Далекие странники (перевод новеллы)

      На постоялом дворе у въезда в Лоян Седьмой Лорд и Великий Шаман заканчивали ужин. Уютно расположившись на втором этаже обеденного зала, Седьмой Лорд держал в одной руке чашку чая, а другой рукой разбирал ворох гадальных палочек. При этом у него был такой сосредоточенный вид, словно вот-вот должно было выпасть судьбоносное предсказание.       Великий Шаман любовался этим таинством в благостном умиротворении, пока у Седьмого Лорда не вырвался удивлённый вздох.       — Надо же… Какая интересная гексаграмма!       — Что там? — встрепенулся его спутник.       Седьмой Лорд бросил на него косой взгляд:       — Разве тебе интересно? Ты же не веришь в мои пророчества!       — Когда я такое говорил? — улыбнулся Шаман.       — Я предсказывал твоё будущее по ладони. В столице, лет… десять назад, — отозвался Седьмой Лорд, раскладывая между пальцами гадальные палочки. — Но ты, неблагодарный мальчишка, заявил, что я несу чушь!       Великий Шаман чуть прищурился с ностальгической улыбкой.       — Помню, — признал он мягко. — Ты утверждал, что моя линия сердца ровная и длинная, что я глубоко полюблю, что эта любовь преодолеет все запреты и принесёт удачу. Ты также прибавил, что избранница будет предана мне всем сердцем. Тогда я этому не поверил, но, оглядываясь назад, признаю твою правоту. Вот только речь шла не о женщине.       Седьмой Лорд вздёрнул брови от неожиданности, а затем смущённо опустил голову и уткнулся в чашку, избегая взгляда Великого Шамана.       — У тебя отменная память, негодник, — пробормотал он с досадой.       У Си рассмеялся:       — Ты всё равно уже взялся за старое! Гадаешь на главу Чжоу и остальных? Что же ты увидел?       Седьмой Лорд помолчал, не поднимая глаз, а потом снова перевёл взор на палочки.       — Встретивший смерть будет отчаянно сражаться за жизнь, — произнёс он, наконец. — Если верить гаданию…       Седьмой Лорд приготовился к пространному объяснению, но внезапно осёкся, приметив что-то на первом этаже. Проследив за его взглядом, Великий Шаман тоже нахмурился и стал внимательно наблюдать за новым посетителем. В этом человеке таилось что-то… непостижимое. Совершенно седые волосы при юном, но застывшем лице. Огромный меч за спиной и маленький глиняный кувшин в руке. Стоило незнакомцу появиться на пороге, и все взгляды обратились к нему.       Словно почувствовав что-то, вошедший поднял голову и встретился глазами с Шаманом. У Си внимательно присмотрелся к его оружию и тихо хмыкнул.       — Это легендарный меч Лунбэй, Хребет Дракона. Выходит, перед нами…       Прибывшим был Е Байи. Ненадолго замешкавшись внизу, он быстро поднялся по лестнице и напрямую прошёл к Седьмому Лорду и Великому Шаману.       — Здесь остановился парень по имени Чжоу Сюй. Знаете такого? — спросил он без обиняков.       Седьмой Лорд не сразу сообразил, как реагировать на такое приветствие.       — Вы… Е Байи?       Тот кивнул, а затем бесцеремонно уселся за стол и нетерпеливо повторил:       — Я ищу Чжоу Сюя.       — Он преследует Ядовитых скорпионов до горы Фэнъя, — собрался с мыслями Седьмой Лорд. — Вы можете подождать его здесь или передать послание через нас.       Е Байи окинул его изучающим взглядом с ног до головы.       — Мальчишка Цао сказал, что Чжоу Сюя можно исцелить. Ты собрался лечить?       — Он, — Седьмой Лорд указал на Великого Шамана.       Е Байи чуть повернул голову, и в его глазах мелькнула тень интереса. У Си не сводил взор с нового знакомого:       — Это результат совершенствования с помощью «Дхармы Люхэ»? — спросил он внезапно.       Седьмой Лорд явно был заинтригован, поэтому Великий Шаман прервался и терпеливо растолковал ему:       — У использующих «Дхарму Люхэ» всего два пути: получить отклонение ци или возродиться после разрушения и достигнуть вершины. Дхарму сравнивают с божественными искусствами, по легенде она даёт единение с Небесами.       — Нет никакого «единения с Небесами», — мрачно ухмыльнулся Е Байи. — Если люди не будут отделены от небес, жизнь превратится в смертную скуку.       — В любом случае, этой технике нет равных, — отметил Великий Шаман, разглядывая его белоснежные волосы. — Она настолько надёжно защищает от болезней и течения лет, что человек, освоивший Дхарму, становится почти бессмертным. Однако есть определённые условия: тому, кто выбрал этот путь совершенствования, запрещено есть приготовленные на огне блюда. До скончания дней он должен питаться сырой пищей и пить ледяную воду.       Седьмой Лорд недоуменно моргнул — Е Байи как раз ополоснул чашку и наливал себе дымящийся чай.       — У вас не должно быть седины и других признаков старости, — продолжал рассуждать Великий Шаман, пока Е Байи подносил ко рту обжигающий напиток. — Эти изменения начались, когда вы покинули вечные снега вершины Чанмин и вернулись к обычной еде, верно?       Жёсткий рот Е Байи тронула усмешка.       — К моему возрасту, дитя, ты поймешь, что лучше один год побыть обычным смертным и отойти в иной мир, чем сотни лет торчать на горе живым мертвецом.       Великий Шаман покачал головой:       — Я и сейчас не хочу превращаться в живого мертвеца. Меня устраивает моя жизнь.       Е Байи пропустил мимо ушей чересчур прямое высказывание. Со странным блеском в глазах он разглядывал чай в чашке, словно ловил в отражении события далёкого прошлого. Чай успел остыть, пока Е Байи вспомнил, что всё ещё разговаривает с двумя людьми.       — Много лет назад мой друг так заигрался с совершенствованием, что едва не погиб. Я хотел спасти его, но не обладал твоим искусством целителя, — проговорил он, взглянув на Шамана. — Единственное, что я мог — использовать «Дхарму Люхэ». На свой страх и риск. Мой друг излечился, но вообразил, что должен мне по гроб жизни. Раз я обрёк себя на существование в вечном холоде, то и он поселился на горе Чанмин вместе с женой. Там, почти на самом пике, стои́т полуразрушенный храм — жители деревеньки у подножия понятия о нём не имели. Подходящее место для уединения Древнего Монаха.       Казалось, Е Байи слишком долго носил в себе эти слова и теперь спешил выплеснуть их перед случайными собеседниками. Он чувствовал, что если не поведает свою историю сегодня, то так и унесёт её в могилу.       — Мой друг не хотел бросать меня в одиночестве, но не понимал, как жестоко поступает, — продолжил он свой рассказ. — Трое людей день за днём мелькали туда-сюда мимо моих окон, не подозревая, что только глаза мозолят. Время шло, сын моего друга подрастал, я обучал его боевым искусствам… А потом сопляк начал задавать вопросы о Дхарме. Жена моего друга была неглупой женщиной, но мать — есть мать…       Удручённо покачав головой, Е Байи признался:       — Я и не думал… Будь Дхарма чем-то хорошим, стал бы я её скрывать от единственного ученика? Я относился к этому мальчишке, как к родному!       