Устал любить

— Боже, как больно! — я зажмурилась от ощущений в ноге, которые медленно расползались по всему телу. — Болит? Где болит? — Бенха держал меня за талию и пытался понять, что же произошло. От нахлынувшей боли в лодыжке я не могла связать слова в предложение, поэтому периодически стонала, а из глаз уже катились слезы. В один момент я поняла, что мое тело оторвали от земли. Бенха взял меня на руки, и мы аккуратно спустились на первый этаж. К тому времени, наверное, на мои крики сбежался весь дом. Рохас опустил меня на диван в гостиной. Его взгляд был такой взволнованный. Боль отступала. Я вытерла рукой слезы и наконец, смогла открыть глаза. Наши друзья собрались вокруг меня и наперебой спрашивали, что произошло и где у меня болит. На первый вопрос ответ знал хотя бы Бенхамин: — С лестницы она полетела, — Бенха присел на журнальный стол около дивана и аккуратно потянулся к моей левой ноге. Как только он дотронулся, я снова закричала, но ногу выдернуть из его рук не могла. — Ступню повредила? — Фелипе обращался к другу. — Похоже на то, — отвечал взволнованный Рохас, укладывая мою левую ногу себе на колени. Понятия не имею, как вся эта ситуация смотрелась со стороны. Наверняка, не очень, но мне было все равно по двум причинам: первая — нога болела жуть как, вторая — Бен окутывал меня заботой, от которой я не собиралась отказываться. — Като, держи, вот вода. Выпей, должно полегчать, — возле меня очутился наш друг Макс. Признаться, я уже замечала, что он не совсем ровно дышит к моей персоне, но его чувства в какой-то степени играли мне на руку. Я снова вытерла слезы руками. Боль в ноге, которая до сих пор лежала у Бена на руках, начала стихать, поэтому я поблагодарила Макса и сделала пару глотков воды. — Ты, наконец, можешь рассказать, что произошло? — не унимался Фелипе. — Покатилась с лестницы, — бегло сказала я, все еще продолжая шморгать носом. Бенха до сих пор сидел напротив. В какой-то момент, по-моему, не совсем осознавая свои действия, он аккуратно начал ощупывать мою ногу. Я заметила, но виду не подала. — Кошмар! Как так вышло? — ужаснулась Мика, качая сына на руках. — Наверное, не заметила, как развязался шнурок — вот и полетела, — я старалась придать своему голосу непринужденности. — Как сейчас нога? Ты можешь ею двигать? — со мной заговорил Бенхамин. Желудок сделал сальто внутри и прежде, чем ответить, в комнате повисла пауза. — Эм… — я пыталась вспомнить, как разговаривать. — Надо проверить. Попробую встать, — мне хотелось казаться оптимисткой. Я аккуратно опустила ногу с колена Рохаса на пол. Подняться мне с одной стороны помогал Макс, с другой — Фели. Когда пришел момент перенести вес на вторую ногу, боль опять залила все мое тело, и с криками я опустилась на диван. — Ее нужно показать врачу, — Коломбо не прерывал зрительный контакт с Бенхамином. — Заводи машину, — ответил Бен — и Фели отправился на поиски ключей от автомобиля. Признаться, я не успела и возразить, как снова оказалась у Рохаса на руках. В такой близости друг от друга мы оказались впервые за несколько лет. Я снова, наконец, смогла полноценно ощутить его запах, совсем забыв о боли в лодыжке. Гарантирую, Бен тоже чувствовал бабочки внутри себя, но не мог мне об этом сказать. Провожать нас вышли чуть ли не все живущие на вилле, поэтому стоило держать себя в руках. Рохас бережно усадил меня на заднее сидение авто. Как только на террасе появился Фелипе, мужчины спешно заняли свои места в машине, и мы выехали со двора. Нога по-прежнему ныла, поэтому я разместила ее удобнее на сидении. Сказать по правде, в тот момент боль в лодыжке меня мало волновала. В груди ожили давно забытые чувства, а в животе порхание мотыльков