Хочешь?

В его глазах играют блики солнца, укладывающегося спать, в его глазах играет зелень, меняющая свою окраску на золотой. Твои губы поджаты, ты хочешь ощутить к ним лёгкое и одновременно сильное прикосновение, но не поддаешься порыву. Ты хочешь ощутить себя связанным, покорным, хочешь запрокинуть голову кверху и увидеть то, с какой же похотью и нежностью на тебя смотрят. Ты его хочешь. И признал это уже давно. Умничка, Дин. Ты мазохист. Считаешь это все неправильным, но избавиться от чувств не выходит, как бы ни старался. Ничего не выходит. Ты жаждешь прикосновений к нежной, слегка загорелой коже, алых пятен, расползающиеся по ней, отметин и меток. Ты представляешь себя в кожаных наручниках, с веревкой во рту, прикушенной, оплетающей твои щиколотки. Ты ощущаешь это желание? Да. Ты ведёшь машину, а образ не покидает разум, в штанах тесно. Твой младший брат вглядывается в окно, задумчиво хмурится, а ты сидишь и мечтаешь о том, чтобы он первый повернулся, вцепился в твои губы. Ремень и ширинка неприятно давят, рука скользит с руля к ремню, немного ослабляет его. Сэм поворачивает голову, услышав лёгкий звон пряжки, опускает взгляд на область ниже пояса, а потом поднимает их, эти золотые глаза, к твоему лицу. Тебе стыдно? Жарко. Воздуха не хватает, хоть окно и открыто на всю, ночной ветер треплет волосы обоих пассажиров. Тишину ночного шоссе прорезает рев Импалы, а ты ерзаешь, представляя на своих руках путы. — Сэм. Язык почти не повинуется. Ты любишь доминировать. Любишь приказывать, забываешь слово «пожалуйста» регулярно, но сейчас хочешь отдать власть в другие руки. В его руки. Он сглатывает и длинные волосы закрывают его лицо из-за резкого порыва ветра, холодящего горящую кожу. — Ты не хочешь остановиться? Язык наконец-то выдает вразумительную речь, хоть и безумно хриплую, педаль тормоза резко прижимается к полу, а колеса скрипят резиной по асфальту, неприятно режут слух. Сэм вылетает из машины, оставляет одного. Этого ты хотел? Ты хочешь, чтобы он присоединился, но парнишка уходит в лес, подальше от машины, даёт тебе личное пространство, к которому ты не привык. Шершавая ладонь обхватывает ствол, быстро скользит, ты оттягиваешь мешающую ткань белья и громко стонешь, ведь понятия стыда и тишины тебе не ведомы. Ты и так довольно громкий, особенно с Сэмом, а теперь сдержать себя не выходит, ветер играет с волосами и холодит горячую кожу. Тебе нравится представлять влажные губы вместо своей руки, голова упирается в спинку кожаного кресла, ты изгибаешься словно кот. — Сэм, Сэмми! Имя срывается с губ, ты не ловишь его. Громко. Пусть он услышит, он должен узнать. Младший появляется возле машины неожиданно, а потом столбенеет, оглядывая красную головку, оглаживаемую большим пальцем. Раньше ты выключал перед ним идущее порно, а теперь раскрываешься ещё сильнее, сдергиваешь джинсы до колен. Тебя забавляет его смущение, хочется пошутить на эту тему, но с губ срывается всхлип, и уже вовсю текущее предсеменье пачкает руку. — Не поможешь? Сэм не отводит взгляд, садится на соседнее сиденье и продолжает смотреть. Ты посмеиваешься и продолжаешь эту порнуху для одного. Хлеба и зрелищ. Ты стал порно-звездой. Он облизывает губы, алый язык нервно оглаживает уголки рта, а потом снова прячется. Кадык нервно дёргается, руки сжимаются в кулаки. — Тебе нравится? Сэм завороженно кивает и продолжает следить за всеми движениями. А потом и сам протягивает руку к члену, проводит пальцем по головке, размазывая белёсые капли. Это разрушает плотину, всего одно касание и тебя уносит далеко, ты заглатываешь ртом воздух. Ты всегда получаешь то, что хочешь. Глаза в глаза в темноте, тяжёлое дыхание. Вы это никогда не забудете, ведь Сэмми тоже возбуждён. Он поджимает ноги, но твоя рука уверенно ложится на жёсткую ткань джинс, он хватает воздух ртом так, словно задыхается. — Я помогу тебе. Хочешь? Кивок и Сэм прикусывает губу. Вообще это твоя привычка, раздирать губы в кровь, но ты рад. Ведь вы так похожи.