Cause I'll Be In Love Maze

Все вздохнули с облегчением, а затем доктор попросил их следовать за ним в комнату Юнги. Врач рассудил, что присутствие членов стаи Юнги может только помочь, поэтому все шестеро вошли в комнату вслед за доктором. Это была относительно большая комната, в которой можно было разместить две кровати; кровать Юнги стояла у дальней стены, а рядом с кроватью было пусто. Альфа выглядел таким маленьким и хрупким на больничной койке, с капельницей в одной руке, браслетом для измерения артериального давления на другой, одним пальцем на датчике уровня кислорода в крови. Знак его стаи, серебряное кольцо с плоским верхом, как у Намджуна, казалось, свободно лежало на его костлявом пальце. Кровать была завалена одеялами. Чонгук вспомнил, что Юнги всегда было холодно, и был рад, что врачи позаботились о его тепле. «Смотрите, Чон Чонгук-ши», — сказал доктор. «Достаточно акцентировать внимание на запястьях и шее. Поскольку он находится в таком состоянии почти неделю, ему нужно время, чтобы отреагировать, но не сдавайтесь и не пугайтесь. Его состояние стабильное; угрозы смерти нет. Это не настоящий разрыв связи». — Хорошо, — сказал Чонгук, глубоко вздохнув и съежившись, когда резкий запах чистящего средства проник в его нос. «Я выйду из комнаты и закрою дверь. Комната защищена от запаха, поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь выпускать свой запах на волю. Если вам что-нибудь понадобится, нажмите кнопку вызова». Все они поблагодарили доктора, когда он ушел, и их осталось только шестеро — ну, семь, если считать Юнги. Чонгук понял, что не знает, с чего начать. Это отличалось от того, что они делали с Югемом, пока тот не присоединился к стае. Он не думал о том, как правильно обмениваться запахами с другой омегой, он просто следовал инстинктам. Он чувствовал, что другие хотят, чтобы он приступил к действиям, но Чонгук не хотел никого обидеть, сделав что-то неправильно. Чувствуя его колебание, Чимин сжал его руку и осторожно притянул к кровати. Чимин ободряюще похлопал его и отступил. Чонгук подумал, что может начать с запястий Юнги, но затем Намджун остановил его. Чонгук, ты же используешь блокатор запаха, не так ли? — спросил Альфа. — О да, — сказал Чонгук. Он заметил ванную комнату и сказал: «Я сейчас вернусь». В ванной Чонгук снял галстук, сложил его и сунул в карман брюк. Затем он расстегнул пуговицы на рубашке, стянул ее, чтобы она оставалась сухой, и повесил на крючок внутренней двери. Наконец, он расстегнул ошейник, снял его и тоже повесил на дверной крючок. Он намочил несколько бумажных полотенец и обильно сбрызнул их больничным мылом для рук без запаха, начал тереть шею и запястья, пока он не почувствовал, что слой блокатора стирается с кожи. Бросив мыльные бумажные полотенца, он намочил свежие и вытер пену с кожи, затем вытер шею и запястья еще одним. Бумажные полотенца были грубыми на ощупь, и из-за них кожа Чонгука покраснела; когда он взглянул на себя в зеркало, казалось, что он смущен. Когда кожа высохла, он снова надел ошейник и рубашку, хотя рукава оставил расстегнутыми, чтобы освободить запястья. Он вернулся в комнату, и Тэхён подошел к нему и поднял руку, чтобы обнюхать его запястье. «Намного лучше», — заявил омега. «Хотя было бы лучше, если бы ты вспотел». «О, ммм». «Ничего страшного, тебе не нужно делать упражнения или что-то в этом роде», — сказал Намджун. «Этого должно быть достаточно.» Чонгук кивнул и на этот раз более уверенно подошел к кровати, встав с правой стороны. Он осторожно поднял левую руку Юнги, не забывая про устройства, к которым он был подключен, и аккуратно, но уверенно потер внутреннюю часть своего запястья о внутреннюю часть запястья Юнги. Ничего не произошло, но доктор предупреждал, что быстрого результата не будет. Он чувствовал, как другие двигаются позади него, но старался не слишком сильно думать о том, как все они наблюдают за ним, и повторил процесс с другим запястьем Юнги. Затем он приступил к шее, и Чонгук осторожно повернул голову альфы влево, чтобы дотянуться до нее. Это было странно, потому что в реальной жизни ни один альфа не повернул бы голову для омеги — все было бы наоборот. Но в этой ситуации все по-другому из-за состояния Юнги. До этого момента Чонгук был сосредоточен, но, когда он опустил голову и коснулся бледной шеи Юнги, он