Cause I'll Be In Love Maze

Чонгук должен был предвидеть, что понедельник будет другим. Он не только больше не получал звонки из Genius Lab или электронные письма из офиса генерального директора, но и привлек к себе внимание всей компании, по крайней мере, ему так казалось. Многие в BigHit знали Юнги, он был известен, как звездный продюсер с устрашающей репутацией, и все мигом узнали, что альфа публично склонился перед омегой. Стажеры в кампусе создавали вирусы и другие компьютерные проблемы, чтобы вызвать Чонгука и вовлечь его в разговор. Большинство из них были молодыми романтиками, убежденными, что инцидент произошел из-за любовной ссоры, и что Чонгук, должно быть, был «особенным омегой» для такого альфы, как Мин Юнги, поэтому он решил помириться с ним таким действием. Чонгук в основном отмалчивался, закатывая глаза. Альфы реагировали по-разному: некоторые с интересом наблюдали за ним, омегой, поставившей альфу на колени; некоторые громко перешептывались за его спиной об омегах, которые, кажется, забыли где их место; некоторые открыто высмеивали Юнги за его унижение, и Чонгуку приходилось сдерживаться, чтобы не бросить вызов тем, кто насмехался над продюсером; а некоторые избегали Чонгука до такой степени, что они отменяли заказы на работу, если приходил он. У бет были похожие реакции, с добавлением еще одной, которая ставила Чонгука еще в более неудобное положение, чем угрозы поставить омегу на его место: некоторые из них поздравляли его, аплодировали ему за то, что он «мстил» альфам, и даже поставили его на какой-то пьедестал, как представителя угнетенных. Любую другую реакцию он игнорировал, но не эту: он снова и снова объяснял, что этого не было, но люди думали, что он скромничает, подмигивали ему или толкали, говоря «конечно». Потом начали происходить маленькие происшествия, которые Чонгук сначала списал на небрежность или несчастный случай, но инцидентов стало столько, что он не мог их больше игнорировать. Его вещи были украдены, например, его любимая ручка или его хороший рабочий галстук (ему пришлось носить старый, пока ему не выплатили зарплату). Кто-то проник в его стол во время ужина в четверг. Предметы, которые он выбрасывал в мусорку, снова оказывались на его, стуле, лежали на столе, в коридоре, и Хё отругал его за то, что он плохо убрал свое пространство. Чонву и его друзья начали ходить на обед в другое время, не говоря ему об этом, и он не мог винить их за то, что они хотят покоя во время еды. Чонгук начал есть на улице, на лестничных клетках, в пустых конференц-залах, где угодно, чтобы избежать людей, которые «случайно» опрокидывали на него свою еду или напитки. Чонгук пережил все это, будучи уверенным, что все пройдет, как только пройдет немного времени. Он скоро снова станет скучным и никому ненужным омегой из ИТ, а не тем, перед кем склонился пугающе-известный Мин Юнги и не тем, кто победил альф в соревнованиях. Он решил, что хуже всего было то, что он отдалился от Югёма. Он все реже и реже общался по FaceTime со своим лучшим другом, их разговоры были короткими, поскольку Чонгук пытался скрыть то, что происходило в его жизни. Чонгук знал, что Югём попытается убедить его отказаться от своего решения воздержаться от стаи, если он узнает, и ему было больно слышать, как счастлив другой омега со своей собственной стаей. Истории, которые он раньше мог слушать с улыбкой, теперь делали ему только больно. После четырех дней молчания между ним и Югёмом, даже без сообщений, Чонгук признал, что ему одиноко, но он не знал, как это исправить. Расстояние между ними только делало инциденты на работе более неприятными, но он был уверен в том, что это все к лучшему. Он сможет уладить отношения с Югёмом, как только преодолеет боль, связанную со стаей. И он переживет это. Ему просто нужно больше времени.

