Cause I'll Be In Love Maze

Наступил четверг, и Чонгук провел свободное утро в спортзале. Обычно он приходил рано утром или поздно вечером, когда было не так полно и занимавшиеся сосредотачивались лишь на себе. Однако это утро было забито профессиональными спортсменами, личными тренерами, пожилыми людьми, классах с низкой нагрузкой, а также обеспеченными, сидящими дома, матерями и отцами, у которых было время, чтобы убить на спортзал, и каждый из них хотел поглядеть на не повязанного омегу. В результате он не снял рубашку и встречал каждого дерзкого альфу и храброго бету, с непроницаемым лицом. Они подходили к нему, спрашивая, нужен ли ему корректировщик, нужен ли ему кто-то, чтобы показать ему, как использовать свободный вес*, могут ли они дать ему несколько указаний практически на все, что они считали могут делать лучше, чем омега. У Чонгука была неплохая тренировка, приятная и долгая, который не было с тех пор, как он начал работать в компании, но из-за всех альф и бет, пытавшихся подкатить к нему, он не смог полностью расслабиться. Он вернулся домой, принял душ, пообедал и оделся для работы, убедившись, что у него есть еще один комплект одежды — большая белая футболка и красные спортивные штаны, его стандартная удобная одежда — чтобы переодеться на вечер. Он собрал все и покинул свою квартирку. Только когда он ехал в поезде на работу, он обнаружил, что что-то забыл, когда понял, что слишком много людей смотрели на него со стороны или пытались встать рядом с ним несмотря на то, что в этот час было достаточно места вокруг. Когда один особенно агрессивный человек громко фыркнул, Чонгук понял, что забыл повторно нанести блокатор после душа. Взглянув на телефон, он понял, что у него нет времени, чтобы вернуться домой, поэтому он надеялся, что как только он доберется до своей остановки, там будет мини-маркет, в который он сможет зайти по дороге в офис. Однако его лихорадочно сканирующие глаза не заметили по пути магазин товаров повседневного спроса; большинство зданий вокруг BigHit были крупными предприятиями или элитными ресторанами и барами. Чонгук не мог поверить, что там даже не было 7Eleven, но у него не было времени обыскать окрестности, кроме пары улиц, которые привели его к офису. Он смирился с тем, что спросил Чонву, знает ли он о месте поблизости. Чонву смог рассказать ему о ближайшей аптеке, но у Чонгука не было возможности пойти. В тот день у них было много работы, так как один небольшой отдел был переведен на другой этаж, что потребовало переезда практически всех ИТ-специалистов, а затем Чонгуку пришлось применить свою магию уничтожения вирусов на некоторых компьютерах, к которым у трейни был доступ, потому что кто-то — слушатели указывают друг на друга пальцами — скачивали пиратские фильмы и музыку. Чонгуку пришлось выслушать целую проповедь от невероятно высокого менеджера, который решил обучить трейни тому, как пиратство музыки, фильмов и телешоу только вредит их собственной индустрии, и насколько неуважительно было то, что они обманывали своих предшественников из своей жесткости — заработали зарплату, и вы бы хотели, чтобы какой-нибудь негодяй однажды сделал то же самое с вами? К счастью, Чонгук смог выследить все вирусы на разных компьютерах и сбежать, потому что менеджер выглядел так, как будто он только набирает обороты. В течение дня Чонгук заметил, что все больше людей замечают его. Он привык к легкому интересу, который вызывал его видимый ошейник, но ему пришлось заново приспосабливаться к тому вниманию, которое вызывал его запах. Люди просили отнести ему вещи. Альфы придерживали для него дверь и надувались, когда он не улыбался им. Стажеры хотели его обнять. Секретарша сунула ему в руку конфету, когда он проходил мимо. Хотя большинство реакций были доброжелательными, это все же расстроило его. Все относились к нему по-разному, как будто он был сделан из стекла только потому, что теперь они чувствовали запах омеги. К счастью, вскоре