После взрыва

Ты — потаённая дверь, Путеводная нить между тканью миров. Верь в меня или не верь, Я приду чередою запутанных снов. Крахом немыслимым, Ярким, неистовым Счастьем скачусь по щеке. Верь в меня пламенно, Верь в меня искренне, Дремлешь в моей Ты руке. Ясвена

Я не отрывался от монопанели несколько часов подряд. Перед глазами рябило, голову словно набили ватой. К тому же я то и дело проваливался в разговор с Пейном. Раз за разом возвращался к тому его вчерашнему выпаду. И к ощущению, что у меня нет права защищаться. Почему — нет? Я снова и снова задавал себе этот вопрос и не находил ответа. Это было как знание. И оно было древнее меня. Не моё даже. Чьё-то чужое, но про меня. Мне нельзя защищаться. Нельзя и всё. Я пытался вспомнить, откуда знаю об этом, но тщетно. Все мои попытки отзывались головной болью и тошнотой. Где-то на заднем фоне Хидан ругался с Конан. Я не врубался о чём. Но сегодня мы с самого утра цеплялись друг к другу. Без малейшего повода. Если не считать поводом всеобщее недовольство приказом Пейна. Никому из нас не хотелось тормозить работу с банком. Никому из нас не хотелось искать то, во что мы и верили-то с трудом. В воздухе висело вполне ощутимое напряжение — нервы у нас действительно разболтались. — Итачи! — вдруг окликнул меня Сасори. — Отвлекись! Иди сюда. Я поднял голову, сфокусировал взгляд. Он сидел в своём углу, отодвинув монопанель в сторону, опираясь подбородком на сцепленные в замок руки. Грустный и явно чем-то расстроенный. Чем-то, что не касалось работы. — Что? — спросил я. — Меня на хуй послали. Мне надо кому-то рассказать. Ну зашибись. У нас тут программа-шпион в системе, а его на хуй послали. Ему выговориться надо. Я отодвинул кресло и встал. Плечи заныли. Сколько я вообще просидел в одной позе, не шевелясь? Пошатываясь, я подошёл к его столу. Придвинул стул. — Кто тебя? — спросил без интереса. Просто чтобы отвлечься. — Тот парень. Помнишь, я тебе показывал? Рисунок в блокноте… — Дэй? — я вздрогнул. Почему я вздрагиваю при каждом упоминании о нём? Непроизвольно, резко, всем телом — всегда. — Угу, — Сасори вздохнул. — Маленький засранец послал меня на хуй. И это при том что — клянусь! — он был рад меня видеть! Реально обрадовался! Глаз с меня не сводил. Просто жрал меня глазами! Сыпал вопросами! А когда дошло до дела — иди на хуй, Сасори. Где логика? — Ты ездил на запад? — Ну да. Вчера. Специально поехал. Ради мелкого засранца. А он… — Сасори снова вздохнул. — Мне дерьмово, Итачи. Дерь-мо-во. — Может, он просто парней не любит? — я улыбнулся. Что-то типа гордости шевелилось внутри. Гордости за мальчишку, которого я не знал. — По нему не скажешь, — Сасори нахмурился. — Выглядит как дешёвая подстилка. Аж бесит! — Мне надо с ним встретиться, — сказал я вдруг. — Я должен ему за смартфон. Где его найти? — Да ради бога! — Сасори хмыкнул. — Угол улицы Архитекторов и Чёрного поля. Паб СИ-4. В зале там орудует симпатичная девчонка Эмма, а он торчит за стойкой. Спаивает посетителей. Пялится на них как ненормальный, а потом не даёт. Тебе тоже не даст. — Мне и не надо, — усмехнулся я. Сасори открыл рот, чтобы ещё что-то сказать, но пронзительный визг Конан заглушил его голос. Я вскочил. — Ломают! — это Хидан. От его крика у меня перехватило горло. — Нас ломают! Конан стояла у моего стола, её руки летали по моей клавиатуре. Что, блять? Сасори схватил меня за плечо, ткнул пальцем в свою монопанель. — Через тебя! Я рванул к столу Конан. Вцепился в её клавиатуру. Нас ломали. Быстро, уверенно, слаженно. И да, ломали через меня. Я же встал и отошел от монопанели. Оставил систему в рабочем режиме. Без защиты. Реально, реально ступил. Но сейчас это уже не имело значения. Надо было отбивать атаку. Я сразу понял, что против нас работают не один и не два человека, нас ломали командой. Их было как