Мотылёк потерявший крылья

      Намджун спит как всегда крепко, просыпается только под утро и привычно надевает свою парадную, уже высохшую форму. Накидка так и осталась укрывать море, но форма сама по себе была очень плотная и тёплая, и защищала от побережного ветра хорошо.       Спустившись к покоям женщины, которая как раз суетилась вместе со служанками над причёской молодой девушки, Намджун проходит в комнату. — Ваша дочь очень красивая, госпожа Чон, — Джун посмотрел на засмущавшуюся девушку в зеркало, — я думаю, она понравится Тонгуну. — Джун обернулся на евнуха, который сообщает о скором приходе Сокджина, и министр встаёт лицом к двери, убрав руки за спину.       Тонгуна одевают, собирают волосы и помогают подготовиться к выходу. Сегодня его глаза особенно ярко подведены, потому что евнух был уверен, что так взгляд молодого принца выглядит особенно притягательно и девушка безусловно никогда не забудет эти глаза. Сокджин лишь молча соглашается и выходит из своих покоев, направляясь в покои юной претендентки. — Когда мне говорили, что меня ждёт красивая и юная особа, я и не предполагал, что вы настолько прекрасны. Доброе утро, Наын.       Сокджин приветствует девушку и улыбается с каким-то особым прищуром, который сейчас особенно заметен из-за подведённых глаз. Он впервые улыбается девушке настолько выразительно. За этим не крылось ничего особенного, просто Джин хотел показать себя в лучшем свете. Слухи о том, что он не любит женщин пойти не должны. — Как на счёт того, чтобы прогуляться по берегу? На волнорез не пойдём, я вчера уже искупался.       Шутит Тонгун, чем помогает девушке расслабиться и, получив согласие, отводит её к берегу. Сокджин сегодня образец обольстителя: он придерживает девушку за талию, когда появляются особенно сильные порывы ветра, рассказывает о жизни во дворце, старается чаще улыбаться и даже делать комплименты.       Беседа завязывается сама собой и Ким даже думает, что готов выбрать эту девушку, если не представится другой возможности.       Всё было слишком хорошо до момента, когда из-за небольших скал показался мужчина. Он явно не намеревался оказать почтение Тонгуну. В его руках был нож. Потребовались всего секунды, чтобы осознать, что они с девушкой здесь абсолютно одни. И как же хорошо, что Сокджин взял трофейную катану, изначально лишь для подчёркивания своего статуса, но сейчас она всё же должна была помочь как никогда.       Стоит отметить, что раньше Ким никогда не сражался по-настоящему. У него, как у Тонгуна, просто не было возможности. Рядом всегда был кто-то из охраны. Но сейчас на кону стояла не только собственная жизнь, но и жизнь ни в чём не повинной девушки.       Сокджин ловко прячет её за спину и тихо командует: — Бегите.       Охране полагается быть рядом всегда и в этот раз они с Намджуном во главе шли позади пары метрах в ста пятидесяти. Пара скрывается за поворотом, но уже через несколько секунд подбегает испуганная девушка без Сокджина. Она что-то невнятное мямлит и пытается объясниться, но Намджун, предчувствуя нехорошее, выбегает вперёд к Тонгуну, попутно удобно вытаскивая катану.       Сокджин делает шаг вперёд и слышит тихое шипение озлобленного мужчины: — Императорский выродок, ты мне за всё ответишь!       Как только раздаётся вопль, Сокджин мгновенно вынимает катану из ножен и ловко делает взмах, обхватив рукоять правой рукой, что есть сил.       Секунда — голова отделяется от тела. Кровь брызжет слишком сильно, окрашивая серебряный кафтан принца алым. На лицо тоже попадают капли крови, но он не замечает этого. Он слышит лишь странный хлопок — падение тела на землю, и опускает меч, безэмоционально смотря на стальное лезвие и труп под своими ногами.       