Спасение утопающих — дело…

Быковский вновь теснил меня, лёжа на моём — подчёркиваю: на моём — диване, как его полноправный хозяин. Но хуже всего то, что он лежал ко мне спиной, целенаправленно отклячивая задницу и подстраивая её под меня. Ночью периодически приходилось отталкивать «мелкого оккупанта», но он лишь бурчал, что ему холодно и через какое-то время снова пододвигался ближе. Холодно ему, видите ли, а сам как печка. Не то, чтобы я был особо против «близких контактов третьего рода», но подобная близость к парню однозначно отзывалась напряжением в паху — в конце концов, я же не железный… Вот и почему я сразу-то не признался в своей голубизне? Да «потому что гладиолус»! Сначала тупо был зол на наглого белобрыса, а потом испугался, ведь Быковский, чего доброго, захочет отплатить за спасение натурой. А я так не хочу. Можете называть меня старомодным, но мне не нужны такие мимолётные перепихоны — всегда ратовал за стабильные отношения. Ну а какие могут быть стабильные отношения между простым деревенским пацаном и богатеньким мажором? Да, пускай Роста его папашка кинул сейчас на произвол судьбы, но рано или поздно Быковский-старший остынет и разыщет сына. И что тогда? Прощай нищеброд Санёк Смирнов, привет друзья-мажоры? Ну уж нет! Как говорится: «Я себя не на помойке нашёл». У меня, как-никак, и гордость имеется. Да и поздно уже совершать каминг-аут — спустя столько времени Рост, по-любому, будет считать меня пиздаболом, а раз так, то придётся и дальше строить из себя гетеросексуала до мозга костей… Надеюсь, у меня хватит на это сил и выдержки…