почувствовал, что его захватывает запах Альфы. Этот запах был не такой, как раньше во время их предыдущих взаимодействий, с более кислыми и резкими нотами, которые, вероятно, указывали на его плохое настроение, но он все еще был землистым и мятным, и Чонгук не думал ни о чем, когда потерся щекой о шею Юнги, уделяя особое внимание ароматической железе альфы. Запах Юнги становился все гуще, и омеге Чонгука он нравился. По его коже прошла ласковая волна тепла, а в голове приятно гудело. Он услышал позади себя тихие вздохи, но затерялся в дымке аромата Юнги. Смутно, он кого-то слышал — Хосока? — одобрительно говорящего: «Вау, он хорошо пахнет». «Я согласен», — подумал Чонгук. «И правда». Чонгук был достаточно уверен, что это голос Чимина. «Запах становится сильнее», — с трепетом сказал баритон — Тэхён, решил он. «Он не был таким сильным, когда я нюхал его мгновение назад». «Как мило», — вмешался Сокджин. — Он реагирует на запах Юнги, — пробормотал Намджун, и Чонгук отдаленно уловил звук гудящего, пульсирующего звука. Одна из машин? Он решил, что это не имеет значения. Как будто во сне, Чонгук обнаружил, что не только оперся на кровать, но и теперь взбирается наверх, поставив правое колено на край кровати, чтобы быть поближе к альфе, продолжая прикасаться к нему носом. — О боже, он мурлычет, — тихо выдохнул Сокджин. «Как мило.» Нежная рука дотронулась до его плеча, он поднял глаза и увидел Намджуна. Другой альфа улыбался ему, и Чонгук мечтательно улыбнулся в ответ. Намджун слегка похлопал его и сказал: «Давай сделаем перерыв, хорошо?» — Хорошо, — неуверенно сказал Чонгук. Он снова встал и позволил провести себя на мягкую скамью у противоположной стены, его чувства медленно возвращались к нему. Через мгновение он понял, что другие говорили о нем — он мурлыкал. Смущенный, он подавился. «Ой, почему ты остановился?» — сказал Тэхён. «Ты казался таким счастливым». Другой омега присоединился к нему на скамейке и заключил в объятия. Тэхён хмыкнул и сказал: «О, теперь ты тоже пахнешь Юнги. Ваши ароматы хороши вместе». Смущенный, но безумно довольный, Чонгук сказал: «Извините за мурлыканье. Я не знаю, что на меня нашло». «Пожалуйста, никогда не извиняйся за то, что сделал что-то такое милое», — сказал Сокджин широко раскрытыми серьезными глазами. «Мне нравится, когда омеги мурлыкают; это моя слабость». «Не смущайся, — добавил Намджун. «Я ожидал, что что-то подобное произойдет с вашей высокой совместимостью». Впервые Чонгук заметил, что, пока все остальные столпились вокруг него на скамейке, Намджун держался на некотором расстоянии. Намджун заметил, что Чонгук обратил на это внимание, и сказал: «Извини, что держусь подальше-ты просто очень хорошо пахнешь». Его голос был легким, но Чонгук мог видеть то, какими темными стали глаза Намджуна, сверкавшие за стеклами очков. — Все в порядке, — пробормотал Чонгук, внезапно ставший слишком застенчивый, чтобы поддерживать зрительный контакт с альфой. «Такой застенчивый», — поддразнил Чонгука его омега. «Заткнись», — парировал он. «Что-то случилось?» -он спросил. Намджун и Хосок подошли к аппаратам, чтобы посмотреть на изменения, если таковые будут. «Я думаю, его цвет кожи немного лучше», — сказал Хосок. Намджун уклончиво промычал. — Я попробую еще раз, — сказал Чонгук, но его остановил Сокджин, который мягко прижал его к скамейке. «Отдохни еще немного. Я пойду и принесу всем воды из зала ожидания», — сказал бета и ушел. Он казался более уверенным и менее безумным, теперь, когда они действительно что-то делали для Юнги. Чимин встал и подошел к Юнги. «Ничего же страшного не случиться если я тоже обменяюсь с Юнги запахами» — осторожно спросил младший омега. Намджун пожал плечами и жестом попросил его попробовать, и Чимин принялся за работу осторожно, но очень тщательно, нюхая бессознательного альфу. «Это неплохая идея, — сказал Хосок. «Мы все можем по очереди нюхать его, а не только Чонгук. Это должно убедить его инстинкты в том, что его стая цела». Бета нежно провел пальцами по светлым волосам Юнги, распрямляя спутанные волосы. Намджун и Хосок бормотали, обсуждая, что попробовать, и Чонгук позволил своим мыслям плыть по течению. Тэхён все еще обнимал его за плечи, и это было очень приятно и тепло. Он расслабился, и его голова наклонилась, пока она мягко не ударилась о голову другого