Cause I'll Be In Love Maze

Намджун подбадривал своих сотрудников, участвующих в футбольном матче, когда сначала наступила тишина, а затем волна ропота. Отвлекшись на шум, он огляделся в поисках источника такой реакции, привлекшего внимание толпы, и его брови взлетели вверх, когда он увидел это. Вернее, его. Намджун подумал, что это, должно быть, печально известный Чон Чонгук, и теперь он мог понять, почему омега — причина всех разговоров около кулеров для воды. Он был высоким, как и сказал Тэхён, и имел худощавое, мускулистое тело, больше подходящее по физическому типу бет или молодых альф, чем омег. Но не из-за красоты этого мужчины толпа так среагировала — потому что он был красив, с его большими темными глазами и изрядно покрасневшими губами, — ни его рост, ни даже уверенность в походке заставили Намджуна раскрыть рот. Нет, ничего из вышеперечисленного. Потому что омега, направлявшийся к стартовой зоне послеобеденных гонок, был обнажен до пояса, за исключением простого черного ошейника на шее. И не только это, но и на его — надо признать — великолепном прессе черными чернилами было написано число 17. Черный ошейник и чернила на животе оттеняли его красивую бледную кожу, и рот Намджуна наполнился слюной, прежде чем он понял, что слишком долго пялится на омегу и остановился. Самым горячим в этом, решил Намджун, было то, что омега проходил мимо групп бет и даже альф, не обращая ни на одного из них взгляда, как будто его совершенно не трогало то, что он был полуобнаженным перед представителями более доминирующих полов. Он источал уверенность, и Намджун вспомнил ухмылку Чимина, когда он танцевал, и смелые глаза Тэхёна, не боявшегося сообщить о своих желаниях перед камерой или со своей стаей наедине. Намджун наконец вернулся к реальности и начал улавливать шепот вокруг него. Хотя его реакция на омегу без рубашки была (кхм) благоприятной, было очевидно, что многие вокруг него реагировали только отрицательно. Некоторые омеги на трибунах, казалось, прикрывали глаза своим детям, а некоторые даже зашли так далеко, что сбежали со своими семьями. Некоторые беты, казалось, хотели осудить Чонгука, в то время как другие нервно смотрели на альф. А альфы… Их реакция была самой сильной. Намджуну пришло в голову, что причиной отступления омег могут быть альфы, а не сам Чонгук. Он видел нарастающую напряженность в каждом Альфе, который смотрел на потрясающего омегу, альфы останавливались как вкопанные, чтобы внимательно смотреть на каждое движение Омеги. Намджун видел разные выражения лиц — возмущенный гнев, растущий вызов, явное вожделение — но каждый альфа напрягался, и он почувствовал волну феромонов. Неудивительно, что омеги сбежали. Намджун быстро подошел к зоне старта гонки, обильно выпуская свои доминирующие феромоны, когда приблизился к омеге. Он чувствовал, как нарастающее напряжение ослабевает, а близстоящие альфы отступают, когда Намджун заявляет свои права. Никто из них не расслабился, но, по крайней мере, они больше не были готовы атаковать. «Привет, я Ким Намджун», — сказал Намджун, протягивая руку омеге для пожатия. Чонгук уставился на него прищуренными глазами, вероятно, улавливая феромоны, которые излучал Намджун, и с подозрением относясь к его словам. Глаза Омеги опустились, чтобы разглядеть его внешность: высокий и долговязый, в очках, пепельно-каштановые волосы, спортивные шорты, старая фирменная футболка, теннисные туфли и золотое кольцо на правой руке Намджуна, с эмблемой его стаи, Намджун просто улыбнулся, как он надеялся, дружелюбно, и отчаянно надеялся, что омега ответит ему. Он вздохнул с облегчением, когда другой мужчина медленно взял его руку, крепко пожал ее, и сказал: «Чон Чонгук». «Чонгук-ши, приятно познакомиться», — сказал Намджун. «Могу я поговорить с вами одну секунду?» Он изо всех сил старался не казаться угрожающим. Чонгук внимательно посмотрел на него, его голова слегка наклонилась в сторону (мило), прежде чем он кивнул и позволил Намджуну увести его в сторону, на участок, свободный от машин и спортивной зоны. Быстрый взгляд через его плечо показал, что большинство альф возвращаются к своим предыдущим делам, хотя ни один действительно не отвлекался на Чонгука более чем на несколько секунд. Он снова повернулся к омеге, когда Чонгук сказал: «Так, о чем вы хотели поговорить, Намджун-ши?» — А, — на секунду Намджун