***

Легко сказать: «Построю-ка я из себя гетеросексуала». Труднее это реализовать. Особенно, когда живущий с тобой парень постоянно тебя провоцирует и никакие увещевания и даже меры физического воздействия на него не действуют. Каждый раз всё заканчивается невинным «За что? Я ничего не сделал!», хотя последующая ехидная ухмылочка говорила об обратном. Более того, на этом ничего не заканчивалось, а только начиналось. Казалось, Быковский решил испробовать на мне все способы соблазнения парней. И делал он это весьма изобретательно: то вдруг начнёт массировать мне плечи, томно дыша на ухо, потому что, видите ли, ему показалось, что я напряжён после рабочей смены и вообще он хочет хоть в чём-то быть полезным; то «совершенно случайно» забудет взять с собой в ванную чистое нижнее бельё и потом очень долго выискивает его в шкафу, не забывая при этом выгибаться и демонстрировать свою поджарую задницу, крутя ей чуть ли не перед самым моим носом; то также «случайно» и также «без всякого злого умысла» оставит в ноутбучном браузере открытые вкладки с гомоэротикой, а то и вообще с гей-порно. Чем больше я возмущался, тем активнее Быковский старался. Это было бы смешно, если бы после подобных выходок мне не приходилось вспоминать мёртвых щенков, а затем усиленно выпускать пар, остервенело дроча в ванной. Понимаю, все эти выкрутасы Быковский устраивал от безделья, ну и от того, что у него была совершенно та же проблема, присущая всем молодым особям мужского пола, — перманентное желание потрахаться. Не даром же он тоже частенько зависал в «тайной комнате»… И по ходу, весь этот бедлам будет твориться ещё долго, ну, хотя бы потому что на восстановление его паспорта потребуется минимум 30 дней. Можно, разумеется, быстрее, но для этого Быковскому надо вспомнить, где же он его получал в двадцать лет. Но такие пустяки, как документ, удостоверяющий личность гражданина Российской Федерации, мажора никогда не интересовали, да и вообще, ему всегда все документы приносили готовыми, и поэтому восстановления в гражданских правах мажора придётся ждать до самого Нового года. М-да уж, угораздило же меня связаться с героем басни «Богатей и документы»… Господи, они там вообще, что ли, без помощи целого штата обслуги и жопу себе подтереть не смогут? Ещё Росту нужна была зимняя одежда — моя, по понятным причинам, ему не подходила. А зима в этом году, как назло, решила отыграться за все прошлые годы, когда отлынивала от работы, и началась с резкого похолодания. На крайний случай Роста можно было занять на домашних работах, но опыт показал, что и это не лучшая идея. Пожалуй, самым показательным стал такой случай. Прихожу как-то домой. На пороге меня встречают виновато-притихший Быковский со взглядом побитого щеночка и запах горелой пищи. Оказалось, пока я рулил, предоставленный сам себе домовёнок Ростик «решил порадовать меня кулинарным изыском». Мол, чё всё время готовлю я, да я, а он только ест — не порядок. Горе-кулинар прошерстил интернет с Ютубом и решил взяться за приготовление лосося под сливочным соусом по рецепту от знаменитого шеф-повара. Естественно, такое гастрономическое чудо требовало гораздо бо́льших навыков, чем обладал человек, впервые подошедший к газовой плите не для того, чтобы разогреть чайник или сварить пельменей с грехом напополам. Как и ожидалось, результатом стали не ароматно пахнущая благородная рыба, а гора грязной посуды, загаженная чем-то пригоревшим и уже засохшим плита и потраченные зря продукты. И ладно бы этот горе-кулинар только продукты перевёл, так он же ещё и покалечился — сильно порезался и хорошенько обжёг пальцы. Да, ещё были капли крови на полу и кое-где на мебели. В тот момент я даже и не знал, за что хвататься: то ли за губку и моющие средства, то ли за тощую шею Роста. Виновник причитал и божился, что всё помоет и ототрёт, но по волдырям на руках и незажившим ранам от порезов было понятно, что в ближайшее время ему лучше вообще ни к чему не прикасаться. Плюнул и пошёл покупать мазь от ожогов, ведь этот придурок даже не знал, чем унять боль и как обработать раны — правда, в аптечке валялся только йод и немного ваты со стогодовалым пластырем, но и этого бы хватило на первое время. Вот реально, почувствовал себя папкой малолетнего хулигана, которому хорошенько всыпать бы ремня по первое число, но набедокуривший ребёнок выглядел настолько расстроенным, что вместо кары хотелось его утешить и даже купить мороженку. После произошедшего пиздеца заставил Быковского поклясться, что без меня на кухню свои «очумелые ручки» он больше не суёт. Ну нафиг этого мелкого террориста! Дай волю, он квартиру или спалит, или вообще взорвёт. Нам с такими приключениями и Толяна хватает, который стабильно, раз в один-два месяца, устраивает задымление в соседнем подъезде: у него то что-то убежит на плите, то сигарета, оставленная в постели, тлеть начинает, пока он дрыхнет в умат бухой. Мы как соседи уже парочку раз ставили алконавту на вид и доходчиво объясняли (кулаком по зубам), что так поступать нельзя, но Толяну-то на это похрен — месяц продержится и снова-здорово. МЧСовцы к нам как на работу ездят. Вот теперь и Рост туда же. Вот что значит неблагополучный дом… Так и живём…

***

Вторую половину декабря я пахал с ночи до зари. Надо было поднакопить денег, потому как новогодние каникулы, по обыкновению, планировал провести в кругу семьи, плюс надо ещё подарков купить, да и сожителю моему одежды прикупить не помешало бы. За временем работы зорко бдит агрегатор и больше двенадцати часов за баранкой сидеть не дозволяет, а ещё Око Саурона контролирует наезженные на служебной машине километры. В общем, заботится о нас, горемыках… когда не просят. Пришлось договариваться с Витьком и часть времени работать, выдавая себя за него, — он всё равно долго не сидит за рулём: во-первых, возраст, а во-вторых, у него своих дел невпроворот — его многочисленному семейству вечно от него что-то да надо. Юрич мне, конечно, говорил, что всех денег не заработаешь, но я уже вжился в роль Папы-Карлы, а посему собирался своему Буратине* купить и букварь, и курточку, и золотой ключик в придачу. Эх, надеюсь это мне там наверху зачтётся? На искреннюю благодарность от Быковского всё равно ж никакой надежды нет. Домой приходил только поспать и поесть. Хорошо, хоть Рост, видя моё состояние, перестал меня домогаться. Он вообще стал вести себя тише воды ниже травы и, можно сказать, всячески оберегал мой покой. Мама на пару с Быковским переживали за меня и в один голос повторяли: «Ну их, эти деньги. Как-нибудь проживём и без них». Так-то оно так, но лишние деньги, в свете последних событий, никогда не помешают — кто знает, чего там Ростик учудит. Тем более по семейным обстоятельствам самые смачные в финансовом плане часы, в канун Нового года, я буду вынужден пропустить. Там потом будет, как всегда, всеобщий опохмел и долгий всероссийский отходняк. Лишь числа третьего-четвёртого января народ вновь начнёт ездить в гости по родственникам и знакомым, давая подзаработать и нам, извозчикам. Быковский учёл свои ошибки на кухне и брался исключительно за несложные блюда: пельмени, макароны, яичница, — а ожоги с порезами служили отличной напоминалкой, что до высокой кухни он ещё не дорос. Приходя голодным с работы, был рад и этому. Надо отметить, со временем у Роста стало получаться даже съедобно.

