Апостат

Ребенок, вскормленный ядом, находит утешение во зле.

Кошмары прекратились. Больше не было того липкого ужаса, опутывающего все тело во время сна. Разумовский не видел истерзанных кровавых тел, обжигающего пламени и искаженной морды большой черной птицы. Он тоже умолк: ни золотистые глаза, ни искривленное в ярости лицо больше не преследовали его. Спасением стала Марго. Она оставалась с ним, даже когда он нес какую-то чепуху про могильный холод, голоса и страшных божественных птиц из древнерусских сказок. И Разумовский мог сказать, что теперь он, наконец, обрел душевный покой, хрупкое равновесие… Или как правильно это называется в тех эзотерических книжках. Не найдя утешения и ответов в науке, он обратился к мистике. И она неожиданно пролила свет на многие вопросы. Сережа понял, что то самое равновесие заключалось в случайно забытой кружке с кофе, нескольких новых женских флакончиках в ванной или в тихих ворчливых бормотаниях по вечерам. Вот и сейчас. Разумовский провел рукой по пустующему месту рядом с собой, разглаживая прохладные простыни. Из-за неплотно прикрытой двери доносились булькающие звуки чайника и чья-то затейливая непонятная речь. Он улыбнулся. Марго разговаривала по-польски крайне редко, только с бабушкой, которая не желала общаться с внучкой на русском. Судя по интонации, девушка ей что-то терпеливо объясняла. Выйдя на кухню, Сережа улыбнулся. Деятельная натура Марго не давала ей покоя с самого утра: она разговаривала с бабушкой, успевая что-то быстро печатать на ноутбуке, отвечать студентам и пить кофе. Это он любил просыпаться ближе к обеду, «исторгать из себя что-нибудь гениальное» как говорила Марго, и вновь уходить в спячку. Заметив его, девушка просияла и приветливо улыбнулась, махнув рукой, словно они не виделись много лет. Через месяц ему нужно было улетать в Петербург. Разумовский подписал контракт с несколькими фирмами, которые согласились спонсировать проект талантливого молодого программиста. — Доброе утро, — она положила телефон и с чувством выполненного долга захлопнула ноутбук. — Доброе, — полусонно ответил Сережа и мазнул рассеянным взглядом по календарю. — Представляешь, сегодня у меня день рождения. А я и забыл… Он действительно не помнил, когда в последний раз праздновал. В детдоме это было не принято, а из близких друзей у него был только Олег, да и то, Разумовский больше любил праздновать его дни рождения. Поздравлять друга было куда приятнее. Сережа подсчитал, что до дня рождения Олега оставалось около трех месяцев. И это будет первый день рождения, который они будут праздновать порознь. Разумовский сообщил Марго про свой день рождения совершенно без задней мысли. Просто как забавная констатация факта, не более. И ему не понравился ее потерянный вид. — Ты мне никогда не говорил. — севшим голосом сказала она. Сережа почувствовал себя виноватым. Ну да, в нормальных семьях принято праздновать дни рождения близких. Ну а он… Он равнодушно относился к этому бессмысленному празднику, а теперь поставил Марго в неудобное положение. Зная ее характер и трепетное отношение ко всему, что ей дорого, он был уверен, что она еще долго будет переживать по этому поводу. Глубоко в душе ворочалось приятное чувство. В этом мире он был дорог двум людям, и это было ценнейшим сокровищем в его жизни. — Это совершенно неважно. Мы никогда не праздновали дни рождения в детдоме. От ее веселого настроения не осталось и следа. Она вся поникла: плечи ее опустились, а голова повернулась в сторону окна. — Дай мне несколько часов, и я покажу тебе, что такое праздник. Сережа флегматично пожал плечами и сел за стол. А Марго вдруг рассмеялась. — Нет, ты не понял. Это тебе стоит уйти на пару часов из дома. Поешь мороженого у Кремля, прогуляйся по Арбату, я не знаю. Но к шести будь как штык здесь. — Выгоняют, — запричитал Разумовский, с кряхтением медленно поднимаясь из-за стола. — Из собственного дома выгоняют… Как только гениального, но ленивого программиста удалось выпроводить, Марго приступила к делу. Времени было не так много и приходилось импровизировать. Пока она была занята хлопотами, ей пришло странное сообщение. Добрый день, Маргарита. Нам надо переговорить по поводу дня рождения Сережи.

Его друг, О.В.

Марго вскинула бровь и, помедлив несколько секунд, набрала неизвестный номер. На экране пикселями разбилось чье-то загоревшее давно небритое лицо. — Рад, что вы позвонили, Маргарита. Я Олег Волков. Сережа, наверное, рассказывал про меня. — Просто Марго пожалуйста. — девушка терпеть не могла, когда ее называли полным именем. Ей казалось, что либо ее сейчас начнут отчитывать, либо пригласят на бал к Воланду. — Да, Сережа рассказывал про вас. — Тогда мы заочно друзья. А с друзьями можно и на «ты». — Олег улыбнулся, и Марго не могла не ответить тем же. Этот человек, кажется, обладал удивительным умением располагать к себе людей с первых минут общения. — У тебя есть какие-нибудь идеи насчет подарка? — Конечно. — Волков снова улыбнулся, обнажая ряд стройный белых зубов. — Поэтому я, собственно, и звоню тебе. Мне нужна твоя помощь. Ты сможешь съездить до почтового отделения и забрать посылку? Предупреждаю сразу: подарок объемный, так что возьми такси или машину. Марго усмехнулась. У Олега была манера говорить все по-военному четко и быстро. Она не успела ничего уточнить, как он произнес последнюю фразу и отключился. — И сними его реакцию, пожалуйста. До встречи, Марго. Подарок и правда оказался огромным. Заглянув внутрь, девушка с удивлением обнаружила наборы Лего от середины девяностых и заканчивая первым десятком нового тысячелетия: то время, на которое выпало нелегкое детство Разумовского. Уже вечером, сидя на полу и по-мальчишески скрестив ноги, Сережа с азартом разрывал упаковку. Набор Лего полностью завладел вниманием этого взрослого, недолюбленного в детстве, ребенка. Подарок Марго тоже был обследован, изучен и определенно занял место в сердце Разумовского. Но… Глядя на то, с какой нежностью Сережа смотрит на это Лего, Марго понимала, что просто не имеет никакого права обижаться на такое несправедливое распределение внимания. Из шуршащей разноцветной обертки выпала прямоугольная карточка молочного цвета. На ней косым почерком было выведено несколько фраз:

«Закрывая гештальт. С днем рождения, защитник братьев наших меньших.

— Защитник братьев наших меньших? — удивленно переспросила Марго. Закусив губу, Разумовский задумался. Его ответ вышел нескладным и скомканным, словно собранный из разных деталей Лего, не подходящих друг другу. — В детстве я заступился за собаку, которую мальчишки хотели забросать камнями. — его взгляд на секунду остекленел, словно он заново переживал те события двадцатилетней давности. — В общем, мы тогда знатно подрались. Он закончил преувеличенно бодрым тоном и, как показалось Марго, поспешил перевести тему. Девушка пожала плечами, удовлетворившись таким ответом, и продолжила наблюдать, как Сережа, с детским восторгом вернулся к Лего.