Cause I'll Be In Love Maze

Чонгук еще раз затянул галстук, но тут же стянул его. Он очень плотно прилегал к ошейнику, но он не собирался показаться неряшливым, не носить галстук и не заставлять всех смотреть на его ошейник в течение всего дня. Он вздохнул и поднял сумку за ручки. В сумке была постиранная и свежевыглаженная рубашка Намджуна. Эта рубашка. Она была причиной нескольких конфликтов на протяжении оставшейся части его выходных, поскольку его омега сначала не хотел, чтобы он ее снимал, а затем заставил его отнести рубашку в постель, прежде чем он осознал, что хочет сделать. Чонгук бросил ее в угол, осознав, что его омега хочет использовать рубашку для гнезда, испытывая отвращение к себе. Когда он проснулся в воскресенье утром, рубашка была зажата в его руке, прижата к лицу, так что Чонгук вдыхал пряный аромат Намджуна, просыпаясь. Он понятия не имел, как она очутилась в его кровати, и поэтому решил, что воскресенье было днем стирки, не только стирки рубашки Намджуна, но и его простыней и наволочек, его спортивной дневной одежды и всего остального, что лежало в его корзине для белья. Он использовал моющее средство без запаха и даже проветрил одеяло на балконе. Он уже принимал душ накануне вечером, но решил сделать это снова. К вечеру ничто в его квартире, в том числе и он сам, не пахло альфой, и он лег спать довольный, хотя его омега все еще мечтал обнюхать всю рубашку, потереть ею шею и запястья, прокатиться по ней, а затем протянуть ее Намджуну и застенчиво наблюдать за ним, когда он будет вдыхать запах Чонгука на своей одежде. К счастью, ночью приставания к рубашке не произошло, и он смог вовремя покинуть свою квартиру, аккуратно положив чистую рубашку в сумку, в безопасности от вмешательства омеги. Он сообщил отделу кадров, что приехал в офис, и Хёншик тепло поприветствовал его, поздравив с многочисленными победами. Чонгук гордился собой за то, что принял комплимент без угрызений совести. Глава отдела кадров дал ему брелок безопасности, который позволил ему войти в здание, провел его к этажу и к тому месту, где он должен был работать, и представил его своему новому менеджеру, низенькому альфе по имени Юн Хё, у которого было кольцо, с символом его стаи. Альфа не узнал его, как того самого омегу со спортивного дня, поэтому Чонгук старался произвести хорошее впечатление, и альфа был приятно вежлив с ним. Хёншик пожелал ему удачи в первый день работы, ушел, чтобы вернуться в свой офис, и Хё показал ему его стол. Хё объяснил, что его новый сосед, Ким Чону, покажет, как поступают заказы на работу и как их обрабатывать. Чону обычно приходил немного позже, чем Чонгук этим утром, поэтому Хё сказал, что может он ознакомиться с планировкой здания и расположением отделов с помощью приложения OfficeSpace* на своем компьютере. Чонгук был уже знаком с этой программой, поэтому он заверил Хё, что справится сам и менеджер ушел, оставил его одного, чтобы он играл с интерактивными картами, пока Чону не пришел. Здание было многоэтажным, несколько этажей были отведены под помещения для тренировок, танцевальные залы, студии звукозаписи, а большие пустые пространства просто были помечены как «MV*». Бизнес-офисы начинались на 8-м этаже и состояли в основном из конференц-залов и комнат для отдыха. Он видел отделы для агентов, менеджеров и промоутеров, а также юридический отдел и, конечно же, свой собственный отдел ИТ. Его мышь непроизвольно щелкнула вверх по зданию на верхний этаж и обнаружила, что карты заканчиваются на этаже чуть ниже офиса генерального директора. Он нахмурился, подумав, что произошла какая-то ошибка, но потом сообразил, что, вероятно, это была мера безопасности, чтобы не показывать план этажа и точное местонахождение самых важных людей в компании. Хотя он пытался даже не думать об этом мужчине, Чонгук знал, что в какой-то момент сегодня ему придется пойти в офис и вернуть