Cause I'll Be In Love Maze

Джин попытался осмыслить слова записки, которую Намджун только что прочитал вслух всей стае, тихо вертя в руках оторванный кусок шарфа. «Ему понравился этот шарф, - в его голове была лишь эта мысль. Эта вещь была сделана несколько сезонов назад и уже вышла из моды поэтому он больше ее не носил, но она была одной из его любимых, пока он ее носил; кроме того, он начал ассоциировать это с Чонгуком в своей голове и улыбался каждый раз, когда видел ее. Теперь это ассоциация была плохой, потому что шарф был жестоко разорван, и, очевидно, кто-то имел враждебные намерения по отношению к их потенциальному партнеру. Джин вернулся в реальность и обнаружил, что Юнги ругается (большое удивление) и угрожает тому, кто преследовал Чонгука, в то время как Чимин и Тэ беспокойно общались между собой. Хоби взял записку, чтобы прочесть ее для себя, и Намджун наблюдал за Джином, ожидая его реакции. Его альфа хорошо его знал. Джин был известен своей чрезмерной реакцией на события, из-за чего его молчание в этой ситуации было необычным и, возможно, тревожным для Альфы. «Я думаю, - начал Джин, и все мгновенно затихли, когда услышали его слова. - Я думаю, что мы должны сказать Чонгуку, что собираемся ухаживать за ним». «Ты уверен, что это хорошая идея, хён? - спросил Чимин, его мягкое лицо исказилось от беспокойства. - Разве это не привлечет к нему еще больше негативного внимания?» «Может быть, нам стоит сделать так, как просит Чонгук в своей записке, и подождать некоторое время, пока преступник не будет пойман, - сказал Намджун. - Над этим работает моя служба безопасности. Мы поймаем кто бы это ни был.» Джин остановился и поднял руку. «Но я не хочу потерять прогресс, достигнутый на этой неделе. И если мы расскажем Чонгуку, то, возможно, сможем видеться за пределами BigHit, где этого придурка нет. Так будет безопаснее, особенно если в офисе больше не будет видимых ухаживаний. «Но что, если этот засранец не просто наблюдает за ним на работе? - спросил Хоби. - Помнишь, что случилось со сталкером Тэ? Мы уже ухаживали за ним и сблизились, но мы должны были держать все в секрете, он должен был жить отдельно от нас, и мы почти не контактировали с ним в течение нескольких месяцев, пока этого парня не поймали. До сих пор, кто бы это ни был, инциденты в BigHit сдерживают его, но встречи вне могут подтолкнуть его к более опасным действиям». «Я согласен с Джин-хеном, - сказал Юнги, удивив всех. Выражение его лица было жестоким, когда он сказал: - Если мы отступим, и парень достанет его до того, как Намджун сможет его поймать, но как только мы возобновим ухаживание, нам удастся выманить его, заявив о своих намерениях, мы сможем его поймать быстрее». «Это действительно рискованно, хён, - пробормотал Намджун. - Вы говорите об использовании Чонгука в качестве приманки». «Но Джин-хен и Юнги-хен правы, - добавил Тэ. - Я предпочитаю рискованный прогресс застою и страху». Джин узнал выражение лица омеги — смесь гнева, обиды и страха, которая всегда окрашивала его обычно красивое лицо в острые линии, когда он вспоминал свой опыт преследования. «Если мы это сделаем, - сказал Хоби. - Нам нужно убедиться, что Чонгук защищен. То, что случилось с шарфом Джин-хёна, покажется банальным по сравнению с тем, насколько смелым может быть этот человек, выйдя из помещения BigHit, помяните мои слова.» «Мы будем защищать его», - сказал Юнги, его голос прервался рычанием. Намджун согласно кивнул. Очевидно, что оба альфы будут более удовлетворены предложенным практическим подходом, чем ждать и делегировать задачу другим. Джин беспокоился о рисках как для Чонгука, так и для его стаи, но ему было физически больно прекратить ухаживание еще до того, как оно действительно началось. Он не осознавал, что возлагал столько надежд на то, чтобы Чонгук присоединился к их стае. «Я все еще не знаю… - сказал Чимин мягким