***

— Рост, я сейчас скатаюсь на заказ, а ты пока собирайся, — звоню я Быковскому, ближе к вечеру тридцатого декабря. В ответ раздаётся недоумённое: «Куда? И зачем?». — Давай, без лишних слов. Тебе понравится. — Санчес, чё ты придумал? Говорил же, что у тебя от работы крыша поедет… — Быковский, бля, просто сделай, как прошу, — рычу я в трубку. Вот, блин, придурок, ему подарок хотят сделать, а он ещё сопротивляется. — Ну хорошо, — фырчит он в ответ. — Через сколько ты будешь? — Минут через двадцать. Я сейчас на Лебедянского жду клиента. Он как раз в нашу сторону едет. — Понял. Буду собираться тогда, — со вздохом протянул Рост и отключился. Повезло, что моим последним заказом в этом году стал человек, направляющийся в Заречье — совместил, так сказать, приятное с полезным. Даже не верится, что моя каторга подошла к концу, и я наконец-то смогу передохнуть. Главное, не перепутать в последнем слове место постановки ударения. Вчера Быковский наконец-то стал гражданином, получив нулёвый паспорт, так что сегодня можно заодно обмыть все обновки. Отработав заказ и подрулив к подъезду, вызвал Роста. Он высунулся в окно и вскоре оказался на переднем сидении. — Ты можешь по-человечески объяснить: куда мы собрались? — В город, — произнёс я загадочно и покатил ближе к центру. Всю дорогу Быковский выносил мне мозг расспросами. Я отмахивался от него, как от назойливой мухи, и молчал, не хуже партизана на допросе. Спустя какое-то время, мы повернули на Октября. Рост явно насторожился. Выдохнул парень, только когда мы проехали мимо «Утренней звезды». — Чё ты так напрягся? — задал ему вопрос на светофоре. — Я испугался, что ты хочешь меня к отцу домой отвезти, — признался Быковский. — Типа, получил паспорт и всё — вали теперь, куда хошь. — Господи, Быковский, — закатил бы глаза, да дорожная обстановка не позволяла. — Какой же ты всё-таки придурок. Мне казалось, что я доходчиво объяснил, что не такая тварь, как твои бывшие… друзья. — Прости, — Рост виновато потупил взгляд. — Смирнов, я знаю, что ты святой. — Будешь тут с вами, беспомощными м… — Осёкся, потому что вспомнил обещание больше не употреблять это слово по отношению к Росту. Остаток пути Быковский сидел и чему-то самодовольно ухмылялся. Мы подъехали к самому большому торговому центру в Крамске — «Клондайк» занимал, наверное, целый квадратный километр. Мне кажется, в него можно всё население города затолкать и даже место останется сыграть в футбол. — Ну и зачем мы здесь? — спросил Быковский, рассматривая рекламные билборды. — Много будешь знать — скоро состаришься. Вылазь по одному. Белобрысый последовал за мной. — Знаешь, где здесь продаются дорогие мужские шмотки? — Ну, на третьем есть «Burberry», ещё вон там бутик «Brooks Brothers» есть… Я там однажды джинсы покупал… А что? — Забудь о них. — Каюсь, я тупо не удержался. Просто хотелось увидеть выражение лица Быковского. И он не разочаровал. У меня непроизвольно вырвался зычный смех. — Очень смешно. Решил поиздеваться, да?! — Парень резко развернулся и направился к выходу. — Алё, гараж. Куда намылился? — схватил мелкое чудовище за воротник. Рост стал вырываться, злобно шипя. — Да успокойся ты. Чё взъелся-то? Это шутка юмора была. Пошли. — Я схватил его за руку, но быстро понял, что это совсем уж по-пидорски выглядит — окружающие не оценят, от слова «совсем». Я шёл по ТЦ, выискивая нужный отдел, а Быковский нехотя плёлся за мной. — Выбирай, — указал я на отдел с зимними куртками — вроде бы цены тут несильно кусались. — Что? — опешил Рост. — Куртку