Disarmed

Она была готова пойти на многое ради Итэра. Слова, которые она должна вытерпеть, работа, за которую она должна взяться, мужчины, которых она должна соблазнить: все это было ради ее брата. — Вы понесете волю Царицы по этой земле, как ледяной ветер Заполярного дворца! Вы поняли? — Так точно, лорд-предвестник, сэр! — Находясь в Ли Юэ, вы будете делать все, что я скажу! Если откажетесь, я отстраню вас от службы с позором, и вы вернетесь в Снежную, поджав хвосты! — Так точно, сэр! — И наконец… — глаза Чайльда сузились, а выражение его лица было жестоким и суровым. С руками, сложенными за спиной, он внимательно наблюдал за строем новобранцев. — Я приказываю вам: полное отсутствие милосердия к нашим врагам. Мы не можем позволить себе жалость здесь, в– — Господин, лимонад готов! Люмин назвала его господином. Опять же, это одна из тех вещей, на которые она была готова пойти ради брата. Чайльд замер. Каждый из новобранцев застыл на месте, в немом шоке смотря на девушку. Лед освежающе звенел в стаканах, которые Люмин несла на подносе, все время улыбаясь. — Я положила в ваш стакан соломинку, посмотрите. Спустя секунду Чайльд пришел в себя и бросился в сторону Ин, с натянутой улыбкой кладя ей руку на спину и уводя подальше от глаз новобранцев. — Ин, — прошипел он вполголоса, — если ты не заметила, то сейчас я выступаю с речью. — Но здесь так жарко, я подумала, может, вам захочется попить… Ее улыбка была совершенно невинной. Чайльд быстро взглянул через плечо на новобранцев, затем быстро отпил из стакана с торчащей глупой синей соломинкой. — Спасибо, малышка. Ты лучшая. Она понятия не имела, что такое малышка. Она только выдавила из себя улыбку и проследила, как Чайльд вернулся к своей речи. Различия в его поведении никогда не переставали ее удивлять. И что бы она ни делала, она не могла вывести его из равновесия. Даже дурацкая соломинка не могла его смутить. На самом деле казалось, что на Чайльда невозможно повлиять эмоционально. Ин была мастаком по части его разочарований, но это не было ее целью. Она хотела соблазнить его, заслужить его доверие и узнать все его секреты. Это была война. И Чайльд был слишком хорош в управлении полем битвы. Три недели назад Люмин сидела на своем столе и позаботилась о том, чтобы ее юбка доходила до бедра. Она была уверена, что Лиза одобрит такой метод соблазнения. В то время как ее это нервировало, Чайльд улыбнувшись, просто откинулся назад и восхищался видом. Люмин сдалась после минуты демонстративного взгляда со стороны своего босса. Две недели назад Люмин расстегнула верх своей униформы, чтобы показать небольшой вырез в области декольте. Природа наградила ее формами и она была довольно уверенной в этой стратегии. К сожалению, Чайльд просто уронил кубик льда прямо туда. (За это она чуть не врезала ему.) Неделю назад Люмин наклонилась над его бумагами и очень нежно коснулась своей грудью его руки. Это считалось тяжелым оружием и чертовски смущало ее, пока она это проделывала. Чайльд же остался равнодушным и позволил ей потереться о него, как душевнобольной кошке. Она не могла точно сказать, нравится ему это или нет. Он играл с ней так же, как и она играла с ним. Просто у них были другие правила и совершенно разные мотивы. Он считал это забавным. Она считала это работой. И ни один из них ни при каких обстоятельствах не упоминал об инциденте, произошедшем в ту ночь. Как бы часто ни дразнили друг друга, об этом они никогда не говорили. Люмин вздохнула и села на одеяло для пикника рядом с новобранцами. Они с нервными лицами и шаркающими