вздрогнул, осознавая, что в тот момент он выглядел тупым. Его целью было просто вывести омегу из опасной ситуации, но теперь, когда он это сделал, он обнаружил, что отвлекается на красоту омеги. Намджун не мог отчетливо почувствовать его запах несмотря на то, что явно был в поту; он, должно быть, был использовал толстый слой блокатора запаха. «Есть проблема?» — спросил Чонгук, его голова снова мило наклонилась. «Нет! Нет, я имею в виду, ну, может быть…» Намджун запнулся. «Я думаю, у тебя есть рубашка? Что ты можешь надеть?» — Нет, — спокойно сказал Чонгук. Намджун немного сдулся. Этот омега был не очень склонен к сотрудничеству. «Разве на тебе раньше не было рубашки? С твоим номером?» Намджун указал на пресс мужчины, и упс, какая большая ошибка, он снова уставился на него. Намджун нравился пресс — на самом деле, это одна из многих причин, по которым он любил Чимина. Он оторвал взгляд и заставил себя встретиться глазами с Чонгуком. Он был встревожен, увидев, что омега слегка ухмыляется ему. — Раньше у меня была рубашка, — признался Чонгук, — но, похоже, она потерялась. «Потерялась», — повторил Намджун. — Да, потерялась, — сказал Чонгук, позволяя малейшему намеку на юмор окрасить его тон, прежде чем его лицо снова стало каменным. «Эм, — разумно сказал Намджун, — я могу помочь тебе ее найти?» Лицо Чонгука на секунду ожесточилось, прежде чем он вежливо улыбнулся и сказал: «Это очень любезно с вашей стороны, Намджун-ши, но я не думаю, что это будет возможно, если вы не планируете обыскивать весь кампус, включая мусорные баки и, возможно, вещи других сотрудников.» Брови Намджуна опустились, когда он нахмурился. «Кто-то украл твою рубашку?»-спросил он. «Похоже, так оно и есть, — сказал Чонгук. «Я сомневаюсь, что она решила уйти самостоятельно, пока я был в ванной». Омега выпрямился и сказал: «Теперь, извините меня, Намджун-ши, у меня сейчас гонка, до которой нужно еще успеть добираться». Не дожидаясь разрешения, омега развернулся и пошел обратно в стартовую зону, оставив позади разочарованного генерального директора. Намджун не мог поверить, что один из его сотрудников сделал такой низкий ход, но он сомневался, что Чонгук намеренно спровоцировал какого-то альфу в радиусе мили, добровольно сбросив рубашку. Омега был уверен, но не склонен к самоубийству, Намджун мог это точно сказать. Альфа решил, что будет следить за Чонгуком и альфами вокруг него до конца дня. Чонгук слегка вздрогнул, когда занял свое место на стартовой линии. У Альфы — Ким Намджуна — были самые сильные и доминирующие феромоны, с которыми Чонгук когда-либо сталкивался. Он готов поспорить на свою новую работу, что Намджун будет руководителем в компании или, по крайней мере, на каком-то авторитетном посту. Он почти сразу задействовал инстинкты Чонгука, и ему потребовалась секунда или две, чтобы вернуть себе контроль над своей омегой, которая не хотела ничего, кроме как перевернуться и погреться в этом пьянящем, восхитительном аромате. Хотелось пряностей, но и свежеиспеченного хлеба. Пряный хлеб? Пряный хлеб. С его высоким, широкоплечим телом, пепельно-каштановыми волосами, теплой золотой кожей, ямочками, добрыми глазами за причудливыми очками и восхитительно пряным ароматом альфа полностью удовлетворял типаж омеги. Этот человек также казался достаточно добрым, его отношение было вежливое и безобидное, несмотря на его подавляющий запах. Он даже выглядел обеспокоенным, когда узнал о пропавшей рубашке Чонгука. Он покачал головой. Сейчас не время размышлять о альфах. У него была гонка на победу. Чонгук был в первом заезде против пяти альф. Был конец дня, и все они, включая Чонгука, выглядели немного измученными, но Чонгук был настроен на победу. Он знал, что альфы будут подпитывать друг друга, их инстинкты будут подсказывать им как превосходить соперников, и поэтому их будет трудно победить. Но у него был план, сформулированный после финального матча турнира по борьбе, и он был почти уверен, что он сработает. Поэтому, когда он занял свою позицию, пять других мужчин по обе стороны от него позволили себе снова погрузить в свои инстинкты в запах омеги. Он позволил себе почувствовать их присутствие, их доминирующие феромоны, пронизанные голодом. В интеллектуальном плане он знал, что он жаждет победы, но позволил своей омеге сделать другие выводы. Мужчины вокруг него были готовы к охоте. Дыхание Чонгука