ему рубашку. Он представил его за своим столом перед этими окнами и не мог не задаться вопросом, что он делает в данный момент. *** Юнги громко и красочно выругался, когда его компьютер снова завис. Он был и так расстроен из-за этого трека — что-то просто не складывалось, и он не мог точно понять — и этот чертов компьютер зависал уже десять раз с момента начала его работы. И он начал… Светловолосый мужчина наклонился в сторону, его усталые глаза прищурились, глядя на экран телефона, чтобы увидеть время. Черт, он уже пять часов занимается треком? Он знал, что где-то вчера, после короткого отдыха вернулся в свою студию где-то около трех часов утра, ведь потребность в совершенстве заставила его проснуться после нескольких часов отдыха. По крайней мере, сейчас было рабочее время, а это означало, что он мог позвонить в ИТ и попросить кого-нибудь починить его компьютер. Он взял свой офисный телефон, набрал внутренний код для ИТ, все еще ругая свой компьютер, угрожая выбросить его с крыши, если он потеряет какую-либо из его недавних работ (он точно все сохранил, но все еще оставался параноиком). Юнги не понял, что кто-то поднял трубку, пока не услышал тихое «Эм». Дерьмо. Что он говорил? Он не мог вспомнить. Он надеялся, что тот ребенок, который только что взял трубку, не подумал, что Юнги собирается сбросить его с крыши. Ему не нужно было другое, кхм, недоразумение, чтобы разобраться с Намджуном. «А, да, привет», — прохрипел он, слегка кашляя, его голос был скрипучим от долгого молчания. «Мой компьютер отключился, завис или что-то в этом роде. Вы можете подойти и посмотреть на это? «Как вас зовут?» — сказал голос из трубки профессиональным тоном, теперь более уверенным. Юнги не узнал его, но, с другой стороны, он недостаточно взаимодействовал с ИТ отделом, чтобы быть настолько знакомым с ним. — Мин Юнги, — сказал он, на этот раз пытаясь сказать это более четко «Хорошо, Юнги-ши, я сейчас приду», — вежливо сказал голос. «Спасибо», — сказал Юнги и, повесив трубку, решил, что сейчас хорошее время, чтобы размять ноги и выпить воды. Его тело скрипело почти так же сильно, как его стул, когда он поднялся на ноги, вытянул руки над головой и услышал, как его позвоночник и бедра хрустнули. Он на мгновение покачнулся, когда напряжение спало, и, споткнувшись, подошел к своей сумке, вытаскивая бутылку с водой. Черт, как бы Джин суетился, если бы увидел его сейчас. Бета определенно был заботливым типом и, казалось, всегда был лично оскорблен уровнем (не) заботы о себе Юнги. Он встряхнул ногами, выпил еще воды и осторожно повернул шею, прежде чем услышал вежливый стук в дверь и приятный голос голос, который он слышал по телефону ранее: «Мин Юнги-ши?» «Войдите», — сказал он, и на этот раз его голос казался человеческим. Дверь открылась, и перед ним оказался высокий черноволосый ребенок с ноутбуком под мышкой. У парня были самые большие и темные глаза, как у очаровательного лесного существа, а губы были розовыми и милыми. Он был одет в рубашку с пуговицами, галстук и отутюженные брюки, и Юнги почувствовал в его одежде стиль гранж* в его толстовке и джинсах. Черт, когда он в последний раз мылся? Это было не прошлой ночью — он выбрался еще до того, как добрался до ванной. Он тайком понюхал себя, пытаясь определить, есть ли там запах под его обычным ароматом. Парень странно смотрел на него, когда вошел и закрыл за собой дверь, и Юнги заставил себя остановиться. Он указал на свою неисправную технологию и сказал: «Вы сможете это исправить?» «Я сделаю все, что в моих силах», — сказал парень и сел за стол Юнги, осторожно поставив свой ноутбук на пустое пространство между рабочим столом и звуковым оборудованием. Он подключил кабель и начал набирать некоторые команды сложным кодом, за которым Юнги даже не пытался уследить. Он просто смотрел на свой компьютер через плечо ребенка. Прошло несколько минут, пальцы