ногами выстроились в очередь, только что приехавшие со Снежной. Чайльд и Ин встретили их за пределами гавани, чтобы он мог произнести приветственную речь, хотя она совсем не казалась таковой. — Мы не можем позволить себе жалеть наших врагов! — Он прошел мимо очереди солдат, заложив руки за спину, — Воля Царицы может быть исполнена только сильными, и я надеюсь, что вы все достигнете своего наивысшего потенциала. — Так точно, Предвестник, сэр! Она закатила глаза и немного пригубила из соломинки Чайльда. Когда она это сделала, на ней задержался взгляд новобранца, хотя Люмин не заметила это. Она полностью сосредоточилась на Предвестнике. Чайльд же подметил это сразу. — Рекрут, — Его резкий тон заставил его подпрыгнуть, — Ты должен смотреть на меня, а не на мисс Ин. Люмин чуть не пожалела бедного мальчика. Для Предвестника было немного странно брать с собой свою секретаршу повсюду, хотя Люмин не стала жаловаться. Она была счастлива видеть внутреннюю работу Фатуи — даже если «приветственные» речи были немного скучными. Что ей действительно нужно, так это попасть в ящики его стола. Каждую неделю Чайльд получал письма от Царицы, и она была уверена, что они важны. Они всегда доставлялись конкретно ему, никогда ей, и никогда никому не раскрывались, кроме Предвестника. Тем не менее, все ящики в его столе были заперты, и она понятия не имела, где он хранит ключи. Люмин наблюдала, как он призвал два тяжелых меча и вручил их рекруту. Его заставили держать их обоих по бокам в наказание за невнимательность. Однако у Люмин было ощущение, что суровое наказание было не только за то, что он не слушал. Она не совсем понимала какая муха его укусила. В последнее время он вел себя как мудак, но особенно по отношению к другим мужчинам, которые с ней говорили. Или смотрели на нее. Или осмелились находиться рядом с ней. Люмин не замечала этой эпидемии одержимости, пока не поймала его, смотрящего волком на флиртовавшего с ней курьера. Она не понимала, что это значит. Если это был побочный эффект соблазнения, то значит, она что-то делала правильно. Или, возможно, он был просто чудаком. Она уже и не знала точно. — Я устал смотреть на вас всех, пробегитесь вокруг этой горы, — скомандовал Чайльд. Мгновенно новобранцы пришли в движение, как будто он щелкнул выключателем, сказав всего несколько слов. Люмин улыбнулась ему, когда он приблизился сквозь траву и полевые цветы. Ей особенно нравилось смотреть, как его шарф развевается на ветру, это всегда заставляло ее недоумевать, почему он так часто его носит. Он был разорван в нескольких местах, хотя ей больше нравилась мысль, что он просто был любимейшим. Чайльд сел рядом с ней и лег на одеяло для пикника, приподнявшись на локтях. — Вы, должно быть, сильно устали, да? — Сарказм сквозил в ее голосе, даже когда она предложила ему охлажденный стакан лимонада, — Кричать на людей так сложно. Выпивая напиток, он вытянул шею, чтобы поднять лицо к солнцу. Люмин презирала то, что его глаза почти совпадали с цветом сегодняшнего неба. — Я думаю, что это один из самых жарких дней в году. — Сейчас всего 27 градусов. — Ага, — обмахнулся он веером, — душно. Ни капли. Все было чудесно, и ей наконец стало комфортно и без своего пальто. Она даже обошлась без колготок в сеточку, оставшись в короткой юбке и кожаных сапогах. Люмин протянула руки над головой и легла рядом с Чайльдом. — Почему бы вам не пойти сегодня на пляж? Отмель Яогуан довольно хороша. Чайльд перекатился на бок и подпер руку щекой: — Ты приглашаешь меня на свидание на пляже? Она усмехнулась: — Я предлагала, а