Для кысы можно просто папочка

— Эй, кыса. — Чего, блять? Парень, который сейчас сидит на соседнем месте за барной стойкой с Тэхёном, явно не был готов услышать подобное. Потому что это «чего, блять?» застряло где-то в голове на репите. Но Тэхёну в принципе насрать, как там реагируют на его попытки подкатить, потому что он своего привык добиваться любыми способами, поэтому: — Джей, плескани этой пушистой особе чего-нибудь сладенького. Джей, бармен, сначала хмурится и даже перестаёт взбалтывать кобблер, но потом видит, каким взглядом его старый добрый (не совсем) товарищ обводит эту самую «пушистую особу», и выполняет просьбу. Через несколько секунд на стойку ставится бокал с каким-то красным напитком, на вид напоминающий Кровавую Мери. Паренек вскидывает бровь, наверное, поражаясь наглости Тэхёна, а потом берёт бокал, подносит к губам и… выливает на голову. Не себе. Тэхёну. Сказать, что тот прихуел, ничего не сказать. Тэхён даже не сразу понимает, в каком дерьме оказался. — Я ненавижу клубнику, папочка, — хмыкает наглый мальчишка, по которому даже не скажешь, что ему есть восемнадцать и он не подкупил охранника, показав ему грудь… ну то есть член. — А кыса породистая, — скалится Тэхён, вытирая с когда-то белоснежной рубашки красные подтёки салфетками, любезно предоставленными Джеем. Тэ кидает бармену «спасибо, бро» и смотрит пристально на блондинистого парнишку, который, кажется, усмехается над ним. Над Тэхёном ещё никто не смел усмехаться, потому что все его знакомые знают о наличии пистолета в его заднем кармане брюк, который скрыт выправленной рубашкой. Но этому негоднику простительно. Только первое время. — И как же мне стоит обращаться к такой очаровательной кошечке? — играет он бровями. — Папа называет меня Юнги, мама Юни, а папочка может просто детка, — и эта ухмылка, сводящая с ума на раз два. Мальчик поправляет свою пушистую кофту и прогибается в спине, следя внимательно за эмоциями татуированного мужчины напротив. И он уже уверен, что нашёл себе новое развлечение, не успев напиться из-за прошлого. — Вот как, — Тэхён зачесывает назад волосы, с которых всё ещё стекает красная жидкость, и смотрит в глаза этой детке, что сама попросила так к ней обращаться, но… — Мне больше нравится кыса, — и подмигивает. А у Юнги, кажется, кончаются аргументы, хотя он продолжает игриво наматывать на пальчик высветленную чёлку и болтать ножкой, что согнута в колено и закинута на другую. — Обычно, когда всякие брутальные дяди предлагают мне потрахаться, то говорят об этом прямо, а не называют слащавым «кыса» и не заказывают коктейли. — Такую крошку ещё никто не угощал? — Тэхён искренне удивлён. Действительно, Юнги за все свои двадцать два года (сосите хуй продавщицы, которые до сих пор требуют с него паспорт) не получал должного внимания. Точнее получал, но это всё вело к одному. Да и, собственно, сейчас ему навряд ли предлагают выпить, чтобы потом стать счастливой парой и пожениться где-нибудь в Вегасе. У Тэхёна полностью забиты руки. Юнги не видел рисунок полностью, но судя по тому, что узор выглядывает даже из-под ворота рубашки, можно догадаться, что это так. Штанга в ухе и проколотый язык (это Юнги заметил, когда тот облизывался после того, как получил порцию сладкой жидкости на свою голову). И вообще, выглядит Тэхён, мягко говоря, как якудза или обычный бандюган. Ни тот, ни другой вариант Юнги не устраивает. Ему комфортно сейчас жить так, как живётся, то есть без лишних приключений на свою прекрасную жопу. — Эта крошка прекрасно живет и без этого, — какой гордый, однако. — Значит, ты просто не пробовал. Я Тэхён, но ты можешь звать меня папочкой, — он опять проводит проколотым языком по верхней