минимум пятнадцать, во всяком случае столько я смог засечь. И они не сейчас начали. Они уже подходили к финалу. Я попытался перепрограммировать атаку в обратную сторону, заставить их атаковать друг друга, Хидан в этот момент писал защитный код, Конан отбивалась тем же путём, что и я, Кисаме поддерживал её, Сасори подхватил защиту с моей стороны. Но… Я знал, что у нас не выйдет. Они были сильнее. К тому же мы упустили время. Пока Конан и Хидан ссорились друг с другом, пока мы с Сасори болтали о Дэе, мы упустили время. Экран монопанели Конан полыхнул красным и почернел. В центре, как в замедленной съёмке, пиксель за пикселем прорисовался белый знак — спираль на остроконечном листе. У меня пересохло во рту. Я мог поклясться, что видел его раньше. В офисе повисла гробовая тишина. Я не слышал ничего, кроме своего дыхания, пока голос Пейна не вырвал меня из оцепенения. — Что это, блять, за хуйня? Я обернулся. Он стоял рядом с Конан, её белые пальцы сжимали его локоть. Не знаю, когда он вошёл. Не знаю, чего и сколько он видел… — Итачи! Я разжал слипшиеся губы. — Прости. — Прости? — он прищурился. В глубине фиолетовых глаз клубилась ярость. Коротким движением он откинул в сторону руку Конан, сжал кулаки и сделал шаг в мою сторону. Я стоял и ждал. В голове было гулко и пусто. Ни одной мысли. Ни единого слова. Я ждал его как надвигающийся шторм. Как то, чего нельзя избежать. — "Прости" — это всё, что ты можешь сказать? Только это? — он остановился в метре от меня. — Да, — я посмотрел ему в лицо. — Только это. Он кивнул. Улыбнулся. И врезал. Удар пришелся в правую скулу, костяшками кулака он вспорол кожу на моей щеке, скользнул по краю переносицы. Боль эхом отозвалась в висках, в глазах защипало. Я отлетел на стол Конан, сшиб на пол её монопанель. Он замахнулся снова. Я рывком перекинул ноги через столешницу, перекатился на другую сторону, вцепился в стол руками и толкнул так сильно, как мог. Он как раз метнулся ко мне и напоролся животом на острый угол. — Убью, — выдохнул, отшвыривая стол с дороги. — Счас, — огрызнулся я, отскочил в проход между столами и рванул к выходу. Он бросился за мной. И если бы Кисаме в последний момент не повис на его плечах, точно бы сбил с ног. Я грудью врезался в дверь, она слетела с петель и грохнулась в пролет между кабинетами. Я перемахнул через неё, пронёсся по коридору и выскочил на улицу. Горячее солнце ударило по глазам. Пришлось на секунду зажмуриться. Я выдохнул и на вдохе слетел с крыльца. Ноги сами понесли к метро. «Нахуй! Вчера он выворачивал тебе руки, сегодня дал по лицу. А завтра? Что он сделает с тобой завтра? Нахуй его! Нахуй всю его контору! Я не буду стоять перед ним, опустив голову, и глотать кровь из разбитого рта. Не буду! Хватит! Я наелся этого. Давно. Наелся». Я пришёл в себя только в вагоне. Стрелка на электронном табло показывала, что поезд идёт на запад. Ну и отлично. Прекрасно просто. В кармане вибрировал смартфон. Я вытащил его. Посмотрел на экран. Пейн. Это был Пейн. К хуям Пейна. Я вырубил гаджет, снова затолкал в карман и откинулся на спинку сиденья. Я не был на западе с того дня, как забрал вещи из общаги. А я, блять, любил запад. Любил его разношёрстную толпу, смеющуюся, шумную, довольную жизнью. Любил его рваный ритм, густые аллеи в Центральном парке, вибрации монорельса над широкими улицами… Я любил запад и словно забыл об этом. Угол улицы Архитекторов и Чёрного поля? Да я стопятьсот раз был там, на этом углу. И странную вывеску «СИ-4» видел. Просто мне не были интересны такие места. Раньше не были интересны. Когда я ещё не знал про Дэя. Дэй… Всё началось с того, что Сасори заговорил о нём. Но случайности не случайны. Всё, что происходит с нами, закономерно. Просто мы обычно не хотим этого видеть. Дэй… Дэй… Что ж. Значит, сегодня. В конце концов, я еду на запад.