участилось, когда начался обратный отсчет, его пульс громко пульсировал в ушах. Его омега беспокойно зашевелился, тревожно осознавая всех агрессивных альф, окружающих его. Его омега хотел бежать, бежать, и когда раздался свисток, Чонгук позволил ему взять бразды правления в свои руки. Он вылетел со стартовой линии, его более легкое тело двигалось быстрее, чем когда-либо прежде, его омега отчаянно нуждался в том, чтобы странные Альфы не поймали его. Все было бы иначе, если бы он чувствовал влечение к любому из них — его омега намеренно замедлился бы и позволил благоприятному альфе поймать его. К счастью, он не чувствовал такого влечения, его омега отреагировал страхом, а не флиртом, как он и надеялся. Каждое тяжелое дыхание альфа позади него подстегивало его, его ноги летели так, словно он чувствовал, как зубы альф щелкают по его лодыжкам и икрам. Когда один из мужчин зарычал, адреналин пронзил его, и он резко увеличил скорость, которая вынудила его пересечь финишную черту, и потребовалась вся его сила воли, чтобы удержать себя от продолжения бежать с парковки, со стадиона, по многочисленным дорогам и улицам, пока он не добрался до своей квартиры. «Мое гнездо», — скулил его омега, кладя руки на колени, хватая ртом воздух. Хочу в мое гнездо! Чонгук покачал головой, чтобы прочистить ее, и поздравил себя с успешной стратегией, несмотря на то, как остаточное беспокойство заставляло его желудок скручиваться узлами. Он выиграл свой заезд и прошел в следующий раунд. Пять других заходов дали Чонгуку немного времени, чтобы выпить немного воды. Он снова встретился с Вонхо у кулеров, и альфа похлопал его по спине за победу в турнире по борьбе ранее. Очевидно, высокий альфа намеревался участвовать только в стрельбе из лука и теперь был здесь, чтобы подбодрить своих друзей. Они поболтали еще несколько минут, Чонгук изо всех сил старался казаться нормальным, когда внутренне он все еще волновался от гонки, его внутренности сжимались от близости альфы. Когда Чонгук ненадолго передохнул и помахал Вонхо, он заметил, что альфа, Ким Намджун, внимательно следит за ним, делая вид, что не делает этого. Он был осторожен в этом, его глаза осматривали толпу в целом, но каждые несколько секунд его взгляд переводился на омегу, словно проверяя, все ли с ним в порядке. Внутренний монолог его омеги внезапно перешел от бегства, бегства, прятания в моем гнезде к флирту, видел ли он, как я бегу, видел ли он, насколько я хорош, муррррр. Чонгук скривился от отвращения. Он полагал, что должен радоваться тому, что Намджун не участвует в гонках, иначе его омега заставил бы его лечь посреди трассы перед мужчиной и обнажить горло. Жалкий. Хотя. Запах Намджуна был довольно привлекательным. Он задавался вопросом, каково это, если Намджун будет его нюхать, пахнуть как он, быть покрытым и окруженным его запахом… Его тревожный (прекрасный) сон прервал визжащий ребенок лет двенадцати или тринадцати, который пробегал мимо, беспорядочно пробираясь сквозь толпу. Он отбросил все мысли об Альфе на задний план и сознательно больше не смотрел на трибуны. Краем глаза он заметил, что в его сторону спешит пожилой мужчина. Мужчина открыл рот, его глаза сфокусировались на Чонгуке, и он сказал: «Стой!» Чонгук застыл, приказ мужчины оставил его с поднятой рукой, чтобы убрать челку с глаз, в процессе переноса веса с одной ноги на другую. Он не мог этого видеть, но предыдущий ребенок тоже остановился, его инерция заставила упасть вперед, когда его ноги сцепились. Чонгук попытался хотя бы опустить руку, но его тело сопротивлялось ему, его мускулы напрягались от двойного усилия — оставаться замороженным и пытаться вырваться. Он услышал, как мужчина снова сказал: «Все в порядке, я тебя достал», предположительно догнав ребенка и притянув его к себе, и внезапно Чонгук снова смог двинуться с места. Выругавшись, он попятился прочь от толпы, ища уединения под деревьями у одного из углов здания, на приличном расстоянии от парковки. Его руки дрожали, и он продолжал ругаться себе под нос, даже когда он достиг деревьев и сел, прислонившись спиной к стволу. За полтора года с тех пор, как Чонгук представился, он несколько раз становился жертвой голоса альфы. Несколько раз были случайными, как и тот, что произошел только что, но небольшое количество — нет. Он глубоко вздохнул, закрыл глаза и отогнал воспоминания, которые