наступило шесть часов, и ИТ-отдел наполнил соседние ванные комнаты, чтобы переодеться в повседневную одежду перед тем, как отправиться на ужин. Чонву сказал ему, что он может оставить свою рабочую одежду на столе, пока они пойдут на ужин; уборщицы знали о поздних четвергах и не приходили в ИТ в те ночи, так что его вещи не пострадают. Тем не менее, спортивный день был все еще свеж в его памяти, поэтому Чонгук осторожно сложил одежду и запер ее в своем столе, прежде чем отправиться вместе с остальными. Ужин прошел весело. Они пошли в ресторан с «дырой в стене*», где подавали обычные корейские блюда с такой аутентичностью, что Чонгук чуть не заглянул на кухню, чтобы увидеть, есть ли там его халмеони*. Некоторые люди потягивали соджу или пиво, но никто не переусердствовал, зная, что у них еще осталось несколько часов работы в день. Чонгук отклонил предложения купить ему выпивку — в основном от нескольких альф в группе — и Хё начал ссориться с ними за их чрезмерную настойчивость, говоря, что, если они действительно хотят купить кому-нибудь выпить, разве они не должны угостить своего замечательного босса? После этого ему просто приходилось иметь дело с людьми, сидящими или идущими слишком близко, и он тренировался в уклонении от них, поэтому не чувствовал, что это имеет большое значение. По крайней мере, никто из ИТ-специалистов не предлагал платить за его еду или другую подобную ерунду — все они довольно привыкли к нему и его независимости за четыре дня, и он был за это благодарен. Все они вернулись в свое почти пустое офисное здание и начали запускать обновления системы и выпуски программного обеспечения. Примерно через час Чонгуку позвонили на его рабочий стол. Он даже не получил приветствия, прежде чем услышал… «… Долбаный кусок дерьма, компьютер выключился…» «Юнги-ши?» — спросил Чонгук. Тишина. А потом тихое «дерьмо» перед: «А, привет, Чонгук. Как дела?» Чонгук улыбнулся. «Я в порядке. И ты?» «Хорошо, хорошо…» — тихие ругательства Юнги прекратились. «Ну не совсем. Мой компьютер перезагрузился, когда я что-то делал, и я еще не могу его включить, я беспокоюсь, что потерял все. Как ты думаешь, это может быть другой вирус?» «Я не думаю, что это вероятно», — сказал Чонгук. «Вероятно, это потому, что система обновляется. Когда все будет готово, все должно восстановиться.» «…Сегодня четверг?» — спросил Юнги, и Чонгук уловил в его голосе намек на смущение. — Весь день, — щебетал Чонгук, удивленный собственной дерзостью в разговоре с альфой. Может, он еще не успел отойти от ужина. Или, может быть, это было то таинственное чувство комфорта, которое дал ему Юнги. Юнги застонал. «Сегодня четверг», — пробормотал он. «Ты действительно не знал, какой день недели?» — спросил Чонгук, сдерживая хихиканье. «Иногда я работаю всю ночь и сплю днем. Сложно уследить,» — пробормотал Юнги. — Понятно, — сказал Чонгук, взглянув на свой ноутбук. «Что ж, обновление системы на твоем компьютере должно быть выполнено через минуту или две. Ты не против, чтобы я поднялся к тебе на случай, если понадобится помощь, чтобы продолжить с того места, на котором вы остановились?» «Да, пожалуйста», — яростно сказал Юнги, и на этот раз Чонгук хихикнул, но только на секунду. «Я сейчас приду», — сказал он и повесил трубку. На всякий случай он взял свой ноутбук и, повернувшись, чтобы выдернуть шнур, заметил, что Чонву смотрит на него. «Какие-то проблемы?» — спросил Чонгук, гадая, не пролил ли он на рубашку еду. Чонву выпалил: «Ты хихикнул». Чонгук слегка покраснел, но небрежно сказал: «Мне нельзя хихикать?» Настала очередь Чону покраснеть, и он заикался: «Ах, нет, конечно, нет! Просто, кажется, я не знаю, счастлив? Не то чтобы ты обычно не казался счастливым. Но это был Мин Юнги-ши, верно? Ошеломленный Чонгук кивнул, но Чонву только смотрел на него широко раскрытыми глазами, приоткрыв рот, как будто не мог понять, что сказать. Пожав плечами, Чонгук сказал: «В любом случае, я собираюсь