омеги. «Как ты относишься к «истинным»?» — мягко спросил он. «Я подумал, что это звучало действительно круто с самого начала», — пробормотал Тэхён. «Мне кажется, Чимину сначала это не понравилось. Но это было до того, как он встретил тебя. Теперь я думаю, что он определенно на твоей стороне». «'На моей стороне'?» «Ага», — сказал Тэхён. «Я думаю, Намджун-хён был на твоей стороне с тех пор, как встретил тебя на спортивном мероприятии. Юнги-хен, вероятно с тех пор, как встретил тебя, но он не любит признаваться в своих чувствах, поэтому трудно сказать». «А что насчет других?» «Что ж, Джин-хену ты понравился, когда он только встретил тебя, но я еще не знаю, принял ли он тебя как «истинного». Но он должен сейчас, после того, что ты устроил, — откровенно сказал Тэхён, и Чонгук покраснел. «Я пока не могу сказать о Хоби-хёне, но я думаю, что у него пока хорошее впечатление о тебе». Чонгук кивнул, переваривая всю информацию. Для него это все еще было шоком. Он думал, что истинные — это просто сказки из детских фильмов, а не настоящая вещь, даже если в профессиональных кругах это называлось «высокой совместимостью». Это было слишком похоже на судьбу, которую Чонгук не любил. «А ты как к этому относишься?» — мягко спросил Тэхён. «Я не знаю, что и думать», — сказал Чонгук. «Я почти никого из вас не знаю. Это кажется странным, как будто это должно быть неправильно, насколько мне комфортно со всеми вами, но это просто кажется таким естественным». Тэхён согласно кивнул. «Я чувствую, что хочу быть со всеми вами все время. Но я этого не понимаю, и меня пугает то, что я не могу это контролировать». Тэхён просто выслушал его и прижал к себе немного сильнее. После того, как Сокджин вернулся, и все они напились воды, Чонгук встал и снова подошел к Юнги. Он не знал, прав ли Хосок, стал ли альфа лучше выглядеть или же бета выдавал желаемое за действительное. Юнги по-прежнему выглядел болезненно бледным и хрупким на больничной койке. Подняв одну из его безвольных рук, Чонгук почувствовал запах Чимина — что-то сладкое и цветочное, чего Чонгук не мог определить, — а также незнакомый аромат, который был более слабым и мускусным, чем сладким. Может быть, Хосок? Под обоими ароматами были мята и земля Юнги. Сочетание всех трех ароматов было необычным, но в конечном итоге приятным, подумал он. На этот раз Чонгук попробовал что-то другое, подняв правую руку Юнги и потер запястье альфы прямо о ароматические железы на его шее. Это произвело немедленный эффект, но не на Юнги. Легкие Чонгука наполнились мускусом, цветами, мятой и землей, и он расслабился так быстро, что Намджун прыгнул вперед, чтобы поймать его, прежде чем он успел упасть. Альфа держал его, глядя на него сверху вниз и спрашивая: «Ты в порядке? Что случилось?» О, теперь в смесь добавлен свежеиспеченный пряный хлеб. Чонгук был достаточно осведомлен, чтобы понять, что он снова мурлычет, но слишком далеко погрузился в восхитительный букет из запахов, утопая в нем. «Я в порядке», — пробормотал он. «У меня все отлично.» Сокджин встал за плечо Намджуна и сказал: «Его зрачки расширены. Он под феромонным кайфом?» Хосок был по другую сторону Намджуна и сказал: «Похоже на то. Но почему на этот раз? Запах Юнги не сильный.» Чонгук не понимал, в чем дело, но продолжал мурлыкать и позволял держать себя Намджуну. Намджун медленно опустил его, пока он не сел на край кровати, и Чонгук заскулил, когда Альфа попытался убрать его руки, вцепившись в его рубашку. «Это мило», — прошептал Хосок. «Так мило», — прошептал Сокджин в ответ. Чонгук улыбнулся, наслаждаясь похвалой. Намджун двигался, пока не схватил Чонгука за запястья, чтобы он мог смотреть Чонгуку в глаза. «Ты все еще с нами, Чонгук?» — медленно и ясно спросил он. «Тебе нужен перерыв?» Чонгук надулся. Его голос дрожал от мурлыканья, когда он сказал: «Не хочу останавливаться. Вкусно пахнет.» Чимин заговорил откуда-то позади него, вероятно, с другой стороны кровати у стены. «Думаю, я знаю, что произошло. Мы с Хоби-хеном вдохнули запах Юнги, а затем Чонгук нанес все три аромата на его ароматические железы. Он реагирует на всех нас троих.» «Я не знал, что омега может отреагировать на бету и еще одну омегу до такой степени, что перейдет в состояние феромонового кайфа», — пробормотал Сокджин. «Это из-за «истинности»?» — Скорее всего, — пробормотал