Disarmed

Люмин никогда ранее не тащилась помятой после бурной ночи по улице.* На деле все было еще хуже чем звучало. — Милашка, выглядишь так словно тебя пережевал и выплюнул медведь. Что случилось? Беспокойство Лизы было совершенно понятно. Люмин определенно выглядела потрепанной с ее разорванной юбкой, рваным лифом, растрепанными волосами и множеством темных отметин на шее. Она не стала заострять внимание на то, что это и кто их сделал. Она просто уставилась. Между почетным рыцарем и библиотекарем воцарилась тишина. Медленно Лиза закрыла книгу и зажгла еще одну свечу. Было почти два часа ночи, и Люмин не могла быть ещё благодарней существованию путевых точек телепорта. К счастью, Люмин знала расписание Лизы. По пятницам она не ложилась спать, чтобы в свободное время почитать, поэтому Люмин побежала в библиотеку, как только она приехала в Мондштадт. Можно только понадеяться что, никто не видел полуодетую Фатуи, взбирающеюся на стену штаба Рыцарей Фавониус. Когда прошло несколько минут тишины, Люмин наконец нашла ответ, который искала. — После бурной ночки. — Понятно, — глаза Лизы сузились, хотя она сдерживала явную улыбку, — Ну, ты хоть повеселилась? И да и нет. Это была самая захватывающая, волнующая и будоражащая вещь в мире — пока она не вспомнила, что она не Ин, и что она чуть не переспала с 11 Предвестником Фатуи. Беспокойство затмевает любые положительные стороны ситуации. — Нисколько. Сможешь угадать, с кем это я так, Лиза? Она моргнула широко раскрытыми глазами и подперла подбородок тыльной стороной ладони: — Давай посмотрим… Один из тех парней анемобоксеров? Они вполне себе... — Какого черта? Нет. Нет, это не был застрельщик. Она поджала губы: — Ты совсем не в настроении. Хорошо, это один из твоих фальшивых коллег? — Близко, — Люмин почувствовала как вот-вот рухнет под тяжестью всего этого, — но не совсем. Лиза, я... Как это вообще сказать? Как сказать библиотекарше, что она больше не в состоянии это делать, и им нужно найти другую девушку. Улыбка Лизы спала, когда она осознала, насколько измучена Люмин. Она обошла свой стол и усадила ее в удобное кресло. — Эй, все не так уж плохо, правда? Все так уж плохо. — Мне жаль, что я подвела Мондштадт и Ли Юэ. И Джинн, и Нин Гуан рассчитывают, что я сообщу информацию о Фатуи, но у меня ничего нет. — Ничего страшного, — успокаивала она, зачесывая прядь волос за ухом Люмин, — иногда подобные вещи требуют времени. Ты не можешь себя винить, милашка. — Я-я должна уйти, — она ненавидела то, как звучал ее голос. Эта слабость, это заикание, словно она балансировала на канате и знала, что ее не поймают, если она упадет. Лиза оставалась спокойной, хотя и поморщилась: — Почему? — Я ... я почти переспала с Предвестником. Мир остановился. Лиза вгляделась в путницу. — С которым из? — Тарталья, — она ​​с отвращением наморщила нос, — 11-ый. Вот почему я так выгляжу. Лиза проследила, как она указывает на разрывы на одежде. Ее взгляд потемнел: — Хочешь, разберемся с ним? — Это было по взаимному согласию, — тяжело вздохнула Люмин, — если бы мы не проломили стену, я, вероятно, все еще была бы там. И я просто... я так злюсь на себя из-за этого. — Из-за... сломанной стены? Вообще-то да. Это было очень грубо. Но это никак не могло затмить остальные события ночи: — Нет, за провал в моей миссии. Я не могу вернуться после этого, это невозможно. Люмин редко терпела неудачу. Кто-то назвал бы ее перфекционисткой, когда дело касалось путешествий и битв, и она полагала, что это правда. Она абсолютно презирала необходимость давать заднюю и сдаваться. Немного попутешествовав с Люмин, Лиза знала, насколько глубоко ее усердие. Она села напротив нее и подвинулась ближе. Библиотека была пуста и темна, единственным источником