Кем ты себя возомнил?

Кэролайн и Кэссиди ворвались в комнату, уже одетые в теплые джинсы и фланелевые рубашки, готовые провести день с лошадьми. — Привет, мам! Привет, мама! Где Энди? Она обещала, что утром даст нам несколько уроков верховой езды, а после обеда мы сможем покататься верхом. — Осторожнее молодые. Времени еще будет предостаточно. На улице едва светает. Ты пойдешь со мной, и мы займемся курами и, может быть, поговорим с лошадьми, пока твоя мама и Андреа одеваются. — Андреа крепко спала, когда я уходила, — сказала Миранда. — Я принесу ей кофе и посмотрю, как она себя чувствует. Вы уже приняли душ? Близнецы поколебались, потом покачали головами. — Но, мама, нет смысла. Мы обязательно перепачкаемся и вспотеем вместе с лошадьми. Мы можем принять душ позже, когда закончим. — Тогда подойдите и поцелуйте меня, грязные Бобси. — они упали в ее объятия и нежно поцеловали Миранду. — Теперь нам нужно кормить кур, — сказала Кэролайн. — В деревне так много народу. Столько всего надо сделать! — и они побежали следом за мамой, которая гремела ведром, чтобы сообщить курам, что их ждет угощение. Миранда вернулась в гостевую комнату с двумя кофейными кружками. Андреа отодвинулась от своего ежика, как мячик, и лениво потянулась. — Дорогая, пожалуйста, вернись в постель, — прошептала она. — Я скучала по тебе. — Девочки сейчас ворвутся и вытащат тебя прямо из постели. Они уже одеты и готовы к уроку верховой езды. Мама отвлекла их кормлением кур и сбором яиц, но это не задержит их надолго. — Всего пять минут. Пожалуйста. Я хочу сказать тебе, как я горжусь тобой. Миранда закатила глаза, но подчинилась, поставила свой кофе и скользнула обратно под простыни. Она сознавала, что все еще не умылась, что лицо обнажено, а волосы стоят дыбом. Но теплое тело Андреа притягивало, неотразимое, соблазнительное, просто взывающее к любви. Руки Андреа мгновенно оказались под пижамой, и она почувствовала, как эти озорные пальцы пробежали под ее грудью и потянулись к спине. — О, — ее глаза закрылись, и она позволила прикоснуться к себе. Энди притянула ее к своему плечу и очень нежно начал кружить вокруг правой груди Миранды. Они обе чувствовали, как она напряглась и задрожала, а сосок стал твердым и возбужденным. Андреа медленно расстегнула пижаму, чтобы дать себе лучший доступ, и Миранда отдалась нескольким минутам экстаза, когда покалывание в ее груди начало кружить вниз к ее влагалищу, которое оказалось открытым и во власти постоянно блуждающих кончиков пальцев Андреа. Они дразнили и исследовали, и Миранда была беспомощна против крошечных движений, которые проникали все глубже и глубже в нее. Через несколько секунд после того, как она вошла, она уже брыкалась под рукой Андреа, и почувствовала, как ее клитор почти взорвался под большим пальцем. Ей хотелось закричать, но в старом деревянном доме, где звук распространялся так легко, это не казалось хорошим тоном, поэтому она проглотила свою радость и просто кончила тихо, но великолепно. В конце концов Андреа перестала двигать рукой, но просто оставила внутри, обхватив Миранду, владея ею. — Любовь моя, — прошептала Миранда. Это было все, что она могла сказать, когда ее дыхание успокоилось и постепенно пришла в себя от оргазма. Они лежали молча, обе понимая, что время у них занято, и в любой момент десятилетние девочки могут влететь в комнату и разрушить этот миг блаженства. — Что ты там говорила насчет того, что так гордишься мной? — наконец спросила Миранда. Она всегда любила комплименты. — Весь вчерашний день. Ты была моей Мирандой, но ты также позволила себе быть их. Ты поделилась собой. Ты была великолепна. Мама считает, что ты — лучшее, что есть со времен Элеоноры Рузвельт, и для нее это высшая похвала. — Я тоже ее люблю. Я люблю тебя больше, чем ее и твою мать, но только справедливо. Вы все замечательные женщины. — Я рада, что по крайней мере я все еще фаворит. — О да, моя любимая, мой любимый человек, моя любимая женщина, моя девочка... А потом Миранда перекатилась на Андреа и начала демонстрировать, что она имела в виду. — Мири, мне надо встать и принять душ. Девочки... — Еще пять минут, не так ли? Это все, что мне нужно... — Миранда! О... — Ш-ш-ш. Пианиссимо, la mia bella cara ragazza. Миранда подумала, что итальянский-такой красивый язык. Почему она не потрудилась выучить его как следует раньше? Где-то в доме часы пробили восемь раз. Утро шло своим чередом, но в гостевой комнате на следующие пять минут время остановилось.