Намджун в ответ, прежде чем снова обратить внимание на Чонгука. «Ты уверен, что не хочешь отдохнуть, Чонгук?» Чонгук яростно покачал головой и слегка покачнулся от энергичного движения. «Хочу продолжить. Можно, пожалуйста?» Намджун кивнул и отпустил его, повернувшись, чтобы опереться на Сокджина. Чонгуку показалось, что он услышал, как Альфа сказал: «Он убьет меня, хён». Чонгук едва ли заметил, что Тэхён сочувственно похлопывает Намджуна по спине; он уже был сосредоточен на своей задаче. Все еще шатаясь, Чонгук решил остаться на кровати. Он повернулся лицом к Юнги и двинулся так, чтобы опираться ногами на правую сторону тела Альфы, а руки — на левую, а его целью было левое запястье. Он поднял его и поднес к другой стороне шеи, проведя им по коже, и сразу же почувствовал новую волну аромата. Его мурлыканье стало громче, и он покачнулся над Альфой. Это было лучшее ощущение в жизни Чонгука. Он задавался вопросом, было ли это то, что чувствовали наркоманы, когда они получали дозу, и сомневался, что что-то может быть настолько хорошо. Он почувствовал руку на своем плече, поддерживающую его, и поднял глаза, чтобы найти Чимина. Другой омега, белокурый, красивый, как цветок, как его аромат… — Так мило, — пробормотал Чонгук, его голос был бодрым после мурлыканья. Он потерся щекой о предплечье Чимина и услышал вздох другого омеги. Запах затуманил его разум и он забыл, где находится и что делает. Инстинктивно он еще немного повернул голову и нежно покусал Чимина руку изнутри, и его рот окутал чудесный аромат Чимина. «Вот дерьмо!» Чимин взвизгнул и отчаянно посмотрел поверх Чонгука на остальных. «Помогите мне» Пока руки Чимина не было, и он больше не мурлыкал, он скулил. Нет, вернись. Он покачнулся, когда он повернулся, пытаясь увидеть сквозь золотую дымку, окрашивающую его зрение, в поисках возвращения того восхитительного цветочного аромата, и он почувствовал руки на своих бедрах, удерживающие его. «Полегче, малыш», — сказал мягкий голос позади него. Сокджин, решил Чонгук. «Будь осторожен. Ты же не хочешь обидеть Юнги, верно? Он нежно повернул голову, чтобы посмотреть на альфу под ним, и Чонгук вспомнил Юнги, вспомнил, что Юнги был болен, Юнги нуждался в нем, он должен был помочь Юнги. Он попытался сменить положение, большие руки на его бедрах поддерживали его, и в конце концов его колени были по обе стороны от бедер Юнги, его руки по обе стороны от его плеч, а его голова расположилась на шее Юнги. Он, не колеблясь, потер лицо по всей шее Альфы, стимулируя его ароматическую железу выпускать все более и более сильные волны мятной земли, землистой мяты, мятно-мятно-мятной мяты… Он всхлипнул от счастья. Он хотел растереть этим запахом все свое тело. Но затем руки на его бедрах мягко тянули его назад, подводя к краю кровати, подальше от шеи Альфы. «Альфа», — жалобно прохныкал он, его уши уловили звук, будто кого-то душили, но мозг не осознал смысл. — Шшш, все в порядке, малыш, — нежные пальцы Сокджина снова коснулись его щеки, Чонгук повернув голову и увидел красивое лицо беты. «Ты хорошо поработал». Хвала вызвала волну тепла по всему телу Чонгука, и он слабо улыбнулся. «Да, хороший мальчик», — сказал Сокджин, нежно погладив его. «Пора сделать перерыв, хорошо? Попей воды. Чонгук кивнул и позволил увести себя от кровати, потому что он был хорошим мальчиком. *** Когда Джин наконец вытащил Чонгука из комнаты, Намджун не выдержал и позволил себе зарычать. Черт возьми, это была одна из самых горячих вещей, которые он когда-либо видел. Чонгук был таким покорным, с таким энтузиазмом относился к своему вниманию, и это было неправильно, Намджун не должен был думать о нем таким образом. Чонгук был просто работником, он не был в стае Намджуна, и никакая фантомная связь «истинных» не оправдала бы их, если бы они воспользовались им, даже если он просил, умолял этими большими черными глазами, хныкал и хотел их, его… НЕТ. Он должен был взять себя под контроль! Намджун повернулся лицом к стене возле двери и почувствовал, как его самообладание ускользает, несмотря на все его усилия. Он снял очки, сунул их в карман, закрыл глаза и глубоко вздохнул. Идея заключалась в том, чтобы успокоить себя, но план дал обратный эффект. Аромат цветов дразнил его нос, за ним последовала терпкая сладость клубники, и его омеги были позади него, он тоже