голосом, его руки ерзали по поверхности стола. - Я никогда раньше не ухаживал ни за кем, и я чувствую себя таким ответственным за то, что может случиться. Меня это пугает». «Все будет хорошо, Чимини, - сказал Юнги, протягивая руку, чтобы положить руку на маленькие ладони Чимина. - Мы позаботимся о том, чтобы он был в безопасности. Мы гораздо лучше подготовлены к тому, чтобы справиться с подобной ситуацией, чем когда это случилось с Тэ». «Если это поможет вам почувствовать себя лучше, мы должны быть уверены, что каждый раз, когда он рядом с нами, нас будет по крайней мере двое, на случай чрезвычайной ситуации», - сказал Джин. «Мы можем пройти курс повышения квалификации с Бэкхёном, - сказал Тэ. - Мы не пойдем неподготовленными». Бён Бэкхён был инструктором по самообороне омег, к которому они ходили раньше по настоянию Юнги, на раннем этапе их связи, когда оба альфы чрезмерно защищали омег. Бэкхён, будучи омегой, как никто другой понимал положение омег в обществе и мог давать советы, помогая адаптироваться в новой среде. «Это заставит меня почувствовать себя немного лучше», - сказал Чимин. «Тогда мы так и сделаем, - сказал Намджун. - Этот план рискованный, и я не хочу, чтобы кто-то из вас оказался в опасности. Если мы сделаем это, мы будем осторожны». Последние слова были адресованы Юнги, который через три долгих секунды опустил глаза и фыркнул, скрестив руки на груди. «Значит, все мы согласны? - спросил Джин. - Мы сообщаем Чонгуку о наших намерениях?» Все кивнули, и он продолжил: «Хорошо, тогда я думаю, нам следует сделать это быстро. Мы должны выбрать пару из нас, чтобы поговорить с Чонгуком завтра, может быть, попытаемся поймать его за пределами кампуса BigHit до или после работы». «Я хочу быть одним из тех, кто разговаривает с ним», - сказал Чимин. «Я пойду с тобой, - ответил Хоби. - Ни у кого из нас нет репетиции завтра после двух часов, так что мы можем попытаться поговорить с ним, как только он выйдет с работы». «Хорошо, - сказал Намджун. - Если кому-то из вас что-нибудь понадобится, мы с Юнги-хеном будем в здании. После этого мы можем отвезти вас домой». Решение принято, стая отправилась спать. Джин последним вышел из кухни, все еще держа в руке рваный кусок шарфа. Он подумал о том, чтобы выбросить его. Этот кусок был бесполезен, его даже было недостаточно для того, чтобы Тэ мог использовать его в одном из патчей* для арт-проекта. Он подумал о силе, которая, должно быть, потребовалось, чтобы разорвать шелковые нити без каких-либо видимых следов использования инструмента, только голыми руками, и вздрогнул. Медленно его кулак сомкнулся на ткани и сунул ее в карман, напоминая о риске, на который они собирались пойти.

***

Чонгук вышел из офиса в пятницу днем ​​и уловил странно знакомый запах — смесь мускуса и цветов, которую, как ему казалось, он должен был узнать. Это было неудивительно; в конце концов, он был на улице, на переполненном тротуаре, где люди направлялись к своим машинам, автобусной остановке или по улице к вокзалу. Этот запах был приятным, и он заставлял его поворачивать голову влево и вправо, пытаясь определить откуда он исходит. Осматривая местность, он заметил две фигуры, одна была меньше другой, стоящие на улице. На более низком человеке была мешковатая одежда и красная панама, а на более высоком - джоггеры, футболка, серебряный браслет на запястье и маска для лица. Было странно, что он чувствовал их запах на таком расстоянии и в таком открытом месте с интенсивным движением транспорта. Каким-то образом он знал, даже на далеком расстоянии, даже когда их лица были не видны, что он знает этих двух людей, и запах в воздухе подтвердил это. Пока он смотрел, красная панама повернулась в его сторону, и фигура более низкого роста толкнула более высокого локтем, показывая на него. Исходя из характера инцидентов, которые произошли вокруг него в последнее