Хочешь?

Вам жарко. Сэм сидит у тебя на коленях, полностью раскрывшись, жадно прижимаясь грудью к твоей груди, сердце грохочет, отбивает беспорядочные такты. «Мне вообще кажется, что я асексуал, Дин». — Асексуал, Сэмми? Забавно. А если я сделаю так? Задница уже стёрта об обшарпанную поверхность ванны, колени Сэма немного кровоточат по той же причине, это заводит лишь сильнее. Руки беспорядочно сжимаются и разжимаются на разных участках тела, а острые ногти братишки царапают твою грудь до красных полос. У вас фетиш на кровь, не так ли? Прохладно и жарко одновременно. Адский огонь внутри, возбуждение закручено тугой спиралью. Громкий хлопок по заднице. Так, чтобы остался след от ладони. Метка. Ты их любишь. Удар, чтобы стало ещё жарче, а вдохнуть горячий воздух было невозможно. Ещё ближе, член младшего упирается в твой живот. Он скользит пальцами по мокрым бёдрам, беспорядочно их сжимает и разжимает. Снова. Хаотично. Тебе нравится ощущать эту власть в своих руках, не позволять получить разрядку, хоть она и безумно требуется обоим. Тебе она нужна, как и глоток холодного, не раскалённого из-за тяжёлого дыхания воздуха, и она нужна Сэмми, который насаживается на колом стоящий член и волнует прохладную воду каждой вибрацией тела. Плечи, длинные волосы, пухлые от поцелуев губы и зрачки, словно после кокаина, расширенные, безумные. Это невероятное порно только для двоих. — Придурок, идиот. Двигайся, раз начал. Умудряется сучить даже в таком положении, впивается ногтями в скулы, а губами в подбородок, облизывает ямочку на нём. А у самого ведь такая же. — Скажи, что ты этого жаждешь, хочешь. Я хочу это услышать, Сэм. Говорить связно трудно, держать себя в руках — тем более. — Двигайся, дебил. — Проси. — Трахни меня! Убрать с лица чёлку и ухватить губами сосок. Это то, что ты хочешь, а, следовательно, делаешь. И начинаешь двигаться, вода переливается через низкие бортики ванной и остаётся лужами на полу. Спина стёрта о шершавую поверхность, боль возбуждает ещё сильнее. Жарко. Холодно. Мало, недостаточно. Больше, вам нужно грубее и громче. — Не скрывай свой хриплый голос, Сэм. Он идеален. Дурман. Крик Сэма, он сжимается вокруг, держит в тисках рук. Уносит за собой, целует, кусает. Изнемождённо ложится на грудь, вслушивается в такт биения сердца. Вода лужами остаётся на полу, но вы лишь мокрыми пятками оставляете новые следы и капли с тел. Постель принимает два ненасытных тела, которые вновь переплетены, как нечто неразрывное, единое. «Одно сердце на двоих, один мозг» — шутит обычно Сэм, и ты всегда соглашаешься. Ведь так и есть. Вы словно подростки, мысли лишь об одном. Война и секс ваша забота, только вам повезло. И то, и другое — из-за любви.