоб так со мной разговаривать! —Что ты сказал?! Ты являешься в дом моего покойного брата, а он между прочим был человеком честным, порядочным, в отличие от тебя, отморозка поганого, а ты еще смеёшь на меня повышать голос! —Хватит! Перестаньте! Артур! Тётушка!—неожиданно крикнула девушка, громко откинув деревянную ложку в сторону. —Вы вообще-то забыли спросить меня! Если будет мальчик его будут звать Айзек! Как моего дедушку! Я так решила! При чем очень давно! —Милая, не волнуйся. Все же хорошо. —Артур, извини, но тебе наверное лучше уехать. —Уехать? Но я же только приехал. Мы же месяц не виделись. Заплаканная Элиза вскочила из-за стола и побежала в спальню, захлопнув за собой дверь. Артур хлопнул кулаком по столу, тоже вскочил с места, и подхватив с вешалки свою шляпу, сумку и куртку, выбежал во двор. Кое как одев их на ходу, он вскочил на коня и грубо пришпорив его по бокам, пустился в отчаянный галоп, вздымая клубы пыли за собой. После того случая Артур не приезжал к ней целых три месяца, на радость мисисс Миллер. Ему было всего только тридцать два. Он был молод и горяч. И всё еще можно было исправить. Два года назад. 1899 год. Колорадо. Где-то на обочине жизни. Артуру Моргану сорок. Артур болен, чертовски устал и не единожды успел разочароваться в жизни. Этот год выдался очень тяжёлым. После распада банды он пустился в бега, вместе с Джоном и его семейством. И вот они уже три месяца скитаются по стране в поисках лучшей жизни. Скрываясь по пещерам и лесам, медленно теряя внешний облик современного человека, в этой дикой природе. Слава богу этот поганый год уже на исходе и им не на долго удалось залечь на дно и зализать раны. На некоторое время он совершенно утратил счет времени и окончательно запутался в числах и неделях, во время этой сумасшедшей погони от правительства. Границы стерлись, и дни окончательно превратились в один бесконечный поток бегства. Но однажды. На исходе месяца. Один холодным утром, где-то среди очередного горного перевала. Он неожиданно вспомнил что где-то там, на ненавистных им Ивовых Холмах, его единственный сын, недавно отметил свой день рождения. Бросив все он отправился к ним. Благодаря усердным стараниям мисисс Миллер, их отношения с Элизой давно сошли на нет, и последние пару лет он приезжал только чтоб навестить сына. И сейчас забыв о важной дате, он испытывал неимоверный стыд. Чтоб как-то загладить свою вину, он привёл себя в более менее божеский вид, и заехал в большой магазин в Ритленде, что в пару километрах от Ивовых Холмов, чтоб купить сыну хороший подарок. Рассматривая дорогие игрушки, на полках он долго думал что же лучше. Деревянная лошадка расписанная цветными красками или миниатюрная железная дорога, с составом и локомотивом. Железная дорога ему нравилась меньше. Напоминая о своём последнем неудачном ограбление поезда, но сын очень любил поезда. Буквально бредил ими. Мечтая однажды прокатиться на настоящем экспрессе с картинки. Поэтому пришлось остановить свой выбор именно на нем. —Ты слышала что случилось? —Что? —На Ивовых Холмах убили мать одиночку. Ужасная история. Какие-то бандиты застрелили бедняжку прям в ее доме. Хотя у нее и брать то нечего было. Жила же сама, без мужа. Бедняжка. —Какой кошмар! А что ее ребенок? —Ой, право не знаю. Я слышала только про нее. Наверное же и малыша вместе с ней убили изверги. У таких же нет ни жалости, ни чести. Коробка с железной дорогой выпала из рук мужчины и глухо упала на пол. Артур не помнил как после этого добрался до дома Элизы. Все было как во сне. Как в самом кошмарном сне. Единственное что остро врезалось в память это бешеный сердца стук и страх. Который нарастал все сильнее по мере того как он приближался к ее дому. Он гнал лошадь так, как никогда в своей жизни, как будто то насколько быстро он приедет сможет что-то изменить. Дом был открыт и пуст, будто опустевшее гнездо. Все в нем было точно