ребенка летали по клавиатуре, время от времени поднимались, чтобы потянуть галстук или поправить воротник рубашки. Его большие глаза были сосредоточены на экране ноутбука, никогда не опускались вниз, чтобы посмотреть за движением пальцев. Юнги увидел, что он явно уверен в своих силах, и попытался утешиться спокойствием ребенка. Внезапно экран рабочего стола погас, и Юнги хрипло закричал: «Нет! Нет-нет-нет-нет-нет. Верни это!» «Пожалуйста, не волнуйтесь, Юнги-ши», — сказал ребенок, как всегда безмятежно. «Ничего не потеряется, у меня все сохранено. Я просто ищу вирус на вашем компьютере.» «Вирус?» Юнги зарычал. «Как, черт возьми, вирус попал на мой компьютер? Я очень осторожен, и никто другой не имеет доступа к моей студии.» Плечи парня на мгновение сгорбились от его рычания, и Юнги попытался успокоиться. Он сделал шаг назад, чтобы не нависать над молодым мужчиной, и глубоко вздохнул, прежде чем сказать: «Как вы думаете, это корпоративный саботаж?» Глаза ребенка оторвались от экрана впервые с тех пор, как он начал удивленно смотреть на Юнги. «Саботаж? Я так не думаю, — сказал он. Его голова снова повернулась к ноутбуку, его пальцы заплясали над клавишами, и он снова потянул за галстук. «Тебе жарко или что-то в этом роде?» — сказал Юнги, стараясь не показаться раздраженным. Это был правильный вопрос. Юнги всегда было холодно, и он согревал свою студию, вероятно, слишком тепло для этого ребенка в его официальной одежде. «Можешь снять галстук, если он тебя беспокоит, я не возражаю, чтобы ты вел себя неформально». Мальчик покраснел, его взгляд упал на пол на несколько секунд, прежде чем он намеренно поправил свой галстук и сказал: «Я в порядке. Думаю, я нашел источник вируса.» Он набрал несколько последних команд, а затем остановился, его глаза расширились, а руки замерзли, когда он посмотрел на строку кода, появившуюся на его экране. «Какие?» Юнги волновался. «Что это? Это же саботаж? Дерьмо-» — Гм, — сказал парень, и Юнги заметил, что молодой человек начал яростно краснеть. «Если корпоративный саботаж не включает в себя порно, я думаю, что мы в безопасности, от этого, по крайней мере.» Мозг Юнги пытался переварить эту информацию, и он сказал, пытаясь выражаться цензурно «Ты сказал, «порно»?» Парень отрывисто кивнул и рассеянно потянул за воротник рубашки, его румянец стал красным. «Нет», — сказал Юнги. «Это невозможно. Я никогда-» Ребенок быстро набрал команду, и на рабочем столе Юнги появилось видео окно, которое автоматически начало показывать двух женщин, одну очевидную альфу, а другую, предположительно, омегу, судя по ошейнику на ее шее, переплетенных и движущихся энергично и резко. Когда их крики и хныканье заполнили всю комнату, рот Юнги приоткрылся, и он уставился ошеломленно. Это точно было порно. На его рабочем компьютере. Это могло означать только одно — «Я не осуждаю вас, Юнги-ши, но я почти уверен, что, если мы удалим этот и другие файлы, вирус исчезнет», — пробормотал ребенок. «Не осуждаю», — в ужасе воскликнул Юнги. «Я не ставил порно на свой рабочий компьютер!» Его голос был яростным, когда он зарычал: «Но есть еще один человек, у которого есть доступ к этой студии, и этот ублюдок умрет, когда я найду его». Он вытащил телефон из кармана толстовки, не замечая, как глаза ребенка широко распахнулись от настороженности, или когда неприятные крики женщин на экране оборвались, когда файл был удален. Он был слишком занят тем, что запускал свой приватный чат и отправляя следующее сообщение: Шуга: ты подонок Шуга: Как ты мог скачать ПОРНО на мой компьютер! Шуга: ты МЕРТВ 💀 Ответ пришел почти сразу. RM: Что? RM: порно? RМ: что? Он яростно напечатал ответ. Шуга: Ты знаешь, что ты сделал. И ты за это заплатишь. Шуга: 💀 💀 💀 Помимо раздражения и мечты о том, как бы помучить некоего генерального директора, он захлопнул телефон и, повернувшись, обнаружил, что парень осторожно