не стихало вот уже несколько минут. Смущение накрывало меня с головой, поэтому периодически я прятала лицо в собственных ладонях. Я не знала, чувствовал ли подобное Бенха, но интуиция мне подсказывала, что его одолевали те же ощущения. Пока я пыталась скрыть весь спектр переживаемых эмоций, взволнованный моей травмой Фелипе сосредоточенно вел машину. Я же порой старалась словить взгляд Рохаса в зеркале заднего вида. Несколько раз мне удалось. Он был также напряжен, как и я. Боюсь, мысли о моей травме его тоже перестали волновать вот уже как с полчаса. Мы молчали большую часть пути. Только Коломбо иногда интересовался о моем самочувствии, но сказать ему всю правду я не могла. Смущение захлестывало… К своему стыду, я чувствовала себя пятнадцатилетней девчонкой, к которой неожиданно проявил внимание парень, по которому она сохла. Теперь эта девчонка не знала, куда себя деть и как справиться с нахлынувшими эмоциями. Я честно не знала, куда деть руки, глаза, оттого все время ерзала по сидению. Периодически я пряталась в телефоне, но надолго меня не хватало. Мне нужен был Рохас, и с этим желанием я ничего не могла поделать. Мучения закончились минут через сорок. Мексиканец заехал на забитую парковку ближайшей к нашей вилле больнице и заговорил: — Выходите здесь и идите в корпус. Я поищу место. Я не успела еще приготовиться к выходу, как пассажирскую дверь открыл Бенхамин. Рохас подал мне руку, дабы помочь подняться, а волна смущения вперемешку снова окатила мое тело. Я аккуратно перевела обе ноги на землю и только попыталась оттолкнуться, чтобы встать, как Бенха вновь подхватил меня на руки. Наши глаза оказались на одном уровне. Мне стало не по себе. Участившееся слюноотделение раздражало. «Чертов Рохас и аромат «Hugo Boss», которым он пользуется больше двадцати лет», — ругалась я про себя. Могу дать голову на отсечение, Бенха чувствовал нечто схожее ко мне, но подать виду мы не могли. Рохас лишь крепко прижал меня к торсу и понес в больницу. Медсестры в приемном покое, завидев нас, быстро выкатили инвалидное кресло и набросились на Бена с расспросами. Вы бы знали, какими эпитетами я мысленно одарила медперсонал за то, что они предоставили коляску. У Рохаса на руках мне было значительно удобнее, но пришлось смириться. Да, я знаю, что я капризничаю как подросток, просто я соскучилась по Бенхамину и только сейчас нашла смелость себе в этом признаться. Впрочем, сейчас было не время для подобных мыслей, поэтому я вернулась к наблюдению за происходящим. На тот момент я увидела, как Бен быстро заполнял какие-то бланки, отвечал на вопросы медсестрам и одним глазом присматривал за мной. — Да, сеньор Рохас, все верно, — щебетала рядом с Бенхой одна из медсестер. — Травматология находится на 15-м этаже. Я вас проведу, — миловидная девушка двадцати двух лет вышла из-за стойки регистрации и направилась в мою сторону. Наверняка, в ее обязанности входило управлять моим инвалидным креслом, но Бен не позволил. Рохас первым взялся за ручки спецкресла и, улыбнувшись, обратился к Лусие. Так звали медсестру. Ее имя я успела разглядеть на брендированном бейдже. — Я справлюсь, — произнес Бензхамину, берясь за ручки на моей коляске. Очарование Бенхамина подкупало любую. Лусия, наверняка, приняла фразу Рохаса за мнимую заботу, но как бы ни так. Бенха хотел быть ближе ко мне, я чувствовала это кожей. В сопровождении медсестры Рохас покатил меня к лифту. Повсюду шныряли доктора, в больнице стоял гул и гам, вот только я слышала звуки как в вакууме. Ощущение того, что Рохас рядом и заботиться обо мне было важнее происходящего вокруг. Лифт приехал на первый этаж и подал соответствующий звук. Как только дверцы кабинки открылись, из