не спрашивала. И я не планировала вас сопровождать. — Я требую от тебя сопровождать меня. Его самодовольная ухмылка, ее пронзительный взгляд. Чайльд шутил, она знала это, но, тем не менее, ее сердце трепетало. — Вы хотите, чтобы я пошла с вами лишь потому, что мы там еще не дрались, а вы все еще злитесь из-за того, что я победила вас в прошлом бою. Чайльд поднял руку и закрыл глаза: — Воин никогда не держит обид из-за проигранной битвы, он лишь усердно трудится, чтобы добиться большего в следующей. — Итак, вы собираетесь сразиться со мной на пляже, окруженном водой, что даст естественное преимущество вашей стихии. Теперь ясно каков вы на самом деле. — Я делаю то, что должен, — злобно ухмыльнулся он, — но ты же знаешь, мне не нужно быть у воды, чтобы тебя одолеть. Это действительно помогло. — Судя по тому, как прошла наша последняя битва, я бы сказала, что нужно. Чайльд полностью ее проигнорировал: — А я принесу удочки, чтобы мы потом расслабились. Его слова привлекли ее внимание, заставив Люмин бросить на него пронзительный взгляд. Он оставался равнодушным, глядя на бегающих, измученных новобранцев вдалеке. Люмин ни разу не слышала, чтобы он упоминал рыбалку — что за хобби для стариков. Она на мгновение представила Чайльда в уродливых коричневых сапогах и шляпе с крючками. Картина вышла на редкость живописной. — Хотите пойти на рыбалку? — Я люблю ловить рыбу, — улыбнулся он почти безмятежно, — хотя здесь, в Ли Юэ, особо не на что ловить, в отличие от дома. Люмин солгала тому застрельщику в Драконьем хребте, что Ин была с побережья, и в этот момент узнала, что Чайльд тоже был с побережья Снежной. Как бы ей ни было интересно, что он имел в виду, она знала, что один только вопрос вызовет кучу других. Вместо этого она просто отвела взгляд. — Дома я не особо ловила рыбу, в э-э, — ломала голову Люмин, выбирая деревню, откуда Ин должна была быть родом, — Сортавале. Что-то вроде того. Может быть. Наверное. Если повезет. Глаза Чайльда загорелись от волнения: — Ты из Сортавалы? Я из Морепеска, кто знал, что наши дома так близко друг к другу? Дерьмо. Черт возьми. Она могла просто сказать «дома», ей не нужно было упомянуть конкретную деревню. Люмин заставила себя улыбнуться: — О, а я и не догадывалась. На что были похожи Морепесок или Сортавала, она понятия не имела. Она знала только, что это прибрежные города, и у Чайльда были редкие искры в глазах, когда он говорил о своей деревне. Его силуэт, особенно когда он так улыбался, всегда заставлял ее всю сжиматься. Прямой нос, высокие скулы, аналитические глаза, его кадык, что двинулся вверх, когда он снова вытянул шею, впитывая слишком жаркое солнце. Теперь казалось, что существуют лишь два простых варианта: поцеловать его или убить. И Люмин не знала, что было для неё более заманчивым. — Когда нас отправят на Родину, я познакомлю тебя со своей семьей, — Чайльд заговорил, заложив руки за голову и откинувшись на спинку кресла. Он закрыл глаза, не замечая ошарашенного взгляда Люмин. Я отвезу тебя на встречу с моей семьей. Слова Екатерины нахлынули на нее, словно вода из прорвавшейся дамбы. Не разбивай ему сердце. — Вы всегда приглашаете подчиненных на встречу с семьей, мой господин? — спросила девушка, ощущая комок в горле размером с огромный булыжник. Чайльд приоткрыл один глаз и широко улыбнулся. — Нет, но ты же Ин, так что это не в счет. Мы практически соседи. Она же Ин, так что никаких неподобающих действий между начальником и подчиненной не было, правда. Когда он чуть не переспал с ней - тоже не в счет. И те разы, когда она