После взрыва

Прости, что так больно. Прости, что без предупреждения. Наша встреча с тобою зависела не от меня. Полюса

Он был моим лучшим учеником. Лучшим и самым талантливым. А если вспомнить, что мы нашли его, когда ему было не больше трёх, и я всё детство носил его на плечах, он был мне ещё и младшим братом. Во всяком случае я относился к нему именно так — как к брату. Мне тогда было тринадцать, и я был помешан на своей старенькой монопанели. Он часами просиживал на моих коленях, следил за тем, как я играю, а вскоре и сам стал играть со мной. Сначала играть, а потом… Потом он вошел в мою команду. На правах первого. Я доверял ему, хотя и знал, что нрав у него упрям, что порой он слетает с катушек, что темноты внутри него больше, чем света. Я доверял ему несмотря ни на что. Как и вся моя команда. Как и все мы. Поэтому, когда он начал говорить о том, что нам надо стремиться к большему, что впереди нас ждёт Ньютаун — город дешёвых удовольствий и лёгкой добычи, я надеялся, что он образумится. В Ньютаун нам было нельзя. Не то что соваться, даже думать не стоило. Я когда-то и сам хотел там поработать. Ездил туда, узнавал, проверял, рассчитывал. И хорошо, что ездил. Иначе бы не узнал о Пейне. Своими глазами не увидел бы однажды, как он с холодной усмешкой на проколотых губах ломает человеку руку. Одним движением — чётким и простым до одури. А потом наступает ногой на горло и ждёт, пока хрипы затихнут. Этого хватило, чтобы понять — с ним лучше не связываться. Если, конечно, мне дороги мои люди. А они дороги мне. И ни одним из них я не рискну просто так. Я напомнил маленькому брату, что в Ньютауне есть своя хакерская сеть, но он только расхохотался. — Хакеры? Хакеры, которые взламывают автозаправки? Занимаются разбоем? Торговлей наркотой? Водят дружбу с владельцами притонов? Пишут порноигры? Ты о чём, сэмпай? Я ответил, что со временем они станут сильнее. Я ответил, что как только они обзаведутся техникой, подобной нашей, с автозаправками будет покончено. Я ответил, что он их недооценивает. И я был прав. Потому что вскоре появился «Вирт». Они создали его на коленке, теми средствами, что у них были. И мы все установили его на свои гаджеты. После этого братишка притих и уже не рвался в бой так рьяно, как раньше. Это меня успокоило. А зря. Люди вокруг думают, что я никогда не ошибаюсь. Но я ошибаюсь. Просто умею признавать свои ошибки. И исправлять. Умел во всяком случае. Исправить эту мне пока не удалось. Как-то ночью моя команда взломала небольшой банк в центральном Ньютауне. Они сделали это, пока я спал без памяти и снов. За одну ночь. Ясно же, кто был автором идеи. И яснее некуда — в команде он был чем-то вроде маяка, ребята готовы были пойти за ним и поддержать его даже вопреки моей воле. В идеале я должен был похвалить его за быструю и точную атаку. Но я не похвалил. Наоборот. В таком гневе он меня ещё не видел. Да и никто из моих не видел. В конце концов, я ждал худшего. Пришлось усилить охрану посёлка, поставить дополнительную защиту на наши системы, встать в боевую стойку. Я ждал последствий, но их не было. Позже я узнал, что как раз тогда погиб один из парней Пейна и они чуть не потеряли крупный контракт на очередную порноигру. В общем, лидеру «Организации Красной луны» было не до нас. Хотя он, без сомнения, знал о взломе. И догадывался, кто это сделал. Через пару дней братишка пришёл ко мне. По обыкновению нахмуренный и сосредоточенный, он заявил: — Ты ждёшь нападения, сэмпай, а его всё нет. Не значит ли это, что они нас не заметили? Я ответил — не значит. Он нахмурился ещё больше. — Я знаю, ты не доволен. Знаю, что не должен был делать это, не спросив тебя. Но ты бы сказал — нет. А я хотел попробовать. Мы все хотели попробовать. Вся команда. И мы хотим ещё. Потому что можем. То, чем мы занимаемся здесь, слишком мелко. Мы хотим большего. Он бросал мне вызов. Он ставил под вопрос мой авторитет и под угрозу себя и моих людей. Я не стал с ним спорить. Я просто сказал: — Ты больше никогда не притронешься к монопанели, если рискнёшь ещё раз войти в сети Ньютауна. Я позабочусь об этом. Он смотрел на меня исподлобья и молчал. Я выдержал и его взгляд, и молчание. Он понял. В конце концов он рос, сидя у меня на плечах. Я таскал его так с трёх лет. Он знал меня лучше других. Знал, что я способен на всё, если дело касается безопасности тех, за кого я в ответе. — Могу я надеяться, что однажды ты дашь мне шанс, сэмпай? Мне не хотелось лишать его надежды. Поэтому я ответил — не знаю. Он ушёл, опустив голову. Больше я его не видел. На следующее утро ко мне ворвались мои ученики. Я варил кофе, насвистывал какую-то навязчивую мелодию, а они стояли передо мной — мальчик с глазами летнего неба и девочка со взглядом дикой кошки — и размазывали по щекам слёзы. «Он пропал! Просто исчез ночью!» — срывающимся голосом сообщил мне тот, кто был его лучшим другом. Дружба в моей команде была ещё одним якорем, за который я держался, когда убеждал себя, что он образумится. И