Disarmed

Путешественница, ты собираешься заварить кашу, которую не сможешь потом расхлебать. Теперь голос Чжун Ли хором звучал в ее подсознании вместе со словами Екатерины. Если появится еще один человек, желающий предупредить ее о возможном исходе, то она заимеет свой личный ансамбль. И всё же, даже сейчас девушка с трудом могла вытерпеть эту какофонию в своей голове. — Мой господин? — М? Чайльд оторвал взгляд от костра. До этого Люмин никогда раньше не замечала, каким неземным он выглядел ночью, особенно, когда свет от огня весело плясал на его лице. Его темно-синие глаза в данную минуту казались чуть более яркими и устрашающими. Он сидел перед костром, скрестив ноги. Сегодня море было спокойным, а отмель пустой. Люмин с головы до пят перепачкалась в песке, будучи уставшей после рыбалки и сражений. Это было потрясающе, но вместе с тем пугало. Девушка не могла выбросить из головы предупреждение Чжун Ли. Ее мотало туда сюда от душевых терзаний - стоит так поступать или нет. Полностью выжатая, она все-таки решила сделать шаг к финишной прямой. — Вы знаете реальные мотивы Путешественницы? Чайльд отрешенно тыкнул палкой в огонь и хмыкнул себе под нос. Закат словно тлел в лучах заходящего солнца, и тьма медленно окутывала берег в свои объятия. — Реальные мотивы по поводу чего? — Ну, почему она изначально была вовлечена в всю эту историю с Сердцем Бога? Он задумался на секунду: — Мне всегда казалось, что она просто чересчур любопытная, и всегда сует свой нос, куда не следует. Ну конечно. Она не могла сказать точно, шутит он или нет, но на деле ответ был довольно очевидным, даже правдивым наполовину. Она точно была слишком любопытной. И всё же, его предположения не могли никак ей помочь. Люмин решила копнуть глубже. — Я слышала, что она пытается кого-то найти. — Я тоже, — неожиданно он нахмурился. — Она развесила объявления о пропавшем человеке, но никто понятия не имеет, кто он такой. Неудивительно, что Фатуи обратили внимание на ее листовки - она ведь никогда этого не скрывала. Сейчас девушка не отказалась бы от любой помощи, даже от информаторов Фатуи. — Так Предвестники ничего не знают о пропавшем? Чайльд пожал плечами: — Лично я не знаю, насчёт остальных не уверен. Мы не в тех отношениях, чтобы обмениваться с тобой секретами. Она просто не могла не застрять здесь с одним из самых раздражающих Предвестников, да? Однако Чайльд утверждал, что ничего не знает об Итэре. Даже если так, это все равно приближало Люмин к окончанию всего этого утомительного фарса. Следующая ее цель - раздобыть настолько ценную информацию, чтобы дать возможность Цисин и Рыцарям Фавониус взять преимущество над Фатуи. Люмин могла бы просто переспать с Тартальей и тайком выкрасть его ключи, но, к сожалению, слова Чжун Ли и Екатерины все еще звучали хором у нее в голове: «Не разбивай его сердце, подумай». Это безумно ее раздражало. И все же, почему она должна была беспокоиться за него и его чувства? Он не был даже капельку святым. Это был Тарталья - чье имя ужасало на поле боя, и парень - который собственноручно призвал Осиала. Наверняка существует список с тем миллионом преступлений, что он совершил. Люмин откинулась на песок и хмуро посмотрела на Предвестника. Он ответил ей невинной улыбкой, все еще ютясь у разведённого костра. Чайльд выглядел как абсолютно обычный парень чуть старше двадцати. У него были братья и сестры. У него были хобби, даже если половина из них была для старперов. Несмотря на отсутствие света в его глазах, он всё еще был настоящим человеком. Люмин почувствовала первый укол совести в груди. У нее перехватило дыхание. Это была брешь в плотине. Трещина в каменной стене. — Мой господин, а вы считаете себя хорошим человеком? Он поджал губы и нахмурился. Треск огня отлично заполнял тишину, хотя его было едва слышно из-за шума волн. Несмотря на чувство болезненной тревоги, Люмин сделала для