Cause I'll Be In Love Maze

Джин не особо интересовался спором, происходящим в гостиной между двумя альфами, только отслеживая его своим носом, чтобы убедиться, что запахи не указывают на то, что вещи выходят из-под контроля. Давным-давно он научился позволять своим альфам бороться из-за мелочей, ведь для них было не очень хорошо держать агрессию все время, и было намного лучше выпускать ее небольшими дозами, чтобы предотвратить их от взрыва позже. Он напомнил себе, что нужно будет проверить Тэ после того, как закончит готовить. Омега мудро решил смотреть аниме в своей комнате, а не оставаться в непосредственной близости от альф, но Джин знал, что его младший товарищ по стае все равно пострадает от небольшой битвы. В идеальном мире все «битвы» Альфы происходили, когда омеги не было дома, или происходили где-то еще, но Джин — и Тэ — знали, что это нереально, особенно с такими громкими альфами. Любая публичная драка вызовет гораздо больше драмы, чем того заслуживает любая из их ссор, и больше повлияет только на стаю, особенно на омег. У Джина был очень чувствительный нюх для беты, и он мог следить за запахами альф, несмотря на различные продукты, готовящихся на плите перед ним. Его нос делал его особенно заботливым бетой, способным чувствовать эмоции своей стаи, и, будучи старшим, он любил заботиться о своей стае. Забота об их потребностях делало его таким удовлетворенным, и он обнаружил, что часто думает о них, отслеживая их температуру и пульс, следя за тем, чтобы всегда были противозачаточные и разные лекарства, следя за их эмоциональным здоровьем, готовя им их любимые блюда, особенно когда кто-то из стаи был расстроен. Его убивало, когда работа забирала его на несколько дней, даже недель, и он был особенно рад, что сезон недели моды подошел к концу, так что он мог восстановить свое внутреннее благополучие, заботясь о своей стае. Драка в гостиной становилась все тише, так что альфы, должно быть, заканчивали. Джин все еще не мог поверить, что Намджун был настолько глуп, что загрузил порно на компьютер Юнги — его главный аргумент состоял в том, что компьютер генерального директора не мог содержать порно в принципе, а продюсер был известен тем, что охранял свое оборудование и студию, так же как дракон охраняет свой клад, так что все должно было быть в безопасности — но опять же, главный альфа его стаи мог быть невероятно тупым, несмотря на его высокий интеллект. Хорошо, что они заканчивали, потому что еда была готова, и Джин хотел, чтобы все сели за стол, пока еда была еще горячей. Он посмотрел на часы, зная, что Хосок и Чимин должны быть дома в любую минуту (он запомнил расписание каждого), и пошел в гостиную, чтобы позвать альф. Когда он вошел в гостиную, он увидел необычную картину: Намджун сидел на кушетке, его руки безвольно лежали по бокам, а голова наклонена назад и лежала на боку в позе покорности; Юнги сел к нему на колени, его ноги по обе стороны от бедер Намджуна, его руки уперлись в спинку дивана, и он нежно сжимал кожу шеи Намджуна зубами. Он не издавал рычания, так что это не было настоящей силовой игрой, и Джин предположил, что Намджун просто предложил свою шею, чтобы помириться, поскольку он был неправ. Через несколько мгновений Юнги отпустил шею Намджуна, слегка лизнув, чтобы успокоить кожу, и слез с младшего альфы. Намджун на секунду казался ошеломленным, но быстро собрался, когда заметил Джина в дверном проеме. Они посмотрели друг другу в глаза, и Джин сказал: «Ужин готов. Вы двое накроете на стол, а я позову Тэ, хорошо? Альфы кивнули, возвращаясь к своему нормальному, разумному состоянию, и Джин быстро поднялся по лестнице, чтобы постучать в приоткрытую дверь спальни омеги. Он услышал одобрительное мычание и открыл дверь до конца, и увидел Тэ, растянувшегося на кровати кинг-сайз размера, с наушниками, надетыми на шею, и отложившего ноутбук в сторону. Комната пропиталась запахом омеги, к тому же она была звуконепроницаема специально для течек. Джин забрался на кровать и прижал к себе Омегу, вдыхая его слегка тревожный запах и пытаясь успокоить его своим более слабым запахом беты. Тэ обмяк под ним с легким счастливым вздохом, когда Джин