зимнюю, говорю, выбирай. — А деньги? — настороженно спросил он. — Потом разберёмся. Давай смотри. Если не понравится тут, пойдём в другой. Поначалу Быковский рассматривал вещи без энтузиазма, но потом в нём проснулся долбаный шопоголик. Отчего-то даже почувствовал себя на месте парней, чьи девушки ради прикола могут перемерить все платья, джинсы и кофты, какие только попадутся на глаза. Я сидел в сторонке, втыкая в телефон, а Рост на своей волне общался с продавцами. В этот вечер я проклял всех дизайнеров, наплодивших хуеву кучу одежды. Куртки, джинсы, свитеры, зимние ботинки примерялись и перепримерялись, сравнивались «с такими же, но с другим дизайном» и отбрасывались в сторону. Не знаю, что пытался найти Быковский и как у него хватало терпения раздеваться и одеваться по многу раз. Мне кажется, я за всю жизнь столько одежды не примерил, столько он за эти два часа. Наконец-то мелкий шопоголик насытился, и мы купили ему, что хотели. Знал бы, что так будет, тупо всучил бы ему бабло и ещё потаксовал, тем более на одежду пришлось потратить существенно больше, чем рассчитывал. Рост даже застремался по этому поводу, но я видел, как загорелись его глаза после первой же покупки, поэтому махнул рукой — должен же у парня быть праздник. Он и так месяц дома просидел, бегая по магазинам даже в минус двадцать пять в большой для него моей старой лёгкой куртке. Ну а щас он вновь стал моднявым пижоном. Мальчиком с обложки. Конечно, это и не столь дорогие бренды, к которым он привык, но всё же не совсем уж сделанный в подвале китайский ширпотреб. На остатки бабла купил подарки и моим родственникам. Рост хотел было вновь разыскивать чего-нибудь такое да эдакое, но я уже валился с ног от усталости, поэтому ограничились стандартным набором — открытка и ненужная хрень. Хотя нет, хрень как раз была нужная. У бабушки старый тонометр (механический, со стетоскопом) плохо фурычил, поэтому купил ей автоматический. Матери купил чайник со свистком — старый всё равно уже пора на помойку выбрасывать. Деду приобрёл резные шахматы и эспандер — ему будет полезно играть в интеллектуальные игры и тренировать отказывающую руку. Будем надеяться, мне удастся уговорить хозяйку перенести платёж за следующий месяц на февраль. Что ж, январь у меня обещает быть жарким… Обмывание пришлось отложить, потому что, во-первых, уже не на что, а во-вторых, уверен, едва приму горизонтальное положение, тут же вырублюсь. Домой ехали под бодрый бубнёжь Быковского, который уже не знал, как меня благодарить. Странно, но он каким-то образом умудрился при этом избежать намёков на интим. Неужели отступился?.. Ну и почему же мне от этого нерадостно?.. «Санчез, тебя не понять: сначала бесился, что к тебе подкатывают, а теперь недоволен из-за того, что отстали…» «Ой, да пошёл ты!» «Молодец, сам себя послал. Что ни сделаешь, чтобы не принять очевидный факт…» «Я сказал: „Заткнись!“» Наконец-то мне удалось заставить замолчать свой внутренний голос. Ну вот чего он такое вообще удумал? Сколько ещё раз нужно сказать, чтобы стало понятно: с Быковским нам не по пути. Может, он сейчас и относится ко мне по-дружески или даже больше, но, уверен, это исключительно потому, что парень зависит от меня. Рост же откровенно говорил: если бы не я, он бы не выжил. Скорее всего, драматизировал, но, тем не менее, в воду-то он всё же сиганул, хотя и по пьяни. Хорош, в общем, об этом!.. Как и предполагал, дома после ужина меня вырубило. Я уснул под шелест пакетов и брожение Быковского, который вновь стал примерять шмотки.