себя мысленную пометку — в будущем стараться проводить больше ночей на пляже, как сейчас. Наконец, Чайльд ответил, небрежно пожав плечами: — Никогда не задумывался над этим. Я просто делаю то, что велит Царица. — А вне работы? — О чем ты? — он кинул на нее беглый взгляд. — Я всегда работаю. Отчасти это было правдой. Но хоть иногда же у него должно было быть свободное время? Люмин вспомнила, как он рассказывал ей про свой последний визит в Морепесок к семье. Каким человеком он был, когда не скрывался под маской Предвестника Фатуи? Конечно, он не был безгрешным. Никто связанный с такой работой не смог бы жить две разные жизни. — Вы вообще делаете что-нибудь для себя, — спросила Люмин, — а не для Царицы? Чайльд слегка раздраженно ухмыльнулся: — Конечно, этим я занимаюсь прямо сейчас. — Поддерживаете костер? — Провожу тут ночь, — поправил он, — с тобой. Или сражаюсь. Обычно мое время занимают личные тренировки. Она проигнорировала упоминание о проведении с ней ночи, закрывая глаза на правдивость его слов. Люмин села ровно и стряхнула песок со своих волос. — Ладно, но считаете ли вы себя хорошим человеком, когда занимаетесь подобным? Чайльд лишь пожал плечами: — Не знаю, я не смотрю на добро и зло в таком ключе. Он совсем не помогал Люмин вынести правильный вердикт. Этот парень был Предвестником, он был плохим человеком - это очевидно. Он работал на ужасную организацию. Так что Чайльд априори был негодяем и заслуживал предательства. И все же, Люмин продолжила заваливать его вопросами. — Вы когда-нибудь думали про людей, которых убили? — Не-а, — беспечно протянул он. Это было показательным ответом. — Но, — продолжил Чайльд, прерывая ее суждения, — я не убиваю невинных людей и не кидаюсь без разбора на каждого встречного. Кроме того, я предпочитаю сражаться с монстрами, с ними веселее. Как только у нее в голове начинал складываться его четкий портрет злодея, он снова брал и все портил. Люмин хотелось его ударить. — Кажется ли вам, что вы плохой человек? Чайльд вскинул голову и недоуменно взглянул на нее, нахмурив брови и сморщив нос. — Мы в Фатуи, Ин. Какими бы ни были наши личные мотивы, в глазах остальных мы всегда будем злодеями. Обычные люди не понимают, что это просто средство для достижения цели. Не сильно парься об этом, просто плыви по течению. Плыви по течению. Средства для достижения цели. Что это вообще значило? Мурашки пробежали по коже, а сердце больно кольнуло от нарастающей тревоги. — Какой цели? — прошептала Люмин. Он намекал на то, что у Фатуи была причина быть творить все эти ужасные вещи. Если существовало объяснение, почему они нацелились на Архонтов, то Люмин определенно точно хотела его знать. Это были бы идеальные разведданные для Нин Гуан и Джинн, и она, наконец, могла бы вырваться из этой адской дыры, называемой «работой» и «эмоциями». Отвратительные вещи. Чайльд закрыл глаза и отвернулся: — Совершенно секретно. Конечно, что еще она ожидала? Люмин сверкнула глазами: — Эй! Вы не можете просто вскользь упомянуть о таком, а потом взять и закрыть тему! — Не могу? — Нет! — она придвинулась ближе, борясь с желанием стукнуть его по руке за то, что он ведет себя, как придурок. - Я требую, чтобы вы рассказали! Чайльд все так же ухмылялся и придерживался фальшиво-застенчивого образа. Он поймал ее подбородок своим большим и указательным пальцами. Его кожа оказалась удивительно прохладной, что заставило девушку вздрогнуть и напрячься, когда он приподнял ее лицо, встречаясь с ней взглядом. — Только я могу предъявлять здесь требования. Но Люмин нужно было знать. Это мог быть ее счастливый билет, информация, которую Цисин и Рыцари использовали бы против Фатуи. Если она не была в состоянии найти своего брата через Чайльда, то могла хотя бы помочь Фатуи пасть. Это ее средство для достижения цели. Она просто плывет по течению. — Расскажите мне, пожалуйста? — прошептала