появлялись в голове. Он был в порядке. Он не пострадал. Он ничего не сделал. Он был в порядке. «У тебя все нормально?» Глаза Чонгука распахнулись, и он с трудом поднялся на ноги, чтобы оборонительно прижаться спиной к стволу дерева. Намджун поспешно отступил на несколько шагов назад, чтобы дать ему пространство, подняв руки в универсальном символе «сдачи» / «никакого вреда». «Извини, — сказал альфа, — я не хотел тебя напугать». Чонгук заставил себя дышать нормально и сказал: «Что ты здесь делаешь?» Получилось жестче, чем он ожидал, но он ничего не мог с собой поделать. Намджун сохранял дистанцию, его руки повисли по бокам. «Я беспокоился за тебя. Ты ушел очень внезапно, и казалось, что тебе скоро станет плохо.» — Я в порядке, — отрезал Чонгук. Ой. Более спокойно он повторил: «Я в порядке. Не о чем беспокоиться.» «Уверен ли ты?» — спросил Намджун. Его руки дрожали, как будто он хотел протянуть руку, и Чонгук был благодарен за то, что тот сдержал себя. У него не было проблем с Намджуном, но он был почти уверен, что не сможет справиться с альфой, касающимся его в данный момент. «Ничего подобного», — сказал Чонгук, и, прежде чем он осознал, что делает, коротко объяснил: «Просто на секунду попал под голос альфы. Но теперь я в порядке. Это даже не было направлено на меня; это должно было не дать ребенку пробежать сквозь толпу.» Он покраснел. Он не собирался так много говорить. Он не хотел, чтобы Намджун считал его слабым или смотрел на него с жалостью. Выражение лица Намджуна действительно изменилось, когда он понял, что произошло, но Чонгук не смог уловить жалости в его лице или голосе, когда он сказал: «Понятно». — Я в порядке, — снова сказал Чонгук. — Хорошо, — сказал Намджун и отступил еще на шаг. Чонгук вздохнул немного легче. «Просто хотел убедиться». «Я ценю это», — вежливо сказал Чонгук и не попытался оторваться от ствола дерева и последовать за Намджуном обратно в место проведения мероприятия. Он мог сказать, что альфа не хотел оставлять его, но, тем не менее, он ушел. Вдалеке он услышал, как завершился четвертый заезд, и знал, что у него было всего несколько минут до начала пятого заезда, а затем и финальной гонки. У него была пара минут, чтобы взять себя в руки, прежде чем ему нужно было вернуться в игру. Чонгук достал из кармана беруши и затолкал их себе в уши. Он носил их все время борьбы, но это сработало против его стратегии во время гонки, так как он не мог слышать других участников. Но инцидент с ребенком заставил его слишком нервничать, чтобы обойтись без них. Он знал, что Альфы вокруг него взбесились; Было слишком велико искушение обойтись без каких-либо мер предосторожности против голоса альфы. Ему повезло, что в первом заезде никто ничего не пробовал. Ему просто нужно было использовать другие органы чувств, чтобы разжечь инстинкты омеги. Он вернулся к месту проведения соревнований, шум толпы и участников вокруг него приглушился до слабого гудения, Чонгук стал неспособен разобрать какие-либо отдельные слова. Он дождался, пока завершится пятый и последний заезд, и оценил своих соперников. Конечно, все они были альфами. Большинство из них были мужчинами, но, очевидно, победительницей третьего заезда стала альфа-женщина. Она была высокой, ее волосы были собраны в высокий хвост, и она выглядела очень свирепой. Она едва заметно оглядела его с головы до ног, послала ему острую улыбку, и он нервно отпрянул. Одной ее было достаточно, чтобы подготовить его инстинкты и забыть других парней. Пятый заезд завершился, и был объявлен небольшой перерыв, чтобы дать победителю пятого заезда время для отдыха. Чонгук позволил себе снова медленно погрузиться в пространство своей омегой, стараясь смотреть на каждого альфу, задерживающегося возле стартовой линии, замечая их силу, их размер, их голодные взгляды. Его нос улавливал их запахи, ошеломляющие в непосредственной близости от него. Его пульс участился, адреналин тек по венам. Остальные двинулись вперед, и он присоединился к ним, заняв свою позицию с краю, между альфой-мужчиной и свирепой женщиной, ничего не делая, чтобы успокоить свою Омегу. Он позволил нарастающей панике подпитывать себя, его омега кружилась по кругу, готовая к бегству в любой момент. Ему пришлось повернуть голову для обратного отсчета, читать по губам человека и видеть, как он поднимает рог, прежде чем Чонгук позволил своему