света было мерцание свечи. Все, чего хотела Люмин, это раствориться в тени и исчезнуть. Не то чтобы у нее никогда не было романтических встреч. Они были редкими, но не чуждыми. Мужчины, которых она встретила во время путешествий, которые дарили ей цветы и крохи радости. Это никогда не было чем-то большим — как она смела строить отношения, когда ее брат был потерян и, возможно, ранен? Чайльд был первым человеком в Тейвате, которого она поцеловала. Он был первым человеком, с которым она практически переспала. И его прикосновение, безусловно, было самым волнующим, что она когда-либо чувствовала. В этом прикосновении было что-то опасное. — Милая, — вырвал ее из мыслей голос Лизы, — тебе не нужно продолжать делать это, если тебе некомфортно. Твоя безопасность и благополучие превыше всего. Люмин с трудом могла выразить, насколько приятными ей были эти слова. Ее безопасность и благополучие — две вещи, которые часто игнорировались. Несмотря на то, как она чувствовала себя виноватой, иногда было приятно, что о ней заботились. Тем не менее, Мондштадт и Ли Юэ полагались на нее, чтобы взять верх над Фатуи. И пока она не получила ничего, кроме непереведенного письма и неожиданной романтической встречи, не имевшей ничего общего с предстоящей миссией. По крайней мере, письмо было чем-то. — Лиза? — Да, милашка? — Ты когда-нибудь слышала о ком-нибудь, кого называли Принцем Бездны? Она напряглась внезапно узнавая это. Сами слова казались зловещими и неизвестными, а глаза библиотекаря чуть-чуть расширились. Лиза никогда не теряла хладнокровия, но что-то в этом имени повлияло на нее. — Да. Но я его никогда не встречала, никто не встречал, — она пожала плечами и отвернулась, откинувшись на спинку сиденья и скрестив ноги. Люмин смотрела, как тени пламени свечи мерцают и танцуют на ее лице. — Но ты же слышала о нем? — Да… — она ​​на мгновение прокрутила эту мысль в голове, — только мимоходом, правда. Ты помнишь, как Мондштадту угрожал Орден Бездны? Да, помнила. Она помогла Дилюку отбиться от монстров, хотя их атаки казались слабыми и неорганизованными. — Стоял ли за этим Принц Бездны? Лиза пожала плечами: — Не знаю, но я бы сказала, что нет. Я слышала только шепот о принце от магов более высокого ранга, но даже в этом случае информации кот наплакал. В ее груди поднялось возбуждение. Ей было жаль, что она не взяла с собой письмо, но она не ожидала, что заблудится в лесу с Чайльдом. — Я украла письмо со стола Тартальи, оно написано на снежнанском, но я знаю, что оно от самой Царицы. — Ой? Рассказывай, — глаза Лизы загорелись. — Паймон разобрала несколько слов, таких как Ли Юэ, гора, бег и Принц Бездны. Я не знаю, какая связь между ними, но это привлекло мое внимание. — Понятно… — она ​​ткнула пальцем в щеку, — я чутка знаю снежнанский, возможно, я смогу тебе помочь. Но если хочешь знать мое мнение, то скорее всего Фатуи тоже обратили бы внимание на Принца Бездны. У них гораздо больше возможностей для его выслеживания, чем у рыцарей. С их огромной армией и финансами они, безусловно, были в выигрышном положении. Она с трудом могла представить, какая у них должна быть информация. — Думаешь, этот парень может знать, где мой брат? — Есть шанс, да. Я бы не стала недооценивать возможности Бездны, — Лиза поморщилась от этой мысли, как будто ей было противно признаться в этом. Но Люмин знала, что она права, во всех уголках Тейвата были маги и монстры, и они обладали некой формой интеллекта. — Хорошо, я приняла решение. — Да, милашка? — Я собираюсь оставаться его секретарем. — Люмин тяжело вздохнула при мысли, — Я просто примирюсь с неловкостью, достаточно для того, чтобы найти больше информации об этом парне из Бездны. Они с Чайльдом обещали больше никогда не говорить об