Мотылёк потерявший крылья

      Утро наступило слишком неожиданно для измотанного организма наследника. Поэтому он не сразу поднимается, когда евнух приходит будить его для сборов и скорого выезда. Удивительно как Сокджин сильно скучает по дворцу и даже строгому отцу. Но больше разумеется по брату. Выкроив немного времени, Джин пишет письмо и просит слуг дома Мин отправить его во дворец.       Перед тем как уехать, Тонгун подходит к Юнги и просит прощения за отказ в свадьбе, обещая, что это никак не скажется на их взаимоотношениях. — Ваша дочь прекрасная девушка. Боюсь, что это я ей не подхожу.       Замечание Намджуна он оставляет без внимания, а в карете совсем не может сомкнуть глаз, чего не скажешь о старшем. И Ким позволяет себе дерзость. Он с улыбкой, самой искренней и невинной, смотрит за спящим министром, подпирая щёку рукой. Он думает о том, насколько было бы прекрасно просыпаться каждое утро и видеть это мирно спящее лицо рядом. Но мир жесток и единственное, что может младший — это совсем по-детски улыбаться, наблюдая за старшим.       Намджун просыпается через час, оглядывается, будто не понимая что произошло и часто моргает. — Чёрт, сон такой странный, — возмущается себе под нос Намджун и улыбается младшему, который смотрел прямо на министра.       Вскоре они подъезжают к следующему пункту назначения — дому одного капитана, который как раз сейчас был в море. А потому встречают гостей женщина лет пятидесяти и молодая красивая девушка.       Дом этой семьи находился на побережье моря на небольшом мысе. Открывался прекрасный вид, правда был и один минус — холодный и сильный ветер. Выходя, Намджун снимает свою военную парадную накидку и укрывает ей Тонгуна, который вышел из кареты первым. На удивленный взгляд младшего Намджун кивает в сторону воды, мол, вон, посмотри как холодно.       Не без стеснения Сокджин принимает заботу Намджуна. На улице действительно было довольно холодно и по мере приближения к воде становилось только хуже.       Но несмотря на всё это — море манило. Оно было прекрасным, хоть и бушующим. И было в этом всём нечто особенное.       Ким учтиво поприветствовал женщину, вероятно жену капитана, и снова посмотрел в сторону моря. — Могу я подойти чуть ближе?       Женщина согласно кивает, предлагая юному наследнику ни в чём себе не отказывать. Сокджину очень нравится госпожа Чон. Она невероятно добрая, открытая и такая домашняя, словно мама, которую Тонгун даже не помнил.       Ким подходит ближе к воде, к самому краю пирса, и смотрит вдаль. С волнореза можно было видеть красивую линию горизонта. Вода билась о пирс и иногда касалась лёгкими брызгами ног Тонгуна, заставляя немного поёжиться. — Так красиво… — восхищается наследник, и уже было хочет уйти, но порыв ветра заставляет его попятиться назад. Всего секунда и Ким поскальзывается и падает вниз, чудом не ударяясь головой о выступ пирса. Ледяная вода принимает его резко, втягивая куда-то на дно, с такой скоростью, что Джин просто не успевает попытаться выплыть, как одежда мгновенно тяжелеет, заставляя тело погружаться на дно с новой силой.