чувствовал запах возбуждения и отреагировал, не задумываясь. Он схватил их обоих, вращая до тех пор, пока их спины не ударились о стену бок о бок, его руки обхватили их. Их лица были красными, губы скользкими от скольжения языком по коже, и они тяжело дышали. Его правая рука оторвалась от стены, чтобы схватить Тэхёна за челюсть, наклонив его голову под идеальным углом, чтобы он мог прижаться ртом к омеге, сглатывая его вздох и жадно облизывая его рот. Руки настойчиво оторвали его левую руку от стены и провели ладонью по твердой, мускулистой груди, тяжело дыша, по трепещущему напряженному животу, дразня, приподнимая пояс пары узких джинсов, прежде чем снова отпустить их, чтобы обхватить нежное горло. Он отодвинулся ото рта Тэхёна, на долю секунды оценив картину его руки, обхватывающей горло Чимина, прежде чем продолжать целовать омег, облизывая их уши, позволяя его рычанию заставлять омег под ним дрожать. «Мои, — подумал он. Мои, мои, мои.» Голоса из дверного проема. «Нет, все в порядке, доктор, у нас перерыв». Он зарычал громче, представляя угрозу для любого, кто осмелился приблизиться к его омегам. Снова голоса, в одном из которых он узнал Хоби. «Мой, — яростно подумал он. Дверь закрылась, и Намджун выскочил, чтобы схватить бету за талию, прижимая его ближе, чтобы он мог лизать его шею, заставлять засосы в его почти незаметную ароматическую железу, торжествующе рыча, когда его усилия производили небольшую волну мускусного запахов. Хосок ахнул, слабо вырываясь из захвата альфы. Он называл имя Намджуна, что-то говорил. Намджун приложил все усилия, чтобы послушать его. «- Я знаю, что тебе хорошо, но тебе нужно успокоиться, Джуни, Джин-хен вернется с Чонгуком в любую секунду…» Услышав имя омеги, Намджун зарычал. Мой! Нет, это было неправильно. С огромными усилиями Намджун привел в порядок свой мозг. Чонгук не был его. Чимин и Тэ были его. Хосок был его. Джин был его. Юнги был… Юнги был болен. Юнги нужна была помощь. Чонгук был здесь, чтобы помочь Юнги. Дрожа от усилия, Намджун оттолкнулся от стены, прочь от дрожащих тел Чимина и Тэ, избегая их лихорадочных взглядов и отпустив Хосока за талию. Сжав кулаки, он подавил рычание и грубо сказал: «Я пойду в ванную. Чтобы проветрить голову». Твердо кивнув, он прошел в ванную комнату, закрыл за собой дверь и начал приводить себя в божеский вид *** Хоби: Пока не возвращайся. Происходят немного безумные вещи. Джин вздохнул. Он знал, что все будет быстро ухудшаться после того, как Чонгук войдет в состояние «феромоного кайфа», но он надеялся, что если омеги не будет в комнате, то все будет хорошо. Судя по сообщению Хоби, этого не произошло. Он повернулся, чтобы посмотреть на Чонгука, сидевшего на металлической скамейке перед больницей, все еще совершенно безвольного и неподвижного. Он не мог сказать, хорошо ли он себя чувствует, но скоро он должен прийти в себя. Воздух снаружи был теплым и слегка влажным, небо темнело по мере того, как наступал вечер, и единственными запахами были нефть и бензин. Джин подошел, сел на скамейку рядом с Чонгуком и осторожно похлопал его по плечу, чтобы привлечь его внимание. Омега медленно повернулся, чтобы посмотреть на него, его зрачки все еще были расширены, но уже не так раздуты, как раньше, а румянец на его щеках стал уменьшаться. «Ты в порядке, Чонгук?» — спросил Джин. Чонгук осторожно кивнул. «Я вошел в состояние феромонного кайфа», — заявил он. «Да», — сказал Джин. «Ты все помнишь?» «Думаю, да», — ответил Чонгук. «Я мог вспомнить, что происходило на этот раз». Джин колебался, а затем сказал: «Ты уверен, что хочешь это сделать, Чонгук? Я ничего не могу поделать, но чувствую, что мы приближаемся к опасной близости к пересечению границы. Мы ценим твою помощь с Юнги, но у тебя нет обязательств перед нашей стаей, и «истинность» или нет, это начинает распространяться в некоторые… э-э… интимные области. Я знаю, что говорю от имени всех, когда говорю, что мы не хотим использовать тебя в своих интересах, но однажды ты уже потерял контроль, это может повториться снова, и я знаю свою стаю. Они не останутся в стороне». Чонгук посмотрел на парковку, его взгляд был далеко, когда он переваривал слова Джина. Конечно, Джин не хотел, чтобы Чонгук перестал им помогать, но его совесть не давала покоя. На этот раз он вытащил омегу вовремя, но что насчет того, когда