ловила его взгляд, скользивший по ее ногам. Ни единого момента, когда они вместе сидели на одеяле для пикника, и атмосфера вокруг них напоминала свидание. Не разбивай ему сердце. Как вариант, она могла бы разбить ему сердце и уничтожить Фатуи изнутри. Начать с Тартальи, ввергуть его в пучину отчаяния и столкнуть с другими Предвестниками. Садизм подобного был великолепен. Чайльд открыл глаза и повернул голову, чтобы посмотреть на нее. Он расплылся в спокойной улыбке, хотя глаза его, как всегда, были тусклыми. Он выглядел спокойным, хоть раз в жизни умиротворенным. — Ин, пойдешь со мной на свидание на пляже? Обещаю, я не столкну тебя в воду. Люмин знала его, он точно бы толкнул ее в воду. И, черт возьми, она не могла продолжать быть садисткой под взглядом этих голубых глаз. — Хорошо, я пойду. Но не вините меня, если я разобью вам сердце. — Разобьешь мне сердце? — Чайльд приподнял бровь. — Ну… — она скромно пожала плечами, — вы можете впасть в глубокую депрессию, если я одолею вас и в другом бою. Вы не можете винить меня, если это произойдет. Действительно, он не мог. Но на самом деле она была дурой, сказав это. В каждой шутке есть доля правды. Люмин должна была знать, что он перекинет ее на траву и будет щекотать ее, пока она не заберет свои слова обратно. Она должна была знать, что новобранцы остановятся и будут наблюдать издалека, перешептываясь о том, какие милые лорд Предвестник и его секретарша. Она должна была знать, что случайно ударит его в живот, а затем будет сдерживать собственный смех, пока он оправляется от удара. И в особенности она должна была знать то, что она разобьет ему сердце, какой бы путь она ни выбрала. Но задним умом все крепки.* _______________________________ Вскоре после того, как новобранцев отправили тренироваться, Чайльд и Люмин бросили их. Прогулка до Отмели Яогуан была недолгой и даже немного приятной. Она обнаружила, что с нетерпением ждет этого дня на пляже. Но, кроме того, она содрогалась от ужаса. Люмин планировала сделать важный, эффективный и устрашающий шаг к его соблазнению. Она хотела попасть к нему в стол в банке, а ключи он, скорее всего, где-то хранил при себе. Это была непристойная мысль, но если бы она могла снять с него штаны... Она презирала этот вариант. Но все располагало к этому. Пляж, закат, они вдвоем промокшие и в песке. Что может быть романтичнее? Это был не просто флирт в его офисе, это был настоящий ход конем. Люмин была полностью готова встретиться сегодня вечером с Предвестником. Пока, конечно, она не услышала этот голос. — Чайльд! Привет! Предвестник уставился на него. Его сапоги погрузились в песок, он застыл на месте и уставился. — Чайльд. Тарталья? Тарталья, привет! Он был подобен статуе на берегу. Возможно, если он останется неподвижным достаточно долго, Чжун Ли не увидит его. — Тарталья! Люмин подавила желание рассмеяться. В самом начале этой нерешительной и немного соблазнительной игры в шахматы, ходы Чайльда уже были заблокированы пешкой. А может, консультант был скорее ладьей, что шел прямо на него. — Мой господин, разве вы не собираетесь обратить внимание на того очень подозрительного старика вон там? — прошептала Люмин, взглянув на него. Она почувствовала проблески жалости к тому как внезапно потускнели его глаза. Взгляд Чайльда сузился: — Ни в коем случае, пойдем. Он положил руку ей на поясницу и развернул. Голос Чжун Ли эхом разносился позади нее, пока Чайльд вел ее все дальше и дальше по берегу моря. — Тарталья! Ты меня не слышишь? Мне нужно кричать громче? Он начал кричать громче. Чайльд только