поднял выше его коричневый кожаный ошейник, усыпанный коричневыми бриллиантами, чтобы получить хороший доступ к его шее. В ответ Тэ осторожно приподнял одно из запястий Джина — на котором висела цепочка с нитью из белой кожи и с знаком их стаи на ней — и потер его о щеку, вдыхая запах беты. Когда Джин больше не чувствовал в запахе Тэ тревоги, он повернул лицо к омеге, на лице которого было написано мечтательное выражение, и сказал: «Ты готов к обеду, малыш?» Тэ хмыкнул в знак согласия и позволил Джину поднять его в сидячее положение, прежде чем взять под контроль свои длинные конечности и подняться на ноги. Когда они вошли в коридор, запах еды доносился вверх по лестнице, и в запахе Тэ чувствовалась радость. «Чапхэ?» он взволнованно спросил Бету, и Джин кивнул. Омега с визгом устремился вниз по лестнице, как только звук открывающейся входной двери достиг ушей Джина. Он спустился вниз по лестнице как раз вовремя, чтобы услышать, как Чимин и Хосок приветствуют остальных троих, и сердце Джина наполнилось радостью, его стая была в сборе. После того, как Хосок клюнул всех в щеку или губы, а Чимин (и Тэ, стоявший достаточно близко, чтоб тоже попасть туда) были тщательно обработаны запахами альф, Джин смог согнать всех к столу. Альфы накрыли стол и принесли еду, поставив посередине, и все они с едва сдерживаемым нетерпением ждали, пока Намджун возьмет свою порцию, прежде чем они сразу напали на еду. После нескольких минут довольного пережевывания Джин повернулся к Хосоку и Чимину и спросил: «Как прошел ваш день?» Хосок ответил первым, его голос был как всегда веселым: «Все прошло очень хорошо. Новая группа подбирает хореографию, и они демонстрируют некоторый потенциал, чтобы стать действительно хорошими танцорами, если будут хорошо стараться.» Другой бета в команде был хореографом-фрилансером, который иногда ставил хореографию для BigHit, но также часто работал для других агентств. Намджун всегда давал понять, что не ждет того, что Хосок ограничит свои карьерные возможности из-за неуместной преданности стае, и Хосок процветал, выполняя свою работу. Однако существовало правило, что Хосок не рассказывал подробности о каком-нибудь другом агентстве, а Намджун не спрашивал. «Что насчет тебя, Чимини?» — спросил Тэ, и другой омега вздохнул. При виде его удрученного лица Тэ нахмурился. «Ой, все плохо?» «Не очень хорошо», — пробормотал Чимин, не глядя в глаза остальным участникам стаи, его палочки для еды играли со стеклянной лапшой. «Чимин-а, что случилось?» — спросил Юнги, и Джин почувствовал, в запахе альфе беспокойство и потребность защитить омегу. С Тэ можно было почти забыть, что он был омегой, если бы не его ошейник и запах, потому что он был очень высоким. Не так с Чимином — Чимин был идеальным изображением омеги, более низкого и маленького роста, с мягкими чертами лица и нежным голосом. Большинство людей довольно быстро поняли, что Чимин не вел себя как стереотипный Омега, но дома он позволял себе быть уязвимым, и это всегда вызывало защитную реакцию Юнги, а иногда и Намджуна. Ничего страшного, хен, — сказал Чимин. «Это просто новый хореограф. Он вел себя так, как будто думал, что я ничего не могу просто потому, что я омега несмотря на то, что я самый сильный мужчина и могу поднять любую из девушек, альфу, бету или омегу.» Тон Чимина немного потемнел, и Джин почувствовал запах гнева и негодования от омеги. Он надеялся, что Чимин сможет держать себя под контролем. О характере омеги ходили легенды, и это привело бы его к тяжелым отношениям с новым хореографом, который уже относился к нему с предубеждением. Тон Джина был шутливым, он пытался поднять настроение Чимину. «Может, тебе стоит просто показать ему пресс. Тогда он поймет, кого теряет. — Я думаю, что его бицепс поможет, — вмешался Хосок. «Или его бедра. Боже, — сказал Тэ с восхищением. Чимин не мог не улыбнуться их подшучиваниям, и Джин почувствовал облегчение, увидев, что его моти выглядит счастливым, как и следовало бы. Однако Юнги, очевидно, все еще был в защитном режиме. «Тебе не нужно ничего делать, чтобы проявить себя», — тихо проворчал он, заставляя омегу сесть и внимательно посмотреть на него, инстинктивно