нее вышло человек десять: врачи, пациенты, посетители. Я особо никого не рассматривала. Не до них было. Рохас надавил на ручки коляски, дабы у кресла передние колеса оторвались от пола, и мы аккуратно заехали в лифт. Вместе с нами в лифт зашло еще несколько посетителей клиники, но смотреть на них снизу вверх было крайне неудобно, поэтому я уткнулась в свои колени и усердно ждала, пока лифт достигнет нужного этажа. С опущенной головой я, возможно, и просидела бы весь путь до кабинета травматолога, если бы Бен не коснулся моего плеча. Рохас легко водил по нему пальцами. Наверняка, он предполагал, что я нервничаю из-за ноги, но это было не так… Прикосновения блондина я чувствовала гораздо острее, чем остатки боли в лодыжке. Не помню, что меня побудило, но спустя несколько секунд десять я накрыла своей рукой его. Я слышала, как мое касание заставило Бена прекратить поглаживать мою кожу. Клянусь, я напугала его своими ответными действиями. Пусть он и перестал ласкать пальцами моё плече, но руку из-под моей ладони не выдернул. Еще пару мгновения, и я чувствую, как он переплетает наши пальцы в районе моего левого плеча. Стоит ли уточнять, что мой желудок сделал кульбит в тот момент? Звук лифта испортил всю романтику. Мы прибыли в отделение травматологии, а значит, Бену нужно было разъединить наши руки и вновь взяться за ручки коляски. Подавив горький вздох, я попыталась скрыть смущение и прийти в чувства до того, как на мои раскрасневшиеся щеки посмотрит доктор. — Сеньор Байкез, к вам можно? — в кабинет травматолога постучала Лусия. Мы с Бенхой ждали в коридоре. — Да, проходите, сеньорита Ди Карло, — низкий голос приглашал пройти в смотровую медсестру. Та, в свою очередь, повернулась к нам и рукой попросила пройти за ней. — Сеньор Байкез, к нам поступила сеньорита Бордонаба. Девушка подвернула ногу на лестнице. Жалуется на боли в лодыжке, — пока мы с Беном преодолевали порог в кабинет, Лусия успела ввести травматолога в курс дела. Я же подняла свои глаза на доктора, лишь когда Рохас наконец перестал возиться с креслом. Сеньор Байкез оказался крупным мужчиной невысокого роста с густыми усами и добрыми глазами. Так и не скажешь, что человек, обладающей такой внешностью, легко вправляет шеи, руки, ноги и другие важные органы. Дослушав отчет Лусии, доктор обратился ко мне: — Как же так получилось, сеньорита Бордонаба? Куда вы так летели не глядя? — сеньор Байкез общался со мной как с трехлетней. Ненавижу, когда так делают. Видимо, негодование отразилось на моем лице, потому что врач перестал обращаться ко мне и уже общался с Рохасом. — А вы куда смотрели? Не уследили за женой, голубчик? — на слове «жена» я побледнела. К счастью, лицо Рохаса я не видела, но отчетливо слышала, как он закашлялся. — Мы не женаты, — робко выговорил Бенха у меня за спиной. — Да, это мой друг, — видимо, неловкость от ситуации мы ощущали оба, в отличие от сеньора Байкеза. — Так что же вы, друг, — врач сделал акцент на последнем слове, а после встал из-за стола в поисках медицинских перчаток, — не уследили за девушкой? Клянусь, сеньор Байкез по известным только ему одному причинам посмеивался над нами. Позже я внесу графу «медицинский юмор» в свой богатый список под названием «Почему я не люблю врачей». — Оплошал, так уж случилось, — слышала я растерянный голос Бенхамина, который пытался выехать на актерском опыте. Рохас явно старался подыграть доктору, пока тот не приступил к прямым обязанностям. К счастью, на этом шутливые вопросы доктора Байкеза закончились. Втроем мы дружно подождали, пока врач вымоет руки перед осмотром, потом насухо вытрет их полотенцем, а затем наденет перчатки. — Молодой человек, будьте так