помочь ему, так что я скоро вернусь». Чонву молча кивнул. Поднявшись на лифте, Чонгук вспомнил свой разговор с Юнги. «Он не вел себя странно», — подумал он. Может быть, Чонву просто еще не видел, чтобы ему было по-настоящему комфортно с кем-то. Несмотря на большой ужин со всеми пару часов назад, Чонгук все еще сохранял профессиональную дистанцию. Должно быть, он вел себя излишне спокойно с продюсером, поэтому Чонву удивился его поведению. Чонгук постучал в дверь студии, и Юнги открыл дверь, снова выглядя помятым, как будто он только что проснулся недавно. Вспоминая, что он говорил о сне днем, возможно, так оно и было. Его волосы были причесаны с одной стороны и взлохмачены с другой, и Чонгук не смог удержаться от смеха при виде этого зрелища. «Красивые волосы, Юнги-ши». Юнги просто посмотрел на него с ошеломленным выражением лица, его рука поднялась, чтобы рассеянно причесать волосы, пока его глаза медленно смотрели на Чонгука с головы до ног. Внезапно вспомнив свою повседневную одежду, Чонгук слегка покраснел под пристальным взглядом Альфы, бессознательно подняв ноутбук, чтобы прикрыть грудь. Ноздри Юнги раздулись. На секунду Альфа выглядел голодным, и от этого у Чонгука сжался живот, а сердце забилось быстрее. Юнги заметно встряхнулся, и его глаза прояснились. «Пожалуйста, входи», — сказал Юнги, отступая в сторону и придерживая дверь открытой. Это было фырканье, когда он проходил мимо? Чонгук не мог сказать. Его позвоночник покалывало, когда он подошел близко к Альфе. «Я думал, что сказал тебе называть меня хен». Грохот его голоса так близко заставил Чонгука сжаться. — Хён, — застенчиво сказал Чонгук, сбитый с толку своей реакцией на альфу. Юнги выдвинул свой стул за столом, чтобы Чонгук мог сесть в него, и омега был удивлен, что его учтивость не раздражала или не была снисходительна, как большую часть дня. «Это приятно, — решил он. как будто, забота как к равному, а не о нём снисходительная забота как слабому полу. Стул был пропитан сильным запахом альфы, и омега даже не заметил, что он начал медленно ерзать на стуле, трясь спиной о сиденье. Чонгук установил свой ноутбук рядом с рабочим столом Юнги, проверяя, завершено ли обновление системы. «Похоже, обновление завершено», — сказал Чонгук, его голос стал тише по непонятной причине. — О, — сказал Юнги прямо позади него. «Это хорошо.» Чонгук почувствовал, как его шея покраснела, и от близости альфы. Он вздрогнул. «Тебе холодно?» — спросил Юнги, и прежде, чем Чонгук смог ответить, альфа стянул с себя толстовку и накинул ее на плечи молодого человека. Внутренний омега Чонгука умер и отправился на Небеса, поскольку он был поглощен запахом мяты и земли, и даже Чонгук обнаружил, что трется щекой о мягкую изношенную ткань, прежде чем смог остановиться. Он взглянул вверх и назад, чтобы поблагодарить альфу, и тут же его слова застряли у него в горле. Глаза Юнги, смотрящие на него, были расширены, зрачка почти не было видно, и голод в глазах лишь усилился в десять раз. Он никоим образом не касался Чонгука или стула, не склонялся над ним, но альфа вырисовывался в его голове, и Чонгук чувствовал себя парализованным. Юнги медленно вдохнул, так же медленно выдохнул и моргнул. Внезапно Чонгук смог пошевелиться, он снова опустил голову и сглотнул, его горло пересохло, а щеки стали теплыми. Что это было? Он возился с компьютером продюсера, пытаясь сосредоточиться на его включении и восстановление ранее открытых программ. Юнги переместился на левую сторону кабинета, наблюдая за открытиями окон на компьютере и Чонгук снова начал расслабляться. Последним открывавшимся окном была программа, которая немедленно возобновила воспроизведение ранее открытого аудиофайла. Музыка заполнила маленькую студию, чарующий бит наложился на знакомый голос, быстро и сильно выплевывающий рэп. Это был… Юнги-хен? Прежде чем он успел спросить, Юнги рванулся вперед, и Чонгук подпрыгнул, откинувшись на стул за столом, широко раскрытыми