реагируя на рычание своего альфы. «Ты лучший танцор балета города, и он должен относиться к тебе с должным уважением. Я могу поговорить с ним, если хочешь. Намджун поспешно вмешался: «Я не думаю, что это будет необходимо, верно, Чимини?» Джин положил руку Намджуну на бедро под столом, молча поблагодарив его за то, что тот вмешался, прежде чем тот слишком разгорячился. — Верно, хён, — сказал Чимин, уверенно расправляя плечи и незаметно выпуская успокаивающие феромоны, которые заставили Юнги расслабиться и вернуться в его естественную сутулость. «У меня есть это», — продолжил Чимин. «Это не первый раз, когда мне приходилось заставлять рассудком покинуть в голову хореографа, и не в последний». Его пальцы поглаживали мягкую белую замшу ошейника, усыпанную бриллиантами на пряжке. Это был подарок стаи после того, как он стал набирать популярность. «В конце концов, у меня хорошая репутация. Он точно придет ко мне. Глядя на упорную решимость на лице омеги, Джин почти пожалел этого хореографа. Почти. «А что насчет вас двоих?» — спросил Хосок, указывая на альф. «В офисе все в порядке?» Юнги открыл рот, многозначительно взглянув на Намджуна, но Джин пнул его под стол. Какой бы забавной ни была эта история, особенно для Хоби, Джин не хотел, чтобы омеги чувствовали себя некомфортно из-за напряжения между альфами. Лицо Юнги искривилось, и он надулся, говоря: «Ой». При любопытных выражениях лиц Намджун заговорил. «Я неосознанно доставил Юнги-хёну небольшие неприятности, но теперь все уладилось». Рука альфы рассеянно поднялась, чтобы погладить свою шею, одним быстрым движением, прежде чем он поймал себя. Хоби выглядел так, словно его убивало любопытство, но у него хватило ума подождать до конца ужина, чтобы потом загнать Намджуна в угол и узнать всю историю. Тэ многозначительно посмотрел на Чимина, но ни один омега не потребовал дополнительной информации. Джин знал, что в конце концов все в стае услышат всю историю, но был доволен тем, что пройдет достаточно времени, прежде чем это произойдет, так что, когда это произойдет, все напряжение исчезнет, ​​и останется только юмор. «Ой!» Намджун сказал: «Юнги-хен и Джин-хен сегодня встретились с омегой, о которой я рассказывал вам. Оказывается, он из ИТ-отдела, и сегодня он помог хёну с его проблемой, а позже зашел в офис, пока мы с Джин-хёном заканчивали обед.» «Был ли он действительно таким смелым, каким описывал его Намджун?» — спросил Хоби у Джина, игнорируя руку Намджуна, приложенную к его груди, с притворной обидой. «Я нашел его очень вежливым», — сказал Джин. «Но я полагаю, он должен быть таким во время работы.» «Никогда не перебивал Юнги-хена», — пробормотал Намджун и вздрогнул, когда Юнги пнул его под стол. «Хён прав», — сказал Юнги. «Он был очень вежливым, даже мягким, когда я встретил его. Я даже не знал, что он омега, пока он не ушел; он прятал ошейник под воротником рубашки и, должно быть, использовал блокатор запаха. Только позже я сложил два и два и узнал его имя из рассказа Джуни, но трудно поверить, что омега, которого я встретил сегодня, тот же, что и в субботу. «Он совсем не был провокационным», — сказал Джин. — Я бы сказал, он был скромным. «Странно, — сказал Хоби. «Как вы думаете, у него есть злой близнец?» — спросил Тэ, и все повернули головы, чтобы молча взглянуть на него, прежде чем вернуться к разговору. Чимин похлопал другого омегу по плечу. «Я полагаю, возможно, что он чувствовал необходимость подчиняться во время работы», — размышлял Намджун, и Джин внутренне улыбнулся — у альфы было то философское выражение на лице, которое было слишком хорошо знакомо бете, после многих случаев, когда молодой человек болтал часами, разбирая каждую деталь и ракурс происшествия, пока не подвергал сомнению саму реальность. «И насколько я понимаю, он не собирался вызывать такие же споры, как и в спортивный день — кто-то украл его рубашку, во что я до сих пор не могу поверить». «Я могу», — сказал Юнги, и Намджун обиженно посмотрел на него. «Я не говорю, что сделал бы это, — раздраженно сказал Юнги, — но иногда твое золотое сердце не позволяет тебе увидеть всю картину, Джун-а». Вы действительно ожидали, что альфам