После взрыва

Мы с тобою две капли разные одной воды. Слёзы облака. Разобьемся об землю стразами, Разлетимся вокруг да около. Бесконечное вниз стремление, Награжденное солнца взглядом. Принесет траве упоение. Нас с тобою положат рядом. Dolphin

«Отлично. Готов. Могу». — «Что можешь?» — «Отсосать тебе». Глаза цвета осеннего неба. Насмешливые и злые. Мягкая ямочка на щеке. Пламя ночных костров в спутанных волосах. Пальцы бы в них. Ладонь на затылок. Губами вдоль алых нитей, опоясавших шею. Кончиком языка. Почти не касаясь. Или наоборот, касаясь с нажимом. С силой. Прикусывая краешек подбородка, ключицы прикусывая… Я откидываюсь на спинку кресла. Он не придёт. Надо было сказать, что и я не приду тоже. Что никаких разговоров больше. До тех пор, пока он не переступит порог моего кабинета. Сам не переступит. Надо было сказать вчера. Я бросаю взгляд на панель. Маленькая красная точка так и не сдвинулась с места. Ни вчера, ни сегодня. Он не выходил из отеля. Теучи наверняка говорил с ним вечером, когда принёс ужин. И наверняка не особо церемонился. Я невольно улыбаюсь, представляя, как наш «дружелюбный» повар швыряет на стол контейнеры с едой, попутно выговаривая что-то типа: «Я к тебе слугой не нанимался, хочешь жрать — будь добр оторвать задницу от кровати, или подыхай с голоду», — и дальше в том же духе. Гремит вилками и ножами. Хлопает дверью… Бесполезно. Я оставил ему еды на неделю. Он никуда не пойдёт. Лёгкий стук в дверь. — Сэмпай! Я узнаю голос Шикамару. Он входит встревоженный — между бровей глубокая складка, нижняя губа закушена. Ничего хорошего. — Ты новости читал сегодня? Новости? Я сдвигаю окно с красной точкой в левый угол панели и открываю вирт. Сразу несколько каналов подмигивают мне оранжевым светом. Всякую ерунду так не подсвечивают. Это может означать только одно — в Ньютауне происходит что-то серьёзное. Я загружаю «Восток», пробегаю глазами сообщение за сообщением и чем больше читаю, тем меньше верю прочитанному. Западная полиция взяла Люка. Люк по определению личность неприкосновенная. Запад знает об этом со времён Большого восточного передела. И у Запада не может быть ничего, что позволило бы предъявить ему хоть какие-то обвинения. Никогда не было. И не может быть. Его могли взять лишь в случае полного нарушения всех негласно принятых законов. Но это… это же практически объявление войны. — Они там что, с ума все посходили? — спрашиваю растерянно. Шикамару присаживается на край моего стола. Смотрит сверху вниз. — Я читал и официальные источники. И знаешь что… По-моему, всё прозрачно там. И чисто. У них на самом деле есть что ему предъявить. Его взяли с грузом. Там какая-то сходка была. Он, его дилеры, обычное в общем-то дело. И… либо он хотел, чтобы его взяли, либо… Замолкает. Смотрит мне в глаза. — Либо кто-то другой хотел, — заканчиваю я. — Ни за что не поверю, что Запад мог сам. Столько лет не мог и вдруг такая удача — и сходка, и дилеры, и груз, всё в одном месте? Да ну. Либо они решили объявить Востоку войну, либо им кто-то помог. Хотя даже если помог — это всё равно объявление войны. Восток потребует, чтобы его отпустили. Если Запад упрётся, это станет началом конца. Шикамару кивает. И добавляет тут же: — Но меня беспокоит не это. Причём тут НАНО, вот что интересно. — НАНО? — Ага. В захвате участвовала киберполиция. С чего бы? И Акихиро… Акихиро завтра даёт первую пресс-конференцию. О ней ещё вчера никто не знал, а сегодня