глазами наблюдая за альфой. Чонгук запоздало сообразил, что Юнги, вероятно, только хотел схватить мышь и выключить музыку, но было уже слишком поздно. Альфа остановил свои движения из-за реакции Чонгука, оставив себя растянутым поперек Чонгука спереди, одна рука уперлась в спинку стула для равновесия, его лицо было в нескольких дюймах от Чонгука. Его запах переполнял разум Чонгука. Омега Чонгука взяла верх прежде, чем он смог даже подумать, чтобы остановить это. Юнги непреднамеренно заключил его в клетку, руки по обе стороны от него, его чуть более высокое тело прижалось к его личному пространству, и эффект был мгновенным. Омега приподнял подбородок и повернул голову набок, обнажив шею перед альфой, его тело обмякло в кресле, и из его горла вырвался низкий мягкий вой. Его разум стал совершенно пустым, его полуприкрытые глаза наблюдали за альфой над ним. Глаза Юнги расширились. Он подавил то, что подозрительно походило на рычание, и отскочил от стола. — Мне очень жаль, — сказал Юнги грубым голосом. «Мне очень жаль, мне очень жаль». Это было так хорошо. Голова у него кружилась, но головокружения и тошноты не было. На самом деле, он был теплым и мягким внутри и снаружи. Все его заботы улетучились, унесенные мятным ароматом Юнги. Чонгук парил в своем новом свободном пространстве, чувствуя, как альфа крадется у дальней стены, выкрикивая извинения, дергая за волосы. Телефон Юнги был у его уха, ожидая, что кто-нибудь ответит. Чонгук смутно услышал отрывки неистового голоса Юнги, пока тот разговаривал по телефону: «–Чонгук — запах — помощь — облажался…» Чонгук медленно нахмурился, и его внутренний омега заскулил, Альфа расстроен. Нехорошо. Успокой альфу. Сделай альфу счастливым. Чонгук громко заскулил, все еще рухнув на стул за столом, его тело не способствовало взаимодействию, и Юнги повернулся к нему дикими глазами. Он не подошел ближе, что расстроило омегу, и, прежде чем повесить трубку, бросил ее «иди сюда быстро». Альфа подошел к углу, самому дальнему от «омеги» в маленькой студии, и опустился на пол. Чонгук снова заскулил, изо всех сил пытаясь встать со стула и подойти к Юнги, ползать у него на коленях, обнимать его, обнажать шею, чувствовать зубы Альфы у его горла… Дверь с грохотом распахнулась, и вошел еще один запах. Другой альфа, помеченный своим омегой. Стайный альфа. Он все поправит. Чонгук снова заскулил и своими полуоткрытыми глазами увидел, как Намджун застыл на месте, и альфа посмотрел на него с удивлением. *** Намджун распахнул дверь, даже не вздрогнув, когда она ударилась о стену с такой силой, что повредила гипсокартон. Его глаза обыскали Юнги и нашли его в дальнем углу комнаты. Старший Альфа смотрел на него с отчаянием. «Я не хотел», — прохрипел он. «Клянусь, это был несчастный случай». Генеральный директор сделал паузу, быстро проанализировав ситуацию. Чонгук, обмякший и обнажающий горло в кресле Юнги, его щеки и губы красиво покраснели, его большие темные глаза доверчиво смотрели на него из-под полуприкрытых век. На омеге была тонкая белая футболка, которая была почти прозрачной, а широкая горловина зияла, обнажая соблазнительные взгляды ключиц и бледной кожи. Чонгук заскулил, и звук вызвал дрожь в теле Намджуна, удивившее его своей интенсивностью. Толстовка Юнги была накинута на плечи Чонгука, и пока он смотрел, омега прижал повернутую к нему щеку к ткани и потер ею лицо. Юнги застонал при этом виде. В воздухе была медовая сладость, в которой Намджун не сразу узнал «Чонгука», но определенно узнал «омегу». Чонгук не носил свой обычный блокатор запаха? Судя по раскрасневшемуся лицу Юнги, его вискам, покрытым капельками пота, и его белым сжатым кулаком, вероятный ответ был отрицательным. Намджун приложил все усилия, чтобы отключить отвлекающий новый сладкий запах и изолировать знакомый запах своего товарища по стае, и обнаружил, что состояние Юнги было смешанной смесью страха, горечи и возбуждения. Решив, что его товарищ альфа может