взгляду вернуться к следу. Он услышал слабый звук свистка даже через беруши в ушах, и он побежал, позволив своей омеге подстегнуть его. На долю секунды он почувствовал, как его тело тянут, его мускулы тянутся, и он знал, что кто-то пытался использовать на нем голос Альфы. Будучи не в состоянии слышать приказ, ему не нужно было следовать ему, но его тело все еще знало, что это произошло, и даже когда он сделал еще один рывок, он почувствовал, как его внутренности сжались, а голова затуманилась. Финиш приближался, и он все еще мог видеть альф боковым зрением. Он представил женщину-Альфа прямо за ним, ее ухмылка превратилась в клыки в его голове, ее голос завывал, когда она приближалась к своей добыче. Его ноги летели, его омега кричал на него: беги, беги, беги, прячься, мне нужно в гнездо! Он пересек финишную черту, сумел замедлиться и его стошнило водой, вперемешку с легким обедом. Его глаза слезились, и он не мог видеть, но он почувствовал, как большая рука схватила его за плечо, и он вздрогнул, прежде чем запах рвоты заслонил запах человека. Намджун. Его омега заскулил, все еще находясь в состоянии паники, и Чонгук снова вздрогнул, прежде чем он смог взять внутреннею омегу под контроль. Запах Намджуна начал наполнять воздух вокруг него, феромоны должны были успокоить и успокоить огорченного Омегу, и Чонгук почувствовал, как его желудок успокоился. Он вытер глаза и понял, что Намджун пытается с ним заговорить. «Что простите?» — спросил он, стараясь поддерживать нормальную громкость, как во время тренировки, а не слишком громко, потому что он ничего не слышал. «У тебя все нормально?» Пухлые губы Намджуна сложили слова, и Чонгук слабо кивнул. Намджун по-прежнему выглядел скептически, и измученный мозг Чонгука попытался придумать какое-нибудь разумное объяснение, но прежде, чем он успел это сделать, что-то отвлекло внимание Намджуна в сторону, и лицо альфы стало совершенно пустым. Чонгук повернулся, чтобы посмотреть, что привлекло его внимание, и увидел альфу, который был между ним и женщиной-альфой — который стоял в стороне, беспокойство было написано на его лице, и Чонгук почувствовал себя виноватым из-за того, что демонизировал ее, чтобы мотивировать своего омегу. Он подошел к Чонгуку с широким ртом и детским лицом, искривленным от гнева. Он кричал «… Не Омега!» Чонгук прочитал по губам, и он повернулся к Намджуну, сбитый с толку происходящим. Он еще не чувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы снять беруши, поэтому надеялся, что Намджун скажет что-нибудь, чтобы прояснить ситуацию. Неизвестный альфа имел странно сладкий запах для его пола, как горькая солодка. «Успокойтесь, Лу Хан-ши», — произнесли губы Намджуна, и его рука вытянулась, чтобы слегка прижаться к груди атакующего альфы, а другая рука все еще лежала на плече Чонгука. «Что ты говоришь, он на самом деле не Омега?» Чонгук в ужасе повернулся и посмотрел на альфу- Лу Хана. Его никогда раньше не обвиняли в том, что он не омега. Как другой мужчина мог так думать? Разве у него не было глаз, носа? Идея была настолько нелепой, что Чонгук рассмеялся. Альфа отбросил руку Намджуна, и Чонгук тут же замолчал, сделав предостерегающий шаг, встав сзади Намджуна. Губы мужчины сформировали слова: «Он бета или замаскированный ребенок-альфа. В противном случае он не смог бы победить меня — нас.» Чонгук приподнял бровь. Вау, настолько он сожалеет о неудаче? Он повернулся, чтобы уловить ответ Намджуна, не отрывая взгляда от разгневанного Альфы. «… Признаю, что омега редко бывает настолько спортивным, но это не невозможно», — говорит Намджун, но другой альфа уже отвечал. «… Не понимаю, сэр», — сердито сказал Лу Хан, и Чонгук был втайне доволен, что угадал правильно. Намджун был кем-то важным. «Он не должен был продолжать бежать…» Глаза альфы расширились, и он замолчал. Прежде чем Намджун успел ответить, Чонгук сердито шагнул вперед. «Это был ты!» — сказал он, ничего не делая сейчас, чтобы контролировать свою громкость. «Это ты пытался использовать на мне голос альфы!» Он увидел, как по окружающим их людям прошла волна, отшатнувшаяся от обвиняемого Альфы. Намджун снова встал между ними, теперь физически сдерживая их обоих. Он сказал другому альфе: «Это правда? Вы использовали на нем голос альфы?» Выражение его лица говорило, что он не верит тому, что Лу Хан мог совершить такой поступок. Затем