понравится омега, победивший их в трех разных соревнованиях? И даже не такого рода соревнования: в одном нужно обладать навыками и уравновешенностью, в другом — сила и стратегия, а в другом — быть быстрым и выносливым». «Не знал, что ты так сильно любишь спорт, хён», — сказал Хоби. «Ты всегда ноешь и жалуешься, когда мы пытаемся заставить тебя заниматься спортом». бета, смеясь, уклонился от вялого взмаха рукой альфы. «Ты забыл, что я играл в баскетбол», — парировал Юнги. «Но все же я думал, что люди лучше и не способны на такие низкие поступки», — сказал Намджун, и Джин сжал колено альфы под столом. От Намджуна пахло искренне огорчением, хотя сегодня запах был слабее, чем в субботу, при мысли о том, что один или несколько его работников ведут себя столь ужасно. «Многие люди конечно хорошие», — мягко сказал Джин. «Но есть еще много предрассудков, даже в вашей собственной компании. Подумай об этом, Джуни — ты знаешь какую-нибудь омегу, работающего на BigHit, но не айдолом? » Намджун задумчиво нахмурился, и когда его глаза расширились он выглядел удивленным. «Нет», — выдохнул он. «Все, о ком я могу думать, — это своего рода айдолы». «Но ведь это же не противоречит правилам, правда?» — сказал Хоби в защиту Намджуна. — Нет, — устало сказал Юнги, — но Намджун не может присутствовать на каждом собеседовании, и кто может сказать, скольким омегам отказывают в дверях? Мах Хёншик хороший человек, но он старый и старомодный. Я удивлен, что Чонгук получил эту работу.» — Интересно, что ему нужно было сделать, чтобы получить это, — горько пробормотал Чимин. Все в шоке повернулись к омеге, и Чимин фыркнул. «Не будь наивным, — сказал он. «Из всех сидящих за этим столом я знаю, насколько сложно нарушить гендерные роли, чтобы добиться чего-либо в отрасли, которая борется с вами на каждом этапе пути». Тэ сочувственно положил одну свою большую руку на плечо Чимина. Намджун подавился: «Но ты никогда не…» Чимин просто встретился с ним взглядом из-за стола и ничего не сказал, но его запах говорил многое, кислый от прошлого сожаления, унижения и гнева. Джину было физически больно оставаться на своем месте и не броситься к Омеге, но он уже делал все возможное, чтобы поддержать Намджуна, который выглядел так, как будто его сейчас тошнит. Даже Юнги, который видел больше злых людей, чем кто-либо другой в стае, пришел в ярость от этой мысли. Он начал рычать, и рык казалось, вырвал Чимина из ужасных воспоминания, и он посмотрел на его альфу. Чимин встал из-за стола и подошел к Юнги, втиснувшись к нему на колени и обвив руками шею альфы, эффективно подавляя его рычание. Руки Юнги обвились вокруг талии Чимина и крепко держали его, его приглушенный рокот стих, когда омега провел щекой по светлым волосам и лицу Юнги. — Все в порядке, альфа, — тихо пробормотал Чимин, его аромат наполнял воздух сладостью. «Почему ты меня утешаешь? Глупый омега, — ворчание Юнги было приглушенным из-за того, что он утыкался в грудь Чимина, но потом он только крепче прижал к себе омегу «Я ничего не делал с тех пор, как встретил вас всех», — говорит Чимин, глядя Намджуну в глаза, сидя на коленях у Юнги. Джин почувствовал, как напряжение альфы спало от искренности в голосе Чимина. «Мне это не нужно. Я стал намного увереннее, чем раньше, и ты, — сказал он Юнги, обняв его голову, — научил меня ни от кого не брать дерьмо. — Черт побери, — раздался приглушенный голос Юнги. Напряжение в комнате спало, но Джин мог сказать, что Намджун все еще обеспокоен, поэтому неудивительно, что в эту ночь альфа постучался в его дверь. Юнги взглянул на Намджуна, схватил свою подушку и сказал: «Я посплю с Хоби». Дело не в том, что Юнги был наплевать на Намджуна — это был хорошо известный факт, что, если кому-то нужна была помощь и поддержка, Джин протягивал руку помощи. Юнги уважал личное пространство и ушел, чтобы дать Намджуну немного уединения. Джин уже выполнил свой ночной уход за кожей, поэтому он раскрыл руки для альфы и позволил притянуть себя поближе, сильные руки Намджуна обвились вокруг него, а его нос прижался к шее Джина. Будучи бетой, он не мог выделять запах, как Чимин или Тэ, но все равно было приятно, тепло, цельно, когда