губе, протягивая Юнги руку. Тот подаёт ему свою ладонь и, о боже, она такая миниатюрная по сравнению с тэхёновой. Идеально. — Я не привык сидеть в одиночестве в подобных местах, составишь компанию, кыса? А Юнги начинает привыкать к этому прозвищу, и потому лукаво улыбается. Несмотря на скромное количество посетителей, в баре стоит шум, так как сейчас четверг, да ещё и день. За стойкой сидят только они и сканируют друг друга взглядами, продолжая кидать двусмысленные смешки. Для Юнги это привычно, поэтому он уже давно не устраивает истерик по этому поводу и даже иногда подыгрывает, как, например, сейчас. Для Тэхёна тоже ничего нового. Он считает, что секс всегда снимет напряжение и подарит новый заряд бодрости. Вот только этого мальчишку трахать он больше не хочет. Ему нужно его откровенно выебать, за слишком дерзкое поведение. Вообще сегодня совсем не тот день, когда можно беззаботно зависать в клубе под мощные басы и заигрывать со всякими бруталами. И как же не вовремя Юнги вспоминает об этом. Мысли о Чимине всё ещё глубоко в сознании, и маска, надетая так профессионально на лицо несколько минут назад, начинает трескаться, убирая ухмылку с красивого лица. — Эй, кыса, — опять звучит глубокий голос, заставляя покрыться мурашками. — Брось ты. Не любишь клубнику, я закажу для тебя чего-нибудь другого. Или могу сам сделать. Что скажешь? — Слушай, — уголки губ опускаются окончательно. — Кыса сегодня заебалась и скакать на члене нет ни сил, ни желания. Найди себе другую детку, папочка. Чао. И Юнги уходит. Но если бы он после своих слов посмотрел на лицо Тэхёна, в котором промелькнуло что-то более весомое, чем разочарование, то, возможно, изменил бы свой план — нахуяриться в одиночестве.

***

— Ну надо же. Я уж думал упустил любовь всей своей жизни. — Какая любовь, дядя? Я не создан для таких заморочек, как романтика. — Во-первых, мне всего тридцать пять, хватит звать меня «дядей», кыс. А во-вторых, раз уж не хочешь любви, то как насчет потрахаться? — Нет. Сказал, как отрезал. Прошли сутки. Всего один день. А они снова на тех же местах в то же время. И Юнги понимает, что и сегодня его планам нажраться вусмерть не суждено сбыться. Этот бугай чересчур настойчив и, кажется, совсем не собирается отступать. А ещё по любому убедил себя в том, что это судьба, раз они встретились вновь. Не сказать, что Юнги так уж против секса с ним, тем более он полностью в его вкусе с этим его дэдди-кинком. Но есть одно «но», которое, кстати говоря, вовсе не собирается вылезать из головы ближайшие, наверное, года два точно. Уж очень глубоко обжилось. — Ломаешься, — утверждает Тэхён, делая глоток прохладного пива из массивного стакана. И Юнги снова видит это. Его язык. Охуенный язык с сексуальным шариком. Тэхён высовывает его, будто зная, как это влияет на бедного малыша. Видно, что он играет с шариком. А у Юнги член дёргается от такой картины. Почему-то ему кажется, что Тэхён бы даже его понял. Он чувствует, что в данную минуту может рассказать ему, о чём угодно. Даже о Чимине. Хотя изначально планировал унести с собой в могилу всё касательно этого. — Дайкири. — Что? — Тэхён замирает с высунутым кончиком языка и вскидывает бровь, смотря на парня, сидящего рядом за барной стойкой. — Дайкири хочу. — Без проблем, кыс, — от Юнги не ускользает то, что настроение Тэхёна явно улучшается. Через несколько минут перед ним стоит бокал с мутно-жёлтой жидкостью. Юнги делает глоток и в его голове проскальзывает мысль, что это действительно вкусно. А Тэхён действительно горяч, поэтому нет смысла противиться. Всё-таки его сущность сучки никуда не делась. Они едут в машине Тэхёна, которую ведёт его охранник. Каждый в своих мыслях. И каждый старается