Для кысы можно просто папочка

Сколько Юнги себя помнит, он всегда был рядом с Чимином, как и Чимин рядом с ним. Они поделили детство на двоих, потом, держась за руки, пошли в младшую школу. В средней их разделили по разным классам, но даже так они оставались неофициальной семьёй друг для друга. Юнги помнит тот день, когда он впервые посмотрел на своего лучшего друга совсем не дружеским взглядом. И с этого момента начало происходить то, чего он боялся больше всего. Они начали отдаляться. Точнее Юнги начал, потому что, осознав, что Чимин его привлекает в сексуальном плане, боялся сделать что-то, о чём будет жалеть всю жизнь. Сначала он стал реже отвечать на сообщения, потом стал отказываться от встреч, старался избегать в школе. А один раз, увидев, как Чимину признаётся какая-то стройная девушка в любви, он чувствует, что задыхается. И понимает, что нет, он не просто хочет Чимина, он уже влюблён в него по уши. Чимин сначала ничего не замечает, но когда они переходят уже в последний школьный класс, то он осознаёт, что Юнги изменился, стал нелюдимым одиночкой даже для него, Чимина. Единственное, что оставалось прежним, так это визиты Чимина домой к Юнги, потому что его мама настаивала на том, чтобы мальчики продолжали общаться и звала его сама, без ведома Юнги. — Опять спишь? — Чимин заходит в мрачную комнату с полностью задёрнутыми тёмно-бордовыми занавесками и оглядывается, обнаруживая своего друга завёрнутым с головой в одеяло. — Я принёс чипсы, которые ты любишь. Всё же не понимаю, как можно есть сладкие чипсы, когда солёные намного вкуснее. — Вот именно, ты ничего не понимаешь, — бубнит Юнги из своего кокона, вызывая на лице друга улыбку. — Нельзя сравнивать солёные чипсы и сладкие, потому что это разное. Как торт и пирожное. Чимин на это смеётся, всё ещё оставаясь при своём мнение. Иногда он считает своего друга странным до чёртиков, потому что тот всегда пытается найти что-то необычное в мелочах и доказать всем, что это действительно так и это удивительно. Они проводят обычный день, как всегда зависая за просмотром боевиков или американских сериалов. На полу разбросаны упаковки от чипсов, конфет и бутылки от газировки. К ним заглядывает мама, постучавшись, и спрашивает всё ли в порядке, предлагая Чимину остаться на ночь. Юнги мысленно отчаянно стонет, когда тот соглашается, а после ухода миссис Мин лезет к Юнги, завлекая его в шуточную передрягу. И всё же хорошо, им весело и они как будто возвращаются в те детские невинные годы, когда также веселились вместе и не думали ни о чём. Но как всегда наступает тот момент, который перечёркивает всё. — Юнги, могу я спросить кое-что? — интересуется Чимин после того, как они успокоились и лежали на полу, раскинувшись звёздочками. Юнги на это только мычит в согласие и поворачивает к нему голову, разглядывая профиль. — Ты можешь… ну… поцеловаться со мной? Юнги сначала кажется, что это его мозг выдаёт странные вещи из-за его влюблённости в человека, который предлагает это ему. — Что, прости? — Нет-нет! Не пойми меня не правильно! — Чимин вскакивает на ноги, а Юнги