так же как в прошлый его визит, как будто женщина с сыном, не на долго вышли на улицу, но все равно все было каким-то нежилым и брошенным. И эта картина нагоняла тоску. Не о чем не думая он помчался к соседнему, точно такому же дому, что был аж на следующем хуторе. В нем жила хорошо знакомая уже старая при старая Мардж Миллер. Влетев в калитку, он замер возле входной двери, успев схватиться за ручку. Из приоткрытого окна слышались обрывки фраз: —А кто его отец? —Бандит какой-то. Не помню как его зовут, —с пренебрежением кинула вдова Миллер, будто само упоминание об Артуре давалось ей нелегко.– Мерзкий тип. Очень мерзкий. Отброс общества одним словом. Не знаю право что в нем бедняжка Элиза только нашла. Заезжал тут пару раз, я видела его из далека. "Вот старая карга! Пару раз?! Да, я тут каждый месяц с его рождения бываю! Имени моего ты не помнишь? Надо же! А кто клял меня не единожды по имени и фамилии, аж до седьмого колена?!" —Ему до него по-моему не было особо дела. Входная дверь распахнулась и во внутрь влетел Артур. Видимо слишком у него был взвинченный и суровый вид, что все присутствующие тут же повскакивали с мест. В гостиной было двое. Жабоподобная вдова Миллер, в траурной ленте, которая резко побледнела, будто увидела призрака, а не Артура, и плешивый священник, средних лет, в просторной рясе. –Где мальчик?!-прохрипел, пытаясь отдышаться, Артур. Правду говоря он выглядел очень нелепо в этом доме. Здоровый лоб, суровой наружности, сажнем в плечах и роста отнюдь не маленького, очень выделялся на фоне миленького маленького домика престарелой вдовы, любившей преобладания нежно зелёного в интерьере, кружева и чайные сервизы. Казалось что еще чуть-чуть и мужчина что-то заденет и весь этот кукольный домик развалиться. Священник не смело вышел ему на встречу, будто закрывая женщин собой. –Мистер, успокойтесь пожалуйста. Что вы тут делаете? Кто вы?- слегка заикаясь промямлил он, но Артур похоже его не слушал. —Где мой сын?! Он здесь? Артур как то растерянно и хаотично начал ходить по дому, будто одержимый, не замечая никого вокруг. —О ком вы? Мисисс Миллер, вы знаете этого человека? Женщина только тупо кивнула, боясь подходить ближе, и медленно осела обратно в кресло, схватившись за сердце. Она с немым ужасом смотрела на Артура, который был явно не в себе. Глаза его бешено горели, в поисках ответов. Лицо обливалось потом. Аккуратно подстриженные волосы, растрепались и начали прилипать ко лбу. Он пытался их прилизать рукой, но они все равно спадали на лицо. —Мистер. Мистер, пожалуйста. Успокойтесь. Послушайте. Никакого мальчика здесь нет. Не ищите. Мистер... –Морган, — упавшим голосом прошептала старая вдова. –Мистер Морган, успокойтесь пожалуйста, присядьте. У вас не здоровый вид. —Хватит меня успокаивать! - резко отмахнулся мужчина, рискуя задеть одну из ста крохотных вазочек. —Где ребенок? Айзек Морган! Где он? —Морган? Вы хотели сказать Стивенсон? —Стивенсон? Почему Стивенсон? —Мисисс Миллер сказала что он носит фамилию своей матери. —Ах, мисисс Миллер! —нервно улыбнулся Артур и с насмешкой покачал головой, но тут же его лицо перекосила гремаса ярости и он повернулся к женщине.— Уважаемая, я его отец! Слышите? Я! Элиза указала меня отцом! Стало быть ему носить мою фамилию! Вам ясно? И не делайте вид что видите меня в первый раз, мы оба знаем что это не так! — рявкнул мужчина от чего женщина побледнела еще больше и впилась своими крючковатыми пальцами в обивку кресла, в которое вжималась все сильнее. —Подождите, вы что и есть тот самый бандит? Артур впился холодным взглядом в мужчину, вытянувшись как струна, от чего тот в ужасе побледнел, боясь что тот его сейчас застрелит за непреднамеренное оскорбление. —То есть я хотел сказать, это вы отец мальчика? Но мисисс Миллер сказала нам что вы умерли. Артур в недоумении уставился на старуху. Он был готов ко всему, но не к этому. Это было за