После взрыва

Если я умру на твоих руках, Ты меня оплакивать не спеши, Как могу уйти, возвратиться в прах, Не насытив глаз, не смирив души? Не при звёздах приду, да не при Луне, В тёмный волчий час на твоё крыльцо, Выйди, выйди, сердце мое, ко мне, Дай мне вновь увидеть твоё лицо... Мельница

Он нервничал. Хотя и старался держаться, как обычно. Рассказал мне про совет, дал безумную совершенно работу и закрылся в своём кабинете. Потом уехал. Я думал, уже не появится сегодня, но нет. Около шести, когда мы уже собрались расходиться, он вернулся. Мимоходом заглянул в офис и снова закрылся у себя. Кисаме выключил панель, хлопнул меня по плечу: — Пошли, Итачи. Зарулим в бар по дороге, выпить охота. Я помотал головой. — Не, я останусь. У меня тут головоломка. Хочу порешать. Кисаме поморщился. — Сдохнешь когда-нибудь за рабочим столом, — ещё раз хлопнул меня по плечу, подхватил рюкзак и рванул вслед за Хиданом и Какузу. Ладно, Кисаме найдёт компанию и без меня. Я дождался, пока уйдут все, и только потом встал с кресла. Пару раз стукнул в его дверь костяшками пальцев и, не дожидаясь приглашения, вошёл. Он сидел, закинув ноги на стол, в руке стакан с виски. Не хватало ещё, чтобы бухать начал, дебил. С удивлением посмотрел на меня. — Какого хера, Итачи? Почему ты ещё здесь? — Хочу узнать про совет. Как всё прошло? Он отхлебнул из стакана. Прищурил ядовитые глаза. — Тебе лучше пореже ко мне заглядывать. И не заходить, если я сам не зову. Я чуть не расхохотался ему в лицо. — Взломать секретный отдел НАНО и не заглядывать к тебе — взаимоисключающие друг друга задачи. Ты нелогичен, Пейн. Так что там совет? Он закатил глаза. Сделал ещё несколько больших глотков. Долил из бутылки. — Я думал, они меня прямо там грохнут. Ты бы обрадовался, если б грохнули? — Нет. Я бы разозлился. Он задумался. Несколько раз обвёл пальцем ободок стакана. — Я собирался сидеть здесь до ночи и бухать. Просто бухать. А не с тобой разговаривать. — Сегодня все хотят бухать, — заметил я. — Расскажи про совет и делай что хочешь, мне пофиг. — То есть я расскажу — и ты свалишь? Я кивнул. — Тогда — нет, — он допил и налил ещё. Помолчал и, наконец, заговорил снова: — Включи мозги. Если я сижу тут, значит, всё нормально. Никто не умер. — Ты рассказал им о НАНО? О своих гипотезах? — Они и сами не идиоты. Они тоже об этом думали. Они своих людей потеряли, и моих по совместительству, — он усмехнулся. — Короче, секретный отдел и всё, что с ним связано, это теперь их приказ. Они мне теперь приказы раздают, суки! — размахнулся и съездил кулаком по столу. Я невольно сделал шаг вперёд. — Пейн… Он резко вытянул руку, словно прикрываясь от меня ладонью. — Стой, Итачи! Я не собираюсь перед тобой отчитываться. Только не перед тобой, блять! Я отступил. — Ладно, как хочешь. Но… я пока останусь здесь, в офисе. Поработаю ещё. Его губы дрогнули. Лёгкая улыбка тенью скользнула по лицу. — Можешь вообще не уходить. Просто не лезь ко мне. Целее будешь. Я оставил его в кабинете и вернулся к своей панели. Коснулся экрана пальцем, загрузил программу. Вряд ли он расскажет что-то ещё. Но и того, что я успел услышать, было достаточно, чтобы понять — его положение пошатнулось, и то, что сейчас ему удалось удержаться, ещё ничего не значит. На востоке не спокойно. Члены совета чувствуют угрозу, и пока Пейн им нужен. Но косяки они ему не спишут. Наоборот. Сколько в этом моей вины? В его косяках? Тяжёлые шаги в коридоре заставили меня обернуться. В открытый проём на месте снесённой двери я увидел, как кто-то в длинном чёрном дождевике