приподнимается на локтях, внимательно рассматривая его лицо. — Просто понимаешь, Хису, ну та девушка, которая младше нас на год, призналась мне недавно и я подумал, что было бы неплохо попробовать встречаться с кем-то. Но у меня совсем нет опыта и я боюсь, что когда на следующих выходным мы с ней пойдём на свидание, то я сделаю что-то не то и… Он наконец-то останавливается и вдыхает, потому что всё вывалил на одном дыхании. — И ты просто хочешь использовать меня, как люди для этого используют помидоры? — скептически выгибает бровь Юнги и старается быть максимально спокойным. Ему хочется ударить себя по груди слева посильнее, только бы что-то там перестало рваться наружу. И ведь не пойми от чего: обиды или предвкушения. Чимин улыбается на это как дурачок, а потом опять опускается на колени на ворсистый ковер и берёт Юнги за руку. — Пожалуйста? — ну нет, только не эти щенячьи глазки. Мозг лупит Юнги, оттягивает назад, словно кота от колбасы, но парень на это только кусается и вырывается, совсем не чувствуя опасности. — Ладно, — выдыхает, прикрыв глаза. Пожалеет потом, кричат где-то сверху, но кого это волнует сейчас. Отец всегда говорил, что нужно жить настоящим. — Правда? — с восторгом взвизгивает Чимин и хлопает в ладоши, будто выиграл лотерею. — Если тебе противно, то я могу почистить зубы или… Противно ли Юнги? О, тут скорее вопрос наоборот. Противно ли Чимину? Конечно, Юнги понимает, что это только для помощи другу и никаких бабочек он чувствовать не должен, но, черт возьми, именно их и ощущает, когда сам же тянет Чимина на себя, крепко зажмурившись, и прикасается своими губами к его. Сначала Чимин теряется, никак не реагирует, и Юнги отстраняется, вопросительно оглядывая его. — Слушай, когда люди целуются, то это должно быть не в одну сторону. — А, да, извини. Я не ожидал просто, ты так резко сделал это. Могу я попробовать ещё? — Валяй. Он и валяет. Робко наклоняется, снова припечатываясь к чужим губам, но на этот раз пытается двигать ими. Юнги конечно целовался до этого: с девчонками как-то давно, потом с парнями, когда осознал свою ориентацию. Он испытывал на себе всякие разные виды поцелуев, некоторые из которых можно смело ставить в рейтинг «топ пять самых горячих». Но при этом он не испытывал тех эмоций, что сейчас будто завладевают им, втягивают не пойми куда и от этого страшно вдвойне. Чимин совсем не умеет целоваться. Он не делал этого действительно ни разу. Это чувствуется по его стеснению, наивности, а ещё неловким движениям, когда он пытается протолкнуть язык в рот Юнги и мычит, встречаясь с сопротивлением. — Неумёха, — усмехается над ним друг, а потом сам углубляет поцелуй, позволяя Чимину то, что он хотел сделать раньше. Они целуются уже час, задыхаясь от слишком душного воздуха и всё не могут остановиться. Юнги кажется, что ещё чуть-чуть и он упадёт в обморок от переизбытка эмоций, что тяжелым комком скрутились в паху. И Чимин выглядит совсем не тем наивным мальчиком, как вначале. Он чаще переманивает инициативу на себя, оправдываясь тем, что учится. А у глупого сердца Юнги появляется надежда.