гранью его понимания. У женщины нервно забегали глаза. Он же сверлил ее в ожидании ответов. —Дело в том что тебя долго не было, Артур. Я посчитала что ты больше не вернёшься. —То есть вы не знали наверняка? Почему же вы с такой уверенностью говорили нам что мальчик стал круглой сиротой? Вы молчали почти месяц, и это только сейчас случайно всплыло. Айзек Стивенсон оказывается имеет отца! Немыслимо! —Морган! —Хорошо-хорошо, как скажите, мистер. Перепишем в его личном деле фамилию. —В каком еще личном деле? —Ах да, вы же не знаете, его же определили в приют для сирот при монастыре имени святой Анны в Нью- Гемпшере. —Чего?! В какой еще на хрен приют? —Прошу вас не выражайтесь. Тут же дамы. Я понимаю что вы расстроены. —Расстроен?! Вы считаете что именно это слово сюда подходит? Я просто взбешен! —Мистер Морган. —Я не позволю чтоб мой единственный сын сидел в приюте при живом отце, вам ясно? —Надолго ли живом? —ухмыльнулась вдова Миллер и тут же горько пожалела об этом. Уловив на себе яростный взгляд Артура, который грозил ее испепелить, ухмылка тут же слетела с ее лица. —Что вы сказали, миссис Миллер? —Я...я... —У вас проблемы с речью, я это уже давно понял. Вы то трепетесь без умолку и клянете меня во всех бедах на земле, то вы резко забываете сказать властям что у мальчика есть живой отец! —И ты называешь себя отцом, Артур? Отец это не тот кто родил, а кто воспитал. Я тебе это уже говорила! Ты бываешь тут раз в пятилетку и думаешь что хороший папочка? Вот посмотри к чему это все привело. Мальчику лучше не иметь не какого отца чем такого как ты! Дай ему шанс на нормальную жизнь. Оставь его в покое! Сколько за твою голову назначена награда? Две? Три тысячи? Ты думаешь я не читаю газеты? Ты что считаешь что ты долго сможешь скрываться с таким хвостом за собой? Такие как ты долго не живут, пойми же ты это наконец-то! —То есть по вашему лучше ему сидеть в каком-то приюте? С чужими людьми! Одному? —Там он по-крайней мере будет в безопасности и о нем смогут позаботиться! Я это сделала для его же блага! —А это уже не вам решать с кем ему лучше быть, уважаемая! —Мисисс Миллер, так что вы специально скрыли от нас правду? Вы солгали? Женщина даже не глянула на пастора, упрямо сверлила Артура взглядом, своих убийственно спокойных земленисто-карих глаз, нахмурив лохматые брови, будто больше не замечая никого вокруг. Он же отвечал ее тем же. Но его синие глаза наоборот горели, в них было столько всего. И гнев, и боль, и растерянность, и непонимание, и ненависть. —Я сделала так как мне велел мой христианский долг, — холодно отрезала она на что Артур неожиданно рассмеялся. —Интересно получается. А почему тогда ваш христианский долг не велел вам забрать мальчика к себе?! Вы же его прямая и ближайшая родственница. Или вам его лучше сдать чужим людям, чтоб не морочить себе голову на старость лет! —То о чем ты говоришь не по христиански. —А по христиански выставлять меня сейчас круглым идиотом, старая ты курица! Неужели ты не могла мне накалякать пару строк и отправить?! Я бы тут же сорвался с места и приехал! И ты знаешь что я б приехал! Знаешь! —Как будто ты читать умеешь, босяк ты безграмотный! —Представте себе умею, как-то же я выписывал вам чеки на ваши эти фарфоровые статуэтки и вазочки, мама! И как-то же вы брали эти грязные деньги запачканные кровью от меня, не думая о том какое же я чудовище! Мисисс Миллер сначала покраснела, потом опять побледнела и на Артура больше смотреть не решалась. В их непростых отношениях был парадокс. Он заключался в том, что в той степени в какой мисисс Миллер не любила Артура, в ровно такой же она его и боялась. И именно поэтому женщина никогда не переступала определённую грань, которую тонко чувствовала, мастерски балансируя на ней, чтоб не вывести Артура окончательно из себя. Почему-то она всегда боялась увидеть его осатаневшим от гнева. Ей казалось что он может сделать