подождать, Намджун подошел к Чонгуку, задавая вопросы Юнги. «Как долго он был таким?» Намджун присел рядом со стулом, стараясь не находиться выше уровня глаз Чонгука. Ему нужно было вытащить Чонгука из его покорного состояния , и это не помогло бы, если бы он встал над молодым человеком. «Десять минут? Может, меньше?» «Он что-нибудь сказал?» Генеральный директор начал осторожно разворачивать толстовку с обмякшего молодого человека; Запах Юнги только усугублял ситуацию. Чонгук запротестовал, тихонько взвизгнув, вызвав новую дрожь по телу Намджуна. «Нет. Он только, — громко сглотнул Юнги, его голос почти не было слышно, — скулил. «Что случилось незадолго до того, как он начал так себя вести?» Намджун нежно обнял Чонгука за щеку и повернул его голову так, чтобы их взгляды встретились прямо, осторожно опуская его подбородок вниз. Омега был послушным, его глаза остекленели. «Он был за столом. Я стоял в стороне. Я попытался схватить мышь, и, как идиот, потянулся через него вместо того, чтобы обойти вокруг гребаного стула… — Хён, — строго сказал Намджун. «Извини», — послышалось тихое бормотание. «Я потянулся. Он вроде как вздрогнул… Я посмотрел на него, и он начал… «Хорошо, хён», — спокойно сказал Намджун, пытаясь успокоить своего друга. «Ты знаешь, делал ли он это раньше?» «Я встречался с ним всего дважды, откуда мне знать?» Юнги разочарованно зарычал, и тут же рот Чонгука приоткрылся, а его голова снова попыталась отклониться назад и в сторону. Намджун сохранял тон, такой же нежный, как его рука, направляя голову омеги вниз и не позволяя Чонгуку подчиняться, когда он предупреждал другого Альфу: «Не рычать, Юнги-хен». «Извини», — последовал хриплый ответ. «Он работает с ИТ допоздна, верно?» Генеральный директор встретился глазами с Чонгуком и спросил: «Ты работаешь сегодня вечером?» Чонгук только слегка нахмурился, словно озадаченный вопросом, поэтому Юнги сказал: «Да, он был здесь, чтобы починить мой компьютер». «Хорошо», — твердо сказал Намджун. «Сходи в ИТ-отдел и найди его начальника и любых друзей, которые у него могут быть. Оставь дверь открытой — я отведу его в гостиную, постараюсь увести его подальше от твоего запаха. Намджун заметил в запахе Юнги всплеск гнева, который тут же подавился. Альфа его хёна, вероятно, думал, что Намджун крал его омегу. Ему определенно нужно было разлучить этих двоих. Юнги, спотыкаясь, прошел мимо них и оставил дверь открытой, как и было сказано. Намджун подождал, пока он перестанет слышать шаркающие шаги своего товарища по стае, прежде чем схватить Чонгука на руки. Его собственный блокатор запаха, должно быть, постепенно иссякает, потому что омега тут же прижалась к нему, прижимаясь носом к основанию его горла. Чонгук промычал, а Намджун подавил стон. Он подумал, что реакция Чонгука на альфа-феромоны не должна быть такой сильной. Он видел омегу в окружении вспотевших альф в спортивный день, и это не довело его до такого поведения. Так почему он среагировал так на Юнги? И почему он не вышел из этого теперь, когда тот альфа ушел? Он все еще был так же глубоко погружен только на этот раз в Намджуна. Генеральный директор усадил молодого человека на диван в соседней гостиной и осторожно высвободился из цепкой хватки омеги. Чонгук отчаянно скулил, смотря как Намджун уходит, и альфе приходилось бороться со всеми внутренними инстинктами, чтобы не вернуться к желающей омеге, не взобраться на него, не прижать его большим телом и не почувствовать запах его шеи, как омега так явно хотела… Дерьмо. Юнги нужно поторопиться. Намджун завис в дверном проеме, пока не услышал звон лифта, возвещающий о прибытии Юнги и остальных. Старший мужчина, альфа, представился Сун Хё, главой отдела информационных технологий, и сказал, что младший мужчина, бета, который выглядел одного возраста с Чонгуком, был Ким Чонву. Сам Чонву не стал задерживаться для знакомства, бросился к омеге и заставил его сесть, мягко похлопав по щеке, чтобы привести его в