время, Чонгук должен был быть встревожен двумя замаскированными фигурами, очевидно, ожидающими его ухода с работы, но этот запах убаюкивал его, отказался спровоцировать адреналиновую реакцию. Он инстинктивно знал, что они здесь не для того, чтобы причинить ему боль. Двое людей направились к нему, и когда они подошли ближе, Чонгук смог разглядеть их черты. Под красной панамой виднелись милые глаза и мягкие полные губы на круглом лице над замшевым ошейником цвета кости с жемчугом, вставленным в пряжку; с другой - над лицевой маской виднелись темные глаза, мерцающие юмором и жизнью, высокие скулы превращали глаза в полумесяцы, когда он улыбался. Аромат наконец закрепился в его памяти. «Хосок-ши, Чимин-ши, привет, - поздоровался он с небольшим поклоном, когда мужчины остановились перед ним, на расстоянии добрых трех футов* между ними. - Надеюсь, у вас все хорошо». «Привет, Чонгук-ши», - сказал Хосок, и оба мужчины поклонились в ответ. Их общение казалось слишком формальным, чтобы быть комфортным. «Вы ждете Намджун-ши или Юнги-ши?» - вежливо спросил Чонгук. Было странно снова произносить имена людей из стаи, чувствовать запах двух мужчин перед ним в воздухе спустя почти два месяца после их первой встречи. Они были так далеко, когда он впервые почувствовал их запах, что он не мог их обнаружить, но, похоже, его чувства все еще были настроены на них и могли различать их в толпе. Несмотря на прохладную погоду в конце ноября, ему было тепло в их присутствии, как будто он погрузился в горячую ванну после дня, проведенного на холоде. «На самом деле, нет, - сказал Чимин, осторожно улыбаясь ему. - Мы надеялись поговорить с тобой. У тебя есть минутка, чтобы выпить кофе или чай?» Одна половина его мозга немедленно хотела сказать, что он слишком занят, что ему следует как можно скорее уйти от них, прежде чем он снова сможет получить травму, тогда как другая половина (половина с его омегой) утверждала, что он не только не имел никаких планов на вечер, его ждала еще одна одинокая ночь, когда он жалко устроится на своем диване, поедая рамен из чашки, и он отчаянно хотел компании, хотел их компании так сильно, что это было почти больно, хотел погрузиться в их ароматы, пока все три запаха не смешаются в один. Его раздумья, должно быть, отразились на его лице, потому что Хосок добавил: «Мы не заставляем. Мы просто хотим поговорить. Вы можете выбрать место, если хотите». Его омега практически кричал на него, и Чонгук сказал: «У меня нет планов. Чаю было бы неплохо». Чимин улыбнулся ему, и Чонгук чуть не пошатнулся. Эту улыбку следует зарегистрировать как смертельное оружие. «Отлично! У тебя есть место, которое ты предпочитаешь?» - сказал другой омега. Когда Чонгук покачал головой, Чимин кивнул и сказал: «Ничего страшного, я знаю хорошее место в паре кварталов ниже. Идем за мной.» Как ни странно, Хосок шел по одну сторону от Чонгука, а Чимин - по другую, и оба мужчины казались необычайно внимательными. Они будто защищали его, что могло бы раздражать Чонгука, если бы это сделал кто-то другой, но, похоже, это не беспокоило его так, как следовало бы. На самом деле, больше всего беспокоило то, что Чонгук хотел поменяться местами с Чимином так, чтобы танцор был посередине; казалось, что это было странное собственничество, которое он чувствовал по отношению к более низкому омеге в больнице несколько недель назад, снова появилось в форме защиты. Он попытался оправдать это, сказав, что не его вина, что другой омега был меньше, с более мягким внешним видом и такой милой улыбкой. Любой захочет защитить его. Это было нормально. Ха. Они подошли к узкой чайной, зажатой между двумя другими, более крупными магазинами. Нижний этаж в основном занимал прилавок и кухня, места для сиденья были наверху, а на третьем удобные места для чтения для тех, кто предпочитал пить, работая или читая. Они сделали свои заказы, Хосок