скользнул в его кабинет. Какого хера? Этот мудак даже не постучал. Я оттолкнул кресло от стола и встал. Подошёл к двери, помедлил пару минут и повернул ручку. Дёрнул на себя. Закрыто. Он же наверняка уже в хлам. Что, блять, за ночные гости? Я прислонился спиной к косяку, прикинул, смогу ли выбить дверь, если понадобится. Боль почти прошла. Смогу, наверное. Но мне не пришлось. Замок щёлкнул, дверь открылась сама, парень в дождевике вынырнул в коридор. Бросил на меня колючий взгляд из-под капюшона. Тот тип из убежища. Леви. Я преградил ему путь к выходу. — Какого хера ты здесь забыл? Он скривил рот в презрительной усмешке и с силой толкнул меня плечом. — Не твоё дело. Съебись с дороги. В его глазах плескалось столько неприкрытой ненависти, что я невольно отступил в сторону. У выхода он обернулся и хрипло рассмеялся. — Каково это, быть подстилкой, Итачи? Нравится? Я сжал кулаки и бросился за ним, но входная дверь с грохотом захлопнулась перед моим носом. Сука. Совсем охуел. Всё так же, со сжатыми кулаками, я ввалился в кабинет Пейна. Он успел переместиться на пол. Сидел возле стола, уткнувшись лбом в колени, в правой руке открытая бутылка. Ещё две пустых на полу. — Пейн! Он нехотя повёл плечом, поднял голову, с трудом нашёл меня расфокусированным взглядом. — Что здесь делал Леви? — Леви? Принёс мне выпить. А ты какого хуя тут? Он был никакой. Врезать бы как следует. И ногами добавить. За всё. Я не спеша подошел к нему, наклонился, чтобы забрать бутылку. Он послушно разжал пальцы, посмотрел на меня снизу вверх. — Ревнуешь? К Леви? — Нет, — я сглотнул. Не стоило оставаться. Надо было забить и уйти сразу. Я переходил границы. Сам сейчас нарывался. — Но он мне не нравится. Пейн вздохнул. — Мне тоже, прикинь. Но он так хочет быть полезным… и делает дофига. И мне… почему-то… его жаль… Показал пальцем на дверь и снова уткнулся лбом в колени. — Отдай виски и вали домой. — Ага, счас, — я подхватил его под мышки и, сжав зубы, потащил на диван. Он не сопротивлялся. Позволил мне уложить его на бок и даже стащить с ног кроссовки. Уткнулся носом в потёртую обивку дивана, пробормотал что-то неразборчивое. Рука с ярко-красными ногтями безвольно свесилась на пол. Та самая рука, которой он сжимал мне горло, а потом срывал пуговицы с рубашки. На меня вдруг накатила какая-то тупая тоска. Ему точно был нужен кто-то. Только лучше меня. Правильнее, яснее что ли, чище… Кто-то, в ком весь его ёбаный душевный пирсинг растворился бы, как железо в азотной кислоте. Кто-то, кто мог бы его выдержать. И даже любил бы — выдерживать. Я бы не смог. Даже если бы захотел. Жаль, что он этого не понимает. *** Домой я шёл по засыпанному мокрой листвой бульвару, слизывал с губ холодные капли дождя и думал о Дэе. Не то что бы хотел о нём думать, просто ни о чём другом больше не думалось. Я же обещал зайти к нему снова. Два дня назад обещал. Можно было бы поехать завтра. Вот только… если быть совсем честным с собой, я ведь не поболтать с ним хотел… совсем не это. Стоило мне закрыть глаза и подумать о нём, как мозг начинал услужливо подсказывать, что бы я с ним сделал, если бы мог… что хотел бы с ним сделать. Ну да, хотел. Я хотел его. Не на разрыв аорты, конечно, не так как Пейн — меня, но всё же. В конце концов, когда я в последний раз занимался нормальным сексом? Наверное, ещё до того, как устроился в НАНО. Целую жизнь назад. И в то же время, после того мимолётного наваждения в ванной — комната, стол и он меня ненавидит, я чувствовал, что не просто его хочу. Что это что-то другое. Но что? Не