чувство. Хё решил встать с Намджуном и Юнги у двери, альфа предоставил бете место для работы. *** Настойчивые похлопывания по щеке отвлекли Чонгука от того, чтобы с тоской смотреть на альф у двери. Его голова смотрела вокруг, выискивая альф и ему стало грустно, когда он не почувствовал их запаха. «Одиноко», — сказал его внутренний Омега. Хочу альф. Он согласился. Они так приятно пахли, его два альфы. Юнги-хен пах землистым и мятным, а Намджун пах пряностями и испеченным хлебом. Чонгук хотел погрузиться в их ароматы, прикрыть свою сладость их тяжелыми ароматами. «Привет, Чонгук», — произнес голос, и похлопывание по его щеке превратилось в руку, направляющую его голову, чтобы отвести взгляд от альф. Он был удивлен, увидев знакомое лицо так близко. «Чонву?» — неуверенно спросил он. «Что…?» «Привет», — сказал Чону с улыбкой. «Ты к нам вернешься?» Назад? Куда он делся? Его воспоминания вернули его к мяте и специям, а его омега пел альфа-альфа-альфа. Но он понял, что в этом нет смысла. У Чонгука не было альфы. Чонгук снова моргнул, теперь его глаза сфокусировались с большей ясностью, и он увидел, что Чонву присел перед ним на корточки с натянутой улыбкой на лице. Он выглядел обеспокоенным. «Почему ты беспокоишься?» — спросил Чонгук. Его разум прояснялся с каждой секундой. Он попытался найти ручку дивана, чтобы правильно сесть, и понял, что сидит на незнакомой кушетке. Быстрое сканирование показало, что комната была столь же неузнаваемой. «Где мы?» Чону осторожно сказал: «Ты помнишь, что случилось?» Чонгук задумчиво поджал губы, пытаясь вспомнить, как он попал в странную комнату. Он вспомнил, как ему позвонил Юнги-хен и он пошел в свою студию, чтобы помочь — с чем-то… ошеломляющим запахом земли и мяты… чувством плавания, легким и счастливым, какого он никогда раньше не чувствовал… … а затем аппетитный запах, словно свежеиспеченный пряный хлеб… Лицо Юнги, так близко, и шея Намджуна… — Боже, — сказал Чонгук, кивнув головой, чтобы посмотреть на дверь, и они оба были там, наблюдая за ним с беспокойством. Он чувствовал, как его кожа пылает таким сильным румянцем, как будто он светится. Унижение — смущение — унижение — каждое слово не соответствовало тому, что он чувствовал в тот момент. Он закрыл лицо руками и тихо прохрипел: «Пожалуйста, скажи мне, что я ничего не делал». Он почувствовал, как Чонву неловко заерзал, когда он ответил: «Не то, чтобы я видел, но к тому времени, когда я приехал сюда, ты был один на этом диване, и ты должен был быть в студии Юнги-щи, и я не знаю, как ты попал оттуда сюда, или что-нибудь еще… " Чонгук сквозь пальцы выглянул в сторону двери и впервые заметил Хё. О нет, генеральный директор и его начальник. Его собирались уволить. Уволить через четыре дня работы. Глупый, глупый, глупый омега. Чонгук вскочил на ноги, чуть не сбив Чонву с ног. Он пробормотал извинения, отступив достаточно, чтобы склониться на девяносто градусов. «Мне очень жаль», — сказал он, не в силах сдержать панику и ненависть к себе в голосе. «Я пойду домой. Мне жаль. Так жаль.» Прежде, чем альфы успели что-то сказать, он бросился к двери. Альфы выскочили на его пути, и он бросился бежать в тот момент, когда врезался в коридор, споткнувшись о собственные ноги, когда он кружил по углам в поисках выхода. Перед ним появились лифты, но они были слишком медленными — ему нужно было выйти прямо сейчас. Глупо, глупо, глупо! Почему он это сделал? Почему? Дверь подъезда была впереди. Он врезался в дверь всем своим телом, распахнул ее и бросился вниз по лестнице. Он не останавливался на своем этаже, просто продолжал идти вниз, вниз, вниз, пока не достиг первого этажа, и его ноги дрожали от напряжения. Он задыхался, вытирая слезы с глаз (когда он начал плакать?), заставляя себя бежать трусцой по улице к вокзалу. Он вытащил свой телефон и нажал на единственную иконку в своем избранном, линия зазвонила дважды, прежде чем звонок был принят. «Юги», — всхлипнул он. «Юги, я облажался».