настоял на оплате, так как он был их хёном, и после того, как они получили напитки от бариста, они поднялись по лестнице на второй уровень и сели за стол с удобными, разными стульями. Чайный магазин был не очень загружен, большинство людей возвращались домой к своим семьям и стаям, а не выходили выпить, так что большая часть второго этажа была пуста. «Как твои дела?» - спросил Хосок, осторожно дуя на поверхность своего чая, чтобы он остыл. «Хорошо», - ответил Чонгук, не зная, что еще сказать. Он не знал, почему они здесь, разговаривают, и все равно чувствовал, что должен уйти. Его омега зарычал, чтобы он оставался. «Мы слышали, что у тебя были проблемы», - сказал Чимин, добавляя сахар и сливки в свой чай. Чонгук понял, что они, должно быть, имеют в виду то, что случилось с шарфом и едой, которую их товарищ дал ему накануне. Значит, Сокджин не скрывал свою деятельность от других. «Ах, да, - сказал он. - Сожалею о том, что случилось с шарфом Сокджин-ши. Я предложил заплатить за его замену». «О, в этом нет необходимости, - усмехнулся Хосок. - Не то чтобы это была твоя вина». «Кроме того, я почти уверен, что ты не захочешь за это платить, - сказал Чимин с легкой улыбкой. - Это был Диор». Чонгук подавился чаем. «Горячо», - задыхаясь, объяснил он двум другим мужчинам, пока рылся в поисках салфетки. Чимин услужливо сунул салфетку в протянутую руку и сказал: «Мы действительно хотели поговорить с тобой об этом - ну, больше о еде, чем о шарфе». Чонгук промокнул подбородок, пытаясь тянуть время, пока думал. Они злились на него за то, что он принял остатки стаи? Был ли он замешан в какой-то ссоре стаи, о которой ничего не знал? Он знал, что беты, как правило, хотят позаботиться о своих товарищах по стае - неужели они не понимают действия Сокджина и злятся на него? «Что-то не так?» - спросил он, не желая сказать что-то не то. «Мы знаем, что у тебя создалось впечатление, что Джин-хен просто давал тебе остатки еды, - сказал Чимин, - но на самом деле это было не так». Вот дерьмо. Это была какая-то ссора стаи, и он сделал все только хуже. Что было такого в этой стае, почему судьба всегда втягивала в такие происшествия и сталкивала с этими людьми? «Да пошла ты, судьба», - подумал Чонгук, стараясь не менять выражение лица. Каким-то образом ему надо убедить этих двоих, что он ничего не знает и что он просто по неосведомленности съел остатки еды на его столе. «Это было частью плана - заставить тебя думать, что еда - это остатки еды, - продолжил Хосок, - потому что мы не хотели, чтобы вы отказывались от них из-за прошлых событий». Хм? «План? - спросил Чонгук. - Какой план?» Значит, дело не в ссоре стаи? Бета сказал, что за идей с едой стояла вся стая, а не только Сокджин, что было нелепо. Он разорвал с ними связи, а они не двинулись дальше, и начали замышлять какой-то заговор, чтобы... чтобы накормить его? Хосок и Чимин переглянулись, и Хосок сказал: «Мы надеялись ухаживать за тобой». Из головы Чонгука пропали все мысли. «Вы хотели... ухаживать за мной,» - тупо повторил он. Чимин нерешительно протянул руку, как будто хотел коснуться руки Чонгука, но остановил себя и сказал: «Да. Мы хотим ухаживать за тобой. Наша стая - мы все хотим ухаживать за тобой». Когда Чонгук не ответил и просто тупо уставился на них, Хосок сказал: «Мы знаем, что после того, как Юнги-хен попал в больницу, все закончилось не так, как надо, и мы попытались двигаться дальше, но никто из нас не смог». Что? «Итак, мы все думали - ну, больше мы с Джин-хеном думали, что мы хотим исправить отношения между нами и по крайней мере стать друзьями, - продолжал Хосок, - но затем Тэ предположил, что-то, что мы действительно хотели, было чем-то большим, чем просто дружба.» Что? «Итак, мы все решили ухаживать за тобой, но, зная, как все плохо закончилось между нами, мы подумали, что прямой подход будет немедленно отклонен, поэтому Джин-хен