трубят на всех каналах. Какое-то уж слишком очевидное совпадение получается, не находишь? Я задумываюсь. — Что у нас с НАНО? — Почти закончили с базой, — Шикамару морщится. — IP-адреса похожи, думаю, это новички или персонал самых никудышных отделов, которые выше своего непосредственного начальника никого никогда не видели, да и не увидят. Слабые звенья, потерять не жалко. Но если мы всё-таки напишем «Лурк», если он попадёт хоть в одну из их панелей… Дело будет за малым. — Куда они заходят обычно? — Да так… на страницы сетевых СМИ, в магазины, на сайты с доставкой пиццы… По сути, всё это «Сфера». Она нашпигована НАНО-программами и антивирусами. А сейчас нашпигована втройне. Мы можем поискать уязвимость в системе обмена рекламными баннерами, например. Допустим в тех же доставках… но… НАНО скорее всего засечёт «Лурк» быстрее, чем мы попадём хотя бы в одну из их панелей. — И что тогда? — я знал, что у Шикамару есть козырь. Но не мог понять, какой. — Тогда остаётся вирт. Холодок по спине. Вирт? Серьёзно? — Они — сотрудники НАНО, но мозгов у них — ноль. Говорю же, слабые звенья. Они заходят в вирт. Читают восточные каналы, антиправительственные блоги, смотрят порноролики, покупают там наркоту. Они много чего делают. Во время рабочего дня. За рабочими панелями, сэмпай. Много чего. — За безопасностью вирта следит весь Восток. Весь Восток, Шикамару. Для них вирт — святое. Если мы попробуем загрузить в вирт вирус — нам конец. Незаметно мы этого не сделаем. Можно, конечно, связаться с владельцами нужных нам каналов, объяснить ситуацию… Возможно, за хорошие деньги они и согласятся несколько раз в день ставить ссылку на нашу программу… Но вряд ли, вряд ли… — Да, — Шикамару улыбается. — Вирт неприкосновенен. Неприкосновенен для всех. Но не для его создателя. А его создатель второй день подряд дрыхнет у нас в отеле. Я сжимаю зубы. — Ты уже предложил ему работу? — Он уже от неё отказался. Шикамару хмурится. — Предложи ещё раз. Объясни, в конце концов, чем мы занимаемся. Он из Ньютауна. Он должен понимать, что НАНО угрожает нам всем. — Я попробую. Но владельцев каналов, о которых ты говоришь, всё-таки берите в разработку. Ищите их. — Понял, — Шикамару потягивается и спрыгивает со стола. — Связаться с Южным архипелагом — раз плюнуть. Но, если честно, не хочу напрягать ребят. И нарушать законы системы не хочу. Анонимное должно быть анонимным. А если бы про нас вот так кто-то захотел выяснить? Если бы у кого-то были такие же связи? Тебя бы это обрадовало? Я качаю головой. — Вот-вот. У нас в отеле создатель вирта. У него на ноге спираль. Он здесь надолго. Объясни ему, до каких пор. Пусть работа на нас станет его мотиватором. Я бросаю взгляд на красную точку в углу экрана. Шикамару бьёт в яблочко — создатель вирта по-прежнему сидит в отеле. Что ж. У меня есть повод зайти к нему ещё раз. Последний раз. И сказать об этом. О том, что следующий наш разговор состоится только в моём кабинете. *** На улице сегодня солнечно. По-осеннему прохладно, но светло. Ярко. Я щурюсь и не замечаю, как из-за угла вылетает Гай. Вылетает и на ходу врезается в меня. После суда мы ещё не сталкивались вот так. И не разговаривали. Я невольно сжимаю кулаки. Хотел же разбить ему морду, самое время. — Привет, сэмпай, — он поспешно отступает на пару шагов. Смотрит на мои руки. Оценивает, насколько сильно сжаты кулаки. — Ударить хочешь? — Хочу. — Ну и дурак, — улыбается широко, прячет ладони