***

— Он женился несколько дней назад, — говорит Юнги, сидя за барной стойкой в квартире Кима. Та ночь оказалась не одноразовой, поэтому то, что парень приезжает почти каждый вечер к Тэхёну уже не странно для обоих. — Он не звал тебя на свою свадьбу? — искренне удивляется мужчина, внимательно слушая рассказ Юнги, который он решился наконец поведать. — Эй, конечно звал. Мы же лучшие друзья типа, — усмехается то ли грустно, то ли раздражительно. — Я сам отказался идти, наплёл про работу, больную маму и не пошёл. Хотя не думаю, что Чимин настолько дурак, чтобы поверить в такое. Тэхён понятия не имеет как должен вести себя сейчас. Ему ещё никогда не приходилось кого-то поддерживать, потому что не в его стиле играть добродушную мать Терезу. Но Юнги, такой дерзкий на первый взгляд пацан, оказался с куда более интересной историей за плечами, хоть и не радостной совсем. Первая невзаимная любовь, ещё и в натурала. Ким ему не завидует нисколько. Не найдя лучшего решения, чем объятия, он обхватывает своими крепкими татуированными руками хрупкое тело и вжимает в свою грудь, чувствуя, что Юнги не сопротивляется. Рубашка пропитывается солёной влагой, а по кухне разносятся приглушённые всхлипы. — Кыс, не плачь только, — Тэхён отстраняет от себя мальчика, вытирает ему слёзы с щёк большим пальцем и смотрит с нежностью. — Может, нетфликс? — А все гангстеры позволяют своим деткам размазывать об их рубашку сопли, а потом предлагают смотреть сериалы? — улыбается Юнги, из-за чего его красные от слёз глаза слегка сужаются. — Во-первых, я не гангстер. Всего лишь отмыватель денег, — подмигивают на его вопрос. — А во-вторых, если тебя не устраивает сериал, то всегда найдётся другой способ. Лукавит, сразу видно. И Юнги включает дурочка, принимая правила игры. — Правда? И что же это? Тэхён встаёт со стула и начинает расстегивать пуговицы на своей чёрной рубашке. Он снимает её, показывая свой подкачанный торс и татуировки, которые идут от самых кистей рук и заканчиваются только где-то у лобка, что виден из-под припущенных брюк. Юнги сглатывает и выгибается на стуле, упираясь ручками о стул сзади. — У меня такой горячий папочка, который явно получше всяких сериалов. Все начинается с поцелуя, и Юнги упускает тот момент, когда Тэхён оказывается сверху, подавляет сопротивление, стягивая бельё, раздвигает ноги и входит в него медленно, заполняет собой и трахает в неспешном темпе. Трахает долго и со вкусом, заставляя пальчики на ногах поджиматься от удовольствия и шептать на повторе его имя. И Юнги действительно делает это: срывает голос, но стонет это: «Тэхён!». Жалобно, хрипло и протяжно, расцарапывая Киму спину, и послушно раздвигая ноги шире для более глубокого проникновения. А Тэхён растягивает его влажную тугую дырочку своим членом с раскрасневшейся большой головкой. Юнги забывает обо всём дерьме, отдавая себя полностью. В его голове только Тэхён, над ним только Тэхён и в нём только Тэхён. Перед глазами тоже он, а не Чимин. К чёрту Чимина. Нет, правда, давно пора смириться с тем, что Чимин — это что-то недосягаемое, на уровне мечтаний. Нужно начинать жить, а не существовать, открывать своё сердце для любви, а не только для вечной тоски по парню, который даже не знает о его чувствах. И почему такие мысли приходят только в такие неподходящие моменты. Юнги заставляет себя сосредоточиться на процессе, но получается думать лишь о том, что этот невыносимо горячий и сексуальный мужчина так нежен с ним. И Юнги это чертовски подкупает. Он сам не замечает, как снова начинает плакать, переставая цепляться за мощные плечи, а прикрывает руками лицо. — Тебе больно, кыса? — Тэхён перестает делать поступательные движения, полностью прекращая толкаться внутрь парня, и обеспокоенно убирает ладони с чужого лицо. Даже такой Юнги красивый, считает Тэхён, хоть у того и поплыл лёгкий макияж и опухли глаза. Юнги отрицательно качает головой и просит продолжить, самостоятельно насаживаясь на член. И Тэхён продолжает, снова трахает его, ускоряя ритм. Он облизывает его соски, на что Юнги выгибает дугой и он кончает, позволяя мужчине вбиваться в него так, как тот пожелает. Долго Тэхён не выдерживает и изливается в презерватив, тяжело дыша. Он смотрит в глаза напротив, и улыбка трогает его лицо. — Почему ты плакал? — Я… — Юнги теряется, не зная, как должен ответить, потому что сам не до конца всё осознает. — Просто подумал о том, что было бы неплохо заменить имя «Чимин» на другое. — Да? И на какое же? — Тэхён старается не показывать своего напряжения, но получается у него не очень. — Ну, думаю «Тэхён» звучит хорошо.