просто начал делать для тебя еду, когда он делал для нас, чтобы вам спокойнее взаимодействовать с нами». Что… да? «Но затем произошел тот случай с шарфом, и мы не хотели, чтобы ты был в опасности. Так как мы совершенно не знали, что происходит, поэтому мы решили - с прошлой ночи, что мы должны сообщить тебе о наших намерениях, и надеюсь, мы сможем ухаживать за вами вне работы, где это, вероятно, будет безопаснее», - закончил Хосок, глубоко вздохнув после того, как сказал так много информации. Чонгук чувствовал себя компьютером, только что обнаружившим вирус. Образы разбитых цветов, битого стекла, раздавленной еды и разорванного шелка кружились в его мозгу. Зацикленные слова снова и снова повторялись: «Возможно, кто-то ухаживает за тобой, но еще не объявил о своих намерениях» и «За мной не ухаживают». Его перегруженный разум не мог понять информацию, которую он только что получил, и тут же замкнулся. «Чонгук-ши, ты в порядке? - спросил Чимин, снова потянувшись к нему, его маленькие пальцы мягко сжимали тыльную сторону ладони. - Хоби-хен, почему он не моргает?» «Эй, ты в порядке? - сказал Хосок, наклоняясь к нему. - Вот, выпей чаю.» Его руки сомкнулись на его собственных, обхватили чашку и поднесли напиток к лицу Чонгука. На автомате он отхлебнул чаю и попытался "перезагрузиться". «Он упадет в обморок?» «Не драматизируй, Минни; это работа Тэ». «Что ж, кто-то должен это сделать, а Тэ здесь нет, так что ...» «Нахальный паршивец». Их подшучивание вывело его из замороженного состояния, и он посмотрел обоим мужчинам в глаза, медленно произнеся: «Позвольте мне уточнить: ваша стая хочет ухаживать за мной». Двое других мужчин смущенно посмотрели друг на друга, а затем снова на него. "Да?"- сказали они. «А еда - это было подарок как ухаживанье?» «Да», - ответили они более уверенно. «И вы все приняли решение ухаживать за мной, даже после того, как я сказал Юнги-ши, что было бы лучше, если бы мы никогда больше не виделись?» «… Да», - с сомнением ответили они. «Почему? - Чонгук вздохнул. - Я не понимаю. После всего этого времени между нами не было никакого взаимодействия... Вы оба встречались со мной только один раз. А после Юнги, после больницы... Когда я проснулся, меня никто не навещал. Я думал…» Ох, это звучало жалко. Лицо Чимина погрустнело. «О, Чонгук», - мягко сказал он. Хосок выглядел так же обеспокоенным. «Нам сказали, что ты не принимаешь посетителей», - сказал он. «Мы хотели увидеться с тобой после того, как ты проснешься, и Юнги-хен хотел увидеть тебя до выписки, но они сказали нам, что ты уже ушел». Чонгук попытался вспомнить ту ночь. Все, что он мог вспомнить, это боль и одиночество. Неужели он отказывался от посетителей? Или врач принял решение за него? Утром он все еще испытывал такую ​​сильную боль, что ушел рано, абсолютно уверенный, что стая не заинтересована в нем. «Это было… недоразумение?» - он прошептал. «Милый», - сказал Чимин с разбитым сердцем. Другой омега встал со своего места, обошел вокруг стола и обнял Чонгука за плечи, прижимая его голову к груди. «Извини, что не спросил сначала, но мне действительно нужно обнять тебя прямо сейчас, - прошептал он в волосы Чонгука. - Пожалуйста, не плачь». «Я не плачу», - подумал он в замешательстве, но его зрение было нечетким, и когда он похлопал глазами, чтобы очистить их, они были влажными. Когда цветочный аромат Чимина наполнил воздух вокруг них, Чонгук переоценил события последних недель с новой точки зрения, представленной двумя мужчинами. Было бы ему так больно, если бы он знал, что они не бросили его? Оттолкнул бы он их, если бы не был так убежден в их незаинтересованности? Кто знает. Все, что он знал в данный момент, это то, что ему снова больно, но это было до странного волшебно. Он так долго чувствовал себя пустым, и теперь, впервые за несколько недель, он почувствовал что-то ушибленное и разбитое, несколько