в карманы. — Хотя, если хочешь, давай. Я готов. Я напрягаюсь. — Чего тебе надо? — Пять минут твоего драгоценного внимания. Объясниться хочу. Про суд и остальное. Я молчу. Он принимает молчание за приглашение к разговору. — Ты же не понял ничего, да? Я знаю, что твой рыжий зайчик ни в чём не виноват. Я хватаю ртом воздух, но сказать ничего не успеваю. — Я же не идиот, чтобы не верить тебе, не верить Асуме, не верить Цунаде. Леви смотался из Посёлка сразу, как узнал, что шериф намерен остановить нас. Я ж не дебил, чтобы отрицать очевидное. — Но ты отрицал, — зачем-то говорю я. То ли совсем перестаю соображать, то ли злюсь из-за «рыжего зайчика». — Вопрос не в том, что я делал, а зачем, — он вдруг становится серьёзным. — Это собрание было необходимо, сэмпай. Не знаю, как глубоко ты сейчас анализируешь реальность, подозреваю, что нет. Ты другим занят. Но я анализирую. И не только я. Сегодняшние новости из Ньютауна — это первая ласточка. И я знал, что она прилетит. Встревожены все. Даже люди на островах. НАНО запускает свои щупальца всё глубже и глубже. Я вчера разговаривал с Орочимару. Он рассказал, что системы Северного архипелага были атакованы из Ньютауна. И главной целью атаки снова была его лаборатория. Только на этот раз они не парочку формул увели. Они увели кое-что покруче. По словам Орочимару, если они поймут, как использовать его разработки, нам всем точно не поздоровится. Это оружие, сэмпай. НАНО вооружается давно и разными способами — вся эта их робототехника, эксперименты с вирусами и ядами, что-то, над чем они работают сейчас… Корпорация вот-вот начнёт управлять Ньютауном. Но городом не ограничится. У нового руководства НАНО далеко идущие планы. — У тебя паранойя, Гай, — говорю тихо. Хотя и сам чувствую опасность. Сам тревожусь не меньше. — Переходи к делу. Как это связано с Пейном? С тем, что ты устроил на собрании? — Скоро, — он смотрит мне в глаза, — тебе придётся принимать непростые решения. И люди здесь должны знать, что любое из них имеет под собой твёрдое основание. Что всё, что ты делаешь, правильно. И что ради правды и ради тех, кого ты защищаешь, ты пойдёшь на всё. Ни перед чем не остановишься и всем пожертвуешь. Суд был про это. Только про это. — Ты всё собрание доказывал, что я не прав! — взрываюсь я. — Что моё решение — ошибка. — Теперь я открыто признаю, что ошибся сам. Второй день говорю с людьми об этом. И буду говорить ещё и ещё. Они уже начали понимать. Я чувствую, как ногти впиваются в ладони. — Пейн! — ору ему в лицо. — Я мог убить его там! Ты понимаешь, дебил? Мог! Убить! — Но не убил же, — Гай пожимает плечами. — К тому же он нам нужен. Нельзя было его отпускать. Он поможет нам выяснить ближайшие планы НАНО. Он должен быть здесь. Я врежу ему сейчас. Не сдержусь и врежу. — Он не поможет! Он не будет с нами работать. Я бы не стал тоже. Гай приподнимает бровь. Усмехается. — Ты бы не стал, да. Но он будет. Знаешь почему? — И не дожидаясь ответа: — Потому что у него от тебя крыша едет. Он уже твой. Весь. Целиком. Да ты ведь и сам в курсе. Трахал же его. В камере. Сжатый до синевы кулак пружиной летит ему в челюсть. Костяшками пальцев сносит с подбородка кожу. Сбивает с ног, швыряет на спину. Я роняю себя сверху. Согнутым коленом — на грудь. Вдавливаю в песок плечи. Наклоняюсь к его лицу. — Ещё раз скажешь что-то подобное, и я забуду, что ты мой друг. Навсегда забуду. Ясно? Он кашляет, сплёвывает кровь, кашляет