убирает свое оборудование, пытаясь вести себя как можно тише. Его охватила вина, и он сказал: «Мне очень жаль, что я так вышел из себя. С моей стороны это было непрофессионально.» Парень повернулся к нему, удивление сделало его красивые глаза еще шире, его рот приоткрылся ровно настолько, чтобы обнажить кончики двух передних зубов. Каким-то образом это заставило Юнги подумать о кролике. Милый. «О, — сказал ребенок. «Эээ, все в порядке. Я бы тоже был расстроен.» «Тем не менее, мне очень жаль, — сказал Юнги. Он повернулся, чтобы посмотреть на свой рабочий стол, и с облегчением увидел, что программа была запущена до того, как была восстановлена, именно там, где он остановился. «О, спасибо, спасибо, ты спаситель…» — он внезапно остановился, понимая, что так и не узнал имени ребенка. На лице парня появилось понимание, и он быстро сказал: «Чон Чонгук». «Чонгук-а, я тебе должен». Он действительно должен был его отблагодарить — Юнги не мог вспомнить, сколько раз он терял время работы на этой машине, из-за проблем и теперь, он надеется, ему больше не придется об этом беспокоиться. Он почувствовал необычайную привязанность к этому ребенку; возможно, он просто счастлив, что его работа была в безопасности. «Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, ты должен прийти ко мне, понял?» — твердо сказал Юнги. Парень — Чонгук — выглядел так, будто собирался отмахнуться от этого, но Юнги хлопнул его по плечу, посмотрел ему в глаза тем устрашающим взглядом, который, как он знал, мог заставить всех подчинится, и сказал: «Все, что угодно. Понятно?» Чонгук сглотнул (мило) и слабо кивнул. — Понятно, — слабо сказал он. — Хорошо, — кивнул в ответ Юнги. «Теперь, если вы меня извините, мне нужно вернуться к работе». Его речь прервал зевок, и он снял руку с плеча Чонгука, чтобы прикрыть рот. Чонгук обеспокоенно посмотрел на него: «Юнги-ши…» «Зови меня хен», — сказал Юнги, проводя по своим слезящимся глазам. «… Юнги-хен», — застенчиво сказал Чонгук. «Прости, но ты выглядишь так, будто тебе не помешает отдых». Юнги лениво почесал свои спутанные серебристо-белые волосы. Он должно быть выглядит очень дерьмово, раз этот вежливый парень что-то сказал. Он очень устал. Может быть, вздремнуть не повредит перед тем, как вернуться к работе. Он подавил еще один зевок и сказал: «Возможно, ты прав. Я ненадолго прилягу. Хороший совет.» Хотя он не был склонен к открытому проявлению привязанности, он поймал себя на том, что слегка похлопал Чонгука по голове и сказал: «Хороший донсэн». Чонгук снова покраснел, наклонил голову и слегка поклонился. «Тогда я пойду, Юнги-ши, а, Юнги-хен. Приятных снов.» С этими словами молодой человек повернулся и ушел, не заметив, как Юнги замер за его спиной. Юнги все еще держал руку поднятой, как будто хотел продолжить гладить Чонгука или помахать ему на прощание, но его глаза смотрели куда-то вдаль. Когда Чонгук наклонил голову, Юнги наконец понял, почему парень продолжал дергать за галстук и воротник рубашки, потому что под воротником рубашки был ошейник омеги. *** Чонгук только что закончил обед, сидя с Чону, который в очередной раз извинился за то, что «отправил тебя к волкам в твой первый день, я ужасный сонбэ». Очевидно, Юнги имел неплохую репутацию в компании, как альфа, известный своими резкими, колкими заявлениями и устрашающим образом. Чонгук заверил Чону, что с Юнги все было хорошо, что он нашел источник его проблем, устранил их и получил благодарность за хорошую работу. Однако Чону продолжал извиняться, как будто был убежден, что Чонгук просто был вежлив, не желая жаловаться в свой первый день на работе, и в конце концов Чонгук отказался от попыток убедить его и сменил тему. Однако он не мог перестать думать об этом. Да, низенький альфа был устрашающим, но Чонгук также чувствовал себя с ним в необъяснимой безопасности, даже не считая необходимым затыкать уши берушами