Он печально вздохнул, не в силах говорить дальше.       — Тридцать лет назад в цзянху впервые появились Знаки чести, — задумчиво проговорил Великий Шаман. — Получается, вы — шифу Жун Сюаня?       — Да, — тяжело кивнул Е Байи. — После побега Жун Сюаня я спустился с горы Чанмин и обратился к главе поместья «Времена года» Цинь Хуайчжану с просьбой отыскать этого мальчишку. На тот момент школа «Времена года» была молодой и обладала скромными возможностями. Цинь Хуайчжан выяснил только, где лежит тело Жун Сюаня, а также собрал смутные слухи о Кристальной броне, связанной с наследниками пяти великих кланов. Я был вынужден резко прервать расследование из-за моего друга, Чанцина… Чанцин считал, что подвёл меня, а гибель сына окончательно подорвала его здоровье. Недуги, идущие от сердца, тяжело врачевать. Выше человеческих сил…       — Итак, это был Жун Чанцин, — покивал Великий Шаман.       Повернувшись к Седьмому Лорду, он объяснил:       — Старшего Жуна называли Призрачной Рукой за непревзойденный талант оружейника. Он был знаменитым мастером своего поколения. Меч Дахуан, Великий Простор, который ты подарил Чжан Чэнлину, и гибкий меч главы Чжоу выкованы Жун Чанцином.       Лицо Е Байи осталось ледяным, но на губах проступила тёплая улыбка.       — Да, это творения Чанцина, — подтвердил он, поглаживая пальцами ободок чашки. — Гибкий клинок мальчишки Чжоу на самом деле — Безымянный меч. Позже, пройдя через мои руки, он стал называться Байи. Но Чжоу Сюй, бестолковый ребёнок, не знал, чем владеет. Боюсь, и теперь не знает.       — Годы, что минули со смерти старшего Жуна, вы провели бок о бок с его вдовой? — неожиданно спросил Седьмой Лорд.       Улыбка Е Байи сделалась горькой.       — Да. Не знаю, почему после смерти Чанцина эта женщина решила не покидать меня в моём бессмертии, почему осталась в ледяном склепе. Нам не о чем было говорить. Она жила своей жизнью, я занимался боевыми искусствами. Поначалу мы кивали друг другу и обменивались пустыми любезностями, но позже… Позже между нами осталось лишь безмолвие. Если посчитать, за десять лет мы и словом не перемолвились.       Седьмой Лорд тихонько постучал по своей чашке гадальной палочкой, не зная, что сказать. Е Байи одним глотком допил чай, поднялся на ноги и поставил на стол маленький сосуд, который так долго не выпускал из рук.       — Я не вернусь на Чанмин, — заявил он. — Но раз вы намерены отправиться в те края с Чжоу Сюем, исполните мою просьбу. В кувшине прах Жун Сюаня и его жены. Пусть их семья из четверых человек сможет продолжить свой путь.       Закончив речь, Е Байи повернулся, чтобы уйти, но Седьмой Лорд неожиданно окликнул его:       — Брат Е! Неужели ты так и не отпустил его после стольких лет?       Е Байи на мгновение обернулся:       — Как я мог его отпустить, если никогда не держал?       «Я наконец-то вернул тебе сына, Чанцин, — думал он, удаляясь с мечом Лунбэй за спиной. — Теперь твоя семья воссоединится. Хребет Дракона я оставляю себе. В следующих жизнях… мы больше не свидимся».       «Я хочу вернуться домой, но куда иду вместо этого?».