Люмин, медленно приближаясь к нему, пока не уловила запах соли на его коже. — Я правда хочу знать. Раздраженный, Чайльд закатил глаза и отпустил ее подбородок. — Ты всегда флиртуешь со мной, когда тебе что-то нужно. Да. Но если он продолжит все усложнять, то ей придется повысить ставки. Неважно, сколько раз Чжун Ли предупреждал ее - Люмин знала, что именно этот путь приведёт ее к чему-то действительно полезному. Если у нее как-нибудь получится стащить ключи от его стола, то она сможет украсть все его письма и разузнать страшные секреты Фатуи. Это было необходимо. Она придвинулась ближе, беря обе его руки и кладя их себе на талию, а затем перекинула ногу над его бедрами, усаживаясь сверху. Ин легонько поцеловала его неприкрытые ключицы. — Да, но мой флирт работает? Она почувствовала, как он пожал плечами. — Иногда. Это зависит от моего настроения. Если так, то видимо сейчас ее флирт работал. Парень сильнее сжал пальцы на ее талии. Она пробежалась губами вверх по его шее к линии подбородка. — Что ж, останови меня в любое время или я продолжу. Этой ночью я вся твоя. Его хватка усилилась. Это точно работает. Он слегка наклонил голову, давая ей больше пространства для поцелуев. — Я все еще не собираюсь тебе что-то рассказывать, Ин. Это действительно засекречено. Люмин знала, что если она продолжит давить на него, то это будет выглядеть подозрительно. Легкое недовольство было нормальным, но буквально раскрывать ему, что она готова соблазнить его ради информации было бы слишком опасно. Она должна быть игривой, будто она целует его шею потому что она хочет, а не ради собственной выгоды. Впрочем, она немного хотела этого. Его прерывистое дыхание и ощущение его рук на ее бедрах были слишком уж манящими, чтобы остановиться сейчас. — Может, мне просто нравится дразнить тебя, — прошептала она, целуя его под ухом. Чайльд в ответ пробежался пальцами вверх по ее спине, к застежке ее платья. Он бездумно игрался с ней, только подогревая ее предвкушение пока он говорил: — Ты просто садистка. Знаешь, нехорошо так играться с чужими чувствами. — Кто сказал, что я играюсь с тобой? — Я просто знаю тебя, Ин. Опять же, чистая правда. Он чуть потянул застежку вниз. Она почувствовала проблеск тепла в своем животе, что заставило ее дёрнуться и впиться зубами в него. Кажется, ему это понравилось даже больше. Заниматься взрослыми вещами на пляже могло быть прекрасно, и да видит бог, все ее тело просило отдаться ему. Но это никак не приблизит ее к разгадке значения его слов. Процесс, конечная цель Фатуи. Кроме того, это были просто гормоны. Опасные гормоны, те, что заставляли ее хотеть отбросить все и раствориться в ночи. Самообладание было добродетелью, в которой она отчаянно нуждалась. Ей так же надо было добраться до ключей от его стола. — Чайльд, — Люмин отстранилась, чтобы посмотреть на него, — Я не хочу оставаться тут. Может, пойдем в твою комнату? Неожиданно, его выражение лица стало серьезнее. Он провел своей рукой в перчатке по ее щеке: — Ты уверена, что хочешь этого? Да. И нет. Она уже ни в чем не была уверена. — Думаю, если мы будем держать это в секрете, то никто не пострадает? — Тебя могут уволить. Люмин хитро улыбнулась: — Это того стоит. — Ты мне льстишь, — рассмеялся Чайльд, и этот звук заставил ее сжаться изнутри от чувства вины. Ей всегда нравился его смех. — Ты не думала, кем мы станем после этого? Врагами, определенно. Он так же будет гонять ее по тупым заданиям и постоянно жаловаться на то, что она нянчится с ним, как с ребенком. Она же же будет без конца пилить ему мозг и неохотно исполнять каждую его прихоть. Без сомнений - так все и случится, если она по глупости решит остаться, поэтому самым разумным решением было бы просто исчезнуть. Люмин закатила глаза и застонала: — Ты такая девчонка, я не могу. Можем обсудить это утром. — Слушай, — он снова схватил девушку за подбородок, приподнимая