этом. Возможно, это было бы не так уж плохо, возможно, они вернутся к норме, и странности сегодняшней ночи исчезнут навсегда. Люмин не была уверена, хочет ли она вообще вернуться к нормальной жизни, она хотела, чтобы он просто не существовал. Лиза закусила губу. Она вперилась в нее взглядом, сжала руки Люмин и ее глаза затрепетали. Пламя вспыхнуло на стенах, и уверенность Люмин стала таять, когда она заметила колебания подруги. Пока, конечно, Лиза не обескуражила ее. — Ты не задумывалась о том, чтобы соблазнить Предвестника? — Нет. — Говоря «нет», ты имеешь в виду что не думала, или «нет» как в см— — Я не буду его соблазнять, — голос Люмин дрожал , когда она отчаянно пыталась выкинуть эту мысль из головы, — Во-первых, он отвратителен, и я ненавижу его лицо. Во-вторых, я скорее бы предпочла соблазнить хиличурла. В-третьих, я понятия не имею как! Лиза игриво подтолкнула ее: — Конечно имеешь! Именно это ты сделала сегодня вечером, не так ли? Ты сказала, что это было по взаимному согласию, значит, ты, должно быть, сделала кое-что правильно. Это было полностью по обоюдному согласию, но это не означало, что она соблазнила его. — Честно говоря, я понятия не имею, как мы начали целоваться. Это просто, не знаю, началось. Я просто плыла по течению. — Но посмотри на себя… — она ​​цокнула языком и взглянула на ее порванную юбку, совершенно не скрывающую от мира ее бедро в чулках, — Как он мог не соблазниться? Ты очень миленькая и пылкая, но в податливом ключе. Ух, если бы это была я в свои времена как доминатрикс, то... — Лиза, пожалуйста. — Извини, — она ​​выдавила улыбку, — все, что я говорю, это то, что, может, тебе стоит просто быть собой и посмотреть, что произойдет? Можешь сесть на его стол и скрестив ноги, коснись его руки грудью. Или у тебя есть возможность обменять чулки на гетры, и тогда будешь готова к войне. Готова к войне, Лиза забавно подобрала слова. Люмин почувствовала покалывание в животе и подумала, что, возможно, она заболела. — Как соблазнение вообще может повлиять на него? — Прямо, — Лиза взволнованно ахнула, — Ты можешь достать ключи от его стола, или отвлечь его от работы, или добиться его доверия так основательно, что он все тебе расскажет. О боже, сколько возможностей… Возможности против ее достоинства. Ее принципов. Ее рассудка. Заметив молчание Люмин, Лиза продолжила: — Я не хочу вынуждать тебя делать что-либо, ты должна действовать как тебе комфортней. Я просто подкидываю тебе эту идею. И тебе даже не нужно спать с ним, просто… Не знаю, поиграй с ним капельку. — Поиграть с ним? Она подняла свой указательный и большой палец. — Капельку. Люмин никогда ранее не пыталась соблазнить кого-то. Она считала что ей недоставало нужных качеств. Она была бойцом, а не любовницей. Тем не менее, Лиза была полностью уверена в этой идее — и возможно исходя из веских причин. Держи своих друзей близко, а врагов еще ближе. Более того, это все не по-настоящему. Что может пойти не так? — Ладно, я сделаю это. — Просто будь осторожна, — Лиза опять сжала ее руки, — и не занимайся тем, что тебе дискомфортно. И я всегда тут если потребуется преподать ему урок. Я знаю чудеснейший рецепт для консервирования фаллоса. Люмин уставилась. Лиза положила ладошку на щеку, мечтательно задумавшись. У нее было чувство, что она еще пожалеет о своем решении. _____________________________________________________ Телепортация обратно в Ли Юэ и возвращение через переулки в ее гостиничный номер должно было стать одним из самых неловких испытаний в жизни Люмин. Войдя в парадную дверь темного вестибюля отеля, она почувствовала, как взгляд хозяина задерживается на ее разорванном лифе. И свое пальто она бросила в гостинице на склоне горы, оставив обнаженными большую часть