***

Хоби рухнул на кровать рядом с Джином, они оба вспотели и тяжело дышали. Они были тихими, что было необычно — они получали оргазмы и получше, чем сейчас, чтобы лишиться дара речи. Обычно оба Беты с энтузиазмом разговаривали, смеялись и шутили, бросали друг в друга полотенца, но оба мужчины убирались и тихонько готовились ко сну. Они снова забрались в кровать Джина, Юнги не было в его кровати -он, без сомнения, отсиживался в своей домашней студии до рассвета — и спокойно обнимались. Джин подумал, что Хоби уснет через несколько минут, хореограф устал после долгого дня работы со стажерами, а затем секса перед сном, но голос брюнета пробормотал в темноте их комнаты: «Это неправильно». Джин знал, что он говорил не о сексе. «Я знаю. Мне тоже это не нравится, — сказал он, притягивая Хоби ближе, пока танцор не прижался щекой к одному из широких плеч Джина. «Я не знаю, что делать, — признался Хоби. -Джуни и Юнги-хен полны решимости уважать его решение, что я полностью понимаю, но оно кажется таким неправильным, как будто чего-то не хватает». Джин кивнул. «Я знаю, что ты имеешь ввиду. Я продолжаю готовить дополнительную порцию, как будто ожидаю, что на ужин придет еще один человек». Хоби поднял голову, чтобы взглянуть на Джина в темноте: «Хён, ты всегда готовишь много еды. Вряд ли это что-то новое». «Эй! — сказал Джин, слегка хлопнув Хоби по руке. -Знаешь, я всегда могу готовить меньше. Посмотрим, сможешь ли ты прокормить себя, и может, после этого, ты начнешь меня уважать.» Джин почувствовал, как Хоби улыбается ему в плечо, его щека прижимается к ключице. «Неееет», — издевательски заскулил он. «Я умру, если не поем твоей еды, хён!» Они оба усмехнулись, прежде чем снова замолчать. Джин заговорил: «Может, мне еще раз сказать что-нибудь Джуни?» Хоби покачал головой. «Ты знаешь, что он не будет слушать. Я люблю этого человека, но он упрям ​​и полон решимости уважать решение Чонгука». Джин фыркнул. «Я просто хочу, чтобы у всех нас была возможность поговорить с ним, а не только у Юнги. Юнги даже не сообщил нам никаких подробностей; он ужасно скрытный.» Хоби помолчал секунду, прежде чем задумчиво сказал: «А что, если бы мы поговорили с Чонгуком сами и просто не сказали бы Альфам?» Джин повернул голову набок, чтобы лучше разглядеть выражение лица Хоби в темноте. «Что?» он ахнул. «Да ладно, — сказал Хоби, приподнявшись на локте. -Не веди себя так, будто мы ничего не можем сделать без разрешения Альф». «Ты знаешь, что я не это имел в виду, — сказал Джин. — Это не будет идти против альф — это будет противоречить решению стаи». «Но какая часть этого решения была принята стаей, а какая — альфами? — настаивал Хоби.-Разве макнэ говорили что-нибудь до принятия решения? Был ли у них шанс? Откуда мы знаем, что они думают по-другому?» «Получается, мы просто пойдем за спиной Юнги и Намджуна?» — сказал Джин, приподнявшись на локтях. «Если мы просто поговорим об этом с омегами, это не произойдет за их спиной, — защищался Хоби. -Мы можем привлечь к обсуждению альф, когда узнаем, что чувствуют малыши». «Мне это не нравится», — сказал Джин. «Ну, мне не нравится, что происходит сейчас, — решительно сказал Хоби. -Мы все ходим вокруг да около, треплем себе нервы из-за этой темы, но не говорим о ней. Я давно не видел, чтобы Юнги-хен улыбался, Намджун продолжает работать допоздна, как будто избегает нас, а макнэ впадают в депрессию. У них через месяц будет течка, и мы не можем приступить к ней не подготовленными. Что-то нужно делать». Джин вздохнул и потер глаза. «Хорошо, — сказал он, — хорошо. Разговариваем с щенками. Мы увидим, как они себя чувствуют. Но затем мы сразу же вводим Альф и занимаемся этим как стая, понимаете? Никаких одиночных решений, Хоби.» «Конечно, хён, — успокаивающе сказал Хоби.-Я бы никогда.» Джин тут же решает присмотреть за ним.