ее голову с серьезным видом, — если мы сделаем это, то ты моя. Никто больше не может касаться тебя, понимаешь? Чайльд словно знал, как вывести ее из равновесия. Он прекрасно знал, что нужно сказать, чтобы задеть струны ее души. И она точно станет клубком спутанных нитей, если он продолжит в том же духе. Люмин проигнорировала непрошеных бабочек в животе и провела пальцами по его волосам. Она потерлась своим носом о кончик его носа: — Мне не нужен никто другой, правда. Я хочу только тебя. Девушка не понимала, почему его собственничество так сильно влияет на нее. Она не знала, почему практически болезненная хватка вызывала волну мурашек по коже и почему ей так страшно хотелось опрокинуть его на песок, впиваясь в губы поцелуем. Люмин с ужасом узнавала о себе все больше и больше интересных вещей. — Чудно, — практически промурлыкал Предвестник. Неожиданно, мир вокруг Люмин закрутился. Его руки прижимали ее к себе, пока он садился, а ее ноги до сих пор обвивали его бедра. Одной рукой Чайльд обхватил ее под попу. — Я рад, что мы друг друга понимаем. Люмин не знала, делало ли это ее плохим человеком. Она ведь нещадно морочила ему голову и поступать так с кем-либо было по истине отвратительно. Но действительно ли она обманывала его, если всё, что происходило между ними, она хотела так же сильно, как и он? Вместе, держась за руки, они вернулись обратно в гавань Ли Юэ. По пути было много грубых поцелуев и обжиманий в закоулках, но Чайльд острожно избегал чужих глаз. Он провел ее к его отелю - красивому зданию возле павильона Лунного моря. Чайльд пинком открыл дверь. Без лишней мысли, он наклонился, чтобы поднять Ин и понес ее, словно невесту, через вход. Администратор и несколько Фатуи таращились на них в шоке, открыв рты. — Она подвернула лодыжку, — безэмоционально сказал Чайльд, — я лишь забочусь о том, что бы мисс Ин не довелось ходить вот так. Могло ли это также объяснить, почему ее щеки заалели, почему его волосы торчали в разные стороны и почему он так быстро прошмыгнул к лифту? Не могло. Люмин лишь кивала в подтверждение и помахала новобранцам: — Разве он не прелесть? Такой заботливый. — Ага, так что… — он развернулся, дабы посмотреть в лицо администратору, — принесите нам немного вина. От боли. Это улучшит ее самочувствие. Определенно улучшит. Зайдя внутрь, он поставил Люмин на пол, пока двери закрывались и лифт поднимал их наверх. Он напоминал лифт из постоялого двора Ваншу, хоть и он был намного более изысканным и золотым. Да и весь отель был более изысканным, чем она привыкла. Чайльд прижал ее к стенке. Она могла чувствовать, как мир движется за пределами лифта, шатание блоков и скрежет шестеренок. — Тебе стоит снять маску этой ночью, — прошептал он под звуки окружающего шума. — Тебе бы это понравилось, да? — она вздернула подбородок верх, бросая вызов. — Но ты посчитаешь, что я уродлива, так что, к сожалению не могу. — Это невозможно. Люмин упивалась тем, как он пальцами проводит по линии ее подбородка. Совсем недавно он был таким грубым — прижимал ее к кирпичной стене снаружи отеля, а сейчас стал нежным и чутким. Эти руки, которые забрали столько жизней, ласково гладили ее лицо, словно она была сокровищем. Ей бы хотелось снять маску. Но опять же, это была опасная мысль. Несущая угрозу плану мысль. Люмин напомнила себе про самообладание. — Вполне возможно, поверь мне. Ты не хочешь видеть меня без нее. — Ты просто распаляешь мое любопытство, — он вздохнул, — и тебе придется снимать ее иногда. Ты не можешь встретиться с моими родителями в ней. Встретиться с его родителями. Ей нужна была минутка, чтобы осознать это. Встретиться с его родителями? Двери лифта открылись. Коридор был пуст, позволяя Чайльду снова прильнуть к ней и сгрести в охапку. Люмин схватилась рукой за его плечо пока он нес ее в свою комнату. Она не могла сконцентрироваться ни на чем кроме собственного