снова. — Не трахал, значит. Да не расстраивайся ты так! Трахнешь ещё. Говорю же, он уже твой. Я зверею. Хватаю его за волосы, рывком откидываю голову, бью об землю, но он умудряется вывернуться и подмять меня под себя. Придавливает весом, локтём упирается в шею. — Уймись, сэмпай. Я завидую просто. Он дико меня заводит. Ах ты, дрянь! Меня словно подбрасывает в воздух. Вместе с ним подбрасывает. За одно мгновение я успеваю вывернуть ему руки, и когда мы снова оказываемся на земле, больше себя не контролирую. Он не может ни вырваться, ни прикрыться. Я бью почти не глядя, крошу ему челюсть, рассекаю скулы. — Даже думать не смей, — ору, — даже думать, сука! Он больше не защищается. Распластывается подо мной. Сбрасывает напряжение. И меня отпускает. Также мгновенно, как и накрыло. Рука замирает в воздухе. Я разжимаю кулак и скатываюсь с него. Прижимаюсь к земле затылком. — Гай, — окликаю осторожно. — Ты как? — А как думаешь? — отзывается хрипло. — Встать поможешь? Я поднимаюсь на ноги. Покачиваюсь. Протягиваю ему ладонь. И когда он сжимает её, рывком тяну на себя. Он встаёт и хватается за моё плечо. Стоит так, пытаясь выровнять дыхание. — До Цунаде дойдёшь сам? — спрашиваю. — Или проводить? Надо бы сказать, что я не хотел так. Что потерял контроль… Извиниться. Но я не могу. В ушах всё ещё отдаётся эхом «Он дико меня заводит». Тут не то что извиниться, не врезать бы снова. — Сам дойду, — он отпускает моё плечо. — Пейну привет передай. *** В отеле тихо. Так, словно и нет никого. Я коротко стучу в его дверь. Он отзывается глухо: — Входи. Я переступаю порог и окидываю комнату взглядом. Он лежит на кровати, лицом к стене. Колени подтянуты к груди. Не поворачивается. Молчит. Двигаю кресло поближе, сажусь. — Пейн, я ждал тебя сегодня. — Мне похуй, — отвечает в стену. — Ясно, — говорю. — Ты второй день в отеле. Но это не тюрьма. Не камера в участке шерифа. Он фыркает. — Камера никуда не делась, сэмпай. Увеличилась только. До размеров вашего сраного Посёлка. Большая такая камера. Под открытым небом. — Я уже говорил тебе — это не навсегда. Он садится. Смотрит в сторону, но я всё равно замечаю синие круги под глазами. Не спал что ли? — Слушай, какого хуя тебе надо? Я же сказал, что устал от тебя. Я всматриваюсь в его лицо. В ссадины на нижней губе — так бывает, когда кусаешь в кровь. В полуприкрытые, чуть подрагивающие веки. В тонкую складку между бровей. Кажется, он хочет что-то сказать — и не говорит. Назло мне. Себе назло. — Пейн, что случилось? Дёргает плечом — нервно и остро. — Ничего. — Посмотри на меня. Он словно сжимается весь разом. Сжимается, но не смотрит. — Мне нужна сеть. Срочно. Я едва сдерживаю готовое сорваться с губ «Нет». — Зачем? — Отправить сообщение. Одно. И потом… — наконец поднимает глаза. — И потом… можешь… не знаю… что захочешь… со мной. Я не буду сопротивляться. Обещаю. Меня передёргивает. Нет. Так не будет. Так у нас с тобой не будет. Никогда. — Что за сообщение, кому? — Блять! — взрывается он. — Ты можешь просто раздать мне сеть на пять минут? Просто раздать и всё! — Нет, — говорю твёрдо. — Не могу. Но отправить твоё сообщение — да. Если скажешь, кому и что отправить. И если это не Итачи. — Не Итачи, — сдаётся он. — Люку. Надо предупредить его. Срочно предупредить. Чтобы отменил все сделки, все встречи, все дела. Он в опасности. Пожалуйста, сэмпай. Я сделаю всё. Всё, что попросишь взамен. — Люку? — я чувствую, что бледнею. — Это