***

— «Вставайте, граф, нас ждут великие дела», — стал я будить ни свет ни заря сонного гномика у себя под боком. — Смирнов, чё ты опять придумал? — Гномик лишь сильнее закутался в одеяло. — Вставай, а то мы на автобус опоздаем. — Какой, нахрен, автобус? С дуба рухнул? — Мы едем в Котьму. Я продолжил толкать сонную красавицу, но она только материлась и грозила мне всякими карами. Давно заметил, что Быковский тот ещё соня. Могу рано утром встать, поесть и уйти на работу, а он даже не проснётся. — Рост, блин, вставай, кому говорю! Автобус ждать не будет, — начал я с наезда, как только вышел из ванной комнаты после утреннего туалета. — Вот и вали в свою Котьму, а я дома останусь, — пробурчал недовольный Быковский, с усилием оторвав голову от подушки. Он поморгал и снова завалился спать. «Ну, погоди же, мелкий гадёныш…» Набрал в рот воды из чайника и прыснул ему в лицо. Рост открыл глаза и заверещал: — Смирнов, козлина, ты чё творишь?! Повторил водные процедуры. — Я тебе сейчас въебу! — Ты сначала оторви от дивана задницу, прежде чем грозить. В меня метнули молнию, но мимо. — Я набираю в рот ещё воды, — гаденько засмеявшись, стал изображать, что пью из чайника через носик. — Бля, ты мёртвого заебёшь. — Рост поставил ноги на пол, находясь где-то на середине пути между сном и реальностью. Я аж подавился. — Не… кха-кха… мёртвых я не ебу… Быковский снова метнул в меня молнию, а затем встал и направился в ванную комнату. Краем глаза заметил фигвам* у него в трусах. Наконец мы оказались на автостанции. Роста пришлось подгонять чуть ли не пинками. Разумеется, на платформе нас ждала уже немаленькая очередь. — А я точно там не помешаю? — вдруг спросил Быковский, показавший нос из своих «соболей» — платформу насквозь продувал пронизывающий ветер. — Сказал же, что нет. Тем более мои давно хотят с тобой познакомиться. — И чего ты им про меня рассказал? — с прищуром спросил он. — Что надо, то и рассказал. Не боись, компромат оставил на потом. Рост лишь фыркнул. — Ну а я тебе кто? — Он внимательно посмотрел мне в глаза. Стоило больших усилий, чтобы выдержать его взгляд. — Просто друг. — Понятно. — Быковский отвернулся, подставив лицо ветру. Место явно не подходило для подобных разговоров — вокруг толпился народ, кое с кем был даже шапочно знаком. Да и что я мог ответить на этот вопрос? «Парень, который живёт со мной». В моей ситуации это звучит слишком двусмысленно. Пускай уж, будет «просто друг». Матери я так и сказал, пресекая все её домыслы. Даже предупредил, чтобы она передала это и бабушке, а то у них, чего доброго, ума-то хватит: сначала навоображают себе невесть чего, а потом выдадут меня с потрохами. А так придумал объясниловку: мол, случайно встретил друга по универу, разговорились, вспомнили студенческую жизнь и вновь стали общаться, поэтому-то он частенько у меня и зависает (надо было объяснить, почему я частенько не могу откровенно говорить, когда созванивался с семьёй). Давно решил пригласить Роста к нам в Котьму на Новый год — запланировал посещение баньки и ночные бдения, а ещё до кучи можно было замутить шашлык. Бо́льшую часть пути провёл стоя, зажатым между двумя бабками. У одной, как назло, были санки и какой-то баул. Своим транспортным средством она мне всю куртку изгваздала. Роста вообще прижал к задней двери пузатый мужик, явно в подпитии. К счастью, в Гречихино и Захаровке вышло много народа, поэтому до конца уже ехали сидя. Быковский всю дорогу молчал, пялясь в окно. Ну хорошо хоть не скандалил — воткнул в уши наушники и, казалось, выпал из реальности. Почему-то был уверен, что набитый битком автобус вызовет у него негодование. Я-то к такому привычный, а вот он, наверное, общественным транспортом, да к тому же наполненным так, что ни вздохнуть, ни охнуть, в последний раз пользовался никогда, а то и ещё раньше. Ну вот и приехали…