***

Чонгук стоял у входной двери в BigHit, смотрел на проливной дождь и вздыхал. Он думал, что всем, наконец, надоело это занятие и они оставят его в покое, но нет, сегодня его красный зонт был украден, когда он нашел убежище, чтобы пообедать, а теперь он не может дойти до железнодорожной станции, и затем из поезда в свою квартиру, чтобы не промокнуть. Он положил свой галстук в стол, чтобы не промочить его, но он не мог сделать это со своей рубашкой и брюками. Чонгук вздохнул, и побежал к вокзалу, его белая рубашка мгновенно стала прозрачной под ливнем. В это время года было все еще было немного тепло, поэтому ему не было слишком холодно, но он все еще дрожал, зная, что люди в поезде смогут видеть его кожу. Пару месяцев назад он бы гордо поднял подбородок, скрестил руки на груди и уставился бы на любого, кто искоса взглянул бы на него, но в эти дни он просто чувствовал себя слишком усталым и оцепеневшим, чтобы проявлять такую ​​энергию. Он уклонялся от потока пешеходов на тротуаре, толпа вокруг вокзала становилась все плотнее, чем ближе он подходил. Его волосы были мокрыми, черная челка падала ему на глаза, и когда он покачал головой, чтобы лучше видеть, он врезался в человека примерно того же размера, что и он, — сухая фигура под красным зонтиком. «Извините, пожалуйста, извините», — пробормотал Чонгук, быстро кланяясь. «Может быть, если бы у вас был зонт, вы бы не стали вслепую задевать людей на тротуаре», — сказал мужчина. Его лицо выглядело смутно знакомым, мальчишеским, но с острой челюстью и нахмуренными бровями, Чонгук чувствовал себя так, словно откуда-то его знал. Из-за дождя было практически невозможно узнать его запах. «Простите», — повторил Чонгук, краснея. «Вот, возьми это, — сказал мужчина, ткнув ручку зонта в Чонгука, который нащупал его онемевшими пальцами. -Похоже, тебе это нужно больше, чем мне», — сказал он, и это прозвучало скорее с издевкой, чем милосердно.  — Э-э, — сказал Чонгук, — спасибо? Он поклонился еще раз и развернулся, чтобы попасть на вокзал. «Не за что, Чонгук». Что? Он обернулся, но нигде не увидел этого человека. Когда Чонгук наконец добрался до дома, он осмотрел зонт и замерз, обнаружив, что это был тот самый, который был украден у него днем ​​ранее.

***

Чонгук в полном замешательстве уставился на небольшую вазу с цветами на своем столе. Он застыл, садясь, просто глядя на крошечные бело-желтые цветочки, источавшие сладкий медовый аромат. Чонву наблюдал, как он застыл, и когда Чонгук не двигался через несколько секунд, он сказал: «У тебя есть тайный поклонник, Чонгук?» Чонгук рухнул на стул, его ноги подкосились. Он вспомнил красный зонт, теперь запертый в ящике в шкафу для пальто, чтобы забыть о жутком человеке, который знал его имя. К цветам не была привязана карточка, поэтому они заставили Чонгука понервничать. «Нет», — сказал он решительно и осторожно поставил вазу в мусорное ведро, стараясь не касаться цветов. Он не любил таких совпадений.

***

«Ты что-то сделал», — обвинил Джин. «Я не понимаю, о чем ты говоришь», — уклонился Хоби. «Я нашел в кармане твоих брюк чек из цветочного магазина», — сказал Джин. «Я купил их для Чимина», — пожал плечами Хоби. Джин положил руки на бедра. «Чимин сказал, что не получал цветов ни от тебя, ни от кого-либо еще со времени своего последнего выступления». Глаза Хоби метались вправо и влево. «Я имел в виду Тэ», — сказал он. Глаза Джина вспыхнули, когда он сказал: «У Тэ тоже нет цветов. Я проверил.» Хоби сдался, выдохнув. «Хорошо, я купил цветы. Подумаешь? Я просто проходил мимо, и они пахли им, и я не мог сопротивляться», — пробормотал он. Джин вздохнул и опустил руки. «Хоби, ты обещал», — сказал он. «Это просто цветы, хен», — ответил Хоби. «Какой вред могут принести цветы?»

***

Утром ваза с цветами была разбита под столом Чонгука, крошечные цветы растоптаны и разбросаны, увядшие лепестки раздавлены ногами. Чонгук быстро и тихо убрал беспорядок до того, как вошел Чонву. Хё молча помогал, принося метлу и совок. Весь день он вдыхал запах гниющих цветов и меда.