невозможно. Он вздрагивает. — Почему? Я могу открыть наш с ним канал. Или дать ссылку на его скрытый адрес… Я мотаю головой. — Не поэтому. Его задержали. Сегодня ночью. Он в тюрьме. Пейн сжимает руками виски и сгибается пополам. Так, будто я ударил его в живот. Будто вышиб из него остатки сил этими словами. Будто в нём вдруг — и ничего не осталось. — Блять! — выдыхает и скрипит зубами. — Блять! Только не Люк, — всхлипывает и повторяет снова: — Не Люк. Я невольно срываюсь с места, тянусь к нему, но он отскакивает к стене. Пальцы ловят воздух, падают на край кровати. — Не смей меня трогать, — шипит. — Даже не думай! Засовывает руку в карман, швыряет мне в лицо какой-то скомканный обрывок бумаги. — Вы — безмозглые дебилы, вот вы кто. Взгляд, как заточенное лезвие. Ждёт, пока я разверну и прочитаю. Режет глазами. — Ясно? — спрашивает. — Ясно теперь, где твой Леви? — Ясно, — говорю. Выдерживаю его взгляд. — В задержании участвовала киберполиция. Надеюсь, это для тебя это тоже кое-что прояснит. Фыркает мне в лицо. — Что именно? — То, что мы не враги. Мы с тобой не враги. Мы с вами не враги. У нас один общий враг. И этот враг — корпорация. Он усмехается. — Не переводи стрелки. Люка сдал Леви. Леви упустили вы. Причём тут НАНО? С хуя ли ты их сюда подтягиваешь? Где связь? — Я хочу, чтобы мы выяснили это вместе. И если связь есть, нашли её. — Пошёл нахуй, сэмпай, — бросает сквозь зубы. — Ладно, — я встаю. — Только имей в виду, что на этот раз я уже не вернусь. Захочешь поговорить — придёшь в центр. Он прищуривается. — У тебя кровь на рубашке. С кем пиздился? Я смотрю ему в глаза. — С Гаем. — Ааааа, — тянет насмешливо. — Держу пари, он пообещал меня трахнуть. И твоё нежное сердце не выдержало. Так было? — Почти, — усмехаюсь. — Почти. Правда до обещаний дело не дошло. — Поблагодарить тебя что ли? Или забить? Забью, пожалуй. Похуй мне на вас. Обоих. Можете и дальше возить друг друга мордами по земле. Ни тебе, ни ему всё равно нихуя не обломится. — Позавчера ты красный фонарь хотел на дверь повесить. Чтобы всему Посёлку обломилось. Он откидывается на спинку кровати. Улыбается уголками губ. — Может, и повешу. Только не для вас с Гаем. Вали уже. Задрал. Я прикрываю за собой дверь и тут же приваливаюсь к ней спиной. Хочется сползти на пол. Не в первый раз уже. «Отлично. Готов. Могу». — «И потом… можешь… не знаю… что захочешь…» Как? Как в нём уживаются настолько разные вещи? Ямочка на щеке и острые лезвия глаз, жестокость и готовность пожертвовать собой, неудержимая ярость и детская беспомощность… Я вспоминаю, как он плакал, уткнувшись лбом мне в шею. Как слизывал слёзы с моей кожи, как прикусывал её зубами — жадно прикусывал, по-настоящему… Или нет? Что это было тогда? Шутка? Издёвка? Попытка меня растрогать? Нет. Я помню, КАК он это делал. И не собираюсь забывать. Но теперь-то что? Снять спираль и отпустить его? Я замираю. Отпустить. Если я хочу сохранить хоть какую-то надежду на нас, я должен дать ему уйти. Но… Леви в Ньютауне. Западная полиция прочёсывает Восток вдоль и поперёк. Если с ним там что-то случится, я свихнусь. Свихнусь и всё. Пусть лучше сидит здесь, в отеле, ненавидит меня и кроет матом. Пусть лучше сидит здесь. Пока. Я отрываюсь от двери. Расправляю плечи. Заталкиваю руки в карманы. Если с ним всё будет в порядке, я выдержу. *** Конечно, на следующий день он не пришёл. Я ещё надеялся утром, но зря. Он не собирался сдаваться. Хотя из отеля всё-таки