это произойдет снова? И Джин был уверен, что это повторится снова. Чем дольше они оставались в этой маленькой комнате, намеренно нюхая друг друга через Юнги, тем больше шансов, что что-то произойдет, о чем они все пожалеют, и что может повредить хрупкой дружбе, которую они начали строить с Чонгуком. Джин осознавал свою растущую привязанность к омеге и не хотел жертвовать этим доверием, потому что они не могли контролировать себя. Когда Чонгук наконец заговорил, его голос звучал намного яснее и осведомленнее: «Я понимаю, о чем ты говоришь, Сокджин-ши. Я не знаю, что будет, если я вернусь туда и продолжу. Скорее всего, я уйду на какое-то время и не вернусь. Это ставит меня не в очень комфортное положение, особенно в присутствии стольких незнакомых людей.» Джин кивнул. Для Чонгука было разумно отступить. Становилось слишком опасно, а он уже очень помог. Джин был уверен, что остальные члены стаи поймут…  — Но, — сказал Чонгук, повернув голову, чтобы посмотреть Джину в глаза. «Я чувствую, что могу доверять вам всем. Тот факт, что вы сейчас говорите об этом со мной, что вы вытащили меня оттуда, говорит о вашей надежности. Может быть, это глупо — так сильно доверять своим инстинктам, которые так благосклонны ко всем вам, но я ничего не могу с собой поделать. Я все еще хочу помочь. Пожалуйста, позвольте мне помочь». Джин хотел быть шокированным; он хотел колебаться, подвергать сомнению разумность омеги в этом решении, предупреждать его дальше, пока он не передумает. Но он не смог. Его собственные инстинкты уже знали, что Чонгук захочет продолжить, и что Джин не собирался спорить с ним из-за этого. «Хорошо, — сказал он. «Если вы уверены, мы можем вернуться, когда вы будете готовы». «Я готов», — сказал Чонгук. «Давайте вернемся.» *** Когда Чонгук и Сокджин вернулись в палату Юнги, произошли некоторые заметные изменения. 1.Намджуна нигде не было видно, дверь в ванную была закрыта, а запах «альфы» делал воздух почти осязаемым. Чонгук чуть снова не попал в «феромонный кайф» просто войдя в комнату. 2.Другим подавляющим запахом в комнате был аромат секса, пронизанный цветочными нотами и терпкой сладостью, и Тэхён, и Чимин, прислонившись друг к другу на мягкой скамейке, раскраснелись и вспотели, глубоко дышали, а на лицах было блаженство. Вкупе с запахом и увиденным, Чонгук сразу понял, что произошло. 3.Хосок, по всей видимости, единственный не особо пострадавший, выглядел измученным, его каштановые волосы взъерошены, одежда растрепана, а губы распухли. «Так вот что вы имели в виду под «сумасшествием «?» — сухо спросил Сокджин, и Хосок поморщился. «Пощади меня», — ответил бета. «У тебя была легкая работа». Заполнить пробелы в том, что произошло, было не так уж сложно, и Чонгук покраснел, представив себе проблему, с которой столкнулся Хосок. Он наклонил голову, чувствуя, что должен извиниться, но Сокджин просто подтолкнул его в сторону Юнги и сказал: «Не обращай на него внимания. Он жалуется, но ему это понравилось». Хосок преувеличенно ахнул, прижав руку к груди: — Ты издеваешься над моей болью. «Жизнь — это боль, ваше высочество», — отрезал Сокджин. «Любой, кто говорит иначе, что-то продает». Двое мужчин нежно улыбнулись друг другу. Чонгук чувствовал себя так, будто только что что-то упустил. Подойдя ближе к Юнги, Чонгук был шокирован, увидев трансформацию. Кожа Юнги снова приобрела более здоровый бледный оттенок, синяки вокруг глаз исчезли, а его губы приобрели достаточный цвет, чтобы не сливаться с кожей лица. Он все еще выглядел слабым и худым, но, по крайней мере, он больше не выглядел так, будто собирался умереть. Аромат определенно работал, и этот факт подтвердил решение Чонгука продолжать. Воодушевленный этим знанием, Чонгук, не колеблясь, забрался на кровать, встав на колени справа от тела Юнги, и устроился так, чтобы не давить на Альфу или различные механизмы, к которым он был подключен. К этому моменту процесс был знаком, и он делал все возможное, чтобы подготовиться к натиску феромонов, но ничто не могло подготовить его к первому удару запястья Юнги по его ароматической железе. Тяжелые ароматы, наполнявшие комнату — пряный запах доминирующего, главного альфы; сладкий запах секса между двумя молодыми, здоровыми омегами; мускус, который он идентифицировал как Хосока, усилился от напряжения — все это слилось