деформированное, но все же что-то заполняющее эту пустоту внутри, и это было больно, но это было лучше, чем пустота. «Чонгук, - осторожно сказал Хосок. - Можем ли мы считать, что ты не против идеи ухаживания?» Чонгук похлопал Чимина по руке, и другой омега выпустил его из объятий, прежде чем вернуться на свое место. Чонгук почувствовал себя более расслабленным, цветочный аромат Чимина снял напряжение с его мышц. В этом спокойном пустом пространстве он подумал об ухаживании - о том, чтобы проводить больше времени со стаей, в которой он уже чувствовал себя как дома, возможно, стать частью этой стаи, чтобы всегда иметь возможность проводить с ними время. Его омега взвыл от счастья при одной мысли, и все его бахвальство по поводу независимости внезапно показалось ребяческим. Не то чтобы он хотел прожить в одиночестве всю оставшуюся жизнь - он просто не хотел, чтобы его контролировали ни его гормоны, ни стая. Но Намджун был уважительным, всегда осознавал границы, а Юнги… Юнги никогда бы не причинил ему вреда. Каким бы устрашающим ни был альфа, Чонгук верил ему. Глядя на Чимина и вспоминая поведение его и Тэхёна с момента их первой встречи, никто не казался угнетенным или контролируемым их альфами или стаей, а скорее всего их поддерживали и заботились о них. Он еще не много знал о Хосоке, и большая часть того, что он знал о Сокджине, относилась к еде, но он мог узнать их через ухаживания, верно? Его взгляд упал на ошейник Чимина, и ход мыслей внезапно изменился - мысль о принадлежности, о том, чтобы быть омегой в стае, о взаимном владении, и это удовлетворяющее чувство подчинения кому-то, кому вы доверяете... от этого у него вспыхнули щеки. Как бы Намджун смотрел на него, если бы он был его омегой? Как бы выглядели темные глаза Юнги, глядя на ошейник со знаком стаи на шее Чонгука? Он вздрогнул и отругал себя. Надо прекратить фантазировать и сосредоточиться на разговоре! Он откашлялся и застенчиво сказал: «Ага, я бы хотел попробовать это, я думаю. Я имею в виду, ухаживание». Оба мужчины лучезарно улыбнулись ему, и если он думал, что улыбка Чимина сильна, то их обе улыбки убивали. Ослепленный их блеском, он обнаружил, что улыбается в ответ, прежде чем застенчиво наклонить голову. На секунду его охватили обнадеживающие грезы, но тут же они рухнули, когда он вспомнил, почему они вообще вели этот разговор в тот момент. «Но подождите, - сказал он, вытянув лицо. - А что насчет того, что случилось с шарфом Сокджин-ши? Кому-то там кажется, что идея ухаживать за мной весьма ужасна, и я не хочу подвергать опасности кого-либо из вас». «Мы тоже не хотим подвергать тебя опасности», - ответил Хосок. - Вот почему мы думали, что перенос ухаживания за пределы BigHit может сделать жизнь безопаснее. Это не первый раз, когда кто-то выступает против наших ухаживаний за кем-то; мы знаем, как с этим справиться». «Действительно? - спросил Чонгук. - Почему? Что случилось?» Чимин скривил губы. «У Тэхёна был преследователь, который преследовал его в Тэгу. Когда Тэхён присоединился к стае, нам пришлось делать это тайно, опасаясь того, что сделает этот парень, и Тэхёну пришлось жить отдельно от стаи в течение нескольких месяцев, прежде чем парень был пойман. С тех пор стая стала немного более активная, когда дело доходило до нежелательного внимания». Чонгук подумал об омеге, которого он встретил только однажды - милый, с поразительной красотой, красивым баритонным голосом и убийственным телом - и вздрогнул, представив, через что он, должно быть, прошел. Найти стаю, но быть неспособным жить с ними, взаимодействовать с ними открыто, даже носить символ их стаи в течение месяцев после того, как был недавно связан… Это должно было свести его с ума. Не говоря уже о том, как это должно было быть для других членов стаи, особенно для альф. Это сделало его одновременно грустным и злым за омегу. «Ну, я не совсем