вышел. Красная точка на моей панели переместилась в кафе Теучи и зависла там на целых два часа. Что он там делал? С кем разговаривал? О чём? Надо будет зайти вечером — выяснить. Боги, о чём я думаю! Я что теперь так и буду ходить за ним по пятам? Расспрашивать людей, что и кому он сказал, кто и что ему ответил? Я же и так не свожу глаз с монитора. Только туда и смотрю третий день подряд. — Сэмпай! —всклокоченная голова Наруто в проёме двери. — Начинается! Идём! Пресс-конференция Акихиро. Я вскакиваю с кресла. Вылетаю следом за Наруто в коридор, распахиваю дверь в рабочую зону. Все мониторы включены. Парни в креслах, на подоконниках, на полу. Даже Гай здесь, хотя и не имеет к нашей работе прямого отношения. Я всматриваюсь сразу во все экраны. Пока тихо. Огромный зал с белыми колоннами, возвышение в центре, длинный стол, за которым никого нет. Крупный микрофон посредине стола, несколько маленьких справа и слева. Вода в бутылках. Журналисты на стульях с откидными столиками полукругом перед возвышением. Я присаживаюсь рядом с Наруто. Выдыхаю. Люди в чёрных костюмах поднимаются по ступенькам, расположенным по обе стороны от возвышения. Странные люди. Все одного роста, у всех тёмные волосы, на всех очки с чёрными стёклами. Я на секунду зажмуриваюсь. Они рассаживаются за столом, место в центре остаётся пустым. Их лица тоже пусты. Пусты и одинаковы. Как лица клонов. Что за дела там творятся? Если это — будущее нашего мира, то ну его нафиг. Я не хочу жить среди людей, похожих друг на друга как две капли воды. Наконец, из-за одной из колонн выходит тот, кого все ждали. На нём ровно такой же костюм, как и на остальных, у него такие же, как у остальных, короткие тёмные волосы… и… — Что за фигня? — вскрикивает Шикамару. — Это что ещё за фигня? Я наклоняюсь вперёд, сверлю монитор глазами. Всё так. — Маска. На нём маска. Белая маска из какого-то сложного сплава, похожего и на пластик, и на железо одновременно. Без контуров лица. Две узкие прорези для глаз — и всё. Внутри наверняка встроены микрофоны и модулятор голоса. Мы не узнаем, кто стоит перед нами. Мы его даже не услышим. — Приветствую вас, друзья, жители Ньютауна и всего Свободного мира! Он не церемонится и сразу переходит с места в карьер. Называет себя новым главой корпорации, разводит руки в стороны и объявляет, что прямо сейчас мы имеем честь лицезреть новый городской совет. Совет, который ещё не избран, но будет избран до конца сезона дождей, уже в этом месяце. — Сегодня, сразу после моего выступления, старый совет Ньютауна объявит о сложении своих полномочий. Никто из тех, кто сейчас занимает кресла трибунов, не сядет в них снова. Это касается и тех, кто представляет в совете интересы НАНО. Они вернутся в корпорацию. Совет будет обновлён полностью. Я слышу удивлённые возгласы из зала. Впрочем, они тут же стихают под напором металлического холодного голоса из-под маски. — Мы живём в непростую эпоху, — говорит он. — Идея Свободного мира, где острова и города живут изолированно и удалённо друг от друга, поставила под удар сами принципы глобальной экономической системы. Производственные, торговые, логистические связи прямо сейчас проходят тяжёлые испытания. Доверие к правлениям островов, городов и поселений на материке подорвано. И подорвано, к сожалению, самими же правлениями. Они подорвали наше доверие ради собственных амбиций и во имя сохранения устаревших геополитических иллюзий. О чём он? — Эпоха