Кем ты себя возомнил?

По четвергам Кэролайн Пристли задерживалась в школе на уроке виолончели, так что, когда вышла в осенний сумрак, уже почти стемнело. Энди ждала её, как и ожидалось, сидя на низкой перегородке прямо за воротами. Кэролайн попыталась помахать рукой, но, держа в одной руке футляр для виолончели, а в другой-сумку со школьными учебниками, сделать это было невозможно. Энди подошла и взяла виолончель. - Привет, Милая. Все прошло хорошо? - Конечно. У меня есть новая пьеса, которую мистер Хейз хочет, чтобы я играла с Кэсс на пианино в качестве аккомпаниатора. Он говорит, что мы могли бы сделать это для рождественского концерта. - Каро, это просто фантастика! Ты начала только в сентябре, и уже начала взлетать. - Ну, ты знаешь, кто я? Кэролайн хихикнула. Они обе произнесли слово: - Совершено! Пока они шли через парковку к машине, Кэролайн вспомнила. - О, и еще он сказал, что в эти выходные в Карнеги-холле играет человек, к которому мы должны пойти. Какой — то знаменитый виолончелист из Австралии. - Звучит вполне достойно. Ты помнишь как его зовут? - Гм, Чарльз какой-то. Ты можешь погуглить его. Как ты думаешь, мама поедет с нами? Кэролайн все еще проявляла некоторую нерешительность, ожидая, что Миранда поддержит все ее действия, и Энди сожалела о робости ребенка. - Если ты хочешь пойти, то мы все обязательно пойдем. Твоей маме это понравится! - Отлично. Я хотела бы поехать. Не могла бы ты заказать места, чтобы можно было лучше видеть, как Чарльз играет, пожалуйста? - Ну конечно. Миранда была обнадеживающе уверена в идее концерта в субботу вечером и поняла, что она еще не взяла своих девочек на полноценный симфонический концерт. Они заглянули на сайт бронирования и прочитали, что, хотя знаменитый виолончелист выступал с сольным концертом в ближайшую субботу, в следующий вторник он также играл виолончельный концерт Дворжака с полным оркестром. - Давайте купим билеты на оба концерта! - Ты тоже идешь, Кэсс? - Конечно, это было бы здорово. Энди, я думала о пони. Есть ли у него западное седло, потому что я не так хороша в западной езде со всеми поводьями на шее? - Кэсседи, моя дорогая, рискуешь стать одержимой этим пони, - вмешалась Миранда. - Не волнуйся, в каком стиле ездят верхом в Огайо. Я уверена, что Энди позаботится о тебе. Ты будешь в безопасности. Кэролайн вздохнула. - Я тоже люблю верховую езду, надеюсь, все это понимают. Но я не получу и десяти минут на пони, если Касс будет все время его тащить. - У нас будет достаточно времени, чтобы покататься верхом. Мы будем там с вечера среды до полудня следующего воскресенья. Миранда прислушалась к замечанию Андреа, которое завершило небольшой диалог за обеденным столом. Четыре ночи и четыре долгих дня во власти разъяренного отца Андреа, и, казалось бы, десятки маниакально играющих в футбол свекровей? По ее мнению, в воздухе было слишком много тестостерона. Интересно, сколько времени сможет прятаться в своей комнате, не выказывая неприязни? Андреа прервала ее мрачные мысли. - О, Миранда, дорогая, мама звонила, пока тебя не было. Она сказала, что с удовольствием поболтает с тобой. Не могла бы ты перезвонить сегодня вечером? Миранда с легким сердцем подала ужин из печеной рыбы и зимних овощей, которые приготовила Кара. Дженни Сакс успокоит ее. Она всегда так делала. Они заказали билеты онлайн на оба концерта, а затем Кэролайн и Кэссиди поднялись в музыкальную комнату, чтобы попрактиковаться в новом Ноктюрне для виолончели и фортепиано. Когда близнецы ушли, Миранда свернулась калачиком на большом кухонном диване и нажала кнопки сотового телефона Дженни. - Миранда, как чудесно! Я надеялась, что ты перезвонишь. Миранде до сих пор казалось невероятным, что мать Андреа так любит её. Половина мозга все еще ожидала худшего, и что каким-то образом эта жизнь, эта мечта разрушится, и она будет изгнана в какое-то зимнее царство снега и льда, где люди скажут, что она должна остаться, вне досягаемости нормального человеческого общества. Но Дженни и раньше помогала ей справляться с этой болезненной неуверенностью, учила не позволять брать верх, не играть в “драконью” игру с людьми, пугая их до смерти, прежде чем они могли сделать то же самое.