Лу Хан вскипел, и он, должно быть, кричал, потому что его лицо покраснело от напряжения: «А что, если я это сделал? Его все равно здесь быть не должно, и он никак не отреагировал! Он не настоящий омега! " Прежде чем Намджун успел среагировать, Чонгук громко ответил: «Ну, шутка над тобой, ублюдок, потому что я знал, что один из вас, альфа, поддастся искушению, и я приготовился!» Он выдернул беруши из ушей, выставив комки на всеобщее обозрение, и шум толпы затопил его уши. Они казались враждебными, хотя он не мог сказать, были ли они за него или против него. «Читер!» «О, только ты, чтобы говорить…» «ДОСТАТОЧНО», — прорычал Намджун, и толпа, Лу Хан и Чонгук сразу же замерли. Ему даже не нужно было использовать голос Альфы — его голос обладал такой большой властью. Лицо Намджуна было жестким, но его голос был размеренным, твердым и сдержанным, когда он сказал: «Лу Хан-ши, вы уволены». Чонгук повернул голову и посмотрел на Намджуна. Он мог это сделать? Подождите, зачем ему это делать? Это не могло быть из-за Чонгука. Мысль о том, что авторитетный альфа зашел так далеко для омеги, была абсурдной. Сумасшедшей. Другой альфа издал возмущенный звук, но он был странно приглушенным, как будто он не осмелился бросить вызов авторитету Намджуна. Глаза Намджуна встретились с другим альфой, и он сказал: «Пожалуйста, уходите сейчас, или вас будут сопровождать.» Оглянувшись в последний раз, на его лице была смесь вызова и отчаяния, альфа повернулся и пошел прочь. Чонгук мог только ошеломленно смотреть ему вслед. Он уезжал, вот так. Никто не заступился за него. Никто не бросил вызов Намджуну. Кто он такой, черт возьми? — Чонгук-ши, — сказал Намджун голосом, почти идентичным тому, который он использовал в разговоре с другим мужчиной. Чонгук встретился с ним взглядом и тяжело сглотнул, не в силах удержаться. «Не могли бы вы пойти со мной?» — сказал Намджун и поманил. Чонгук обнаружил, что он так же беспомощен, чтобы сопротивляться ему, как и все остальные. Они направились к офисному зданию, Намджун в последний момент повернулся, чтобы обратиться к толпе, все по-прежнему сидели на своих местах и ​​молчали. «Прошу прощения за драму, и я надеюсь, что она не испортила вам удовольствие от дня. Пожалуйста, продолжайте и будьте в безопасности по дороге домой.» Магическое заклинание молчания было разрушено, люди снова начали двигаться, говорить приглушенным голосом, который быстро нарастал, так что к тому времени, когда двое мужчин подошли к входным дверям офиса, шум превратился в глухой рев. Намджун придержал для него дверь, и Чонгук шагнул внутрь, чувствуя, как волна холода накатила на него, когда он вошел в помещение с кондиционером. Намджун шагнул внутрь, позволив двери захлопнуться, и звук далёкой толпы оборвался. Альфа подошел к лифтам, вызвав один вниз, чтобы они оба сели, и, когда они вошли, провел карточкой, нажимая на верхний этаж. Чонгук подумал, что Намджун должен быть в высшем руководстве, если он работал на верхнем этаже. Поведение людей снаружи имело смысл. Лифт остановился, и они встали на пол, украшенный современными чистыми линиями, абстрактным искусством и множеством белого и серого цветов с ярким синими акцентом. Намджун прошел по коридору к двойным дверям из матового стекла, ведущим в самый большой офис, который когда-либо видел Чонгук. В дальней стене были окна от пола до потолка, а перед окнами стоял большой письменный стол из сырого дерева и кованого железа. Вокруг журнального столика с одной стороны было несколько диванов, а с другой — шезлонг, задрапированный мягким на вид одеялом. На той же стене, что и плоский экран, был еще один дверной проем, и именно к этой двери подошел Намджун, казалось, не замечая, что он оставил ошеломленного Чонгука. Омега не мог перестать глазеть на все в офисе, и его взгляд остановился на табличке с именем на переднем крае стола. «Ким Намджун — главный исполнительный директор» Вот дерьмо, слабо подумал Чонгук. Намджун был генеральным директором BigHit. Намджун был его новым боссом, был боссом для всех, был самым влиятельным человеком в компании. «Вы не знали?» — спросил Намджун, и Чонгук покраснел, когда понял, что бормотал свои мысли вслух. Омега выпрямился и низко поклонился в сторону Альфы. «Я глубоко извиняюсь за то, что произошло сегодня», — сказал Чонгук, его глаза упали на его голый живот, и, черт возьми, он не