***

Намджун вздохнул, расправил плечи и заставил себя улыбнуться, прежде чем открыть входную дверь в квартиру, в которой он жил со своей стаей. Джин предъявил ультиматум, сказав, что он должен появиться на сегодняшнем ужине, иначе он будет кормить себя сам в течение следующего месяца. И да, Намджун технически мог себе это позволить — у него были финансы для этого, будучи генеральным директором, — но он был почти уверен, что Джин убьет его быстрее, чем за месяц, если он откажется появиться. Кроме того, он решил, что обязан этим стае. Он пропустил слишком много обедов в стае, работая допоздна больше, чем мог сосчитать за последние недели. Он отказался говорить почему. Он открыл дверь, отложил ключи и, стянув пиджак и галстук, пошел на кухню. Он обнаружил, что Джин готовит поистине грандиозный обед, а это означало, что его товарищ был чем-то обеспокоен. «Джуни, это ты?» — сказал Джин, не оборачиваясь, вероятно, услышав, как открылась и закрылась входная дверь. «Один стайный альфа, готов к службе, сэр», — пошутил он и отдал честь. Джин взглянул на него через плечо и улыбнулся. «Хорошо, — сказал Джин.-Иди помой руки; скоро будет готов обед». Намджун кивнул и покинул кухню, пройдя мимо гостиной, где он обнаружил, что Хосок и Чимин уже дома и занимаются сложными упражнениями на растяжку или йогой, что выглядело слишком болезненно для счастливых выражений их лиц. Он коротко поздоровался с ними, и они весело ответили на приветствие, когда он проходил мимо по пути к лестнице. Значит, Джин должен беспокоиться о чем-то другом, если танцоры были дома и счастливы. Поднявшись по лестнице, он остановился на пороге комнаты омеги, чтобы увидеть, как Тэхён смотрит аниме на своем ноутбуке. Модель не пахла горечью, а скорее его собственной терпкой сладостью, смешанной с ароматным запахом макияжа, все еще остававшимся на его лице после фотосессии, сделанной ранее днем, и химическими веществами на образцах одежды, которые он должен был забрать домой. Тэ заметил его в дверном проеме и помахал рукой, прежде чем вернуться к просмотру, и Намджун пошел дальше, недоумевая, что же привело Джина в волнение. Быстрый осмотр двух других спален показал, что Юнги еще не было дома, так что, возможно, именно поэтому Джин был в стрессе, но Намджун понимал, что если Джин пригрозил ему также, как и Намджун, то Юнги не мог остаться в стороне. Намджун мог ухаживать за собой (плохо), но Юнги потерял бы сознание и умер, если бы он начал работать над своей музыкой, и никто не напоминал ему, что он, на самом деле, был человеком с потребностями в питании и питье. Намджун верил, что Юнги появится, поэтому он выбросил беспокойство Джина из головы и быстро принял душ. К тому времени, когда он вышел и спустился вниз, Юнги был дома и помогал накрывать стол, а Тэ пробовал некоторые из самых простых упражнений, которые танцоры показывали ему, присоединяясь к всеобщему веселью. Намджун знал, что лучше не предлагать свою помощь на кухне — он был заведомо неуклюж и несколько раз поджигал кухню — поэтому он просто ждал в гостиной с остальными, пока Джин не объявит ужин готовым. Казалось, что все идет нормально — его стая улыбалась и даже смеялась, еда была восхитительной, у всех был хороший или, по крайней мере, нормальный день — но, когда они закончили есть основное блюдо, Намджун не мог не заметить, что Джин все еще выглядел напряженным. Из-за того, что он бета, его запах был недостаточно сильным, чтобы прочесть его через запахи еды и других товарищей по стае в комнате, но его широкие плечи были напряжены, а его печально известный смех стеклоочистителя заметно отсутствовал. Как ни странно, Хосок продолжал бросать взгляды на Джина, как будто два беты пытались молча общаться; они плохо умели изощряться. Он заметил, что Юнги тоже наблюдает за ними, его глаза начали сужаться, и он решил, что пора что-то сказать. «Итак, Джин-хен, почему сегодняшний ужин был таким важным? Не поймите меня неправильно, это было прекрасно, но я не думаю, что стоило угрожать нам голодом, — легкомысленно сказал Намджун. Джин многозначительно посмотрел на Хосока, и Юнги сердито уронил палочки для еды. «Хорошо, вы двое, покончите с этим, — прорычал старший альфа. -Ты что-то хочешь? Мы пропустили какую-то малоизвестную годовщину?» «Ничего подобного, хён, — сказал Хоби. -Мы просто хотели поговорить». «О чем вы хотели поговорить?» — озадаченно спросил Намджун. Хосок бросил метафорический мяч обратно на площадку Джина, который заерзал и сказал: «Что ж, нас кое-что беспокоит». «Нас?» — спросил Намджун. -Ты имеешь в виду себя и Хоби-хёна, или…?» «Все мы», — вмешался Тэ, удивляя всех, по-видимому, даже бет. Младший посмотрел на своих хёнов и сказал: «Давай перестанем ходить вокруг да около. Нам