мог же я влюбиться в парня, которого видел неполных два раза. Я не мог в него влюбиться за такой короткий срок. Нет, не поэтому. Я не мог влюбиться в него, потому что уже его любил. Всегда. Сколько был живым. Блять. Но это же невозможно. Это бред какой-то. Я снова и снова прокручивал в голове наш с ним разговор в баре. То, как он смотрел на меня. Как со мной разговаривал. Будто бы знал обо мне всё. Может, сталкерил меня, пока я жил на западе? Может, не случайно столкнулся со мной на перекрёстке? Он же ненормальный. Он ненормальный и я, кажется, тоже. Потому что хочу всерьёз. По-настоящему. Но как, блять? Как я ему скажу, если всерьёз? «Привет, Дэй, ты мне нравишься, и я бы хотел попробовать быть с тобой, вот только мой шеф, Пейн, на днях отпиздил меня до полусмерти и чуть не трахнул. Он меня чуть не трахнул, а я решил, что теперь должен о нём заботиться и защищать от всего на свете, чтобы с ним ничего не случилось, потому что с ним всё может случиться, любая хуйня, Дэй. Так что в нашей с тобой постели он будет третьим. Ну не по-настоящему третьим, как метафора, но будет». Я представил Пейна как метафору. Он же чистый огонь, блять. Представил, как вспыхивают подушки, одеяло, как пламя перескакивает на волосы Дэя, и расхохотался. Шёл и заходился от хохота, пока из глаз не брызнули слёзы. Ну и кто из нас больше псих, а, Дэй? Да даже если ты не пошлёшь меня нахуй и согласишься… что я потом буду делать? Притащу тебя на восток? Или, наоборот, буду прятать, чтобы Пейн не узнал? Можно от него вообще что-то спрятать? Вряд ли. А если нельзя, то не исключено, что однажды ночью я найду тебя в какой-нибудь подворотне в луже крови. Я похолодел. Замер как вкопанный. Нет, блять. Нет. Мне вдруг показалось, что так уже было. Что я его уже терял. Также нелепо и глупо, как в этой моей тупой фантазии. Будто он уже умирал из-за меня. Нет. Хватит. Я не поеду на запад. Мы больше не пересечёмся. Ни в баре, ни на перекрёстке. Мы не пересечёмся, я его просто забуду. Как забывал других. У меня вообще с памятью проблемы, меня дядя даже к психиатру водил. Мне это как раз плюнуть — забыть. Внутри стало гулко и пусто. Чёрная дыра на месте сердца. Чёрная ночь вокруг. Я только сейчас заметил, что иду по неосвещённой аллее, в кромешной тьме, лишь изредка пронизываемой фарами пролетающих по дороге машин. Над головой — безлунное небо. Где-то там, скрытые густыми облаками, рассыпаны миллиарды безымянных звёзд. И расстояния между ними залиты таким же промозглым осенним мраком, как эта аллея. К горлу горячей волной подкатили слёзы. Я споткнулся, закашлялся, с трудом устоял на ногах. Надо прекращать с этим. Надо добраться до дома, достать из сумки свой старый планшет, вытрясти его до дна. Там же столько всего со времён НАНО. Надо пересмотреть всё, что осталось. Найти нужную ниточку и потянуть за неё. Я почувствовал, как мозг встаёт на место. Как тело вслед за ним освобождается от эмоций. Работать. Вот чего я хотел больше всего на свете. Просто работать. Я вздохнул и ускорил шаг. *** Пейн почти перестал заглядывать в офис. Всю неделю пропадал где-то или сидел, закрывшись в кабинете. Я искал способ попасть в НАНО, парни привели систему в порядок и взялись за другой уже банк. Пейн предупредил, чтобы меня не трогали. Поэтому я включался в их работу, только когда хотел разгрузить голову. К себе он меня не звал. Писал короткие сообщения в вирте: «Как задача?», я отвечал также коротко: «Решаю», он выдавал дежурное «Расскажешь потом» и пропадал снова. Я начинал злиться. В конце концов, он обещал