***

Я немного помедлил перед дверью паба. Всё-таки принесло меня сюда на каких-то шальных эмоциях, на сорванных, в общем-то, тормозах. И всё-таки я обещал Пейну… Кому? Кому я, блять, обещал? Я сжал зубы и толкнул дверь. Внутри было прохладно. В просторном зале за деревянными столами сидели несколько человек. В углу устроилась небольшая компания. Из узких высоких окон на пол падали солнечные лучи. Они подсвечивали пространство приглушённо-оранжевым и охристо-жёлтым. Играла музыка. Смесь джаза и регги. Я почувствовал, как расслабляются плечи, как сердце замедляет свой бешеный бег. Откуда-то изнутри пришло ощущение абсолютной, незыблемой безопасности. И покоя. Я огляделся, нашёл барную стойку и сразу заметил его. Он стоял ко мне вполоборота. Распущенные по плечам светлые волосы, хвост на макушке, чуть вздёрнутый нос. Черная водолазка под горло, без рукавов. Он разговаривал с облокотившейся на стойку рыжей девчонкой в такой же, как у него, одежде. Эмма, я вспомнил слова Сасори, улыбнулся и направился к ним. Не знаю, что они там так активно обсуждали, но он не заметил, как я подошёл. Не заметил, как я придвинул к стойке высокий стул и сел. Он не замечал меня, пока я его не окликнул. — Эй, привет! Он повёл плечом и повернулся ко мне. Острая боль пронзила затылок. Где-то далеко-далеко отсюда взорвался горячий воздух, взорвался и коснулся щеки обожжённым крылом. Я тряхнул головой. Здорово он мне всё-таки врезал, Пейн. Сосредоточился на Дэе. На его распахнутых на пол-лица глазах. Глубоких, как два лесных озера. Мягкий ил на дне. Его губы дрогнули. Не в улыбке, просто дрогнули. Щёки побелели. — Привет, — повторил я. — Помнишь меня? Он вдруг всхлипнул, как-то совсем по-детски, и быстро кивнул головой. — Я толкнул тебя на перекрёстке. Ты разбил смартфон. Мне кажется, я тебе за него должен. Он приоткрыл рот и снова всхлипнул. Потом нырнул рукой в карман, вытащил гаджет и показал мне. — Я его починил, — сказал наконец. Меня снова качнуло. На этот раз от его голоса. Мне вдруг захотелось, чтобы он произнёс моё имя. Так невыносимо, так остро захотелось… С чего бы? Он ведь его не знал. — Налить тебе чего-нибудь? — дежурный вопрос. Я кивнул. — Давай. Что-нибудь ваше, фирменное. Он подхватил бокал, потянулся за бутылками. Я следил за ним глазами. В том, как он двигался, тоже было что-то знакомое, что-то, от чего у меня перехватывало дыхание и кружилась голова… Он смешивал коктейль и бросал на меня тревожные взгляды из-под густой чёлки. Мне показалось, что его тоже качает. Что его качает сильнее меня. — Вот, — он подвинул бокал ко мне. Я протянул руку, он не успел убрать свою и мои пальцы скользнули по его запястью. Это было совсем короткое касание. Касание на сотую долю секунды. Но он вскрикнул и отскочил от стойки так, словно я его обжёг. И без того бледный, побелел ещё больше. Зажал рот ладонью, второй рукой схватился за живот и попятился куда-то в проем между полками с бокалами и бутылками. В этот момент оттуда вынырнула Эмма с подносом. Он налетел на неё спиной, поднос грохнулся на пол. Девчонка отшатнулась в сторону, пропуская его вглубь помещения, и тут же подскочила ко мне. — Простите, пожалуйста, кажется, ему стало плохо, я сейчас всё уберу и узнаю, что с ним, вы только подождите, не уходите, — протараторила на одном дыхании и виновато улыбнулась. Но я и не собирался. Я не собирался уходить. Кажется, я вообще больше никуда не собирался.