был одет в рубашку, не был одет в рубашку все это время. «Ого!» — сказал Намджун, быстро подходя к нему и положил руку ему на плечо (его голое плечо, о ДЕРЬМО). «В этом нет нужды! Я не знаю, за что ты извиняешься. Лу Хан явно ошибался. Не могу поверить, что он сделал что-то настолько глупое и отвратительное, и все это ради спортивного дня компании.» Впервые Намджун казался злым, и Чонгук понял, что альфа был зол за него. Его омега радостно промурлыкал, но Чонгук был сбит с толку. Генеральный директор только что уволил кого-то, кого-то, кого он знал по имени, очевидно, кого-то, с кем он был связан, и все из-за какого-то проблемного омеги, о котором никто не знал и в котором никто не был верен. — Я… не понимаю, — наконец признал Чонгук. «Вы меня даже не знаете». Глаза Намджуна были теплыми и добрыми, что противоречило его гневу на ушедшего альфу. Его голос был твердым, когда он сказал: «Я не терплю дискриминации или домогательств в моей компании. Я придерживаюсь толерантной политики, и он знал это, и все же предпочел поступить таким позорным образом.» Чонгук вежливо кивнул, но ему все еще было трудно со всем этим смириться. Свежий заряд переменного тока прошел через вентиляционные отверстия над ним, и он задрожал. Он скрестил руки на груди и снова вспомнил о его полуобнаженном состоянии перед новым начальником. Он яростно покраснел и не смотрел в глаза генеральному директору. «Прости меня», — сказал Намджун, и Чонгук наконец поднял голову, снова сбитый с толку, когда Намджун вернулся к двери в дальней стене. «Пожалуйста, иди сюда», — сказал Альфа, и Чонгук нерешительно последовал за ним в то, что оказалось комбинацией туалета и ванны. Слева от двери был даже мини-холодильник, когда он вошел. Чонгук понял, что Намджун может практически жить в офисе, поскольку в его распоряжении были шезлонг, холодильник, дополнительная одежда и полноценная ванна. И, возможно, он это сделал, насколько знал Чонгук. Он подумал, что быть генеральным директором требует много работы. Он снова обратил внимание на Намджуна и увидел, как тот снимает с вешалки белую рубашку на пуговицах и откладывает ее в сторону. Затем он собрал полотенце и мочалку и положил их возле душа. «Я подумал, может ты захочешь помыться», — сказал Альфа, неопределенно жестикулируя в направлении покрытого чернилами живота Чонгука. «Ты можешь одолжить одну из моих рубашек, у меня здесь много». Чонгук подумал об отказе. Со стороны генерального директора компании было так неправильно потакать ему подобным образом. Но опять же, Чонгук действительно не любил пользоваться общественным транспортом без рубашки, у него не было достаточно денег на такси, и он знал, что Югём в тот день был на свидании со своими друзьями, поэтому ДжейБи и Джинён не участвовали в спортивном дне компании. Он не хотел испортить свидание, которого его лучший друг ждал всю неделю. Было разумно принять предложение от альфы, поэтому он застенчиво склонил голову и поблагодарил генерального директора за его доброту. «Не благодари — легко сказал Намджун. «Я буду в офисе, так что кричи, если тебе что-нибудь понадобится». «Наверное, последнее, что он когда-либо сделал, — подумал Чонгук, но все равно кивнул, и после того, как дверь за Намджуном закрылась, он осторожно запер дверь, стараясь не сделать звук щелчка слишком очевидным. Он снял свои потные джоггеры, трусы и носки, аккуратно положив туфли под удобную скамейку, где лежали полотенце и мочалка, которые ему дал Намджун. Он решил не снимать ошейник, полагая, что его тоже можно вымыть после того, как сильно он вспотел. Во всяком случае, это был дешевый материал, прочный и в нем не было ничего особенного. Он включил воду и дал ей нагреться, прежде чем ступить под душ. События дня вернулись к нему, когда он мыл волосы шампунем Намджуна, его омега удовлетворительно отвлеклась мыслями о запахе альфы. В то утро он был таким дерзким, уверенным, что докажет всем, что он равен любому альфе. Он всегда был спортивным и был уверен в своих силах несмотря на то, что его физиология недавно изменилась на физиологию омеги. Стрельба из лука прошла довольно гладко, и он немного пожалел, что решил не останавливаться на этой победе. Если бы он остановился на этом, он бы не боролся, ему не пришлось бы так сильно бороться со своими инстинктами, и у него не было бы панической атаки в ванной. Он бы не потерял