***

      Намджун отвлекается на разговоры с женщиной и претенденткой, как краем уха слышит всплеск. Но слуги стоят, как ни в чем не бывало, как и две женщины перед ним. «Показалось?» Что-то не дает покоя. Намджун идёт в сторону волнореза, на котором только что стоял Тонгун.       «Скорее всего он просто уже ушёл» — Джун встаёт на самый край и смотрит в морскую пену. Волны отбиваются от дерева и Намджун видит собственную всплывающую накидку.       Мозг уже отключился. Намджун ныряет в воду, сопротивляется течению, но плывёт, хватает Сокджина за руку и прижимает спиной к своей груди, крепко держа за талию одной рукой. Намджун выплывает к берегу, вытаскивая туда Сокджина. Джин дышит и открывает глаза и это уже хорошо. Сокджин открывает глаза, когда оказывается на берегу, но когда хочет что-то сказать, начинает кашлять, перекатываясь на бок и выплёвывая воду. Он знатно наглотался от испуга, чем и был вызван кашель. Министр, быстро спросив в какой комнате камин, относит Тонгуна туда.       Джун аккуратно укладывает парня на деревянный пол в трёх метрах от огня и быстро расстёгивает пуговицы на его мокрой рубашке. Слуги торопливо приносят свежие мягкие полотенца. Оказавшись у камина, Джин даже не понимает, что его любимый Намджун нёс его на руках всё это время и сейчас раздевает, так, словно всё в порядке. В голове туман, а мысли никак не собираются в кучу. Глаза знатно покраснели, а слёзы текут непроизвольно от недавнего столкновения с морской водой. — Вы спасли меня… Спасибо…       Ким благодарно улыбается трясущимися губами и начинает чувствовать как тело пробирает сильная дрожь. — А вдруг это была моя судьба… Утонуть… Вы пошли против судьбы, Намджун…       Прикрыв глаза, Сокджин дрожит сильнее, но даже пошевелиться не может. Так сильно онемели конечности от холодной воды.       Намджун впервые выглядит таким испуганным. Он осторожно снимает штаны с парня и укутывает его в полотенца, но вспоминая, что сам весь мокрый, снимает и свою рубашку, крепко обнимает Тонгуна и берёт его ладони в свои, пытаясь согреть их. — Чёрт, как же вы меня напугали. — Джун говорит слегка строго, но только по военной привычке. Он осторожно подсаживает парня ближе к огню, а слугам говорит, чтобы те принесли сухую одежду для них обоих.       Когда один из евнухов приносит аккуратно сложенные длинные рубахи и объёмные штаны, Намджун благодарно кивает, отбрасывает мокрую одежду в сторону и приспускает с плеч младшего полотенце. Аккуратно проходится рукой по волосам, убирает их от шеи вбок. У Намджуна появилось резкое и неожиданное желание поцеловать шею и ключицы младшего. Министр, не на шутку испугавшись собственных мыслей, прокашлявшись, берет одну из рубашек и накидывает на Сокджина.       Джин больше не смущается, не отстраняется, он прижимается плотнее к старшему не в состоянии побороть дрожь. — Простите, пожалуйста, простите, Намджун… Я не специально, там было скользко и ветер, я просто… Я думал я утону, я так испугался…       Ким дрожит ещё и от страха, потому что только сейчас осознал, что мог действительно умереть. Он прижимается ближе, утыкаясь в чужую, тёплую грудь. — Если бы не вы… Я обязательно расскажу отцу, что вы спасли меня. Мне было так страшно, вы очень вовремя оказались рядом. Будто почувствовали… Я ведь стоял далеко и вы единственный кто заметил…       Нам улыбнулся. Когда Тонгун прижимается ближе, старший улыбается и откладывает рубашку в сторону. Они наденут это позже. — Сокджин, я же люблю вас, как я мог вас не спасти? — Министр обнимает младшего крепче, треплет по голове как маленького.       Слегка согревшись, Намджун немного отстраняется от младшего и наклоняется, чтобы заглянуть ему в глаза. На словах о любви, Ким замирает. Он так сильно краснеет, буквально до кончиков ушей, уже и не надеясь, что что-то останется незамеченным. — Не говорите так, мужчине нельзя любить мужчину, даже если это подразумевает любовь… семейную.       Министр убирает падающие, ещё влажные волосы с плеч парня и совершенно забывает, что и сам с голым торсом. На плече виднеется только-только зажившая рана, грудь и пресс в шрамах и рубцах. Нам улыбнулся, заметив взгляд на своем теле, и взял с пола две сухие рубахи, протягивая одну из них Джину. — Оденьтесь, вам нужно согреться.       