многополярного миропорядка завершилась. Завершилась, несмотря на все попытки её сохранить. Изменения — это естественный ход истории. И НАНО стоит во главе изменений. Цивилизационное многообразие мира, богатство его культур пора объединить под эгидой единого мощного целого. И целое это — Ньютаун. В мире давно нет ни одного острова, ни одного города и ни одной деревни, население которых не пользовалось бы научными открытиями и технологиями НАНО. Наши достижения используются везде — от сельского хозяйства до медицины. Корпорация вот уже десятилетие негласно доминирует в глобальной политике и экономике. Со сменой руководства НАНО, со сменой руководства Ньютауна, грядёт и смена мировых ориентиров. Мы больше не хотим оставаться в тени. Мы выходим из мрака и несём свет туда, где пока темно. Гул в зале. Аплодисменты. Сначала робкие, потом, внезапно, нарастающие волной, заглушающие голос Акихиро. Он поднимает руку. Он призывает журналистов к тишине. — Друзья, жители Ньютауна и всего Свободного мира! Правления отдельных островов, городские советы и собрания поселений на материке уже нанесли себе непоправимый ущерб. Во многих местах сейчас до предела обострены социальные и экономические проблемы. Растут цены на лекарства первой необходимости, на продукты питания, электроэнергию и топливо. Снижается качество жизни населения. О высоких технологиях, о прорывах в сфере искусственного интеллекта, о виртуальной реальности, которую прямо сейчас создаёт корпорация, я промолчу. Для жителей отдалённых островов это так же непостижимо и невероятно, как НАНО-таблетка, способная за день восстановить сломанные человеческие кости. И нас это не устраивает. Мы хотим, чтобы у каждого, каждого из людей Свободного мира была возможность жить качественно и достойно! Чтобы каждый мог расти и развиваться, идти в ногу со временем и в ногу с НАНО. — Он что — псих? — шёпотом спрашивает Наруто. Я не отвечаю. Я всё ещё пытаюсь не верить тому, что слышу. — Ньютаун, несмотря на то что наши так называемые соседи буквально мечтают об этом, никогда не пойдёт по пути изоляции. Более того, Ньютаун расширяет и будет расширять сотрудничество со всеми, кто в нём заинтересован. И поверьте мне, таких людей в Свободном мире немало. Их — подавляющее большинство. И все знают об этом. А скоро, совсем скоро в их ряды встанут и остальные. Скорость и масштаб изменений нарастает. Отказ от многополярности в пользу глобализации неизбежен. И пусть мы ещё столкнёмся со многими вызовами и рисками, которые сейчас невозможно предсказать, правила нового миропорядка будем задавать мы — создатели НАНО, жители Ньютауна. Наш город входит в наступающую эпоху широким шагом. Мы обязательно используем наши колоссальные возможности и станем ещё сильнее. Новая волна аплодисментов в зале. И снова вскинутая вверх рука. Очередной призыв к тишине. — Я знаю, что у вас много вопросов. И обязательно отвечу на них, после того как пройдут выборы в новый городской совет. Сейчас же моя главная задача — работа во благо города и мира. Меньше слов и больше дела. Зал заходится в крике. Он ещё что-то говорит, а потом отвешивает собравшимся глубокий поклон и, повернувшись к журналистам спиной, скрывается за колонной. Мониторы гаснут. Мы переглядываемся друг с другом. — Что это было? — спрашивает Сакура, и голос её дрожит. — Он что только что объявил всем войну? — Скорее, вынес первое предупреждение, — задумчиво произносит Шикамару. — И