своего тела. По крайней мере, на ней все еще была маска. — Эй, — отрезала Люмин, — в глаза смотрите. Он полностью проигнорировал ее: — У вас доставка, мисс Ин. На самом деле доставок у вас несколько. Я оставил их в коридоре. Она никогда не получала доставок и никогда ничего не заказывала. Не говоря ни слова, она бросилась к лестнице и перепрыгивая через две ступени за раз, добралась до этажа, на котором находилась ее комната. Там, на полу и занимая большую часть коридора, стояло как минимум пять ваз с цветами. Она подошла к ним, словно к взрывчатке. Там были глазурованные лилии и астры, сесилии и цинсинь, даже шелковица и колокольчики. Когда Люмин опустилась на колени, чтобы осмотреть вазу, дверь в ее комнату распахнулась. — Ты хоть представляешь, как Паймон волновалась ?! Люмин взглянула вверх. Глаза пикси расширились от ужаса. Она парила в воздухе с шоколадом в обеих руках, а едой размазанной по ее лицу. В коридоре воцарилась тишина, пока Люмин осматривала повреждения. — ...У тебя доставка, — Паймон ответила, прежде чем сунуть себе в рот еще шоколада, — Паймон просто проверяла их на наличие отравы. На кровати она увидела полуразрушенную коробку конфет. Сверху было проштампованное и запечатанное письмо. Не обращая внимания на пикси, Люмин полезла к пергаменту. — Ты видела, кто их доставил? Паймон апатично слизала шоколад с своих пальцев: — Просто какой-то усталый курьер выглядел так, будто его разбудили только для того, чтобы принести тебе это. Странно. Было около трех часов ночи, никто в здравом уме не доставлял цветы и сладости за полночь. Она прищурилась и поднесла бумагу поближе, чтобы прочесть грязный, но знакомый почерк.

Ин

Прости за сегодняшнюю ночь. Я идиот.

Чайльд.

Шоколад, обилие цветов. Вероятно, он подкупил курьера, чтобы тот доставил все это, и всего несколько часов назад они сделали то, что сделали. И он извинялся. Если он был идиотом, то она тоже. — Архонты, — в ужасе ахнула Паймон, — что случилось? На тебя напал волк или что-то типа этого? Или что-то типа. — Я в порядке, извини, что заставляю тебя беспокоиться. У Люмин была запасная форма в ее ящиках, которую она могла надеть, и ей остается просто заказать еще одно пальто. Люмин ткнула пальцем в дыру на юбке, затем снова взглянула на письмо. Прости за сегодняшнюю ночь. Я идиот. Паймон тем временем погрузилась в свою лекцию: — Кэ Цин и Гань Юй так волновались за тебя! Паймон понятия не имела, куда ты пропала! Паймон думала, что ты умерла! Она умерла внутри, так что это было не так уж и далеко от правды. Люмин уставилась на письмо, на его последствия, на очевидную нервозность его почерка. Не обращая внимания на Паймон, она повернулась к комоду и подняла ногу, обнажив значительную часть бедра. — Как думаешь, выглядит соблазнительно? Паймон моргнула. В комнате стало тихо. Люмин попыталась выгнуть спину, стараясь выглядеть сексуальнее. — Паймон чувствует себя неуютно. Люмин застонала и отошла. — Ладно, черт. Я сама разберусь. Когда она начала таскать вазы с цветами в комнату и расставлять их в разных местах, Паймон жужжала у нее на плече, как очень рассерженная оса: — Сама разберешься с чем? Не говори Паймон, что замышляешь нечто безумное! — Я просто принимаю дополнительные меры, чтобы обеспечить наш успех, — ответила она, закрывая дверь и осторожно стягивая испорченную форму. — Чайльд, очевидно, хочет меня… Эй, перестань смеяться или будешь спать на улице! Она все продолжала: — Люмин, почему? Почему? П-просто почему? — Ради миссии! — Но он же мерзкий! Он мерзкий. Но в то же время нет. Она не могла выбросить из головы прикосновение его рук на своей коже. «Я думаю, ты красивая», — сказал он ей. Ей хотелось раствориться в тумане и позволить ветру унести ее, чтобы ей больше