в ту же секунду, когда узнал, что Юнги был альфой. Что-то в этом взрослом мужчине заставляло Чонгука чувствовать себя так комфортно, так же как дома, даже несмотря на рычание и бормотание мужчины с угрозами, что он чуть не заскулил, когда покинул студию. Он не мог забыть ощущение прикосновения пальцев Юнги к его волосам или ошеломляющий, но успокаивающий мятный аромат альфы. В маленькой студии запах альфы был настолько сильным, что почти ощущался на его коже. На этот раз его омега был совершенно послушным, как будто его убаюкивало чувство покоя доминирующей личностью альфы. Он никогда не испытывал ничего подобного. Чонгук помотал головой, пытаясь прояснить ее, когда подошел ко второму этажу. Сейчас ему надо было думать о другом альфе. Двери лифта открылись, и он подошел к столу администратора, где сидел бета с широкой улыбкой. Он надеялся просто передать рубашку секретарю и таким образом избежать дальнейшего контакта с ним, но мужчина разрушил его мечты, открыв ряд дверей с одной стороны лифта, которые открывали лестницу на самый верх. Чонгук поднялся по лестнице и вышел на верхний этаж, остановившись перед дверью из матового стекла, знакомой по тому, что произошло два дня назад. Он поднял руку, чтобы постучать, но едва стукнул по стеклу, как оно распахнулось, и Намджун высунул голову, прижав один палец к губам — универсальный знак «молчи». Внезапная близость альфы вызвала короткое замыкание в его мозгу, и, он как малыш, ответил, прижав палец к своим губам: «Я буду молчать». Намджун улыбнулся ему, и о, у него были ямочки. Ошеломленный, Чонгук слегка споткнулся, когда Намджун поманил его в свой просторный кабинет. Потребность в молчании стала очевидной. На одном из диванов слева Юнги свернулся клубочком под одеялом. Его расслабленное лицо было ангельским, и контраст с сегодняшним утром был довольно значительным. Голова низенького альфы лежала на коленях у незнакомца, самого красивого человека, которого Чонгук когда-либо видел. У него были бледно-розовые волосы, широкие плечи, пухлые губы, а его черты были почти устрашающими в своем совершенстве и симметрии. Его одежда выглядела так, будто была сшита специально для него, а на одном запястье был красивый браслет из розовой бархатной ленты, продетый через серебряные звенья цепи, а на застежке блестел маленький серебряный брелок. Значит, бета тоже часть стаи — стаи Юнги? «Чонгук, позволь мне познакомить тебя с парочкой моих товарищей по стае», — прошептал Намджун и указал на диван. Чонгук изо всех сил старался не удивляться, узнав, что Намджун и Юнги были в одной стае, и попытался сосредоточиться на знакомстве. «Спящий — Мин Юнги, он один из наших продюсеров, а это Ким Сокджин, модель и шеф-повар-любитель. Тебе придется простить Юнги-хена; у него была тяжелая ночь и утро. Мы с Джин-хеном как раз заканчивали обед, когда он практически рухнул на диван.» В тихом бормотании Намджуна почувствовались теплые нотки, когда он посмотрел на двух мужчин на диване. «Приятно познакомиться», — сказал Чонгук так тихо, как только мог, пока его все еще слышали. «Я Чон Чонгук, и я работаю в IT, — добавил он с коротким поклоном. Невероятно красивый мужчина, Сокджин, улыбнулся и кивнул в знак признательности, но остался на месте, за исключением того, что осторожно провел пальцами по светлым волосам спящего Альфы. «Хочешь чего-нибудь поесть, Чонгук?» — прошептал Намджун, указывая на множество контейнеров, разложенных на журнальном столике. «Джин-хен всегда готовит слишком много, поэтому, пожалуйста, угощайся». «Я уже поел», — с сожалением ответил Чонгук. «В противном случае я бы попробовал. Это выглядит вкусно.» Последнее относилось к бете, который явно прихорашивался. Еда пахла чудесно, но Чонгук был втайне рад, что у него был хороший повод отказаться от еды. Его желудок делал странные вещи, находясь так близко к двум альфам, которые так сильно на