Устал любить

Я смутно помню, как выходила из лифта. Его «нет» заменило контрастный душ, поэтому передвигаться, да еще и на костылях, было крайне непросто. Я смотрела вперед и видела холл больницы, людей, докторов, пациентов как в тумане. Они расплывались. Расплывалась внутри и я. Где плелся Рохас, я не знала. Шок накрыл меня с головой, внутренности сжались в неприятный ком и отказывались возвращаться на свои места. Сознание оказалось более стойким. Оно поместило меня в эмоциональную кому, за что я ему безмерно благодарна. В 35-ть я уже понимала, что публичный скандал не закончится ничем хорошим, поэтому, собрав волю в кулак, я следовала цели — добраться до авто Фелипе. Будучи поглощенной мыслями и терзаниями, я неспешно управлялась с костылями, которые изредка подрагивали под локтями. Мне хватило сосредоточенности дойти до выхода из клиники, когда дополнительная нога снова подвела. — Черт, — выругалась я, когда костыль выскочил из-под правого предплечья. — Спокойно, держи, — знакомый голос раздался у моего уха. Бенхамин включил режим спасателя и подхватил меня за талию, предотвратив падение. Признаться, лучше бы я упала и счесала все на свете, чем снова ощутила его прикосновение на своей талии. Мои глаза залились гневом, которым я поспешила одарить Рохаса. — Не прикасайся ко мне, — я выхватила костыль из его рук, отвернулась и поковыляла на парковку. Последнее, что я видела перед тем, как оставить блондина на выходе из клиники, было его растерянное лицо. Чего он ожидал? Что я запрыгаю от счастья, услышав его «нет»? Не понимаю этого мерзавца от слова «совсем». Всю дорогу до машины Коломбо меня рвали изнутри два чувства: стыд за себя и презрение к нему. «Какая же ты дура, Бордонаба», — гнев на себя разливался в моей голове, заставляя все сильнее сжимать ручки на костылях. «Как ты могла потянуться к нему первой?» — мне безумно хотелось выскочить из тела и сбежать как минимум в Барилочче, но я не могла. Не знаю, каким образом, но мне все же удалось доковылять до автомобиля Коломбо. Благо, найти машину не составило большого труда. Хоть топографический кретинизм сегодня сжалился надо мной и не заставил искать транспорт Коломбо по всей территории госпиталя. Доковыляв до автомобиля, я поняла, что за рулем пусто. Где носило Фелипе, я не представляла. К тому же, ни у меня, ни у Рохаса не было ключей, чтобы открыть транспорт и хотя бы присесть. Признаться, осмотр у врачей, инцидент в лифте и передвижения на костылях меня изрядно измотали, поэтому от какого-нибудь стульчика, а лучше кресла, я бы не отказалась. — Фели в местном буфете. Я ему звонил, он сейчас подойдет, — голос Бенхамина Рохаса прозвучал в шагах пяти от меня. Будь я чуть менее зла, я бы поблагодарила блондина за то, что он проследил за мной, но не сегодня. Хмыкнув в ответ на реплику Рохаса, я лишь прошла к багажнику коломбовской машины и уперлась в него бедрами, дабы хоть как-то облегчить свою участь. Стоит ли уточнять, что мое выражение лица красочно говорило о негодовании, а в сторону Бена я бы не посмотрела ни за какие деньги? Думаю, нет. Рохас пыхтел где-то неподалеку. Напряженность и недосказанность осязаемо витали в воздухе. Готова поспорить, мы думали об одном и том же, но явно с разных сторон. Признаться, я не собиралась поднимать тему наших отношений. Выяснять их не было ни сил, ни желания, но у Рохаса было иное мнение на этот счет. — Чего ты ожидала? — его голос звучал горько, с нотками обиды. Меня не пробрало. Собственная боль заглушала чужую, поэтому я, дабы избежать скандала, подавляла в себе любые попытки открыть рот. — Камила, — Рохас звучал жестче. Клянусь, его раздражало мое напускное безразличие. — Я у тебя спрашиваю, чего ты ожидала? — Бен не выдерживал и сокращал расстояние. Интересно, задумывался ли он когда-либо, что это главная уловка в наших ссорах? Как только расстояние преодолено, любой конфликт тут же превращался в то, на что Рохас минут десять назад сказал мне «нет». — Ожидать? — сарказм — он вечно побеждал во мне.  — Все, что я могу от тебя ожидать, так это, что ты в очередной раз спасуешь. Как обычно, — уязвленное самолюбие все же настояло на том, чтобы я вступила в перепалку с Бенхамином. Ранить друг друга мы умели, порой нам это даже нравилось. Я кожей чувствовала, как Рохас кипятиться. — Я буду делать так каждый раз, когда ты приблизишься ко мне, — блондин хотел укусить меня также больно, как и я его. Что ж… Признаю, у него получалось. Фраза Рохаса меня задела так, что я ощутила боль от нее на физическом уровне. Будто кто-то одним выстрелом убил всех оживших бабочек в моем животе. Дабы скрыть неприятное ощущение и подкатившие слезы, я сильно втянула живот и скрестила руки под грудью. — А что ты думала? — Рохас продолжал толкать речь и наступал.  — Я соглашусь вечно тебя ждать? — реплика и еще один шаг ко мне. — Соглашусь подстраиваться под твое настроение? — еще шаг. Он планомерно сокращал расстояние между нами, пока я беззвучно глотала застывшую в горле боль. — Всегда буду готов прибежать к тебе, как только ты поманишь? — последний шаг, и он уже упирается руками в багажник авто, ограничивая мою свободу действий. Я знаю, Рохас делает это специально, дабы все мое внимание принадлежало только ему. — А потом я буду снова готов отпустить тебя, как только тебе наскучит, ты испугаешься или по каким-то другим выдуманным тобою причинам? — злость, злость говорила в Рохасе, обжигая кожу на моем лице. Я молчала под его напором. Только прикрывала рукой рот, дабы в ответ не разразиться гневной тирадой. Его чертов Hugo Boss снова щекотал мои ноздри. — Нет, Бордонаба, больше такого не будет, — в какой-то момент Бенха сменил строгий тон на шипящий шепот. Он удобно устроился у моего уха и подобно змею пытался отравить мое сознание своими ядовитыми репликами. — Больше я не позволю тебе врываться ураганом в мою жизнь и бередить душу, — от едкости слов я покрылась мурашками. Пусть он и был во многом прав и наши отношения были далеки от идеала, но выслушивать сейчас все это… К своему стыду, я оказалась морально неготовой. Эмоции спровоцировали небольшой всхлип, который лишь потешил самолюбие блондина. Бенха мне явно мстил и наслаждался своей победой. — Теперь все будет по-другому. У меня есть жена, есть дочь, и я не променяю их на тебя, какой бы привлекательной ты не была, — он хотел видеть реакцию впрыснутого в меня яда, поэтому на последних словах силой повернул мое лицо к себе, упиваясь болью. Но я не была бы Камиллой Бордонабой, если бы не нашла в себе силы собраться. -Ну да, именно по этой причине ты второй раз за день инициируешь нашу непосредственную близость. Верно? — да, я насмехалась над ним и получала удовольствие. Вы бы видели выражение лица Рохаса в тот момент, когда я словила его на горячем. Очевидно, предыдущей тирадой он хотел выдать желаемое за действительное, но Бенхамина влекло ко мне, и мы оба это знали. Понятие не имею, какие мысли роились в блондинистой голове в тот момент, но руки Бена потянулись к моему животу. Горячая влажная мужская ладонь опустилась на голый участок талии. Его жест заставил сделать меня глубокий вдох и вновь втянуть живот. Волнение вперемешку с возбуждением гуляло по венам, пока глаза Бена серели от злости. — Верно, Бордонаба, — он вновь приблизился к моему уху, попутно сжимая кожу на моем животе. — Но я устал так жить. Устал любить тебя, поэтому считай этот разговор точкой в наших отношениях, — на последних словах он сильно сжал кожу на животе, будто прощался с моим телом, заглянул в мои разочарованные в нем глаза и отстранился. Рохас отошел от меня шагов на десять, повернулся спиной и в отчаянье запустил руки в волосы. Я знаю эту его позу. Он всегда принимал такое положение в конце наших ссор. Что до меня… Ядовитые слова Рохаса отдавались во мне болью посильнее той, которая неколькими часами ранее атаковала ногу. Моя талия все еще хранила тепло его рук, а глаза… Глаза сочились солёными слезами, волю которым я дала неосознанно. Вскоре я вновь прислонила руку к губам, дабы не издать лишние звуки и еще раз не потешить самолюбие великого Рохаса, который, видите ли, нашел в себе силы расставить точки над «i» в наших отношениях. Не знаю, перешли бы мы ко второй фазе скандала, если бы вскоре я не почувствовала, как багажник авто завибрировал подо мной. Вибрация служила оповещением тому, что машина снята с сигнализации, а значит, где-то неподалеку ошивается мексиканец. — Ну что все живы? Все здоровы? — в поле моего зрения показался Коломбо. Фелипе казался довольным. «Наверняка, в его желудке нынче переваривается ни один такос», — невзначай подумала я, быстро устраняя руками слезы на щеках. Правда, мои действия и расстроенный вид Рохаса быстро поубавили оптимизма в Коломбо. Пипе слишком долго дружит с нами обоими. Ему достаточно одного взгляда, дабы понять, что мы успели поцапаться. Пытался ли Фели узнать, почему мы ссорились? Перестаньте, повод у нас с Рохасом всегда был только один, поэтому мексиканец давно не задавал уточняющие вопросы. — А-а-а, — протянул брюнет, глядя на наши с Бенхамином лица. — Ну, я так и думал, — Фели хмуро усмехнулся и спрятал руки в карманы узких джинсов. — Так мы поедем или мне еще погулять, пока вы сразитесь? — Коломбо утрировал, но мне было не до шуток. — Едем, — кратко буркнула я, попутно собирая костыли. Я самостоятельно умастилась на заднем сидении авто и грюкнула дверьми. Теперь осталось придумать, куда деть глаза на хреновы сорок минут, которые придется провести в закрытом помещении с Рохасом.