съежился. — Сэр, — она ​​взглянула через плечо на консультанта, — он действительно пытается привлечь ваше внимание. — Из всех мест, где может быть Чжун Ли. Здесь. Почему здесь? Вселенная меня презирает? Он хочет, чтобы я страдал? — Сэр, вы бормочете, я вас не слышу. Люмин действительно не слышала. Он ворчал себе под нос, хотя его плечи были напряжены, как будто он собирался взорваться. Все это время Чжун Ли продолжал привлекать его внимание, как заблудший дошкольник. Люмин подумала, что она должна чувствовать то же самое, что и он, по поводу вмешательства от Чжун Ли. В конце концов, она планировала что-то невероятно гнусное. И этот план требовал, чтобы Ин и Чайльд были одни. Тем не менее, чувство облегчения захлестнуло ее, как только она заметила Чжун Ли, который смотрел на воду, словно только что разведенный мужчина, переживающий кризис среднего возраста. Она списывала это на возможность того, что ей не придется целовать Чайльда — отвращение к этому было слишком велико. Настолько велико, что у нее заболел живот и, возможно, появилось немного газов. Несмотря на неудобную скоростную ходьбу, Чжун Ли был невероятно полон решимости привлечь внимание Предвестника. — Тарталья! Ты, должно быть, оглох, я могу научить тебя языку жестов! — Какое щедрое предложение, — драматично выдохнула Люмин, — почему бы вам не поговорить с ним? Чайльд нахмурился: — Не обращай внимания на старика, в конце концов мы сбросим его с хвоста. Она остановилась как вкопанная. Он попытался утащить ее, но она зарылась ногами в песок и сопротивлялась его волочению. — Почему бы вам просто не посмотреть что он хочет? Это может не занять так много времени. А потом мы можем вернуться к…— Пауза, скачок ее сердечного ритма, когда она подняла руку и положила ее ему на щеку. Теперь, шепча, она наклонилась к нему, — Что бы ты ни планировал сделать со мной сегодня вечером. Такие уточнения в ее ответе нельзя было упустить. Его глаза расширились. Его губы приоткрылись. Она могла поклясться, что он схватил крошечный глоток воздуха, нуждаясь во времени, чтобы осмыслить ее слова. Это было настолько гладко, что Лиза могла бы гордиться. ( И Люмин попыталась не обращать внимания на резкий укол вины в животе.) Наконец, Чайльд расцвел в самой самодовольной ухмылке, которую она когда-либо видела на его лице. — Хорошо, я спроважу старика. Но мне любопытно, что у тебя на уме на сегодня. — Вам просто нужно подождать и посмотреть. — Она улыбнулась. Как будто она действительно имела в виду что-то конкретное. (Нет.) Люмин похвалила бы себя, если бы считала, что он взволнован, хотя он действительно выглядел таковым. Она наблюдала, как он повернулся, чтобы подойти к Чжун Ли, встретив его на полпути на отмели. Она с трудом могла разобрать, о чем они говорили, за исключением частично смущенной улыбки Чжун Ли. Он начал что-то объяснять, взмахивая руками и приподнимая брови. Когда Чайльд повернулся спиной, и тревога от ее собственных слов начала скручивать ее живот, Люмин почувствовала, что у нее не будет сил пережить то, что произошло. Ее снедало чувство вины сразу после того, как коснулась его руки несколько дней назад. И самое главное: что, если он откажется от ее знаков внимания? Что, если он знал, что они фальшивы? Мысль об этом унижении была всепоглощающей. Прежде чем она смогла остановиться, она предприняла необходимые действия, чтобы полностью отказаться от своего плана. Люмин сняла маску с глаз и сразу же привлекла внимание Чжун Ли. Пока Чайльд говорил, она наблюдала, как бывший архонт застыл от удивления, его глаза расширились, а