никогда не приходилось думать о нем. А вернувшись к работе, она приступит к соблазнению. Она была обречена. ___________________ Вернуться к работе было сложно. В основном потому, что она ненавидела свою работу / капитализм, но это не единственная причина. Вернуться к работе означало встретиться с Чайльдом. Но, к счастью для Люмин, его не было в офисе. Вместо этого она нашла свой недавно установленный стол и аккуратно положенные на него все свои любимые ручки. В остальном в офисе было тихо из-за отсутствия Предвестника, и Люмин оставалась одна, чтобы прожигать дыру взглядом в мебели. На нем было несколько бумаг, судя по почерку, вроде от Екатерины. Было естественно, что сразу после выходных ей дали работу, но она нашла время, чтобы осмотреть свое окружение. Опрятность кабинета Чайльда, организация его собственного стола, то, как она могла прекрасно видеть его стул, когда садилась за свой. Ей почти хотелось обрамить его письмо и повесить на стену, как ученую степень. Прости, я идиот. Просто глядя на письмо, она улыбнулась. На столе был один одинокий предмет, который оказался ужаснейшим из всех. Единственная глазурная лилия, лежащая посередине. Если Люмин присмотрелась, она увидела бы грязь, все еще прилипшую к корням. Почему это было здесь, она понятия не имела. И кто его оставил, она тоже не знала. Было много вещей, о которых Люмин не имела абсолютно никакого представления, включая то, что она должна была делать, когда Чайльд вернется. Позади нее открылась дверь офиса. Она обернулась и увидела в проеме Екатерину, держащую стопку бумаг и одарившую ее самой неловкой улыбкой. Все остальные смотрели на нее точно так же раньше. Она прошла мимо Люмин и положила бумаги на стол: — Надеюсь, ты хорошо отдохнула, нечасто у кого-то из нас бывает трехдневный уик-энд. — О, это было просто потому, что лорд Тарталья хотел избежать определенного разговора. Ничего особенного, — Люмин прислонилась к книжной полке и заставила себя улыбнуться. Она надеялась, что Екатерина уловить связь, какого именно разговора он избегал. В конце концов, именно она подтолкнула Люмин к разговору с Чайльдом. После того, как она положила бумаги, администраторша лишь на мгновение проанализировала ее. Она поджала губы, затем вздохнула, словно набираясь смелости: — Мы получили счет только вчера за то, что сделал лорд Тарталья. Что-то о постели и стене для гостиницы за пределами гавани, не знаешь ничего об этом? Чайльд дал трактирщику счет, который нужно заполнить. Его отправили прямо в банк, в нетерпеливые руки администраторов. Тех, что невероятно любили посплетничать. Она напряглась и отчаянно надеялась, что Екатерина не заметит внезапной осторожности в ее голосе. — Не знаю, может, он что-то не поделил с какой-то мебелью? Кто знает? — Кто знает, правда, — Она щелкнула языком и отвернулась, — Я не уверена, что в курсе ли ты, мисс Ин, но лорд Тарталья делает подобное нечасто. — Что? Ломает мебель? — Нет-нет, это случается чаще, чем ты думаешь. Но я имею в виду... ну, ты знаешь, — она ​​бросила на нее лукавый взгляд, — он обычно не братается со своими подчиненными. Брататься. Люмин чувствовала себя так, словно у нее на лице было все написано: — Мы ничем не занимались, если ты это имеешь в виду. — Я ничего не имею в виду, я просто сообщаю тебе. Вспышка гнева в ее груди: — И почему ты считаешь, что мне нужно это знать? Екатерина повернулась к ней, не переставая хмуриться. — Из-за того, как он смотрит на тебя. И поверь, я все слышала от других девушек, они тоже это заметили. Некоторые из них годами соперничали только за то, чтобы привлечь его внимание, как ты. — Тогда эти девушки, должно быть, тупицы, потому что он на самом деле не так уж хорош. Екатерина вздохнула, как будто разговаривая с