свою рубашку, не разозлил бы практически всех в компании, появившись полуголым, нагло продолжая соревноваться несмотря на то, что знал, насколько провокационным был его внешний вид. Сколько врагов он нажил сегодня? Он должен был работать с этими людьми! О чем он думал?! Он яростно потер кожу головы, сполоснув волосы, прежде чем перейти к мылу. По крайней мере, некоторые люди вроде Вонхо, похоже, оставили о нем хорошее впечатление. А ДжейБи там не было, так что, возможно, он все еще рассмотрит возможность поговорить с ним даже после того, как он вернется на работу в понедельник и услышит об омеге, который испортил спортивный день. «Ужасно», — подумал он, снова и снова вытирая живот, при этом фломастер едва выходил из-под его кожи. Оглядываясь назад, Чонгук знал, что напортачил. Он решил оставаться незамеченным, как только приступит к работе, и никого не провоцировать. Особенно Намджун. О боже, Намджун был хуже всего. Он выставил себя полным дураком перед своим новым начальником, генеральным директором всей компании, доставил ему столько неприятностей, даже заставил уволить одного из своих сотрудников. И этот человек весь день был к нему только добр, что только усугубляло ситуацию. Генеральный директор, очевидно, очень заботился о своей компании и сотрудниках. Свидетельство тому — то, что у BigHit даже был корпоративный спортивный день. И Чонгук все испортил. После этого он останется далеко-далеко от Намджуна. Он решил не смывать маркер до конца и выключил воду. Он съежился при мысли о том, чтобы снова надо надеть вспотевшую одежду, но будь он проклят, если он будет беспокоить Намджуна больше, чем он уже делал, поэтому он просто взял и натянул свою одежду. Он решил, что просто снова примет душ, когда вернется домой. Он надел рубашку Намджуна вместе с изрядной дозой пряного аромата и понял, что цифры на его коже все еще можно слабо видеть сквозь белую ткань. Ему просто нужно было скрестить руки в поезде. Он закатал рукава, так как они были для него слишком длинными, и решил не заправлять рубашку, позволяя лишней ткани раскачиваться вокруг его стройной фигуры и направлять прохладные струи воздуха на влажную, нагретую кожу. Он в последний раз взъерошил волосы полотенцем, причесал их пальцами и открыл дверь в ванную. Намджун сидел на одном из диванов в дальнем конце комнаты. Он поднял глаза, когда Чонгук высунул голову и тихо спросил: «Куда мне положить полотенце и мочалку?» Намджун поднялся на ноги, небрежно махнув рукой. «Не беспокойтесь об этом, клининговые службы заберут их, когда они придут утром». Чонгук чувствовал себя виноватым из-за того, что просто оставил их там, поэтому он попытался собрать их в аккуратную кучу на вершине скамейки, надеясь, что их будет легко собрать утром. Он нерешительно вышел из ванной, затем собрался и коротко поклонился Намджуну. «Спасибо, что разрешили мне принять душ и одолжили свою рубашку». «Нет необходимости в благодарности», — сказал Намджун. «Не стесняйтесь спрашивать, понадобится ли вам что-нибудь в будущем». «Я никогда не буду спрашивать», — поклялся себе Чонгук. «Тебя кто-нибудь отвезет домой?» — спросил Намджун, не подозревая о внутреннем диалоге Чонгука. Чонгук покачал головой, но тут же сказал: «Я просто сяду на поезд, как сегодня утром». Генеральный директор был почти готов сам подвезти его, а это просто не годилось. «Еще раз спасибо. Я постираю вашу рубашку и верну вам в понедельник, обещаю. До свидания, — сказал он и быстро покинул офис, оставив озадаченного Намджуна, смотрящего ему вслед. У его омеги была особая позиция, и Чонгук наконец понял, садясь на поезд пятнадцатью минутами позже, что он надулся. «Ты не можешь быть серьезным», — подумал он, осторожно скрестив руки и изо всех сил стараясь балансировать в шатком поезде, ни за что не цепляясь. Альфа… внутренний омега заскулил. Где мой альфа? — НЕ твой альфа, — отрезал он. Намджун не был его альфой и никогда им не станет. Не то чтобы это имело значение. Конечно, это не имело значения. То, что Намджун был первым альфой, которого он когда-либо привлек, ничего не значило. Намджун не хотел его, не хотел его, и Чонгук тоже не хотел его. Он ему не нужен. Ему не нужен был альфа. Он был независим. В этом и был весь смысл получения работы. Его омега продолжал дуться всю дорогу до дома, и Чонгук не осознавал, что выражение его лица было таким же надутым.