- - - - -      

      Ещё не забрезжил рассвет, а герои и призраки уже были измотаны до предела. И тут на горе Фэнъя как из-под земли появились новые действующие лица. Впереди шёл разодетый в яркие шелка молодой человек, за которым чёрной рекой текли Ядовитые скорпионы.       Приближённый Чжао Цзина с приметным шрамом на лице вынырнул из толпы дерущихся и опустился на одно колено перед главой скорпионов.       — Владыка, — произнес он с покорностью, которая поставила бы в тупик героя Чжао, не будь он трупом.       Да-Се милостиво кивнул и оценил обстановку. С глубоким удовлетворением он обнаружил, что из трёх клиентов — Чжао Цзина, Сунь Дина и Мэн Хуэя — на настоящий момент осталось меньше одного. Наполовину залитый кровью Призрак Непостоянства немногим отличался от мёртвого.       В ответ на полный надежды взгляд лао Мэна глава скорпионов запрокинул голову, рассыпая ледяной смех.       — С нашей последней встречи прошло немало времени. Я надеюсь, вы тут не обижали героев? — спросил он коварно.       Улыбка на лице Призрака Непостоянства застыла, превратившись в оскал, когда по сигналу своего хозяина скорпионы начали замыкать кольцо вокруг поля боя.       — Ты что удумал? — свирепо рявкнул лао Мэн.       Глава скорпионов ласково улыбнулся:       — Я пришёл взыскать свои проценты.       Сейчас Да-Се казался себе всесильным. Кем бы ни были участники этой кровавой партии — праведниками или грешниками — всем им предстояло сыграть ему на руку и отправиться на тот свет. Сам же Да-Се собирался жить долго и со вкусом, пожиная плоды своих кропотливых трудов. Опьянённый близкой победой, он упустил из виду, что один подчинённый перестал выполнять приказы.       Чжоу Цзышу влился в ряды Ядовитых скорпионов за день до их выдвижения к горе Фэнъя. Пришлось устранить того, чьё место он занял. Чжоу Цзышу серьёзно рисковал, но, к счастью, строгая дисциплина не оставляла скорпионам свободы в походе — кроме «да», они мало что говорили. Чжоу Цзышу держался поближе к лидеру банды, чтобы без промедления расправиться с ним, когда придёт время. Но в момент прибытия на место сражения возникла неожиданная проблема: Вэнь Кэсин бесследно исчез!       Чжоу Цзышу бесшумно скользил между рядами скорпионов — неотличимый от любого из них и неуловимый как невидимка. Обшаривая взглядом усеянное телами пространство, он сделал широкий круг и застыл, узнав знакомую фигурку. Неужели это была… Гу Сян?       Сердце Чжоу Цзышу подскочило и зашлось обжигающей дробью, а в голове стремительно завертелись варианты развития событий. Почему девочка возвратилась в Долину? Кому она подвернулась под руку? Где при этом был и куда потом делся Вэнь Кэсин?       Набрав в лёгкие воздух, Чжоу Цзышу усилием воли взял себя в руки и выскользнул из чёрного строя. Оказавшись в тени большого валуна, он опустил голову и некоторое время не мог шевельнуться. Потом наклонился и поднёс ладонь к носу Гу Сян, хотя и понимал, что всё кончено. Тело девушки уже остывало, а её заразительная улыбка навсегда погасла. Чжоу Цзышу ощутил мучительное стеснение в груди и прерывисто выдохнул. Сорвав маску скорпиона заодно с поддельным лицом, он подумал в безмолвной ярости: «Гори всё огнём! И где теперь искать Вэнь Кэсина?!».       Да-Се задавался тем же вопросом. Едва схлынула первая эйфория, он осознал, что рано начал злорадствовать, и не на шутку встревожился, не найдя Хозяина Долины. Вдобавок, Призрак Висельника задерживался по непонятным причинам. На лицо главы скорпионов легла сумрачная тень — как будто грозовое облако сгустилось над его головой. Чем дольше Да-Се размышлял, тем сильнее беспокоился. На поле битвы его детки могли управиться самостоятельно, поэтому Да-Се отдал им необходимые приказы, а сам решил обыскать гору, прихватив с собой самых способных приспешников. Втайне глава скорпионов побаивался Хозяина Долины, а значит, должен был увидеть его бездыханным, чтобы спать спокойно.