ребенком: — Лорд Тарталья — один из лучших Предвестников, с которыми можно работать. Он не излишне жесток, как Скарамуш или Синьора, он не проводит эксперименты над людьми, как Доттор- — Эксперименты над людьми? — пролепетала Люмин. Екатерина полностью проигнорировала ее. — Он плохой человек, поверьте мне, нельзя быть хорошим человеком и быть предвестником Фатуи. Но и он неплохой. Он не злой, он не жестокий, он не из тех, кто спит со своими подчиненными и отбрасывает их в сторону, как тряпичные куклы. — Что ж, как удачно для него, — Люмин закатила глаза, — он достигает планки элементарной человеческой порядочности, кто-нибудь дайте ему приз. — Я знаю, что вы двое переспали. Ее слова были словно пощечина. Каждый мускул в теле Люмин напрягся, и она обнаружила, что не может встретиться взглядом с Екатериной. Вместо этого она могла только смотреть на узоры на деревянном полу, словно они были самой интересной вещью в мире. Если бы только обвинение было правдивым. — Мы не спали вместе. — Я видела счет-фактуру, владельцу было что сказать о том, что вы устроили, — она бросила вызов, хотя совсем не злилась и не сердилась. Она была просто спокойна, это должно быть самое страшное противостояние. — Ну, он ошибается, — отрезала Люмин, — мы не спали вместе. Мы так далеко не зашли, я сбежала, прежде чем вся одежде спала, — Полуправда. Ее разорвали, но она это не учитывала, — Я даже не понимаю, зачем ты пытаешься завязать со мной этот разговор. В чем смысл? Вздох. — Я долгое время работала на лорда Чайлда, многие из нас в отделе коллекторов работают здесь с тех пор, как он был назначен Предвестником пять лет назад. Я ни разу не слышала, чтобы он спал, флиртовал с подчиненными или небрежно злоупотреблял своим положением. Ее слова начали щелкать в голове Люмин. Отвратительное осознание, которое вызвало у нее и бабочки, и беспокойство. Она не могла уловить разницу между ними. Для Чайльда это не было обычным явлением. Ин была исключением - в каком-то смысле особенной. Это было… мило. Екатерина продолжала: — Пожалуйста, не разбивай ему сердце. Я знаю, что он мой босс, очень, очень могущественный, но он все еще моложе, чем большинство из нас здесь. Он пишет письма маме каждую неделю, покупает игрушки для детей на улице, он даже палочками не умеет правильно пользоваться. Ин, не разбивай ему сердце. И с этим секретарша ушла, оставив Ин одну наедине с ее мыслями. Не разбивай ему сердце. Не разбивай ему сердце. Ошеломленная, она подошла к его столу, села на край, скрестив ноги и глядя на письма и бумаги, на которых он писал. Там было длинное письмо на снежнянском, которое выглядело написанным совсем недавно, как будто он всю ночь писал его. Она не могла ничего прочитать, но, тем не менее, почерк Чайлда был знаком. Не разбивай ему сердце. Этот человек, Предвестник Фатуи, почти утопил весь Ли Юэ. Человек, который не спал со своими подчиненными, кроме Ин. И почему? Она не могла не задаться вопросом, почему он так заботился об Ин. Ее внимание привлекли шаги за пределами комнаты. Она села как раз в тот момент, когда дверь открылась, являя самого Предвестника. Он замер, как только увидел ее сидящей на краю стола. —... Привет. Это было настолько неловкое приветствие, насколько вообще возможно, такой редкий звук для Чайльда. Он выглядел так, будто не проспал ни минуты. — Мой господин, — она ​​слегка наклонила голову и соскользнула с его стола, стараясь вести себя небрежно, — я начну составлять ваше расписание на день. Он наблюдал, как она идет через комнату к своему столу в углу. Она чувствовала, как его взгляд задерживается на ней. Пока, наконец, он не добрался до своего стула и не сел, продолжая свое письмо в абсолютном молчании. Ей определенно придется разбить ему сердце.