Кем ты себя возомнил?

Дорога, ведущая из Цинциннати к усадьбе Саксов, петляла по окраинам города, освещенная пламенем приближающегося вечернего транспорта. Миранда сидела на заднем сиденье внедорожника со своими девочками по обе стороны, а Энди развалилась на переднем сиденье рядом с ее отцом, который оставался человеком очень немногословным. Было слишком темно, чтобы разглядеть большую часть пейзажа, кроме темных очертаний зданий, которые постепенно уступали место более изолированным группам домов. Миранда никак не могла понять, едут они на север или на юг, на восток или на запад. Кэссиди по-прежнему была полна решимости подружиться с этим новым дедушкиным персонажем и, пока они ехали домой, то и дело задавала ему вопросы с заднего сиденья, на которые он был вынужден отвечать, независимо от того, был ли он действительно склонен. — Значит, это далеко за городом, где вы живёте? — В некотором смысле наш дом стоит сам по себе, но у нас есть соседи, которых мы можем видеть дальше по дороге. — И давно вы там живете? — С тех пор, как Энди была маленькой девочкой. Мы переехали из города, чтобы получить место с большим количеством земли. — А что вы делаете с землей? — Что ты имеешь в виду? - Спросил Ричард? — У вас есть ранчо с большим количеством коров? Или вы что-то выращиваете? — Коров нет. Я люблю выращивать яблоки. — Яблоки? — Кэссиди надеялась, что он скажет «Лошади». — А как вы выращиваете яблоки? — Я выращиваю их на яблонях, в саду. — Ох. У вас много яблонь? — Некоторые. Завтра увидишь. Это был своего рода закрытый разговор. Кэссиди решила воздержаться от дальнейших знакомств. Она прижалась к своей красивой маме, которая была необычно молчалива. Кэролайн, сидевшая по другую сторону от Миранды, смотрела в окно и напевала себе под нос свою новую виолончельную мелодию. Энди повернулась и улыбнулась им всем. — Еще пять минут, и мы будем на месте. Это милый старый дом, ничего особенного, но папа и мама сделали его очень удобным, и внутри будет тепло. — в воздухе повисла настоящая тишина. — Говорят, скоро пойдет снег, — сказал отец, сворачивая с шоссе. — Это будет весело для всех путешествий, которые люди должны предпринять. — То, как он сказал. Подразумевало, что он вообще не думал, что будет весело. А потом они оказались там. Энди пошла впереди и распахнула входную дверь. Она вела прямо в большую гостиную с дубовым полом, освещенную множеством настольных ламп и настенных светильников, все они были сосредоточены на большом открытом камине с пылающими поленьями и пламенем, идеально подходящим для приветствия усталых путешественников. — Мои дорогие, входите! — Дженни сидела на длинном диване, накрытом разноцветным вязаным одеялом, ее правая нога покоилась перед ней и была приподнята подушкой. На ней была гипсовая повязка с колена, которая также охватывала лодыжку до самых пальцев ног. Она протянула руки, и близнецы побежали вперед, чтобы обнять ее, за ними последовала Энди, которая получила теплый поцелуй. Затем Миранда, которую крепко держали в очень нежных объятиях. — Как я рада вас всех видеть! Мне очень жаль, что я свалила на тебя всю заботу о питании, Мири. Я пожалела об этом, как только положила трубку. Мне показалось таким навязчивым. Но потом я услышала, что у тебя есть блестящий план, и все будут участвовать в приготовлении еды. Почему я никогда не думала об этом раньше? Энди села и прижалась к матери. — А где мама? — Выключает свет в курятнике, — объяснила Дженни Миранде, — она держит кур-несушек и зажигает их по вечерам на несколько часов в это время года. Это продлевает их яйценоскость. В этот момент из соседней кухни послышались чьи-то ругательства: — Проклятые собаки! Вернись! В дверь заглянула очень пожилая женщина в коричневом макинтоше и резиновых сапогах. — Всем привет, буду через минуту! Просто надо остановить этих чертовых собак, которые выслеживают грязь по всему дому. Послышались звуки толчков и визга, затем в дальнем кухонном коридоре захлопнулась дверь. В конце концов восьмидесяти четырехлетняя Мама, мать Дженни и бабушка Андреа, наконец-то сумела выйти из задней части дома и пройти в гостиную, чтобы поприветствовать их. Миранда поняла, что ей снова придется отказаться от прежнего представления о дамах в доме Сакс. Она представляла себе маму чопорным седовласым матриархом, но эта жилистая старая душа больше напоминала бабушку Мозес или кого-то из старого шоу Беверли-Хилл Билли. На ней были залатанные синие брюки, разноцветный полосатый топ и красный пятнистый платок поверх очень растрепанных локонов. Ногти у нее были не совсем чистые, а лицо смуглое, как гикори. Она с некоторым удовольствием подбросила в огонь свежее полено, прежде чем с огромным энтузиазмом прижать Энди к груди. Она была худая, морщинистая, но с очень подвижным, веселым лицом. — Мама! — Крошка! — А теперь иди и познакомься с моей семьей. Это Миранда, а также близнецы — Кэссиди и Кэролайн. Они будут хорошими девочками и скажут тебе, кто они. Если ты не уверена, пока не познакомишься как следует. Но если ты сомневаешься, просто слушай, когда они говорят. Если в предложении есть пони, то это будет Кэссиди. Миранда все еще была в своем толстом замшевом пальто и чувствовала себя немного перегретой перед камином. — Дай-ка я возьму это, дорогая, — сказала мама, поощряя ее снять пальто, а затем подняла его и бросила на спинку кресла. — А теперь позвольте мне взглянуть на тебя, на того, кто наконец-то высадил нашего маленького сома. Она взяла Миранду за подбородок и повернула ее лицо боком к свету лампы, как будто имела полное право грубо обращаться с ней. — Боже мой, Дженни была права, ты просто красавица! Мы не часто видим здесь таких, как ты! Но я понимаю, что она имела в виду, когда сказала, что Энди сделала правильный выбор. Ты справишься! Миранда запнулась и подумала, должна ли она казаться благодарной за то, что прошла этот внезапный медицинский осмотр. — Спасибо... Мама отпустила ее лицо, но затем восторженно, довольно костляво, по-медвежьи обняла, что чуть не сбило ее с ног. В любом случае, это был совсем другой прием у Ричарда. Он исчез вместе с машиной и даже не вошел с ними в дом. Затем мама повернулась к близнецам и сразу же поручила им приготовить ужин, которым они могли бы насладиться у огня. — Пойдемте со мной, ребята. Там уже почти готовы мак-н-чизы, которые мы можем приготовить вместе. Держу пари, ты немного проголодалась после той поездки на самолете. Пойдемте на кухню и расскажите мне все о себе. Кто же из вас тогда помешан на пони?