- - - - -

      Мо Хуайян считал, что вырвался из ада — ведь он целый час бежал прочь от чудовищной бойни через тьму и бамбуковые дебри. Небо уже светлело, когда глава Мо позволил себе перевести дух. Но едва он остановился, как различил в зарослях подозрительный шорох. Мо Хуайян настороженно вскинул голову и в ужасе отпрыгнул назад. Из леса ему навстречу медленно вышел Вэнь Кэсин, похожий на ожившего князя преисподней. За собой он тащил меч, позаимствованный у кого-то из мертвецов. Острие клинка волочилось по земле, оставляя извилистую борозду, пока Вэнь Кэсин шаг за шагом приближался к своему недругу.       — Глава Мо… — заговорил он хрипло. — Этому ничтожному человеку поручено проводить вас в последний путь. У вас ведь нет возражений?       Оборванные рукава скользили за Вэнь Кэсином, перетекая в тонкие багряные ручейки, петляющие в траве. Хозяин Долины двигался рывками, как будто ему приходилось подтаскивать непослушную половину тела. Едва он начал говорить, на щеке вскрылся свежий порез, и Вэнь Кэсин жадно слизнул скатившуюся по лицу тёмную каплю. Приближаясь к Мо Хуайяну, он продолжал втягивать уголком рта тонкую струйку крови.       Наблюдавший эту картину Мо Хуайян стиснул зубы, убеждая себя, что продержаться осталось совсем чуть-чуть. Даже самый могущественный призрак не мог быть равен богам, и жизнь повелителя горы Фэнъя сейчас была подобна стреле на излёте. Вэнь Кэсин сражался всю ночь, в одиночку отбиваясь сразу от нескольких мастеров, и под конец был серьёзно ранен Чжао Цзином. Любой другой на месте Хозяина Долины уже потерял бы сознание, поэтому глава Мо не ждал от него многого. Вот только дрожь в ногах всё равно не проходила. Заметив это, Вэнь Кэсин склонил голову к плечу и зловеще усмехнулся.       Мо Хуайян свирепо зарычал и обнажил знаменитый Цинфэн — клинок, который из поколения в поколение служил главам его школы. Вложив в атаку все накопленные за жизнь умения, Мо Хуайян бешено завращал мечом. Воздух, рассекаемый сталью, загудел, а очертания клинка стали неразличимы. Вэнь Кэсин тоже не стоял на месте, но половина тела ему не подчинялась, и скорость движений была уже не та. Потрёпанный сражениями простой меч раскололся в его руке от первого удара вражеского оружия.       Окрылённый быстрым успехом Мо Хуайян проворно развернул кисть, чтобы перерубить запястье противника. Но внезапно силуэт Хозяина Долины подёрнулся зыбким маревом и пропал. Мо Хуайян ужаснулся коварной уловке и тут же ощутил пронзающий горло холод. Глава школы Цинфэн застыл с обломком чужого клинка в горле. Ледяные пальцы Хозяина Долины сползли с рукояти и вонзились в его кожу.       — Жаль… что силы кончились… — прошептал Вэнь Кэсин, судорожно переводя дыхание, и одним движением разорвал края раны.       На грудь Мо Хуайяна хлынул горячий поток, и глава школы Цинфэн упал, содрогаясь в конвульсиях. Его горло клокотало от судорожных попыток вдохнуть. Вскоре вся кровь утекла в траву, и Мо Хуайян застыл навеки.       Вэнь Кэсин едва стоял на ногах. Он попробовал сделать шаг, но споткнулся и в изнеможении осел на землю под раскидистым деревом. «Прости, А-Сян, — подумал он опустошённо, — прости, что я позволил ему умереть так легко».       А-Сян… Негодная девчонка! Больше десяти лет Вэнь Кэсин провел в загробном мраке, не видя света солнца. Единственную живую душу, что была тогда рядом с ним, теперь отняли.       Минутой спустя раздался тихий шелест шагов и знакомый голос проворковал:       — Неудивительно, что я не застал вас дома, Хозяин Долины призраков! Оказывается, вы отдыхаете тут в тени. Какая приятная неожиданность!       Вэнь Кэсин молча повернул голову, понимая, что должен встать и убить говорившего, если хочет жить дальше. Но смертельная усталость не давала подняться. Глава Ядовитых скорпионов приближался с нехорошей улыбкой на губах, а Вэнь Кэсин просто ждал, чем всё кончится.       Двадцать лет мук и унижений ради цели, которая сегодня осуществилась… Неужели он должен был умереть здесь и сейчас?