с ароматом Юнги, стало более мощным после его выздоровления, и весь этот беспорядок задушил чувства Чонгука, он не мог отличить верх от низа, не мог слышать приглушенные слова Сокджина. Сокджин сделал только хуже, когда бросился к Чонгуку, добавляя в это смесь запах горького шоколада. Чонгук тонул в этом всем и был счастлив. Если бы он был достаточно в сознании, он мог бы подумать, было ли это тем, о чем говорил Югём, когда сказал, что после того, как стая сделала его своим, он был готов сделать для них все что угодно. Он, возможно, наконец понял немного о преданности Югема своим товарищам, как он всегда был доволен, несмотря на все, что жизнь бросала в него, насколько он был полон решимости доставить им удовольствие. Это было не из-за чувства подчинения, как он думал — нет, это было из-за этого невероятно сильного чувства «правильности» — «согласия» — «законченности» — возможно, даже любви, которое чувствовал Чонгук в тот момент. Если бы он был достаточно в сознании, он, возможно, смог бы удержаться от того, чтобы повернуться в руках Сокджина и прикусывая губами его идеальную линию подбородка. Он бы услышал удивленный вздох Сокджина и почувствовал, как руки беты сжимали его с ощутимым напряжением. Он бы заметил, как Хосок быстро выдернул правое запястье Юнги из его безвольной хватки и потер левое по другой стороне шеи, заставляя его остро желать новой волны феромонов. Он мог бы понять, что Хосок мягко опускает его голову, направляя его лицо вдоль шеи Юнги — или он мог бы понять, что он ни с чем не борется, просто покорно позволяя Бете согнуть себя, его спина инстинктивно выгнулась, его бедра прижались к Сокджину, заставляя мужчину тихо стонать. Но он не был достаточно сознателен ни для чего, кроме букета из феромонов, прокручивающегося в его чувствах, и как хорошо это было, так хорошо, и как он хотел большего, и он хотел быть хорошим, хотел получить больше, пожалуйста, дайте ему больше, пожалуйста, пожалуйста. *** Врач получил уведомление от своей лечащей медсестры, которая следила за жизненно важными функциями Мин Юнги-ши, что Альфа приходит в сознание. Он поспешил в палату пациента и открыл дверь в хаос. Синдром разрыва связи был достаточно редким явлением, и он лечил его всего трижды за пятнадцать лет, которые он проработал в этой больнице. Два раза случай был не таким серьезным, как у Мин Юнги-ши: одна пара товарищей ссорилась, оставалась врозь несколько дней и почти не проявляла симптомов, так что они смогли поправиться, всего лишь лежа рядом; в другой раз главному альфе стаи пришлось отправиться в месячную командировку, и немного запаха, общения и немного секса (дома) привели человека в порядок. В третий раз предыдущий врач неправильно диагностировал болезнь, и к тому времени, когда пара подошла к нему, оба уже были в коме, и он ничего не мог поделать. Несмотря на эту черную отметку в его послужном списке, доктора считали экспертом в этом конкретном заболевании. Он никогда не мог представить себе сцену, которая развернулась перед ним. Не стайный омега — Чон Чонгук-ши, напомнил он себе — был практически сверху своего пациента, а две стаи Беты держали и страстно целовали его, касаясь друг друга и его многозначительно. Никто из них не отреагировал на открывание двери или присутствие доктора, казалось, потерянные перед своими инстинктами. Омега, казалось, был в пике «феромоного кайфа», что было очень необычно, учитывая отсутствие связанного альфы поблизости от него. Точно так же две стаи Омеги, сидевшие на скамейке у ближайшей стены, тяжело целовались, не обращая внимания на его присутствие, и расстегивали свою одежду. Доктор встревожился, его глаза начали искать главного альфу, Ким Намджун-ши, но не могли найти его. В комнате стоял сильный запах стаи, а из ванной исходил зловещий рокочущий звук. Если Ким Намджун-ши был источником этого грохота, а его стая вышла из-под контроля, все могло серьезно пойти под откос. Например, ему понадобится команда юристов больницы. Он вызвал пару сильных медсестер и приказал им вытащить не стайную омегу из хваток бет, приказав им отвести его в изолированную комнату для выздоровления. Последнее, что ему было нужно, — это не стайный омега, угрожающий подать в суд на больницу за халатность, потому что он был изнасилован. Беты немедленно начали протестовать против удаления