что-то немыслимо ужасное в этот миг. И этот момент неожиданно наступил, как раз тогда, когда она уже обрадовалась что никогда больше его не уведет. Как раз тогда когда она успела подумать что все ее грехи сойдут ей с рук. Ее опасения и вправду подтвердились. Он сделал действительно ужасную вещь. Заставил зашевелиться совесть в душе этой черствой женщины. —Вы с самого начала были против меня! С самого начала настраивали Элизу. И как бы я не старался заслужить ваше расположение вам все равно было не так. Вы не дали нам жить с ней нормально! Я поступил как порядочный человек и вы это знаете! Я сделал ей предложение и не один раз, но вы все равно упрекали меня в бесчестии. Что ж поздравляю, вы своего добились! И не я один виноват в том что теперь ее нет. В этом виноваты и вы тоже. Я бы смог ее уберечь и всего этого не случилось бы будь она моей женой. Так что не взваливайте всю вину на меня. — А чего ей жить с тобой?! Ты грязный, холоднокровный убийца! У тебя нет ни совести ни чести! Ты ничем не лучше тех мерзавцев кто ее убил! Твои руки запачканы кровью невинных, Артур Морган! Скольких человек ты убил? Ты хоть сам то помнишь? Ты дурной человек, очень дурной! И душа твоя чернее сажи! Бог не простит тебя за то что ты делал! Не простит! —Я знаю,— неожиданно спокойно ответил он. — Я знаю. А простит ли он вас? Вы об этом думали? —Что ты этим хочешь сказать?! Артур ей не ответил. Отпрянул, отступив назад и опустив глаза вниз. Он собирался уходить. Ему нечего было больше ей сказать. —Куда это ты собрался? Вернись! Он уже был возле двери, как неожиданно обернулся. —Святой отец, мисисс Миллер хорошая прихожанка? —Да, конечно...а что? —Напомните ей как-то простую истину, из священного писания, которую знает даже такой безбожник как я, а то она ее похоже забыла. "Не судите, да не судимы будите, ибо каким судом судите, таким и будете судимы." Прощайте, миссис Миллер. Надеюсь мы с вами больше никогда не увидимся. –Артур! Подожди! Постой! Но он уже захлопнул за собой дверь и уже не услышал ее. Он направлялся в приют для сирот при монастыре имени святой Анны в Нью- Гемпшере. Ехать до него было долго. Он окончательно выбился из сил и рисковал загнать лошадь, пока доехал. Сердце было не на месте. Все время тревожно ныло в груди. А ехать было так долго, что минуты казались часами. По приезду он весь окончательно извелся. Осунувшись и побледнев. В самом приюте он до смерти перепугал несчастных монахинь и послушниц, своим суровым внешним видом и наличием при себе огнестрельного оружия. По началу они пробовали его задержать, но уловив решительный настрой мужчины решили не препятствовать трогательному воссоединению семьи, от греха подальше. Ведь чему быть тому все равно не миновать. Он все равно не хотел ничего слышать об усыновлении и возможности навещать его по выходным. Ему нужен был просто его ребенка. Его мальчик. Он нашел его в одном из коридоре. Одиноко сидящего на каменной лавке. Маленького и такого потерянного. Будто брошенного всем миром. Артур подхватил сына на руки и крепко прижал его к себе. Он был такой маленький и лёгкий будто, котёночек, жалостливо тянувшейся к теплу. Как его можно было отдать? Ну как? Айзек отчаянно и так крепко обхватил его шею ручками, прижавшись щечкой к его щеке. Мальчик плакал. Слезы текли по его лицу и он что-то бормотал сквозь судорожные всхлипы. Артуру больно защемило в груди от этого, он судорожно вздохнул, пытаясь унять подступивший к горлу ком, но на глаза все равно тоже выступили слезы. Скупые и горькие. Это были первые слезы за долгие, очень долгие годы. В этот момент он осознал, как же на самом деле, до дрожи за него испугался. С новой силой он крепче прижал его к себе, погладил по светлой шевелюре, и цемнул в висок, укачивая будто совсем маленького. —Все хорошо, малыш. Все хорошо. Прости меня. Прости. Я тебя больше никогда не оставлю. Никогда. Никогда. Артуру