беззащитен, - сказал Чонгук. - Я тренировался, изучая айкидо, поэтому неплохо справляюсь с самообороной». «Приятно слышать, - сказал Чимин. - Я собирался предложить тебе присоединиться к нам с Тэ на курсах самообороны омег, но похоже, ты это уже освоил». «Хотя я не сомневаюсь в твоих физических возможностях, - сказал Хосок, - я также хочу, чтобы ты понимал, что как стая мы защищаем друг друга, и это распространяется на тебя, поскольку мы ухаживаем за тобой. Мы хотим, чтобы ты был осторожен и сообщал нам, если что-нибудь случится, хорошо?» Чонгук кивнул. «Я могу это сделать». «Отлично, - с улыбкой ответил Хосок. - Теперь, когда мы решили эту проблему, можешь дать мне свой номер телефона? Таким образом, ты сможешь отправлять нам сообщения, когда захочешь, мы можем немного узнать друг друга, и мы можем организовать такие вещи, как свидания, не дожидаясь вас после работы». Чонгук передал свой телефон бете, чтобы он ввел информацию о стае, в его животе поселилось прекрасное чувство при слове «свидания». Чимин взял его за руку, и было так приятно держать его маленькую ручку, и Чонгук улыбнулся, подумав, что ему, вероятно, нужно было много держаться за руку - в целом, много скиншипа, - которого он с нетерпением ждал. Как правило, Чонгук не вел себя как омега на публике из-за страха быть маргинализованным*, но он никогда не отказывал себе наедине, предаваясь скиншипу и гнездованию, когда хотел. Это напомнило ему - ему нужно снова связаться с Югёмом. Им нужно было многое наверстать. «Я думаю, что пора нам поговорить немного менее формально друг с другом, - сказал Чимин, его глаза превратились в милые полумесяцы от его улыбки. - Сколько тебе лет?" «Мне двадцать два года, - ответил Чонгук. - Тебе?» «Мне двадцать четыре года, - ответил Чимин. - Тогда ты можешь звать меня хён; другие иногда называют меня Чимини или Минни, так что если тебе когда-нибудь захочется, ты тоже можешь меня так называть. Ты самый младший, так как Тэ тоже двадцать четыре, так что технически мы все будем твоими хёнами.» Блондин хихикнул. «О, это будет весело. Тэ больше не будет макнэ!» «Он все равно будет испорчен», - сказал Хосок, печатая с молниеносной скоростью. «Не то чтобы мы могли помочь себе сами». «Так кто же старший? - спросил Чонгук. - Сокджин?» «Джин-хен, - поправил Чимин. - Он предпочитает, чтобы его звали Джин». «Джин-хен, - покорно повторил Чонгук, - или Юнги-хен?» Было странно, но в хорошем смысле называть их хенами. Тепло. «По порядку, Джин-хён - самый старший, за ним идут Юнги-хён, я, затем Джуни - Намджун, Чимини и Тэ, - сказал Хосок. - И ты можешь звать меня Хоби, если хочешь». Он поднял глаза и подмигнул, а Чонгук усмехнулся. «Хорошо, я буду, - сказал Чонгук. - Хоби-хён». Чимин тихо взвизгнул, сжимая руку Чонгука и слегка тряся ее сказал: «Я так счастлив! Жду не дождусь, пока остальные услышат!» «Я все еще привыкаю к ​​мысли, что я на самом деле нравлюсь вам, ребята», - сказал Чонгук, покраснев от своей честности. «Тебе лучше поверить в это, - сказал Хоби-хен. - Мы позаботимся об этом». Чонгук с нетерпением ждал этого. Они втроем допили чай, болтая о неважных темах, таких как погода, и о том, над какими проектами они работали. Чимин сказал, что работает с новым хореографом, и приглашал Чонгука на свои сольные репетиции, чтобы тот приходил когда захочет: «Тэ постоянно мешает». Он обнаружил, что Хоби и его друзья Бэмбэм и Югём работали вместе однажды, когда два омеги были задействованы в качестве бэк-танцоров для группы, с которой работал Хоби. Хоби мало что помнил о них, только то, что Югём был невероятно высоким, а БэмБэм ужасно хорошо танцевал женскую хореографию. Чонгук посмеялся над этим и обязательно запомнит это, планируя поделиться ими с Югёмом позже. Однако в конце концов им пришлось разойтись. Выйдя из чайной, Чонгук попрощался с двумя танцорами. Чимин нерешительно коснулся запястья Чонгука, и