замешательства. — Ты же шутишь, да? Чайльд невинно посмотрел на нее: — Насчет чего? Встречи с моими родителями? — Да,— она скривилась, — Ты же не серьезно, не так ли? — С чего бы? Укол тревоги. Он был таким небрежным, таким непринужденным. Он вел себя будто он не являлся самым романтичным злодеем во всем мире, словно его слова не прорыли путь в ее сердце и не засели в ее разуме. — С чего бы тебе хотеть моей встречи с твоими родителями? Он пожал плечами будто это очевидно: — Если мне нравится кто-то, то он мне нравится очень сильно. Я не сплю с кем попало ради веселья, не даю чему-либо отвлекать меня от работы или становления сильнее, если только это не что-то важное. И ты ,— он отворил ключом двери и пнул их ногой, — отвлекаешь меня больше всего. К черту это все. — Ты даже не знаешь меня. — Конечно знаю, — ответил он, так непринужденно, насколько это вообще возможно, — Ты Ин. Ты упертая и мелочная, твой любимый цвет — желтый, твои любимые цветы — ветряные астры, ты любишь жареную еду, в особенности мясо. Тебе нравится кофе с молоком и тремя ложками сахара. Все правда. Появилась еще одна брешь в ее стене. — Это еще не значит, что ты меня знаешь, — огрызнулась она. — Ты слишком эмпатична, больше, чем следовало бы. Ты глядишь из окна и корчишь такую милую моську, когда думаешь, что никто на тебя не смотрит, — он сморщил нос в пример, тем самым рассмешив ее и заставив ударить его по плечу. — Ты легко мерзнешь, всегда засыпаешь около трех ночи, и прекрасно осведомлена о том, насколько ты красива. По правде говоря, ты постоянно пытаешься это использовать, чтобы получить то, что хочешь. Ее сердце пропустило удар. Люмин обвила руками его шею. — И это работает? — Как я сказал ранее, зависит от настроения. Но чаще всего да. Миллион мыслей пронеслись в ее голове. Он пронес ее мимо дверного проема и закрыл за собой дверь ногой. Она полностью принадлежала ему, и он ясно дал это понять. — Ты уверен, что хочешь познакомить меня со своими родителями? — прошептала она. Он кивнул и положил ее на кровать: — Ты единственная девушка, которую я когда-либо желал в подобном ключе. Дерьмо. Он был единственным парнем, к которому она когда-либо испытывала такие чувства. Этот восторг, напряжение и радость. Он поцеловал ее челюсть и пробежался губами по ее шее, заставляя ее чувствовать, как растаявшее во время прогулки мороженое. Из всех миллионов вещей, что роились в ее голове, она могла сконцентрироваться на самом отвратительном, самом опустошительном, самом мироразрушительно—навлекающем факте. — Думаю, что я влюбляюсь в тебя. Люмин даже не осознала, что сказала это вслух. Мир остановился. Воздух застыл. Медленно, обращаясь как со стеклом, руки Чайльда утерли слезы на ее щеках. — Ин, ты в порядке? Это была последняя капля, последний укол тревоги, с которым она могла справиться. Вся ночь неотвратимо вела к этому моменту. Не разбивай ему сердце. Ты собираешься заварить кашу которую не сможешь расхлебать. Дамбу прорвало. Она плакала и даже не замечала этого, хотя ее щеки стали мокрыми от горячих слез, а глаза неприятно жгло. Чайльд начал стягивать ее маску с лица, но был резко остановлен. — Нет! То есть, я имею в виду да, — она выдавила слова из своего пересохшего горла. — Я в порядке. Я просто вспомнила кое-что... Отличный способ испортить веселую ночь. Стоило парню стать чуточку нежнее, как она тот час же начала разводить сопли. Ее разум был слишком затуманен, но девушка точно знала, что причина была в Чайльде. Это все его вина, каждая кроха. Сердце Люмин болезненно сжималось, а горло будто сдавили невидимой рукой - всё это было похоже на начало панической атаки. Она оттолкнула его руку от своего лица и быстро встала: — Мне нужна минута, одна минута. Я скоро вернусь. Чайльд схватил ее за руку, перед тем как она смогла сбежать: — Я сказал что-то не то? Знаю, всё происходит очень быстро, и я сам не привык к таким