нужно поговорить о Чонгуке». Напряжение покрыло стол тонким слоем льда, потрескивая и стоная при каждом крошечном движении, готовый сломаться, если кто-то нажмет не в том месте. «Мы уже говорили об этом», — сказал Юнги, не отрывая глаз от стола. «Нет, хён, ты и Намджун-хён говорили об этом, — мягко сказал Чимин. -У нас не было возможности даже вставить слова, как вы оба приняли решение держаться подальше». «Это не наше решение, — сказал Намджун. -Чонгук решил, что не хочет — он не хочет никаких дальнейших контактов с нами. Мы должны уважать его решение и двигаться дальше». «Я не согласен, — сказал Хосок. -Чонгук разговаривал только с Юнги, и судя по всему, он был очень огорчен. Нас там не было. Возможно, Чонгук просто не был готов разговаривать с нами в то время; возможно, ему просто нужно было успокоиться, после того как он больше не увидел нас в больнице; может быть, он был сбит с толку всей этой штукой с «истинными». Откуда нам знать?» «Я не знал, что мое слово было таким ненадежным», — проворчал Юнги. «Юнги, это не так», — сказал Джин, нежно схватив руки альфы, пока они возились с его палочками для еды. «Это не значит, что мы не доверяем тому, что вы сказали. Он просто имеет в виду, что он — что мы — хотели бы, чтобы мы тоже могли участвовать в обсуждении. Это решение влияет на всех нас, сильно повлияло на нас за последние несколько недель, и просто «двигаться дальше», как предлагает Намджун-а, не работает». Намджун оглядел стол и обнаружил, что все, кроме Юнги, кивают головами и смотрят ему в глаза, чтобы показать силу их согласия с заявлением Джина. «Я не знаю, чего вы от нас ждете, — беспомощно сказал Намджун. -Чонгук очень ясно дал понять, что не хочет иметь с нами ничего общего, и я не собираюсь беспокоить его на работе только для того, чтобы мы, как стая, могли жить спокойно». «Мы не предлагаем это», — ответил Чимин. «Тогда что вы предлагаете?» — рявкнул Юнги. «Ухаживание». Все за столом с удивлением посмотрели на Тэхёна. Очевидно, это не было тем, что другие собирались предложить, но макнэ стоял на своем. «Ухаживание — это все, к чему это сводится», — продолжил он. «Мы могли бы болтать, попытаться заставить его поговорить с нами, послать ему письма или цветы или что-то еще, — внезапно закашлялся Хоби, — или мы просто можем назвать это так. Посмотрим правде в глаза, мы не хотим просто с ним разговаривать. Я не могу быть единственным, кто почувствовал, что в тот четверг мы нашли недостающую часть себя, потом, почувствовал себя разорванным, когда мы ушли и больше не увидели его. Это больше, чем просто разговор». «Тэ, — выдохнул Чимин.-Ты хочешь… добавить его в стаю?» «Почему бы нет?» — Тэ ответил. «Мы практически ничего не знаем о нем», — сказал Джин. «Что мы знали о Чимине, когда начали ухаживать за ним?» — возразил Тэ. «Почти ничего. Вы знали, что я подружился с ним, что он был омегой, что он был танцором и что мне он понравился. Это никого из вас не остановило. Вот для чего нужны ухаживания — узнать человека поближе, чтобы понять, подходите ли вы друг другу». У Намджуна кружилась голова, но он не мог солгать и сказать, что его не интересует вариант, представленный Тэ. Он действительно знал это чувство пустоты, чувствовал себя виноватым за то, что не был удовлетворен пятью товарищами, которые у него уже были, не мог понять, почему он чувствовал себя таким одиноким. Его мучил запах меда. Прошли недели, и становилось только хуже, а не лучше. Решив «двигаться дальше», он должен был согласиться с Джином: это не сработало. «Это очень важное решение», — медленно сказал он. «Это может быть очень хорошо с нашей точки зрения, но мы не можем забыть то, что Чонгук сказал Юнги. Даже если он был сбит с толку или сомневался в то время, он все равно просил нас держаться подальше и уважать его пожелания. Ухаживание за ним может привести к ответной симпатии, но также может разозлить его до такой степени, что он навсегда покинет BigHit и нашу жизнь». «Не могу поверить, что тебе действительно нравится эта идея», — сказал Юнги, уронив голову на руки. «Есть ли у вас еще какие-нибудь?» — спросил Хосок. -Во что бы то ни стало, давайте послушаем их». Альфа впился взглядом в него, но промолчал. «План Тэ звучит лучше, чем то, что придумали мы с Хоби, потому что это более надежное решение», — добавил Джин, постукивая пальцем по подбородку. -Мы планировали помириться, надеясь, что мы станем друзьями. В худшем случае ухаживание не сработает, и мы можем вернуться к плану стать друзьями». «Хорошо, — сказал Чимин, все еще переваривая новый план. -Так как же нам это сделать? Как начать ухаживать за ним, уважая его желания?» «Что у вас с Хоби-хеном придумано для своего плана, Джин-хен?» — спросил Намджун.-Мы можем начать с этого»