подключиться тоже. Кроме того, рядом с ним всё чаще и чаще ошивался Леви. Он тенью проскальзывал в кабинет, дверной замок щёлкал, и они на несколько часов закрывались внутри. Потом Леви исчезал. В офис он не заходил, но из-за снесённой двери его стали замечать и другие. Однажды утром, когда Леви в очередной раз проскользнул к Пейну и стукнул задвижкой замка, Сасори взорвался: — Кто-нибудь ещё заметил, что в команде прибавилось на одного человека? — Нет, — отозвался Какузу. — В команде никого не прибавилось. Зато в кабинете Пейна завелась крыса. Шеф её подкармливает и, кажется, забивает на нас. А это, блять, не порядок. — Что это за тип вообще? — взвилась Конан. — Он постоянно с Пейном. Что за хуйня? Я оторвался от панели. — Это же Леви. Какузу, ты должен знать! Он где-то встрял с друзьями, Пейн за него вписался. Вы вместе ездили разбираться. Какузу потёр лоб. — Так это он? Да ладно. Я вижу только тело в дождевике. Морду прячет. — Что за Леви? — включился Хидан. — Может, повыяснять про него? — Думаешь, Пейн, вписался за кого-то, не повыясняв? — попытался осадить его Какузу. Но Хидан только ухмыльнулся. — Пейн-то, может, и повыяснял. Да только все мы знаем, как он иногда выясняет. А я, блять, такое могу выяснить, что даже Пейн охуеет. Заметил мой скептический взгляд и ткнул в мою сторону пальцем. — И не смотри так, Итачи! А то я и про тебя повыясняю. Заебёшься потом бабло мне кидать на карту. Чтобы я твои ебанутые секреты хранил. Я прыснул. — Смешно? — Хидан вскочил. — А я вот возьму и параллельно с Леви тобой займусь. А то пиздишься с кем-то в ночи, а нам не говоришь. Я открыл было рот, но тут у Сасори пронзительно зазвонил смартфон. Он вскочил с места, прижал трубку к уху и, как ошпаренный, помчался в коридор. Конан расхохоталась. — Отъебись от Итачи, Хидан. Вон, про него лучше повыясняй. Хидан почесал лоб. — Ты права. Про него тоже надо. А то охуеть какой таинственный стал в последнее время. Тоже скрывает что-то, падла. Я мысленно послал их всех нафиг и вернулся к работе. Последнее, что я сделал, — взломал домашнюю панель Тоби, моего бывшего соседа по общаге. У меня много чего от него осталось в планшете. А он всё ещё работал в НАНО. Я хотел проверить, нет ли у него чего-то такого, что поможет попасть в их системы, но пока нашёл только кучу порно и все серии нашего «Эльфа». Он всегда был чокнутым, этот Тоби. Кто его вообще в НАНО взял? Я так увлёкся, что не заметил, как Сасори вернулся на своё место, а потом и вовсе выпал из реальности. Очнулся от повисшей в офисе тишины. Поднял голову и встретился с удивленным взглядом сидевшего напротив Кисаме. Тот смотрел в сторону выхода. — Ты только глянь, Итачи, — прошептал и кивнул в сторону двери. Я обернулся. Сердце с размаху врезалось в рёбра и замерло, ошалев. На пороге, широко улыбаясь, стоял Дэй. В расстёгнутой, спущенной с левого плеча куртке и узкой чёрной майке на тонких лямках под ней. Я скользнул взглядом по его загорелой шее, по острым крыльям ключиц, заметил полоску кожи над съехавшими на бёдра джинсами и зажмурился. Вот это я собирался забыть? Вот это, блять? — Дэй! — радостный крик Сасори прорезал тишину. Я открыл глаза. Дэй уже не стоял в проёме двери, Сасори за руку тащил его в проход между столами, обнимал за плечи под курткой. — Ребята, знакомьтесь! Это Дэй! А это, — он махнул рукой, — те, о ком я тебе рассказывал. Конан, — Конан улыбнулась и помахала Дэю рукой, — Какузу, Хидан, — Сасори показывал пальцем на каждого, Дэй, всё с той же открытой улыбкой, следил за его рукой, — Кисаме, ну