Апостат

Ещё минута, и Разумовский оказывается в крепких объятиях своего друга. Олег, кажется, стал ещё выше, чем был. Окреп в плечах, а его осанка приобрела военную стать. Лицо, шея и кисти рук загорели и резко контрастировали с белой кожей, спрятанной под военной формой. Они шутливо толкались, били друг друга по спине и неприлично громко разговаривали. Они не виделись почти два года. У Олега, получившего чин лейтенанта, была военная служба по контракту в Сирии. Сейчас начальство выделило ему месяц отпускных. Волков улыбался во все зубы, почесывал небритую щеку и рассказывал байки со службы. Его движения приобрели резкость и отрывистость, шаг стал чеканным и широким. Он постоянно дёргал лямку рюкзака и был немного нервным — долгая дорога домой и смена обстановки, Волков просто не успел привыкнуть. Сережа был счастлив. Это были такие редкие минуты, когда он пребывал в гармонии с самим собой, и голос его замолкал. Наконец-то его единственный друг вернулся домой, и их проект, работу над которым они отложили в долгий ящик, вновь возобновится. Словно желая убедиться, что Олег здесь, рядом с ним, он обнял его, смущённо пробормотав, что скучал. Волков потрепал рыжие волосы и улыбнулся: — Я тоже скучал, брат. Ты бы знал, как… На время Разумовский вернулся в Петербург. Тех денег, которые он получал, стажируясь в крупной IT-компании, хватало на безбедное существование и съем жилья в центре города. С этой зарплаты даже получалось копить. Начальство по контракту предоставляло Олегу жилье, но Сережа наотрез отказался разлучаться с другом и предложил ему пожить у него. Волков поворчал, но согласился. Дорога от Пулково до Петроградской стороны заняла минут сорок по пустым улицам. Сережа увлеченно говорил про то, что этот дом был построен аж в середине девятнадцатого века, пережил революцию и войну. Благодаря совместному усилию всех жильцов, в доме был проведен капитальный ремонт. Разумовский очень гордился тем, что ему удалось внести свой, пусть и скромный, вклад в сохранение исторического памятника. Увидев издалека Лахта-центр, Олег удивлённо крякнул: — Вот это махина! Когда я уезжал, они только начинали строительство. Сильно испортили береговую линию? — Да нет, — дёрнул плечом Разумовский и раздражённо добавил, — правда с той стороны залива все гораздо хуже. Там сделали насыпь, чтобы настроить ещё домов. Не удивлюсь, если эти строительные компании скоро вообще засыпят весь Финский залив в погоне за деньгами. Волков бросил обеспокоенный взгляд на друга. Обострённое чувство справедливости с годами лишь укоренялись в нем, и это не могло не настораживать. Олег и сам не любил, когда город уродовали и перекраивали под себя богачи ради сиюминутной прибыли, но ненависть Разумовского достигала порой космических размеров.

***

То, что с таким воодушевлением описывал Серёжа, оказалось небольшой двухкомнатной квартирой, расположенной на последнем этаже дома, недалеко от академии Можайского и казарм. Капитальный ремонт там был сомнительным, да и сам дом держался на честном слове. Какая-то халупа, чудом уцелевшая за столько лет. Квартира была очень маленькой, но, видя, с каким азартом в глазах его друг показывает копии исторических газет, развешанных на стенах, Олег ничего не сказал ему. Разумовский всегда имел страсть к истории, и Волков не удивился бы, если бы увидел своего друга, с пеной у рта отстаивающего какой-то камень, который лежал в каком-то богом забытом месте со времён царя Гороха. Готовить Сережа умел, но не любил. Когда была возможность, он с удовольствием тратил деньги на заказ готовых блюд из разных ресторанов, чтобы можно было наесться до отвала. На этой странной привычке, старательно подавляемой, но так и не ушедшей с годами, сказывалось скромное детдомовское детство. — А ты неплохо устроился. — только вышедший из душа Олег, раскинулся на диване. Подравнявший бороду и посвежевший, он скинул сразу несколько лет, и выглядел так, словно вернулся из отпуска с Юга. — Зуб даю, когда у нас будет много денег, ты попытаешься выкупить Эрмитаж. Разумовский решил поддержать шутку и сделал вид, что задумался: — Хорошая идея, кстати!