любезны, помогите вашей подруге расположиться на кушетке, — попросил Рохаса Байкез перед тем, как надеть очки. Перспектива вновь очутиться на руках у Бена меня порадовала. Через пару секунд надежные руки Рохаса подняли меня в воздух, а затем опустили на медицинскую кушетку. Бенха уже усадил меня и хотел отойти, дабы не мешать осмотру, но я не пустила. Вцепившись пальцами в его руку, я молила Бена остаться. Он так и сделал. Рохас присел за моей спиной так, чтобы при желании я могла на него опереться. Бабочки в моем животе запорхали с удвоенной силой. Напротив меня уселся доктор, который с осторожностью осматривал ногу. Он крутил ее в разные стороны, щупал, давил, просил меня подвигать пальцами. Да, некоторые движения отдавались болью, но я бы не сказала, что инцидент на лестнице сказался на мне переломом или вывихом. «Растяжение, да и только», — думалось мне, хотя, судя по лицу Байкеза, наши мысли были схожи. — Не думаю, что у вас будут какие-то серьезные последствия после падения, сеньорита Бордонаба. Но рентген я все же советую сделать, — заключил доктор. Врач встал с кушетки и направился в сторону рабочего стола, дабы выписать соответствующее направление. Я же возражать не стала. В тот момент я искала Бенхамина. Хотелось убедиться, что он не бросит меня посреди больницы и сопроводит в нужные кабинеты. Увидев немой вопрос в моих глазах, Рохас усмехнулся. Разве мог он поступить иначе? Бен одной рукой обвил мою талию и крепко сжал в знак поддержки. Продолжить тактильный разговор мы не смогли. Сеньор Байкез вернул нас в реальность: — Сделаете снимок и возвращайтесь. Я выпишу нужные лекарства, — врач протянул Бену направление и Рохас помог мне вернуться в коляску. Прошло еще минут с сорок, пока мы отстояли очередь на рентген, пока получили результат, пока снова вернулись к Байкезу и отстояли очередь уже у его кабинета. Сам же повторный визит к травматологу продлился не более десяти минут. Как я и предполагала, у меня растяжение. Байкез лишь прописал мне обезболивающие, согревающую мазь для связок, перемотал ногу эластичным бинтом и посоветовал пользоваться несколько дней костылями, дабы дать лодыжке передохнуть. На этом мы с ним и распрощались. Уже в коридоре Бенха попросил меня подождать, пока он сбегает в местную аптеку за «дополнительными ногами». Кроме, как согласиться, мне ничего не оставалось, но стыд от предстоящих дней на костылях нарисовал на моем лице неудовлетворительную гримасу. Рохас вернулся вскоре, я даже не успела рассмотреть всех присутствующих в коридоре. — Давай попробуем встать, — забота так и сочилась в голосе Бенхамина. Блондин предусмотрительно отставил костыли в сторону и наклонился ко мне. Рохас придерживал меня за талию, пока я подымалась с кресла и старалась держать равновесие на одной ноге. Признаться, устоять было крайне несложно. По большей части, меня сбивал сам Бенха, точнее настолько близкий контакт с ним и его чертов «Hugo Boss». С горем пополам мне удалось задержаться на одной ноге больше, чем на пару секунд. За это время Бен успел схватить костыли и передать мне. — С ними полегче, — я благодарно улыбнулась Рохасу за заботу, крепко держась за ручки моих новых ног. — Все нормально? Тебе удобно? — волнение Бена не унималось. Я видела это в его глазах. Он прикоснулся к моему плечу в знак поддержки, наверное, а мне так хотелось считать иначе. Я тешила себя мыслью, что его влечет ко мне, как и меня к нему. Но точные мотивы Бенхамина мне до сих пор не были известны. — Да, все в порядке. Нам, наверное, пора. Фели заждался, — я пыталась перевести разговор на нейтральную тему. — Да, пора. Я звонил Фелипе, пока был в аптеке. Он ждет нас на парковке, — Бен говорил бегло. Мне