раскрыл карты. — Да ну! — злится Киба. — Какая нафиг глобализация? Какое единое целое? Какие проблемы на островах? А в городах? Это же бред полный. Кто в это поверит? Не идиоты же населяют Ньютаун! Нормальные же люди! Я качаю головой. — Мы не знаем. Мы не живём там. — Да ты Пейна на суде видел? — Киба вскакивает с кресла. — Да что там на суде… ты же с ним каждый день общаешься. Он — из Ньтауна. И он точно не идиот! Он бы эту речь двумя словами разнёс. Просто сказал бы: «Пиздец, парни!». Улыбаюсь невольно. Слишком живая картинка рисуется. Пейн напротив Акихиро. Смотрит прищурившись, ухмыляется. Ямочка на щеке. «Ну пиздец», — говорит. — Пейн с Востока, — тихо замечает Шикамару. — Думаешь, просто так там сейчас народ винтят? Думаешь, Люка просто так арестовали? Акихиро готовит город к выборам. И зачищает Восток. Зачистит — и всё. Никаких выборов не будет. Свободное электронное голосование? В городе, где у НАНО есть доступ к каждой панели? Киба, включи мозги. Все включите. — Оружие! — это Наруто. Звонкий голос в повисшей после слов Шикамару тишине взлетает к самому потолку. — Весь этот секретный проект, к которому мы никак не можем пробиться, это оружие! Что-то новое, что-то, чего ещё никогда и нигде не создавалось. Искусственный интеллект, заточенный под уничтожение… — Вполне, — соглашается Шикамару. — Хорошая версия. — Сэмпай, ты с Пейном поговорил? — внезапно включается Гай. Я откидываюсь на спинку кресла. — Он не хочет иметь с нами никаких дел. — Он наш пленник! — Гай с размаху бьёт кулаком по подоконнику. — А ты знаешь его лучше всех. Не отпирайся! Тебе известны все его слабые места. Ты знаешь, куда надавить. Не хочешь пачкать руки — скажи, мы сами надавим. Он точно знает что-то, чего не знаем мы. Нам нужны его знания. Все! Я встаю. Расправляю плечи. Упираюсь пятками в пол. — Никто здесь больше и пальцем его не тронет. И никуда не надавит, — говорю. — И он не пленник. Запомни это, Гай. Вы все запомните. Я могу отпустить его в любой момент. Прямо сейчас — могу. Он здесь, потому что в Ньютауне опасно. Появись он там — и пойдёт следом за Люком. Сразу же. В тот же день пойдёт. Поэтому я держу его в Посёлке. И буду держать, пока не буду уверен, что он сможет вернуться без риска для жизни. Гай хмурится. Смотрит из-под сдвинутых бровей. — А он-то в курсе, что не пленник? — спрашивает язвительно. — Знает, что ты типа жизнь ему спасаешь? — Нет, — говорю. — Но вы знаете. Теперь знаете. — И как нам к нему относиться? — интересуется Сакура. Я слышу вызов в её голосе. Хорошо. Моя любимая девочка крепнет. Нам всем ещё понадобится её сила. Смотрю ей в лицо. — Как к равному. Как к другу. Как к человеку, с которым мы будем делать одно дело. Рано или поздно, но будем. С ним и с его командой. Вместе. Поэтому — да. Как к своему. Как к одному из нас. Сакура открывает рот, чтобы возразить, но её внезапно перебивает Неджи. — Сэмпай прав. Я чувствую, что так и будет. Вы знаете, моя интуиция никогда меня не подводит. Всё это время он сидел в углу, скрестив на груди руки и молчал. Я пытаюсь поймать его расфокусированный взгляд и не могу. Кажется, он смотрит сквозь меня. — Что ещё ты чувствуешь? — спрашиваю. — Нам надо работать над «Лурком», только это, — он моргает и наши взгляды скрещиваются. Теперь он снова меня видит. — Ясно, — я улыбаюсь. — Слышали, что сказал Неджи? Нам надо работать. Вот и давайте работать. А Пейн… Пейн подключится к нам, когда будет готов.