Джин опускает взгляд, но натыкается на оголённое тело старшего, покрытое рубцами и шрамами. Он невольно касается пальцами некоторых особенно глубоких ран и закусывает губу. — Вам пришлось тяжело… Простите, что вам приходится жертвовать собой ради императора…       Позже, он послушно принимает рубашку, начиная одеваться, и немного отодвигается от старшего, устремляя взор на огонь. — Надеюсь, госпожа Чон не чувствует себя виноватой в случившемся. Она очень хорошая женщина и я бы не хотел, чтобы она чувствовала за собой вину.       Джун улыбается, замечая как младший смущается. Он немного отстраняется и вздрагивает от неожиданности, когда чувствует на своих шрамах чужие пальцы. Речь Сокджина кажется сейчас совсем детской и наивной, потому Намджун не сдерживает тихого смешка. — Я думаю, что всё в порядке. Они очень волновались, но слуги сейчас скажут им, что вы в порядке. Просто отдыхайте, не думайте ни о чём плохом. — Джун кладёт ладонь поверх руки младшего и успокаивающе поглаживает тыльную сторону большим пальцем. — А вот вашему отцу я бы ничего говорить не стал. Как бы вы не думали, Тонгун, но ваш отец любит вас до безумия, не заставляйте его волноваться понапрасну. У нас еще долгая дорога, а он не сможет убедиться, что с вами всё хорошо.       Легким жестом руки Намджун приказывает слугам выйти и те, поклонившись, покидают комнату, оставляя двоих парней наедине. — Двум мужчинам нельзя признаваться в любви, Сокджин? А кто вам сказал, что вы мужчина? — Министр надевает на себя рубашку и слегка откидывается назад, упираясь руками в пол, и смеётся.       Джун смотрит на профиль Тонгуна, пока тот увлечённо наблюдает за пламенем и прикрывает глаза, тяжело вздыхая. Кажется, Намджун никогда не увидит в нём кого-то кроме малыша Сокджини. — Я намного старше, чем вам кажется, министр. Вы просто не видите этого, или не хотите видеть, — тихо проговаривает младший и, заметив рядом плед, накидывает его себе на плечи. — Я не буду говорить ему. Я даже не писал ему, только брату. Что бы вы не говорили, не думаю, что он хочет знать что-то обо мне, кроме того, что я определился с невестой. Не хочу расстраивать его письмами без желаемого результата.       Сокджин поднимается с пола и отправляется в кровать, ложась под тёплое одеяло и сворачиваясь калачиком, словно ему снова двенадцать лет. — Намджун? Вы можете побыть здесь пока я не засну? Мне ещё немного страшно после того случая. Не хочу беспокоить этим семью Чон.       Намджун кивает и садится на край кровати рядом с Сокджином, осторожно наклоняется и, убрав чёлку и придерживая ее пальцем у виска, медленно наклоняется и целует Тонгуна в лоб. После чего сразу отстраняется и кладёт руку ему на плечо. — Всё уже хорошо, Сокджин-а. Да и… я всегда буду рядом, если вы ещё когда-либо попадёте в беду. Договорились? — Министр протягивает парню мизинец и улыбается, смотря на уставшего Тонгуна.       Ким соглашается и, улыбнувшись, сжимает чужой мизинец своим. — Договорились.       Укладываясь поудобнее, наследник прикрывает глаза и, почти засыпая, чувствует прикосновение чужих губ к своему лбу. Сердце сжимается и Джин обнимает подушку сильнее, чтобы хоть куда-то деть свои чувства. — Ваши волосы ещё мокрые…       Нам осторожно берёт их и пальцами распределяет по всей подушке, дабы они быстрее просушились. Он заботливо берет ещё один плед и накрывает младшего, почти укутывая в него, как в детстве. Министр ложится рядом и, пока Джин засыпает, смотрит в сторону огня и держит крепко руку Тонгуна в своей.       На грани сна и реальности, Сокджин едва слышно говорит то, о чём вероятно пожалеет после, но сейчас он слишком плохо соображает. — Если бы я мог, я бы выбрал вас.       Намджун, услышав тихие слова младшего, удивлённо поворачивает в его сторону голову и наблюдает за тем, как сонно у того приоткрывается рот, и как Джин подкладывает руку себе под голову. Джуна эта картина трогает до глубины души. Он осторожно проводит рукой по волосам Сокджина и убирает их за ухо, а после встаёт и покидает уже тёплые от огня покои, удаляясь в сторону своих.       Ким проваливается в сон и, кажется, впервые за долгое время спит не просыпаясь. Ему снится прекрасный сон, в котором отец не осуждает его за неправильную любовь, а Намджун любит его не как брата, а как мужчину. И он действительно был счастлив в этом сне. До момента, пока евнух не будит его. Пора идти на смотрины.