Все происходит как в тумане, Намджун резко останавливается и замирает в оцепенении, смотря на то, как Тонгун, словно палач, гордо разрезает противника. Нам, кажется, даже перестаёт дышать, но дыхание сразу учащается стоит Сокджину повернуться и показать кровавые пятна на своем некогда безупречном кафтане.       Намджун видел смерти сотни раз. Многие были от его собственных рук, многие от рук его военных. Убивали его союзников и друзей, но те смерти не сравнить с тем, что Джун видит сейчас. Охрана встаёт позади Намджуна, не понимая, подходить им к Тонгуну или брать пример с начальника, и только переглядывается между собой. Позади слышится приглушённый испуганный женский плач.       С глаз мужчины льются слёзы, но он, будто не замечая их, быстрым шагом подходит к наследнику и обеспокоенно заглядывает тому в глаза, мягко приподнимая его лицо, подхватив за скулу, так и не выпуская катану из второй руки. — Сокджин… Вы в порядке? — Министр уж слишком обеспокоенно всматривается в глаза напротив, вытирая с щеки Сокджина кровь противника большим пальцем. — Вы не пострадали?       Джин видит Намджуна не сразу. Он не замечает его до тех пор, пока старший не приподнимает его лицо и не впечатывается в его глаза обеспокоенным взглядом.       Тонгун как-то отрешённо смотрит в ответ и мотает головой, доставая из кармана платок и вытирая окровавленное лезвие меча, тут же пряча его в ножны. — Нет. Он не успел ничего сделать. Сказал, что я императорский выродок. И я отрубил ему голову прежде, чем он успел рассечь моё лицо. А целился он именно туда, я уверен. Оно всем покоя не даёт.       Голос младшего пропитался каким-то новым чувством, которое раньше и ему самому было неведомо. Руки немного тряслись, а осознание того, что он убил человека, приходило постепенно. Но он чётко вбивал себе в голову, что если бы не он, то убили бы его. Это была защита. — Наын в порядке? — интересуется о девушке Сокджин, стараясь не слишком выдавать лёгкую панику внутри. Первое убийство. Он запомнит его на всю жизнь.       Намджун слегка отстраняется. Его внутреннее видение Тонгуна словно рушится, как карточный домик. Словно смотря в отражение, Нам видит себя самого после первого похода. Наму, как никому другому, знакомо это чувство опустошения и паники.       Снова сократив расстояние, Джун осторожно забирает из рук младшего катану и бросает её вместе со своей куда-то на землю. Джин дрожит и Намджун окончательно сокращает сантиметры между ними, обнимает, но уже не так, будто Сокджин хрустальный, а сильно прижимая к себе и кладя чужую голову себе на плечо. Министр поглаживает Тонгуна по спине и склоняет голову вниз. — Вы… Вы хорошо справились, Сокджин. — Джун, будто стараясь правильнее подобрать слова, слегка тормозит, пытается успокоить бедного парня. — Наын в безопасности, благодаря вам. Успокойтесь…       Министр пятится назад, потянув за собой Сокджина, отводя от трупа. Лишний раз смотреть туда — себе дороже. Всё так же крепко обнимая Тонгуна, Намджун резко осознаёт вещь, которую раньше не признавал. Перед ним стоит уже далеко не ребёнок и от этих мыслей чувство гордости перемешивается с испугом.       Сокджин закрывает глаза и позволяет увести себя подальше от трупа. В голове снова и снова прокручивается момент убийства и он зажмуривается сильнее, стараясь стереть этот эпизод, но не выходит. — Спасибо, что научили меня защищать себя, министр, но это оказалось совсем не так, как на тренировках. Кровь… настоящая…       Джин вытирает щёку о чужое плечо, кажется, совсем не заботясь о дорогой ткани и парадном мундире мужчины в целом.       Когда они оказываются возле дома, Джин отстраняется от Намджуна и всё так же опустошённо говорит: — Мне нужно переодеться. Я думаю, что поем в своих покоях, передайте Наын, что я рад, что она в порядке.       Намджун доводит Тонгуна до комнаты, останавливает и кладет одну руку на плечо. — Конечно, Сокджин… — Джун обеспокоенно осмотрел парня, но не пошёл за ним.