показалось, что своей попыткой не заострять внимание на наших прикосновениях друг к другу, я сбила весь флер, что витал в воздухе. Злость на саму себя подкатила в горле. — Лифт там, — Рохас хотел казаться непринужденным, но язык тела говорил обратное. Неловкость повисла в воздухе. Еще где-то с час назад мы могли свободно прикасаться друг к друг, а сейчас… Своими глупыми фразами я убила потепление между нами. Рохас же не знал, куда себя деть. Руки блондина блуждали по воздуху, а глаза рассматривали совсем неинтересные стены больницы. Мы боялись вновь взглянуть друг на друга и оказаться в непосредственной близости. — Ага, — я кратко буркнула и попробовала двинуться навстречу лифту на своих четверых. Первый шаг удался. Благо, тело помнило детские годы. Дет в десять я уже ломала ногу, поэтому тело помнило, как пользоваться костылями. Так неспешно я сделала еще несколько шагов к лифту, пока одна из моих «новых ног» не выпрыгнула из-под локтя. — Ах, — я чуть было не полетела на пол из-за неосторожности, но, к счастью, сегодня меня было кому страховать. — Аккуратнее, Бордонаба, — легкий укор пролетел где-то над ухом. Признаться, я не придала ему должного значения, поскольку рука Бенхамина Рохаса вновь обвивала мою талию. Бен помог мне выровняться. Я снова встала на костыли, и мы зашагали к лифту. Правда, теперь я чувствовала, как Бен придерживает меня. Легкое прикосновение его руки к моей талии — и я забываю, как дышать не то, что управляться с костылями. Очередь к лифту у травматологии была не существенной. Я, Рохас и еще пара человек, поэтому в кабине лифта мы расположились довольно комфортно. Я — у дальней стены, дополнительно опираясь о поручень, Бен неподалеку. Остальные остались около входных дверей. Возможно, поездка в лифте оказалась бы совсем непримечательной и спокойной, если бы на одиннадцатом этаже в небольшую кабину люди не забились бы как селедки в банку. — Ауч! Сеньор, не могли бы вы быть аккуратнее? — возмутилась я, когда один из пассажиров лифта случайно задел мою больную ногу. — Простите, сеньорита, — повернулся на мою реплику мужчина лет тридцати на вид в костюме доктора. — Авария на трассе, некогда вглядываться. Спешим в приемный покой. Еще раз прошу прощение, — оправдывался передо мной доктор, которого я почти не слушала. Ведь Рохас закрыл меня собой, дабы обезопасить меня от лишних соприкосновений с другими пассажирами. Этот бессовестный блондин навалился на меня всем телом, прижав спиной к стенке лифта. Мою перебинтованную лодыжку Бенха разместил меж своих ног. Одной рукой блондин придерживал меня за талию, а второй взялся за колено на травмированной ноге. Видимо, таким образом Рохас хотел помочь мне удерживать перебинтованную лодыжку на весу. Стоит ли уточнять, что расстояния между нашими лицами почти не осталось? Его дыхание обжигало кожу на моих губах, а запах щекотал ноздри. Не выдержав муки близости, я аккуратно взялась за его шею. Чуть надавив, мне хватило смелости опустить его голову и соприкоснуться лбами. Глаза в глаза на расстоянии миллиметров. Вы даже представить не можете, когда мы были так близки в последний раз. Мое сердце вылетало, Рохас покрылся испариной и учащенно глотал. Я дышала только через рот, подавляя желания податься вперед и потереться о его бедра. К счастью, народу в лифте было столько, что каждый был занят своим делом, и нас никто не замечал. Его горячее дыхание в который раз обожгло мои губы, но ни один из нас так и не решался преодолеть расстояние… Ожидание меня изматывало, поэтому я первой решилась потянуться к нему за поцелуем. Я почти прикоснулась к нему губами, как Рохас резко поднял голову. — Нет, — услышала я у своего уха и замерла в разочаровании.