Кем ты себя возомнил?

Близнецы исчезли вместе с ней на кухне, как ей показалось, довольно охотно, и Андреа притянула Миранду к себе, чтобы она устроилась на диване, стоявшем в углу рядом с тем, который занимала Дженни. — Вот мы и здесь, все вместе. Две мои любимые женщины. В последний раз, когда я видела тебя мама, была так расстроена. Но Миранда так хорошо обо мне заботилась, что я выздоровела. Как, по-твоему, теперь выглядят мои волосы? — Все идет прекрасно, но как твоя рана на голове? —Миранда говорит, что её почти не видно, и уже не болит. Моя память тоже хороша, как новенькая... О, Черт возьми! Лицо Андреа стало таким расстроенным, что Миранда действительно забеспокоилась. — В чем дело, дорогая? — Пироги, тыквенные пироги! Что я сделала с пирогами? Где они? Она вспомнила сигнал на своем телефоне и вытащила его из кармана. Да, это было от Кары, с фотографией Тыквы, спящей на коробке из-под кексов в верхней части Нью-Йорка. В сообщении говорилось: «Не волнуйся, малыш. Просто подавай мороженое. Никто не будет возражать.» — О нет. Я подвела тебя, Миранда! Я всех подвела. Моя дурацкая память! Как я могла забыть про пироги?! Миранда поспешила успокоить Энди. Зная, как она была расстроена из-за каждого маленького провала в памяти после удара по голове. — Дорогая, тише. Это действительно не имеет значения. Кара права. Никто не будет возражать. Во всяком случае, это я виновата. Мы оставили пироги на столе, а не ты. Я и так просила от тебя слишком многого. Энди чуть не расплакалась. — Перестань, — сказала мать. — Это чудо, что тебе удалось привезти все остальное, и семья, как говорит Миранда, благополучно здесь. Завтра мы придумаем что-нибудь еще на десерт. А теперь расскажите мне о вашем генеральном плане организации питания. Миранда сказала мне, что это произведение математического гения, которое вы с Карой создали. Андреа скорчила гримасу. — Не уверена, но завтра Миранда сотворит чудо, я уверена. Могу я теперь проводить ее в нашу комнату? Мне не помешало бы помыться и сунуть голову под кран с холодной водой. Как я могла забыть про пироги?! — Энди, прекрати! — воскликнули обе женщины почти одновременно. Миранда решила, что ей нужно несколько минут побыть наедине со своей девушкой, и что поездка в их спальню была бы очень хорошей идеей. — Да, вы обе в последней гостевой комнате с ванной, а близнецы в старой комнате, Энди. Ричард займется этими делами. Я слышала, как он вошел через заднюю дверь, и сейчас он наверстывает упущенное в своем кабинете. Миранда и Андреа поднялись наверх, и Андреа быстро показала ей комнаты на втором этаже. Ричард действительно оставил их багаж прямо за дверью гостевой комнаты. Миранда испытала тихое облегчение, увидев, что они находятся в противоположных концах дома от родителей Энди. Когда они наконец остались одни в своей спальне, Энди задернула шторы, закрывающие черную ночь за окнами, и обняла Миранду, положив голову ей на плечо и позволив Миранде обнять её крепко и утешительно. — Ш-ш-ш, ни слова больше об этих пирогах. С ними все будет в порядке. Кара может заморозить их на потом. — Это просто моя дурацкая память... — Раньше ты оставляла пироги не из-за потери памяти. Просто у тебя слишком много забот. Эй, иди сюда, ляг со мной на кровать и дай мне немного отвлечься. Вот так, вот так... Миранда сняла сапоги Андреа и выскользнула из своих. Потом откинула ее на подушки и принялась целовать в губы, раз, два, три, а потом снова в шею, пока Андреа окончательно не успокоилась. Она знала, что будет чувствовать себя очень похотливой позже, с трепетом от того, что Миранда здесь, в постели с ней, в Огайо, со своим племенем. Черт возьми, она чувствовала, как ее либидо поднимается сейчас, когда она подняла руку, чтобы прижаться к кашемировому свитеру Миранды! Но они действительно должны вернуться вниз и помочь маме с ужином у камина. Затем в ее голове всплыло небольшое воспоминание, и она засмеялась. — Что, милая? — Я просто вспоминаю. Прошлой зимой в «Подиуме», когда я однажды забыла принести тебе блузки от Донны Каран. Ты сказала, какое я полное разочарование, и спросила, что мне нужно, чтобы у меня выросли мозги. — Я была стервой. — Конечно. Милая, ты зарабатывала этим на жизнь. Но разве ты не помнишь? Я уверена, что в тот день на тебе был тот же самый свитер. И все, о чем я думала. О том, как мне так хотелось засунуть в него руки, вот так, и расстегнуть твой лифчик, вот так, и схватить тебя за грудь, вот так... Голос Энди резко замедлился и стал глубже, пока она подбирала слова к действиям. Миранда чувствовала, как реагирует ее тело, пока не почувствовала, как огонь обжигает ее до самых пальцев ног. — Я помню. У меня было извращенное желание заставить тебя плакать и убежать, чтобы я смогла перестать страдать в твоем присутствии. Мне очень хотелось снять с тебя одежду и швырнуть на пол за своим столом. Хотела бы я знать, что ты чувствуешь то же самое. Тогда я могла бы позволить поцеловать меня и засунуть руки мне под свитер. — А что бы вы тогда сделали? — Это... и, может быть, это, а потом... может быть, это. — Ммм... — Мамочка! Энди! Вы можете спуститься? Ужин готов, а мы умираем с голоду! Они оба услышали, как Кэссиди настойчиво зовет их вниз, и неохотно вынырнули. — Иду! Дайте нам две минуты! — Ранняя ночь для всех нас, тебе не кажется? После того, как я распакую всю нашу еду и осмотрю кухню твоей мамы. Завтра у нас будет столько дел. — Да, Миранда, моя милая. Энди засунула грудь Миранды обратно в лифчик, нежно целуя каждый сосок по очереди, и натянула мягкий свитер обратно. Затем они поднялись, чтобы снова присоединиться к людям внизу, стараясь выглядеть «нормальными». К счастью, никто, казалось, не заметил ни блеска в их глазах, ни восхитительного румянца на щеках Миранды. — Пойдем, мама, выпьем мак-н-чиз. Но у бабушки Джен он есть и без сыра. Разве это не интересно? — сказала Кэролайн. — Наверное, сегодня уже поздно смотреть на пони, — сказала Кэссиди. — Не волнуйся, милая, — сказала Андреа, передавая ей миски с дымящейся пастой. — Завтра первым делом. Я обещаю. Ричард все еще не появлялся. — Боже, как он, должно быть, ненавидит меня, — подумала Миранда. — Ему трудно находиться со мной в одной комнате. Как мы собираемся решить эту проблему?