плечи напряглись. Чайльду еще предстояло обернуться. Люмин изо всех сил пыталась произнести слова «пожалуйста, останься» и «не уходи». Наряду с бесчисленным множеством неистовых движений головой и большими щенячьими глазами. Казалось, он понял сообщение. Однажды. Впервые в жизни он, казалось, понял подтекст. Чайльд заметил странное поведение Чжун Ли, но Люмин действовала быстрее, чем он успел обернуться и увидеть ее без маски. Она натянула ее на глаза и невинно ухмыльнулась, когда он повернулся, чтобы посмотреть на нее. Чжун Ли издал очень драматичный и очень нехарактерный ему смех, просто чтобы еще раз привлечь внимание Чайльда: — О, Тарталья, ты просто жжешь. — Я... не сказал ничего смешного. Как человек, который так долго скрывал свою божественность, мог быть таким ужасным актером, она понятия не имела. Возможно, он чувствовал такое же давление, как и она в тот момент. Чжун Ли изо всех сил старался не отвлекаться от Чайльда, в то время как Люмин пробиралась по песку, чтобы присоединиться к невероятно неловкой беседе. — О, сэр? — Она изо всех сил старалась казаться вежливой и незнакомой с ним, — Разве вы не консультант похоронного бюро? Чжун Ли коротко кивнул и улыбнулся: — Да, а вы мисс Ин. — Это я! Рада встрече. Люмин уже достаточно хорошо знала Чжун Ли, чтобы знать его фальшивые улыбки. Во время инцидента с сердцем бога он много раз бросал на нее один и тот же взгляд. Она только недавно научилась отличать его настоящую радость от маски. Она протянула руку, и он поднес ее костяшки к губам, чтобы поцеловать. Люмин сделала вид, что краем глаза не замечает Чайльда, который ощетинился от недовольства. — Ненавижу навязыва— начал он. К счастью, Люмин закончила: — Вы должны пойти ловить рыбу с нами! Я принесла еды на троих, проведите с нами вечер. Чайльд в шоке напрягся: — Но Ин, я подумал, э-э… — Что вы подумали? — она невинно склонила голову. Он, очевидно, думал, что сегодня вечером они будут тискаться. К несчастью для него, Ин слишком нервничала, — Разве вы не любите заводить друзей, мой господин? Чжун Ли кажется очень добрым человеком, я рада, наконец, встретиться с ним лично. Пауза от Предвестника: — Лично? — Лично! — Она сложила руки вместе и вздохнула, — Мистер Чжун Ли планирует похороны моего дорогого отца! Еще одна пауза. Волны расслабляюще бились о берег, над головой чирикали птицы. А некоторые хиличурлы вдали чудесно танцевали. Пока, наконец, Чжун Ли не уловил взаимосвязь. Он засветился столь необходимой скромной улыбкой: — Да. Да. Мы переписываемся с тех пор, как бедный джентльмен умер от...эээ... — Он подавился кусочком закатника, вы же знаете, — она закончила. — Да, — кивнул Чжун Ли, — опасные они, эти закатники. Чайльд только скрестил руки и вперился в них взглядом: — Признаюсь, мне трудно в это поверить. Еще один приступ страха. Он ударил ее, как молния. Она ахнула, ее язык и разум метались на максимальной скорости в попытке покрыть ущерб. — Вы сомневаетесь в смерти моего отца, мой господин? Я-я не могу поверить ... Он прервал ее с широко раскрытыми глазами: — Подожди, я действительно не хотел сомневаться — Мой бедный отец, который умер так внезапно? — теперь она кричала, в то время как Чжун Ли покачал головой и цокнул языком, — Я-я не могу поверить, что планировала… о-о… Она понятия не имела, что планировала. Просто для эффекта Люмин прижала ладонь ко рту, как будто собиралась заплакать, развернулась и побежала к деревьям и густой зелени поблизости. Чайльд стоял на месте и смотрел ей вслед, нахмурив брови. — Подожди, — слабо крикнул он, — хотя бы