вещам, так что- — Нет, ты ни в чем не виноват, — прервала она, нервно утирая слезы, — мне просто нужна минута прийти в себя. Он отпустил ее. Люмин с трудом распознала гримасу непонимания на его лице, но он все равно оставался красивым. Он всегда был восхитителен, даже когда поступал отвратительно: — Ин, если тебе станет легче, то я думаю, что тоже влюбляюсь в тебя. Легче ей не стало. Она покинула комнату в считанные секунды, громко хлопнув дверью. _______________________ Один месяц назад, Чайльд рассказал своей секретарше о Царице. Это был ленивый день, один из многих, что они разделили, когда она бездельничала в офисе и занималась бумажной работой как можно медленней. — Знаешь, ей пришлось закалить свое сердце, — пояснял он, — чтобы достичь желаемого, от нее требовалось стать холодной как лед. Люмин презирала то, что теперь у нее есть нечто общее с Царицей. Чайльд был оставлен позади в своей комнате. Она не видела его лица перед тем как ушла, она надеялась он не выглядел убитым горем. Она не лгала когда сказала что скоро вернется. Она грузно спустилась вниз по ступенькам. Ее щеки были все еще влажными и красными, холодеющими на воздухе в богатеньком отеле. К счастью, она не увидела больше никаких новобранцев Фатуи на своем пути к кухне. Персонал отеля с удивлением посмотрел как двери открылись. Люмин зашла внутрь будто нарываясь на драку, уверенная и злая — хотя только на себя. С того момента как этот отель был снят только для Фатуи, скорее всего к ним относились намного хуже чем она собиралась прямо сейчас. К ее удаче, она могла узнать шпиона Цисин только взглянув на него. — Ты, — она указала на подающего, который дернулся от ее внимания, — луна продается лишь под звездами, ты не согласен? Его лицо исказило от неожиданного осознания: — Т-так точно, мэм, я видел это собственными глазами. — Чудно, — она подошла к нему, схватила за руку и дернула его к углу. Она начала шептать, чтобы любопытные наблюдатели не могли ее услышать. Как только они поняли что не услышат пикантный слушок от Фатуи, повара и обслуживающий персонал вернулись полагающейся им работе. — Мэм, — прошептал он, — как вы узнали наш код? — А ты как думаешь? — она прошипела, — Нужно чтобы ты кое-что сделал для меня. Иди в хижину БуБу, купи сильное снотворное, Цисин оплатит это. Когда ты вернешься, добавь это в самое крепкое одуванчиковое вино и принеси в комнату 305. — Эм, чт- — Никаких вопросов, — огрызнулась она, — просто иди. И поторопись, ты не должен пропасть больше чем на 10 минут. — Т-так точно, мэм. Он поклонился и проскользнул мимо нее. Остальной персонал бросил на нее подозрительные, любопытные взгляды, но Люмин проигнорировала их, направляясь к выходу. Первый шаг был сделан и теперь все что осталось — наблюдать как он рухнет. Люмин влюблялась. Люмин влюблялась в одного из опаснейших людей Тейвата. Люмин влюблялась в человека которого в конце придется предать. И он тоже влюблялся. Он даже не знал ее. Уже вдали от кухни и в одиночестве возле лестничного пролета, она, не торопясь, прижалась спиной к стене и опустилась на корточки. Она потянула себя за волосы и ртом хватала воздух. — Черт, черт, черт. Что мне делать? Ей не оставалось выбора кроме как закалить свое сердце. Ей придется стать холодной как лед. Время лечит, ей просто надо довериться процессу. Если бы только ее разуму не хотелось постоянно переживать экзистенциальный кризис. — Он Предвестник, — прошептала она себе, — он нехороший человек. Если бы адепты не вмешались, то он бы убил тысячи. Он практически убил меня. Он заслуживает столько же боли сколько я смогу принести ему. Она повторяла это снова и снова. Она повторяла пока мозг не кидал ей эти слова словно навязчивую песенку. Он заслуживает это. Он плохой человек. Она была хорошим человеком из-за того что собиралась сделать. Люмин была хорошей. Он был плохим. Люмин разрушала Фатуи. Чайльд