вот пожалуйста. Друзья его не остановили. Наверняка уже подъезжает к Ньютауну на какой-нибудь попутке. Глупый ребёнок. Моя команда состояла из детей. Гениальных, но детей. Мы считаем их взрослыми. Взрослыми. Но… что если мы не правы? Шестнадцать лет — разве возраст для принятия решений? Если даже я, в свои двадцать семь, порой не знаю, что делать. Как я могу вести за собой других? Впрочем, человек с которым я сплю, говорит, что я стал лидером не благодаря чему-то, а вопреки. Что лидерских качеств во мне и не было никогда. Просто рядом со мной спокойно. Спокойно и надёжно. Даже если весь мир летит к чертям. Я бы хотел, чтоб его слова были правдой. Но теперь верить в них стало слишком сложно. В тот день, когда мой лучший ученик сбежал, я собрал совет. Сказал, что больше не собираюсь обходить Ньютаун стороной. Пейн и компания вряд ли обрадуются одному из наших. Скорее, наоборот. Но даже если они его примут, он останется одним из нас. А мы своих не бросаем. Так что я верну его домой. Я верну его, чего бы мне это ни стоило. Потому что пока он там — он в опасности. Меня поддержали все. Я не зря ездил в Ньютаун раньше. Теперь там были люди, которые за хорошие деньги могли раздобыть для меня нужную информацию. Продажные твари. Но таков Ньютаун. Только на том и стоит. Я связался с одним из них и попросил выяснить, не появлялись ли в «Организации Красной луны» новые люди. Я знал, что мой братишка попытается завязать знакомство с Пейном. Вот только… через несколько дней информатор стоял передо мной, дрожащий и белый как мел. Я не ждал его. Всё-таки он был человеком Ньютауна, хотя и знал, как нас найти. Прежде чем заговорить, он взял с меня слово, что я позволю ему остаться. Возвращаться в город он больше не хотел. А когда я пообещал, расстегнул рюкзак и вытащил черный полиэтиленовый пакет с чем-то круглым внутри. Трясущейся рукой протянул мне. — Пейн сказал, так будет со всеми, кто возьмётся сотрудничать с вами. И с любым из вас, кто сунется в Ньютаун. В пакете была голова парня, которого я никогда не видел. — Он выполнял твоё поручение, — объяснил информатор, — по моей просьбе. Потому что я не хотел даже близко туда лезть. И вот… Сам видишь. Я видел. Хотя предпочёл бы не видеть никогда. — И Пейн отпустил тебя? Отпустил, только чтобы передать послание? — Думаю, он был не в курсе, что я знаю больше, чем… этот, — информатор кивнул на пакет. — Возможно, кто-то, кто очень дорожит знакомством с тобой, ввёл его в заблуждение. И он решил, что я всего лишь мальчик на побегушках… Хотя, кто его знает. Он же псих. Они все там — психи. — Ладно, — я сжал кулак. — Не треплись об этом в посёлке. Тихо себя веди, понял? Нам не нужна паника. Информатор кивнул и попятился к двери. Я не стал его останавливать. Что ж. Значит, война. Зарвавшийся говнюк из Ньютауна объявил мне войну. Ну, ок. Сам напросился. Я поднял на ноги всех, кого знал в городе. Обещал ещё больше денег. Я хотел знать, с кем и на каких условиях работает Пейн, я хотел знать всё о его контактах. Как-то раз мне прислали размытое фото парня, который появился в организации не так давно. Он был чем-то похож на моего глупого братишку. Но не был им. Больше ни о каких новых людях мне не сообщали. Зато дела в организации явно шли вверх. Они перестали ломать автозаправки. Перестали писать порноигры. Они целились в объекты покрупнее и удачно их брали. Это вызывало подозрения у всех нас. Особенно у моего второго ученика. — Сэмпай, ты же видишь! — говорил он. — Они никогда не делали ничего подобного. С ними работает кто-то сильный, кто-то, как мы! А что если они его заставляют? Бьют? Не кормят? — Будь я на их месте, я бы его тоже не кормил. Недельку-другую подержал бы на воде и хлебе, — я попытался пошутить, но сделал только хуже. Мальчишка захлюпал носом. В конце концов, они были лучшими друзьями. Зря я так. Давлю на больное. Я потрепал его по спутанным волосам. — Всё будет хорошо. Мы его вернём. Обещаю. Информатор, который остался с нами, рассказал, что у организации есть тайное убежище. Какой-то подземный бункер, где они могут держать и пытать пленников. Пытать? Пленников? Ну а чего ты удивляешься, сэмпай, головы же они людям отрезают. В общем, ждать дальше не имело смысла, и мы решили проникнуть в их системы. Осторожно, не привлекая внимания, выяснить, нет ли там чего-то такого, что мог бы сделать только он, наш гениальный беглец. И каково же было моё удивление, когда я обнаружил, что прямо сейчас они подбираются к одному из банков Ньютауна. Этот банк, правда, был покрупнее, чем тот, что моя команда взломала за ночь, но это был банк! Банк. А ещё они нас заметили. И я был уверен — никто, кроме человека, который всю жизнь провёл за одной монопанелью со мной, не смог бы этого сделать. — Мы разнесём их, — сказал я своим. — Всё, что они успели, станет нашим. Если за этим стоит он, если он работает с ними добровольно, это послужит ему уроком. Если они его заставляют, это послужит уроком им. Так мы начали готовиться к взлому.