расскажи мне, что ты планировала? Люмин не ответила ему. Чжун Ли, к счастью, тоже решил уйти. Он только откашлялся самым неловким образом и похлопал Чайльда по плечу, как отец, утешающий своего сына: — Дай ей время. Я поговорю с ней и сообщу, что ты не имел в виду ничего плохого. — Мне не нужна твоя помощь, — Чайльд бросил на него взгляд, который бывший архонт проигнорировал. — Ее отец умер так внезапно… — он откашлялся и отвернулся, — лучше всего было бы просто посочувствовать бедной девушке. И ее дорогому отцу, который подавился кусочком закатника. Трагедия. Сказав это, он последовал за Ин в зелень впереди. Чайльд остался стоять на песке, удочки болтались у него за плечами, и мысли неслись над возможностями ее слов. Люмин прекрасно понимала, насколько подозрительно прятаться в кустах, особенно когда к ней присоединился Чжун Ли. Она только удостоверилась, что Чайльд был вне поля слышимости и видимости, прежде чем начать причитающееся объяснение. Чжун Ли должно быть в шоке — очень вежливом, как обычно и бывает при разоблачении. Она начала с того, что накинула маску на волосы и позволила Чжун Ли осмотреться. — Ты… не Ин. Он действительно казался удивленным. — Ты понял это только минуту назад? — Да, вообще-то. Люмин уткнулась лицом в ладонь: — Ладно, послушай, Чайльд этого не знает… — Я знаю, — прервал он, — он спросил меня, не думал ли я, что ты чем-то похожа на Люмин или на себя, правда, и я вообще не заметил этого. Чжун Ли казался совершенно изумленным. Но опять же, это был тот человек, который рассказал ей всю историю Ли Юэ, а затем действовал так, как будто он не был бессмертным драконом, что видел, как это произошло на его глазах. Он даже починил баллисту и ожидал, что Люмин решит, что он просто знал, как это сделать, совершенно случайно. Так что, конечно, он мог подумать, что белокурая, крошечная, рассерженная секретарша совсем не похожа на белокурую, крошечную, сердитую путешественницу. — Ты не можешь ему ничего сказать, — прошипела она, схватив его за пальто и притянув ближе, — ты меня слышишь? Чайльд не может узнать мою настоящую личность. И Чжун Ли, и Люмин посмотрели на Чайльда, чтобы убедиться, что он не слушает. Конечно, он стоял к ним спиной и стоял у кромки воды, привязывая червя к леске. Они должны были драться, но он явно дулся. Люмин почувствовала еще один укол вины при виде этого зрелища. Чжун Ли поймал выражение ее лица. — Зачем ты это делаешь? — Это… — как описать такую ​​вещь, которая в ретроспективе казалась такой ужасной? — Это для Цисин и Мондштадта тоже. Но я также ищу информацию о моем брате, и я думаю, что у Фатуи могут быть больше ресурсов, чтобы найти его. — Так ты соблазняешь Тарталью? Да. Тем не менее, она бросила на него взгляд: — Кто сказал, что я его соблазняю? — Мальчишка явно влюблен по уши, — он приподнял брови, как будто это было совершенно очевидно, — Он смотрит на тебя, как глазурная лилия на луну. Я был бы удивлен, если бы ты не намеревалась этого сделать. Она намеревалась. Отчасти. Но в тоже время и нет, словно она искала оправдание дабы не пересекать грань легкого флирта. Каждый раз, когда она задумывалась об этом, что-то пронизывало ее внутренности, как электрический разряд. Это ужасало. Не разбивай ему сердце. Чжун Ли привлек ее внимание серьезным, приковывающим взглядом: — Путешественница, если ты прекратишь сейчас, то он не будет страдать вечно. — Я… — Люмин не могла подобрать слов. Она не могла ни вздохнуть, ни отыскать нужную мысль. Она ничего не могла видеть во тьме собственного взбудораженного разума, — Мне нужно