его запах вдыхали, особенно если это был главный альфа стаи. Он ненадолго закрыл глаза, чтобы насладиться ощущениями, поднял руку, чтобы аккуратно провести ею по волосам Намджуна. Он почувствовал, как молодой человек расслабился рядом с ним, успокаиваемый его запахом и поглаживанием по голове, и в конце концов заговорил. «Я никогда не знал, что это так сложно», — сказал Намджун. Джин молчал, ожидая, что его партнер продолжит, как он и предполагал. «Я имею в виду, я знал, что это сложно. Мы все слышали сплетни о Чимине, о том, как Тэ стал такой популярной моделью и актером за такой короткий промежуток времени, но мы все думали, что это чушь, никогда не обращали на это никакого внимания… " Когда он большое ничего не сказал, Джин мягко добавил: «До сих пор». Намджун слегка кивнул, его подбородок уперся в ключицу Джина. «До сих пор… Хён, ты… ты знал…» «О прошлом Чимина?» Еще один легкий кивок. «Он не сказал мне всего; почти уверен, что только Тэ слышал всю историю. Но я знал некоторых людей, с которыми он работал, и они сказали мне достаточно, чтобы я мог почувствовать лучше. Заполнить пробелы было несложно.» «Почему ты мне ничего не сказал?» Намджун поднял голову, чтобы посмотреть на него, его лицо исказилось от боли. Было ужасно видеть, как ему больно. «По большей части это произошло до того, как мы начали встречаться, Джун-а», — сказал Джин, убирая волосы Альфы со лба. «Судя по всему, хуже всего было в его первой компании, той, которая была сразу после школы, и мы встретились с ним после того, как он ушел от них перешел в компанию, с которой работает сейчас. К тому же, — мягко отругал он, — он сказал мне по секрету. Тебе бы не понравилось, если бы я рассказал твои секреты стае, не так ли? " «Но это другое дело», — настаивал Намджун. «Мои секреты не подвергают опасности ни меня, ни стаю. Это просто мелкие обиды и моя собственная неуверенность. Но Минни было больно, хён. Как главному альфе стаи, мне нужно знать, когда кому-то из вас угрожает опасность. Как еще я должен защищать вас? " Джин кивнул. «Я понимаю твою точку зрения, но позволь мне напомнить тебе, что я забочусь об стае так же, как и ты. Как ты думаешь, я бы промолчал, если бы Чимин был в опасности?» Намджун задумчиво нахмурился и покачал головой. «Я бы не стал», — согласился Джин. «Прискорбно то, что Чимин ничего нам не сказал, пока это происходило, а только после. Он держал все при себе, ошибочно полагая, что он должен доказать, что он такой же сильный, как и все остальные. Не говоря уже о том, что мы все еще ухаживали за ним, поэтому он еще не знал нас так хорошо. Чем дольше он узнавал нас, тем сильнее становился, и он уже справился со всеми этими проблемами к тому времени, когда что-то сказал мне. Я действительно ругал Тэ за то, что он держал это в секрете, потому что он знал об этом дольше, пока кое-что из этого происходило, но, как ты сказал, любому из нас действительно трудно понять, насколько сложно это для омеги, а не для нас самих. Я не могу винить Тэ за его преданность другому представителю своего пола, даже если я мог и действительно обвинял его в том, что он держит в секрете потенциально опасную ситуацию. Ситуация могла быть намного хуже, и я убедился, что он понимает, на какой риск он пошел с жизнью Чимина, не поделившись с нами, о том, что знал. Теперь они оба знают, что могут доверять нам не только в том, чтобы заступиться за них, но и в том, чтобы поддержать их, когда мы им понадобимся.» Намджун все это осознал и в конце концов кивнул. «Хорошо, хён. Я принимаю это, даже если мне не нравится. Если вы пообещаете мне, что скажете мне, если кто-нибудь скажет или даже будет выглядеть так, будто у него могут быть проблемы. Никто не заботится о нас так, как ты, и я верю, что ты будешь держать меня в курсе.» Джин заметил его серьезное выражение, поднял руку, чтобы обхватить лицо Альфы, и нежно поцеловал его нахмуренные брови, его опущенные губы, его морщинистый лоб, при этом мягко напевая на его коже: «Я обещаю. Я обещаю. Я люблю вас. Лучшая альфа для стаи». Умиротворенный Намджун смог заснуть, гладя Джина, и тот тоже засыпает, греясь от любви, которую он испытывает к своему альфе.