выглядеть расслабленно. Но получается только у Тэхёна, который доволен собой. Это видно по его действиям: ноги расставлены, одна рука на бедре, а другая на локте свисает с окна. Он с лёгкой ухмылкой смотрит на яркий ночной Сеул и даже не замечает, когда к его ширинке прикасаются. Юнги наскучило сидеть без дела. Даже охранник-водитель его не смущает, когда тот наклоняется к чужой ширинке и накрывает пах ладошкой, медленно проводя по выступающему бугорку. — М-м, у папочки оказывается большой, — Юнги проводит языком по губам, а Тэхён уже может видеть картину, как он толкается членом в этот маленький грязный ротик. — Поверь, детке понравится, — скалится мужчина и слегка надавливает на голову мальчишке, чтобы тот начал действовать. Охранник кашлянул, наверное пытаясь привлечь к себе внимание и заставить этих двоих одуматься, но кого это ебёт. Ебать будут только Юнги, причём по-жёсткому. В салоне раздаётся звук расстёгнутой молнии, и Юнги не медлит, освобождая член из боксеров. Член у Тэхёна и правда красивый: весь увит венами, из яркой головки течёт капля предэякулята, ко всему этому, длина далеко не маленькая. Юнги облизывается и, взглянув на Тэхёна исподлобья, заглатывает его член почти до конца, но тут же выпускает его и закашливается. — Ну-ну, котёнок, нам некуда спешить, — поглаживает его по щеке Тэхён и снова давит на голову. — Давай медленнее. Юнги слушается, беря в рот только головку и начиная ее посасывать. Он прикрывает глаза и активно работает язычком, вцепившись в бёдра мужчины. Постепенно Юнги начинает брать глубже, иногда выпускает член изо рта и проводит пальчиками по всей длине, надрачивая. Какой хороший малыш. Тэхён закатывает глаза, явно наслаждаясь. Обычно он не любит прелюдии, в том числе и минета избегает, потому что предыдущий опыт оказался неудачным. Ему тогда казалось, что он останется без члена, настолько сильно одна девушка сосала его, ещё и задевая вечно зубами. А Юнги всё делает так, будто родился с талантом к этому делу. Мягко, мокро, умело. Невозможно не кайфовать от ощущений и вида этого мальчика, который, отсасывая, трогает и своё возбуждение сквозь ткань светлых джинсов. Тэхён кончает в рот Юнги, когда автомобиль тормозит около одной из высотных многоэтажек в элитном районе. Юнги проглатывает всё до последней капли, и Тэхён замечает мокрое пятно у того на штанах, прямо в паховой области. — Ну надо же, — хмыкает, — кыса так любит сосать члены? Или мой ей понравился настолько, что она кончила, даже не касаясь себя? — Считай, что твой член на данный момент занимает первое место в моём личном топе. Дальше Юнги тонет в поцелуе, который граничит с грубостью и одновременно трепетом. Его резко прижимают к стене сильные руки. Момент, когда они оказались в полутёмной квартире, Юнги пропустил, решая, что сегодня он отдастся без остатка и заглушит боль таким способом, раз с алкоголем не получилось. Ему просто невыносимо жарко, хочется скорее избавиться от всей одежды, которая неприятно липнет к телу. Тэхён исполняет его не озвученное желание, стягивая сначала пушистую кофту, а потом и блузку, тут же опять припадая губами, только уже к шее. Он мокро целует оголённые участки кожи, наслаждается стонами. Потом проводит языком по соску, и Юнги взвизгивает, почувствовав прохладный шарик, который, оказывается, так приятно контрастирует с горячей кожей. В джинсах становится опять слишком узко и мокро — тело отзывается на каждое прикосновение мужчины, что стянул с себя рубашку, оголяя татуированное тело. Юнги теперь видит каждый узор и налюбоваться не может. Собственные пальцы хватаются за плечи Тэхёна, слегка царапая, пока тот продолжает вылизывать его соски. Юнги несдержанно