него влияли, и к абсурдно красивому бете, к тому же. «Вот, я немного положу тебе, чтобы забрать домой», — с энтузиазмом прошептал Сокджин. «Я закончу к тому времени, когда ты завершишь свои дела с Намджуном». Он начал собирать еду в контейнер, и Чонгук не хотел его останавливать. Он знал, что сможет насладиться этим позже, когда останется один. «Спасибо, хён», — сказал Намджун, улыбаясь, из-за чего у него снова появились ямочки на щеках. Он нежно положил руку на локоть Чонгука, проводя его в дальний конец комнаты возле окон. Сегодня он был без очков; Чонгук не мог решить, благодарен он или разочарован. «Итак, Чонгук, в чем тебе была нужна моя помощь?» Когда альфа полностью сосредоточил на нем внимание, его омега начал кричать, но Чонгук заставил себя проигнорировать это. «Гм», — сказал он и поднял сумку с рубашкой генерального директора. «Я на самом деле пришел вернуть вашу рубашку. Я не хотел прерывать ваш обед.» — О, — сказал Намджун, и Чонгук услышал разочарование в его голосе? «Ну, это нормально. Я рад, что ты смог ее использовать.» Намджун принял сумку от Чонгука. «У тебя не было проблем с возвращением домой, верно?» Чонгук почувствовал тепло от беспокойства альфы, но он изо всех сил постарался старался скрыть это. Его пальцы скользнули к его ошейнику, прежде чем он смог заставить себя снова повернуться к Намджуну. «О нет, никаких проблем. Спасибо, — пробормотал он. Он оглянулся и обнаружил, что глаза Намджуна смотрят на его воротник, его брови недоуменно нахмурены. «Что-то случилось?» — спросил омега, внезапно почувствовав себя неловко. Он уронил еду себе на рубашку? Чону сказал бы ему, если бы знал, верно? «Почему воротник так низко сидит?» — тихо спросил Альфа. «Выглядит неудобно». Чонгук покраснел и заикался: «О-о, без причины. Думаю, я просто не хотел отвлекать людей?» Намджун усмехнулся. Сокджин шикнул на него через всю комнату, и он тут же замолчал, но все еще продолжал улыбаться. «Ты? Не хотел отвлекать? Омега, который выступал без рубашки на спортивном дне компании?» Румянец Чонгука стал еще ярче, но он слегка улыбнулся, признав, что это было забавно. «Да, ну, это было… тогда. А теперь я на работе. И я подумал, что будет лучше, наверное.» Он запнулся и замолчал. «Ну, я не думаю, что тебе следует чувствовать себя неудобно ради других», — тепло сказал Намджун. «Ты должны носить это как обычно. Не то чтобы тебе было чего стыдиться. Я думаю, что это далеко не так.» Его омега промурлыкал, и Чонгук почувствовал, что светится. Внезапно все усилия, которые он приложил, чтобы быть незаметным, пытаясь скрыться после скандала, который он вызвал в прошлую субботу, показались глупыми. Не то чтобы люди, побывавшие на спортивном мероприятии, не узнали бы его без ошейника. И комментарии Намджуна вернули то чувство гордости за себя, которое Чонгук потерял после битвы с альфой. Намджун явно чувствовал, что Чонгук должен принять свою идентичность как омегу, которая была полностью противоположна остальному обществу, которое, казалось, смотрело на него свысока из-за его пола. Это было неожиданно, и его желудок заполнили бабочки, что было… приятно, решил он. — Ой, — застенчиво сказал Чонгук. «В таком случае, вы не возражаете, если я…?» «Иди прямо вперед!» — сказал Намджун и указал на ванную. Чонгук вошел в ванную, с облегчением развязав галстук. Оказавшись перед зеркалом, он расстегнул воротник рубашки и задрал свой черный ошейник повыше, чтобы он плотно сидел. Он снова застегнул воротник рубашки под ним, натянул галстук на место и сразу почувствовал, что дышит намного легче. Его черный ошейник находился чуть выше воротника рубашки, почти не перекрываясь, и это было намного лучше. Он улыбнулся и вернулся в главную комнату, чтобы застать Намджуна и Сокджина за разговором, но они прервались, когда он появился снова. Намджун положил руку на одно из широких плеч Сокджина, и взгляд, которым