молодого человека с тихим рычанием, но доктор и его лечащая медсестра быстро направили двух ошеломленных мужчин к их омегам на скамейке, и феромоны их товарищей достаточно отвлекли их, чтобы они не мешали ему. Другая ответственность устранена; пока четверо из них оставались там и не угрожали его пациенту, ему было все равно, что они делали. В конце концов, они были связаны, и поэтому его не интересовали никакие юридические вопросы. Ресницы Мин Юнги-си затрепетали, и он облизнул губы, покраснев теперь в здоровый розовый цвет, а не в болезненно-серый. «Чон…гук?» — пробормотал он, его глаза открылись и метались, пока они фокусировались. Врач облегченно вздохнул и гордо улыбнулся. Альфа выглядел здоровым, его жизненно важные органы были в хорошем состоянии, и, судя по всему, казалось, что он полностью выздоровеет. *** Чонгук медленно приходил в себя. Неохотно приглушенные звуки стали четче. Его голова была мягкой, словно набита ватой, приятно, но все ощущалось будто в тумане, трудно было думать. Его веки, казалось, весили по тонне каждое, и требовалось столько усилий, чтобы просто поднять их, а затем большие цветные пятна и размытые формы превратились в узнаваемые формы. Он моргнул и тихо захныкал, пытаясь сориентироваться. В голове было так хорошо, но что-то внутри было пустым, пустым, и ему не нравилось это чувство. Хорошее чувство в его голове угасало, чего-то не хватало, чего он отчаянно хотел вернуть. Был голос, мужской и едва знакомый, но он не мог понять. Он моргнул, пытаясь прояснить свое видение, и издал звук замешательства. Голос заговорил снова, и на этот раз он смог услышать: «Чон Чонгук-ши, как вы себя чувствуете?» Он наконец вспомнил, что это доктор. «Я чувствую…» — пробормотал Чонгук. «Я чувствовал себя… хорошо. Но теперь…» — он нахмурился, чувство пустоты внутри него росло. «Боюсь, этого следовало ожидать», — сказал доктор, и чем дольше Чонгук смотрел на него, тем яснее становилось его лицо. Он выглядел сочувствующим, но не очень обеспокоенным, что беспокоило Чонгука. Чонгук начинал чувствовать себя ужасно, эта пустота болела внутри него до такой степени, что его конечности дрожали, и он чувствовал, что доктор не реагирует должным образом. Врач продолжил: «Нам пришлось удалить вас из комнаты, прежде чем ситуация вышла из-под контроля. К сожалению, это означает, что вы, скорее всего, испытываете «саб дроп» прямо сейчас, поскольку ваше тело пытается перенастроить себя после того, что вы только что испытали». «Это звучит знакомо, — подумал он. До него донесся голос Югема. «Саб дроп», — прохрипел он, сжимая кулаки, чтобы не дать им дрожать. Не сработало. «Да, именно так», — сказал доктор, как бы хваля студента. Он явно не осознавал серьезность ситуации, потому что Чонгук становился все более уверенным, что умирает. У него ужасно болела голова. Он чувствовал себя таким пустым внутри, что думал, что вот-вот взорвется, как будто от его кишок и костей не осталось ничего, что могло бы удерживать его кожу. Ему было так холодно, несмотря на груду одеял на его кровати. Ясно, что что-то было не так. Но когда он попытался сообщить об этом врачу, мужчина только похлопал его по руке и сказал, что с ним все будет в порядке. Его чувства были слишком высоко, поэтому саб дроп был ожидаемым. «Если это поможет, то Мин Юнги пришел в сознание», — продолжил доктор. «Его стая сейчас с ним, и я уверен, что они поблагодарят тебя, как только смогут». Чонгук отрывисто кивнул — да, это были хорошие новости. Ему казалось, что он свешивается с пропасти и держится за нитку. Хорошие новости. Хорошие новости. И тогда он начал плакать тихими, беззвучными слезами, которые переросли в глубокую дрожь и рыдания. Он отключил бесполезную болтовню доктора и позволил себе упасть. «Его стая» — не стая Чонгука. «Они» — «они», не «мы». «Как только…» Они вспомнят о нем. Поскольку его не было в стае, он не был привязан к Юнги и остальным, он больше не был нужен. Он выполнил свою задачу. Он был выброшенным инструментом. Они вернулись бы позже, чтобы положить его обратно в ящик для инструментов, на его место, но пока они упивались своей победой, и он остался один в темноте. Чонгук заплакал и снова закричал, потеряв сознание, спазмы наконец прекратились. В голове у Чонгука отчетливо выделялась одна мысль: Я больше никогда не хочу испытывать эту боль.