стонет, когда Тэхён проводит языком по его животу, обводя его вокруг пупка, и тот, оторвавшись, смотрит с покрытыми плёнкой возбуждения глазами. И улыбается как-то по-дикому, приближая своё красивое лицо к ушку, шепча низким прокуренным голосом: — Постони для меня сегодня, детка. — Папочка, я хочу… Мужчина прикусывает мочку уха, а Юнги содрогается, потому что его тело в один миг становится одной сплошной эрогенной зоной. Тэхён подхватывает мальчика за ягодицы, снова целуя его в губы, и заменяет их вертикальное положение на горизонтальное. От всего этого голова идёт кругом, потому что Юнги нравится, как ему буквально вылизывают рот, как он стонет в чужие губы, как проворные пальцы практически ювелирно расправляются с застёжкой на джинсах, ему нравится всё, даже этот застрявший где-то в глотке запах алкоголя вперемешку с резким одеколоном, которым он, наверное, уже сам пропитался. Тэхён отрывается наконец от сладких губ своей детки, полностью избавляя от одежды его и себя. Он смотрит словно в душу, сканируя изгибы податливого тела, а Юнги уже готов на всё, чтобы этот мужчина ни предложил, потому что буквально плавится под его взглядом. Юнги наслаждается тем, как на него смотрят. Он специально элегантно выгибается в спине, хмыкая, и разводит ноги, согнутые в коленях, в стороны, полностью раскрываясь. Тэхён дышит тяжело, готовый накинуться на этого наглого мальчишку без растяжки, но всё же тянется к прикроватной тумбочке, доставая всё необходимое. Он наливает обильное количество смазки на руку и проталкивает сначала один палец, который входит без сопротивления. Юнги немного ёрзает, смещая простыни, но получив горячую руку на своём животе, успокаивается и позволяет вставить ещё один палец. — О, Боже! — вскрикивает, когда его чувствительную точку задевают. У него начинают слезиться глаза, и Тэхён вынимает пальцы, вытирая скатившуюся слезу. Юнги притягивает его за шею к себе, и ему ничего не остаётся, кроме как лечь всем телом на этого хрупкого малыша, что строит из себя сучку, но иногда забывается и показывает себя ранимым мальчиком. — Не так быстро, кыса. Я не надел презерватив, — говорит Тэхён, чувствуя, как сжимаются пальцы на его ягодицах. — Похуй, просто вставь мне, папочка, — стонет Юнги, вцепляясь в него ещё крепче. — Мгх… Он ощущает так ярко в себе чужой член, который невообразимо приятно растягивает его изнутри, что не может подавить громких стонов. Сам того не замечая, Юнги царапает мощную, забитую татуировками спину, отчего Тэхён жмурится и яростнее вбивается в него. Юнги дышит в чужую шею жарко, проводя по потной коже языком, буквально сходя с ума от того, насколько хорошо ему там, внизу. Да, он возможно пожалеет утром, что всё же пошёл на уступки этому папочке, но сейчас ему ахуенно, а обо всём остальном он будет думать потом. Да и как вообще можно думать, когда в твою задницу долбится большой член, вырывая стон, один за другим. Юнги не понимает, когда подходит к той самой грани, где все чувства обостряются до предела, а внизу всё скручивает, готовое взорваться. Его накрывает оргазмом так сильно, что он несдержанно вцепляется в чужие плечи, наверное, причиняя боль от ногтей, но его это совсем не волнует. Тэхён изливается спустя какое-то время глубоко в него, тяжело дыша и утыкаясь в его щёку, а Юнги уже мало что соображает после двух оргазмов. Чувствует лишь, как из него выходят, как вытекает тёплая сперма из его задницы, как его накрывают одеялом. Глаза закрываются сами собой, и последнее, что удаётся уловить уплывающему сознанию — это невесомое касание чужих пальцев к щеке. Тэхён выходит из комнаты, прикрывая дверь, и идёт на кухню, чтобы покурить. Кажется, с этой кошечкой он ещё не закончил.