получал по заслугам. И с этим она поднялась. Ее щеки высохли, а сердце успокоилось. Несколько минут прошло с момента как она приказала подающему пойти к хижине Бубу, скорее всего он был уже там. И Байджу не задавал вопросов, никогда. Медленно, собираясь с духом, она направилась обратно в комнату Чайльда. Думаю, что влюбляюсь в тебя. Она сердито ответила себе. Гормоны не равно любовь, Люмин. Тем более, она переживет это. Это было ради Итэра, это все было ради ее брата. Как только она найдет своего брата, все станет хорошо, и она оставит Чайльда позади как мерзкое, второсортное воспоминание. Самое время опять начать этот вечный лживый фарс. Она была лучшей актрисой чем ожидала. — Мой господин, —Люмин прислонилась к двери и повернула ручку, входя внутрь она начала говорить, — Извиняюсь за этот побег. Он сидел в конце своей кровати, с закинутыми друг на друга ногами и мечом лежащим на его коленях. Отвечая, он продолжил затачивать свое оружие: — Все в порядке, ты просто на минуту сбила меня с толку. — Да, я просто, эм, мне очень нужно было подумать, — Люмин закрыла за собой дверь и сжала руки за спиной. Она не была уверена что делать дальше — было бы проще если бы у нее нашлись силы начать целовать его пока не принесут вино. И все же, Чайльд продолжал затачивать свой меч. Звук точильного камня против железа был успокаивающим, рутинным. Люмин наблюдала за ним с другого конца комнаты. Наконец-то, он нарушил молчание: — Мы не будем ничем заниматься если ты чувствуешь давление. Она мысленно застонала. — Тебе нужно перестать постоянно быть со мной таким добреньким. Будь противным, грубым, сделай что-то плохое. — Ну, я могу связать тебя, если ты хоч- — Не в этом смысле! — огрызнулась она, — Сделай что-то реально плохое, например… убей кого-нибудь или пытай. Я не знаю, что угодно. Чайльд кинул на нее безэмоциональный взгляд: — Прямо сейчас возможности не особо располагают. Совершенно верно. Она нахмурилась и подошла к Тарталье, присаживаясь на кровать возле него. — А если я попрошу что-то сделать для меня? Чайльд задумчиво наклонил голову, будто реально обдумывая ее слова. — Для тебя я сделаю все, что угодно, правда. Если тебе понадобиться скинуть кого-то с обрыва, то я сделаю это. — Ты бы убил ради меня? — Если бы тебе это было нужно, то да, — он пожал плечами. Люмин показалось, что она проклинала собственное существование уже в миллионный раз за эту ночь. И все же, она снова тут, чувствует этот трепет в груди и мечущееся сердце. Она закрыла лицо руками и простонала в свои ладони. — Я не должна считать это привлекательным, это отвратительно. — Да брось ты, — она ощутила как Чайльд обвил рукой ее талию и притянул ближе. — Ты ведь знаешь, что я злодей, почему именно сейчас тебя это так беспокоит? Он хотя бы признавал это. Ее совесть чувствовала себя капельку лучше. Люмин взглянула на него, а он обезоруживающе улыбнулся в ответ. Между ними чувствовалось некоторое напряжение. Все что ей хотелось это, чтобы он держал ее так — даже если она знала, что это неправильно. Даже если она знала что она ранит себя, поддаваясь чувствам, которых она никогда не желала. Но вино еще не прибыло. Люмин надо потянуть время еще чуть-чуть. — Расскажи что-то абсолютно ужасное про себя, а я скажу то же самое про себя. Чайльд широко усмехнулся. Он сбросил меч со своих коленей и, повернувшись к ней лицом, дернул девушку на себя. Ее сердце пропустило удар, но она постаралась не обращать на это внимание и, как можно спокойнее, придвинулась ближе, устраивая голову на его груди. Она никогда не чувствовала себя так по-домашнему. — Хорошо, но пообещай не врать, — прошептал Чайльд ей в волосы. Он был просто обязан был сделать такой нежный, интимный жест из всех возможных?! — Я не буду врать, — солгала она. — Ладно, — шепот, затем пауза и вздох, — когда мне было четырнадцать, я сбежал из дома, я искал приключений. И в лесу