Моргану сорок и он чертовски устал, разбит и потерян. Он совершенно не знает как ему жить дальше. Надеяться и верить больше не на что. Правду говорят что сорок лет самая скверная дата. Это было так давно, но кажется что будто вчера. Артур развернул письмо и принялся читать. "Мистер Морган, надеюсь вы вспомните меня. Мы встречались с вами два года назад, при весьма плачевных обстоятельствах, которые привели вас тогда на Ивовые Холмы. Я не знаю когда вы получите это письмо и получите ли вы его вообще. Но все же я буду молиться, чтоб оно нашло вас как можно скорее и в добром здравии. Право, скажу честно, отыскать ваш адрес было весьма проблематично, вы кому попало свои координаты не оставляете, хотя я и прекрасно понимаю почему, но все же я это сделал, и заранее прошу вас прощение за беспокойство. Вынужден вам сообщить весьма прискорбную новость. Вдова Миллер на днях покинула этот бренный мир и перешла в мир иной. Сердце. Смерть любимой племянницы очень подкосила ее тогда. Я не знаю огорчит ли вас это известие или нет, ведь на сколько я помню вы с ней расстались не в самых лучших отношениях, но все же, как бы оно не было, прошу вас принять мои соболезнования. Собственно почему я вам пишу? Именно такая была последняя воля мисисс Миллер, которую я не мог не исполнить. Она хотела сама вам написать, но так и не решилась, поэтому попросила сделать это меня. Вам скорее всего будет очень сложно в это поверить, но она искренне раскаивалась, что все сложилось именно так, и смиренно просила у вас прощения. В последние месяцы она только и говорила о вас и маленьком Айзеке. Прошу вас не сомневайтесь в ее искренности, я как ее духовный наставник, собственными глазами видел насколько сильно она сожалеет. Чтоб хоть как-то загладить свою вину. Она завещала свои сбережения, в размере полторы тысячи долларов вашему сыну, которыми он не сможет пока распоряжаться до своего полнолетия, поэтому до этого момента ими распоряжаться сможете вы. Мисисс Миллер предусмотрела момент, что возможно вы захотите отказаться от наследства. Если это так, то все деньги перейдут в распоряжение детского приюта при монастыре имени святой Анны в Ритленде. Если вы желаете вступить в права наследования отправьте мне небольшую весточку. Времени у вас есть до конца лета. Всего хорошего. Ваш преподобный отец Мартин К. Дэвис. " Артур как-то криво ухмыльнулся и сложил конверт по полам. Что ему было с ее раскаяния? А тем более с ее денег, когда на его счету сумма была больше чуть ли не в пять раз? Это было просто ничто, по сравнению с его сломанной жизнью. Какое ему было дело до ее душевных терзаний, когда по её милости его жизнь пошла под откос? Что ему делать с ее этими признаниями? Благодарить ее? Прощать? Но он не собирался этого делать, потому что уже давно не держал обиды. Не было не той ненависти, не злости, не презрения. Ничего. Будто он никогда и вовсе не знал эту женщину. На душе была необъяснимая лёгкость от этого. Сам не зная почему, но он простил ее, причем уже очень давно, перестав даже задумываться, о том как оно могло быть, "а если бы, а если бы". Артуру Моргану просто уже почти сорок два. Он смерен и спокоен. Он больше не надеяться и не ждет. Он просто живет и наслаждается своей жизнью. Принимая порядок вещей такими какие они есть. Он доволен тем что имеет и не собирается что-то менять. Он улыбнулся глядя на конверт и про себя только мысленно подумал: "Удачи вам и прощайте, мисисс Миллер. Надеюсь мы с вами никогда больше не встретимся." Единственное что его не переставало всегда радовать это чёткая уверенность что с кем с кем, а с мисисс Миллер он точно не встретиться на том свете. Он искренне верил что его с набожной христианкой наверняка распределят в разные места. Хотя, если так подумать, то еще можно было поспорить, кому из них обретать царствие небесное, а кому жарится в аду. Но этот вопрос уже было решать не людям.