найти моего брата. — Рискуя уничтожить его? Все стало ясно, как по щелчку пальца. Она не знала, было ли это злобой, осознанием или каким-то ошеломляющим откровением. Но все было ясно, и ее решение щелкнуло, как выключатель. Люмин впилась в него взглядом: — Я не могу добраться до другого Предвестника прямо сейчас, это самый простой и ясный путь. Кроме того, он чуть не убил твоих людей, разве ты не счастлив, что я это делаю? — Он не хотел, — глаза Чжун Ли смягчились, его шепот стал мягче, — Ему было очень больно, любой, у кого есть глаза, мог бы это увидеть. Он один из немногих оставшихся воинов Снежной, у которых есть что-то похожее на сердце, и было бы стыдно его очернять. Как будто оно уже не почернело наполовину. Какой еще больший вред могла принести интрижка с секретаршей? Люмин встала, чтобы попрощаться. Она молча набросила маску обратно, прежде чем Чжун Ли схватил ее за запястье. — Путешественница, ты собираешься заварить кашу которую не сможешь расхлебать. Пожалуйста, поверь мне, я прекрасно в этом разбираюсь. Этот человек, этот адепт камня и контрактов, который знал финал этой истории как свои пять пальцев. Черная пыль и пустые глаза богини. Люмин знала, что он никогда не хотел этого, она слышала прямо от самого Чжун Ли, что никто никогда не хотел такого финала, что они получили. Изначально наличие финала было просто фарсом, но таки обязательным. Люмин видела в этом необходимость. — Итэр нуждается во мне. — Я… — Чжун Ли открыл рот, а затем закрыл его. Он пошел на попятную, как тот, что отступает от ужасного убийства, зная, что расследование не входит в его перечень обязанностей, — Я понимаю. Семья прежде всего. Все, о чем я прошу, это подумать и о его семье. Его семья. Семья Чайльда, его миллионы братьев и сестер. Его родители. Морепесок. Рыбалка в Снежной и на снегу и на льду. Вдалеке он стоял на песке без сапог и закатанными штанинами. Вода почти нежно плескалась вокруг его ног. К черту ее внезапное сердцебиение. К черту ее слабость. И пропади пропадом слова Чжун Ли. — С ним все будет в порядке, — она натянула улыбку на лицо, — он придет в норму. И с этим Люмин ушла. Некоторое время она шуршала в кустах, затем вступила в песок. Позади нее Чжун Ли молчал, как рыба. Шуршание ее ног по песку было едва слышно, но Чайльд повернулся, когда она подошла. С улыбкой она сняла ботинки и села рядом с ним. — Где Чжун Ли? — спросил он, оглядываясь через плечо. Консультант ушел. — Я убедила его пойти в другое место, — улыбнулась она, — чтобы мы могли подраться и половить рыбу сами. Он облегченно вздохнул: — Вот почему ты Ин, ты хорошо разбираешься в таких вещах. — Я не знала, что это имя нарицательное. Не хотите объяснить? — Ну ... — Чайльд поднял лицо к солнцу вверху, когда оно начало опускаться за воду вдалеке. Он закрыл глаза, как будто мог понежиться на солнце, в воде и на песке одновременно, — Ин, знаешь, это тип человека. Она хорошо читает мои мысли, путает меня, как марионетку на веревочках, и настроение ее не постоянно как сам океан. — Я не думаю, что должность секретаря имеет что-то общее с океаном, — Люмин фыркнула. — Но ты больше, чем секретарь. — Ого, я? — Ты … — резко выдохнул он, — надоеда! Конечно. Она только закатила глаза: — Заткнитесь и научите меня ловить рыбу, как в Морепеске, хорошо? Никто бы не мог упустить улыбку Чайльда. Ее можно было заметить за милю. Где бы Чжун Ли ни был, Люмин только надеялась, что он этого не видит. — Как моя дорогая принцесса пожелает. Люмин чувствовала, что ее рассудок в еще большей опасности, чем она предполагала изначально.