возле моего дома, я упал в Бездну. Бездна. Принц Бездны, слово развеяло сомнения в ее голове. Она оживилась: — Ты упал в бездну? — Ага, по-видимому это иногда происходит. Я не выяснил была ли это случайность, или она искала именно меня, — он скривился от этой мысли, затем зарылся в ее волосы и закрыл глаза, — Хотя я не жалею об этом, этот опыт сделал из меня того, кем я сейчас являюсь. — Ты встретил кого-нибудь там? — Свою наставницу Скирк, она научила меня столькому, сколько смогла за три месяца, что я провел там. 14-летний, со сверкающими глазами и полный энтузиазма, шатающийся по лесу в поисках приключений. Она представила веснушчатого мальчонку падающего в то, что она представляла как беспросветную тьму. И провести три месяца там внизу. Люмин ненавидела то, как жалеет его. В данный момент сострадание и сопереживание были ей врагами. — И каким боком это нечто ужасное про тебя? Это ужасно, но это не делает тебя таковым. Он рассмеялся и нежно погладил ее рукой по спине: — Это еще не худшая часть. — Не худшая? — Не, — еще один смешок, — Скирк подарила мне некую странную силу Бездны, которая называется Грязное наследие, я слышу ее каждую ночь в своих снах, или когда я один, будто белый шум на фоне. И как бы я ни был счастлив владеть этой силой, иногда я считаю, что она должна была остаться там. Она знала о Грязном наследии. Но он не знал, что она знала. Люмин глянула на него: — Почему же? Чайльд задумался. Он выглядел шаловливо со своей мальчишеской и дурацкой ухмылкой. Сердце Люмин пропустило еще один удар, когда он начал свое объяснение: — Ну, когда Бездна открывается, то тебе не стоит опасаться того, что попадает внутрь, а опасаться того, что выходит оттуда. Ну что за королева драмы. — Ты можешь принять форму Грязного наследия прямо сейчас? Он сощурился от непонимания: — Нет, скоре всего я сломаю тебе кости. — На деле, это даже чутка сексуально. — Ин, нет. — Ин, да. Его хватка на ее талии усилилась. Она и глазом не моргнула как ее уже толкнули спиной на кровать, а Чайльд нависал над ней. — Хватит тянуть время. Твоя очередь рассказывать что-то ужасное про себя. Она моргнула. Он уставился на нее. Тишина заполнила пространство между ними. До того как их непременно прервал стук в дверь. Они оба повернули головы в сторону источника шума. Волна облегчения накатила на Люмин, когда она осознала, что у нее было еще несколько секунд, чтобы придумать, как лучше соврать. — Войдите, — сказал Чайльд, отстраняясь и присаживаясь на угол кровати. Дверь открылась, являя нервного агента Цисин, везущего тележку с едой и вином через вход. Он пробормотал что-то про обслуживание комнат, все время избегая взгляда Люмин. — А они не торопились, — фыркнула она и встала с кровати, — ты можешь просто оставить тележку, мы сами себя обслужим. Спасибо. Еще бормотание, дрожащий и вежливый поклон. Люмин и Чайльд встали возле тележки, пока подающий, оступаясь, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Пока Люмин наливала крепкое вино, Чайльд закрыл комнату на ключ. Он повернулся к ней. Ее сердце затрепетало от предвкушения. — Вот, — она отдала ему бокал и затем налила в свой, — за нас. Люмин подождала пока он выпьет. Взамен, он прильнул ближе и приподнял ее подбородок. Медленно, с улыбкой на устах, он поцеловал ее в губы. Она прильнула к нему, встав на цыпочки, дабы углубить поцелуй и попытаться проигнорировать непрошеный трепет в груди. — Ты мне нравишься, — прошептал Чайльд, почти не отрываясь от ее губ. Откинувшись назад, он прижал Люмин ближе и обвил ее талию рукой. Воспользовавшись возможностью, она положила обе ладони на его грудь и уткнулась лицом в его шарф, еле сдерживая улыбку. Удерживая Ин одной рукой и бокал вина другой, он ласково поцеловал девушку в макушку. Тарталья понятия не имел, какой эффект производит на нее. — За нас, — прошептал с улыбкой, поднося вино к губам и делая глоток.