и… Итачи. Я поднял глаза. Наши взгляды скрестились. Дэй смотрел на меня пристально, в упор, не отрываясь и почти не мигая. Я заметил, как тает улыбка на его губах, как он вдруг становится собранным и серьёзным, словно подтягивается внутри, силой выталкивая себя из образа развязного мальчишки. — С Пейном знакомить не буду, — продолжал Сасори, — он у нас в последнее время угрюм и нелюдим. Но я к нему схожу. Отпрошусь. Можешь пока поболтать с ребятами. Дэй, не отрываясь от моих глаз, отрицательно покачал головой. — Не, я на улице подожду, — моргнул, перевёл взгляд на Сасори. — Жарко у вас тут. — Как хочешь, — Сасори хлопнул его по плечу и они вместе двинулись к выходу. — Охренеть, — прошептал Кисаме. — Где он такого парня отхватил? Его шёпот вывел меня из оцепенения. Я вскочил, бросился в коридор и пулей вылетел на крыльцо. Дэй стоял, прислонившись спиной к перилам, лицом к двери. Так, словно ждал меня. Солнце золотом подсвечивало его волосы, янтарём растекалось по обнажённому плечу, сгущалось и гасло в вырезе майки. У меня разом пересохло во рту, в голове стало светло и пусто. Что я хотел ему сказать? Зачем я здесь? Что между нами? — Привет, — он слегка покачнулся в мою сторону и снова откинулся на перила. Я шагнул к нему и замер на расстоянии выдоха, одно короткое движение — и… Шёпотом: — Что ты здесь делаешь? Так же шёпотом — в ответ: — Сасори. Иду гулять с ним. Мне показалось, что я падаю. Лечу вниз головой в чёрную бездну, сердце колотит в виски, я смотрю на него, не мигая. — Но я не ради этого приехал, — он улыбается, приподнимает руку… мгновение — и, кажется, коснётся моей щеки. Я отстраняюсь, тревожно и неожиданно резко. В воздухе пахнет тёплой черешней и немного — кровью. — Зачем тогда? — Затем, что не приехал ты, — он опускает глаза, и я теряю его. Теряю его и сразу же, следом теряю себя. Мне надо, чтобы он смотрел. Я хочу отражаться в его расширенных зрачках. Лежать на дне его глаз. Быть там, чтобы быть здесь. — Дэй, прости... Я должен всё исправить, начать сначала, попробовать ещё раз. — Дэй… Он поднимает взгляд. Цепляет меня. Выдергивает из пустоты. Возвращает. Держит. — Мне надо поговорить с тобой, Итачи. Это серьёзно. Серьёзнее, чем ты думаешь, чем ты можешь представить, это важно, очень важно, правда, — говорит сбивчиво и быстро, словно боится, что не успеет, что я не дослушаю или — не захочу слушать. — Это про нас с тобой, и про остальных, и про всё, что вокруг, про этот город, про весь этот мир, это… Грохот распахнувшейся двери заглушает его голос. На крыльцо вываливается Сасори, врезается в меня, отталкивает. — Извини, что так долго. Пейн не в духе. Дэй отстраняется от перил, натягивает куртку на плечо, одним движением застёгивает молнию. До самого края, под горло. Набрасывает на голову капюшон и слетает с крыльца. — Идём! Сасори бросает на меня короткий взгляд, разворачивается, но я успеваю поймать его за локоть. — Стой. Он дёргает рукой, я держу крепко. — Какого хера, Итачи? Я склоняюсь над ним. Смотрю прямо в глаза. — Аккуратнее с ним. Он хмурится. — В смысле? Ты о чём? Я усмехаюсь. — Ты знаешь — о чём. Даже не думай, понял? Он снова дёргает рукой, я разжимаю пальцы. Вижу, как он опускает голову. Ловлю встревоженный взгляд Дэя. Одними губами шепчу: — Хорошо. Мы поговорим. Он кивает и поворачивается ко мне спиной. Сасори сбегает с крыльца, стискивает его плечо. Дэй засовывает руки в карманы куртки. Я смотрю, как они уходят. Солнце скрывается за выкатившейся из-за многоэтажек тучей. На асфальт падают крупные тяжёлые капли. Начинается дождь.