Чонгук застенчиво ответил на этот жест, задорно усмехаясь, когда от его запястья пахло так, будто он только что натер его букетом цветов. Хоби и он проделали тоже самое действие хотя бета был более осторожным, его энтузиазм просачивался сквозь легкий мускус его аромата, раскрывая его счастье и волнение. «Пока, Чонгук,»- сказал Хоби. «До свидания!» - сказал Чимин, махая рукой. «Спокойной ночи, Хоби-хен, Чимин-хен», - с улыбкой ответил Чонгук, повернувшись в сторону вокзала. Войдя в поезд, он вытащил телефон и открыл контакты, застенчиво улыбаясь шести новым. «Ухаживание», - ошеломленно подумал он. За мной ухаживают. Странно. Но хорошо. Его омега хотел выть от счастья, и он был уверен, что его глупая ухмылка вызывала странные взгляды других пассажиров поезда. Несколько месяцев назад он бы так смотрел на себя. Он был так настроен на то, чтобы быть независимым, никогда не быть привязанным к стае, потому что он не мог вообразить стаю, которая позволила бы ему делать все, что он хотел. Но в том-то и дело - он совсем не чувствовал себя связанным. Он не чувствовал, что эта стая будет ограничивать его, заставлять прекращать работу или переключаться на более социально приемлемую работу для Омеги. Он поспешно напечатал сообщение для Югёма, слишком взволнованный, чтобы больше держать эту новость при себе. Куки: Привет, Юги, извини, что давно не был на связи. Как дела? Куки: У меня отличные новости! Куки: Ты удивишься. Через пару минут Югём ответил. Югем: Привет, Куки Югем: Приятно слышать тебя. Думал, ты мне привиделся*. 👻 Куки: Да, извини за это. Были сложности. Расскажу об этом позже? Югем: Конечно. У меня тоже есть новости. Куки: Ты первый Югем: Нет, ты Куки: Ох, хорошо Куки: За мной ухаживает стая. Югем: !!!!! Югем: ЧТО Югем: ОБЪЯСНИСЬ. БЫСТРО. Куки: Что насчет тебя? Югем:ТЫ НЕ МОЖЕШЬ СО МНОЙ ТАК ПОСТУПИТЬ, НЕБЛАГОДАРНЫЙ РЕБЕНОК Куки: Не знаю, может, я тебе скажу позже Югем: неуважение Югем: Я Югем: РАЗЛИЛ ЧАЙ Югем: ИЗ-ЗА ТЕБЯ Куки: Хорошо, хорошо Куки: Ты помнишь продюсера BigHit Мин Юнги и генерального директора Ким Намджуна? Куки: А горячий бета, давший мне поесть? Югем: этого не может быть Югем: Чертов генеральный директор???? Куки: Это их стая. Их шесть, и они довольно классные, Юги Югем: Вау, Куки Югем: Это отличные новости! Куки: Я знаю, правда?! Куки: Хочешь выпить? Я собирался позвонить FaceTime, но я скучаю по тебе. Пойдем гулять! Югем: Об этом Югем: Гм Югем: я не могу Куки: Что случилось? Я могу прикрыть тебя перед стаей Югем: Гм Югем: Понимаешь... Югем: Ты ведь знаешь, какой сейчас месяц? Куки: Сейчас ноябрь…? Югем: Ты помнишь, что произошло в начале этого месяца? Куки:…? Югем: Это бывает раз в полгода? Югем: Хорошо, я просто скажу это Югем: у меня была течка в начале месяца, и эм Югем: я беременен "ЧТО?!" Чонгук взвизгнул, вскакивая на ноги, но тут же покраснев от смущения, опустился на свое сиденье от осуждающих взглядов, которые он получил от других пассажиров поезда. Он лихорадочно начал печатать, его пальцы в спешке попадали не на те клавиши. Куки: Хорошо, во-первых, я дерьмовый друг Куки: Я забыл о твоей течке Куки: Я такой эгоистичный. Я погряз в собственном дерьме. Я не могу поверить, что не помнил Югем: Все отлично, Гук. Я тебя просто побью позже. Куки: Как хочешь Куки: Кроме того, во-вторых, мы определенно встретимся сегодня вечером. Без алкоголя. Я принесу сок. Сок ведь безопасен? Югем: Боже, Кук Куки: Это небезопасно? Куки: Молоко? Молоко хорошее, правда? Куки: Я имею в виду, щенки пьют молоко, так что Югем: ОМГ, УСПОКОЙСЯ Куки: извини Куки: В любом случае, нам нужно поговорить об этом лично. Это многовато даже для FaceTime. Я прямо с вокзала. Югем: Хорошо Югем: А в-третьих? Куки:? Юги-ням: Ты сказал: во-первых, чертов друг, во-вторых, собираемся... Куки: в-третьих в основном ОМГОМОГМОГМОГМОГ Куки: И поздравляю Куки: Это же хорошо? Югем:… Куки: Дерьмо