бета одарил альфу, был настолько интимным, что Чонгук чувствовал, что он вторгается в их личное пространство. Сокджин повернулся к омеге и улыбнулся (о, его сердце), прежде чем сказать низким, тихим голосом: «Намного лучше». Выражение лица Намджуна было довольным, когда он увидел ошейник. Чонгук на секунду склонил голову, чувствуя себя застенчивым под их взглядами, прежде чем взять себя в руки и прошептать: «Спасибо, Сокджин-ши, Намджун-ши. Я пойду и перестану мешать. «Ерунда, ты нисколько не помешал», — пробормотал Намджун, обойдя диван, чтобы посмотреть на него. «Вот, возьми это с собой», — ласково сказал Сокджин, протягивая пакет с двумя контейнерами, который Намджун взял и передал Чонгуку. Чонгук поклонился им обоим и вышел из офиса генерального директора, чтобы вернуться к работе. *** Чону смотрел на Чонгука, сидящего за своим столом, и Чонгук вспомнил, что теперь его воротник был виден. Он беспокоился о реакции своего нового сослуживца, но старательно сохранял выражение лица. «Я не знал, что ты омега», — с любопытством сказал Чону. Он не мог почувствовать запах Чонгука с тем количеством блокатора запаха, которое тот нанес этим утром. «Ты носил его все это время?» «Да, под воротником моей рубашки», — ответил Чонгук. «Однако он был слишком тугим, поэтому я переместил его обратно». Чону кивнул и сказал: «Да, держу пари, это было сложно. Неудивительно, что ты постоянно поправлял галстук.» Минута молчания, а затем: «Твоя стая позволяет тебе работать?» И снова Чону звучал скорее любопытно, чем осуждающе. «У меня ее нет», — сказал Чонгук. «Я независим». «О», — сказал Чону, и на этом, похоже, все вопросы закончились. Чонгук изо всех сил старался скрыть свое удивление. Что ж, это было легко. «Я забыл сказать тебе за обедом, — сказал Чону, — но по четвергам у нас поздний день. Мы приходим поздно, около полудня — обедаем перед приходом — и остаемся до десяти вечера или около того. Это зависит от того, что мы будем выпускать или обновлять. Мы ждем до восьми, чтобы запустить выпуски и обновления системы, потому что к тому времени большинство офисных работников уйдут, а специалисты и сотрудники знают, что после этого не следует использовать что-либо внутреннее. На самом деле это действительно весело — мы приносим повседневную одежду, чтобы переодеться на вечер, мы все вместе ходим на ужин, и нам не нужно приходить до десяти следующего дня.» Чонгук кивнул. Это действительно звучало весело, и для ИТ-отдела это было хорошее время, чтобы объединиться. Несмотря на свои заявления о независимости, Чонгук по-прежнему оставался общительным человеком, и ему не хватало духа товарищества, который у него был с клубами и друзьями еще в колледже. Он по-прежнему не хотел, чтобы его связывала стая, тем более что они неизбежно заставили бы его бросить работу, но он надеялся, что все еще сможет сблизиться со своими коллегами. Он устал быть третьим лишним в стае Югёма; ему нужны были другие друзья. Остаток дня прошел спокойно, ничего более захватывающего, чем утренний инцидент с Юнги, не было. Он заменил беспроводную мышь, которая перестала работать; он переносил компьютер с одного стола на другой; он изменил права пользования для кого-то, кто был повышен (и поздравил его с повышением, когда он закончил); и другие подобные задачи. Некоторые люди с сомнением смотрели на его ошейник, когда он появлялся, чтобы помочь, вероятно, задаваясь вопросом, могут ли они доверять ему выполнение работы, но, к счастью, все были вежливы, чтобы на самом деле сказать что-либо вслух. Прежде чем он осознал это, пришло время уходить, и он помахал на прощание Чону и Хё, когда повернул направо к вокзалу, пока остальные пошли налево к стоянке. По дороге домой, раскачиваясь от движения поезда, он подумал про себя, что его первый рабочий день прошел очень хорошо. Ему было о чем поговорить с Югёмом сегодня вечером по FaceTime*.