Спасение утопающих — дело…

Как обычно, у многих раннее утро началось с решения задачи с условием: «Из пункта А в пункт Б выехал гражданин И. Вопрос: успеет ли он туда добраться по пробкам и во сколько тугриков ему обойдётся поездка?». Задачка была со звёздочкой, потому что тут всё зависело от меня, а точнее от моего везения и умения протискиваться с «Ласточкой» в любую щель без вазелина. С точки зрения всяких там кармических воззрений работа у таксёров — самая опасная. Иногда прям так и чувствуешь, как после очередного удачного (с моей точки зрения) манёвра в тебя идёт «положительный посыл». А положительный он, потому что шлют-то как раз на то, что всегда большое и толстое и периодически кладущееся на всё подряд. Но, по большому счёту, меня это уже давно не тревожило. Волновало меня другое: как там Быковский? Не то, чтобы я ему не доверял или боялся, что Рост обнесёт квартиру (ну хотя бы из-за того, что красть у меня нечего. Там самые ценные вещи — старенький ноут и плоский телек не первой свежести), но всё-таки мажор без телефона и денег — зверёк непредсказуемый. Кстати, о телефоне. Я, понимая, что без этого гаджета современному человеку не прожить, спросил Витька: нет ли у него или его детей какого-нибудь старого телефона в рабочем состоянии? Свой вопрос обосновал просьбой друга, у которого отжали телефон. Свезло: у его дочери Насти имелся старый iPhone 4, с ним игрался её двухгодовалый сын, но «чудо из Купертино» ещё фурычило, хотя и было немного поцарапано. Напарник сказал, что могу зайти к нему домой, когда буду ставить машину в его дворе, и взять. Так что если мажору будет не западло, то будет ему iPhone, раз уж они все на него фапают. Лично мне понтоваться не перед кем, поэтому купил, что подешевле, но с качеством, поэтому юзаю свою многострадальную ЭлДжишку уже пятый год. Наконец-то рабдень подошёл к концу. Я забрал телефон и почесал домой. Надежда на то, что Витёк подвезёт, не оправдалась. Он решил таксовать в ночь, да и «Ласточке» хоть какой-то отдых нужен. Благо около его дома автобус до нашего отшиба ходит. Дома меня ждал полноценный срач. Быковский пожрамши даже не удосужился помыть за собой посуду. Он лежал пузом к верху и пялился в телек. С ноута играла, судя по видеоряду и диалогам, какая-то тупая комедия. — Ростислав Игоревич, можно вас на минутку, — позвал я на кухню белобрысого трутня, когда, приняв душ и переодевшись в свои обноски, пришёл туда в поисках жратвы. — Чё там?! — послышалось недовольное с дивана. — Иди сюда, г-рю! Ты чё тут за срач устроил? — Ой, подумаешь, пара тарелок. Потом помою. — Не потом, а сейчас. Да будет тебе известно, из-за грязной посуды тараканы заводятся. — Тараканы? — Прикинь. И не эти благородные мадагаскарские, а обычные — рыжие и вездесущие. — А тут тараканы водятся? — испугано спросил Быковский. — Водятся, если не травить. Дом же старый, и живут тут далеко не аристократы… — Да уж, аристократами в этом бараке и не пахло. Не, ну в моём подъезде ещё нормальные жильцы, а вот в соседнем обитают такие товарищи, что мама не горюй. Чего только синячник Толян стоит из десятой квартиры или эти Макаровы из четырнадцатой — то дерутся, то бухают, то песни у подъезда под расстроенную гитару поют, а скорее орут. — Бр-р-р! — его реально передёрнуло. — С детства тараканов боюсь. — Да где ты их видеть-то мог? Наверное, в твоих хоромах о такой напасти и слыхом-то не слыхивали. — У бабушки. Да будет тебе известно, — подражая моему тону, парировал он, — мы не всегда такими богатыми были. — И когда ж вам счастье привалило? — Точно не помню. Кажется, мне года три или четыре было… — Ну надо же. Вот уж действительно «не всегда». В общем, в последний раз предупреждаю: после себя посуду мыть и со стола крошки убирать. Мне в жизни хватает паразитов. — Это ты на кого намекаешь? — насупился Рост. — Намекаю? Даже и не думал. Прямо говорю, — и мы устроили гляделки. Быковский быстро сдулся. Он фыркнул и принялся мыть посуду. Я же стал исследовать, что осталось из вчера приготовленного. Три корочки хлеба. Не густо. — Ты это что же, мне ничего не оставил из покушать*? — спросил я, закончив обследовать холодильник. — Да там было мало, я и доел. Прости, — стал виниться Рост. Но его «Прости» пустой желудок не наполнишь. Что ж, вернусь к истокам: кипяток, «Роллтон» и крошево из сосисок. — Фу, как ты это ешь? — Быковский скривился. — Вот так вот. Ротом*, — и я втянул в себя порцию лапши. — Это же вредно. Они же из пластика делаются. — Тоже мне новость. Зато вкусно. Попробуй. Там ещё есть. — Кивком головы указал на кухонный шкафчик. — Нет уж, спасибо. — Роста передёрнуло. — Ну, как знаешь. — Этим мажорам не понять всей прелести бич-пакетной лапши. Понятно, что пользы от неё только вред, но вспоминая Ницше: «Всё, что не убивает нас, делает нас сильнее». Да и после того, как набьёшь желудок этим дерьмом, ещё долго есть не хочется. — Чё, правда, что ли, вкусно? — с неуверенностью спросил Быковский, всё это время наблюдавший за тем, как я поглощаю лапшу, прихлёбывая бульоном. — М-м-м, божественно. — Я довольно облизался и закатил от удовольствия глаза. Он встал со стула и залез-таки в шкаф за бэпэшкой. Покрутив в руках, он положил её обратно, но потом снова взял. — Блин, ну не знай*. А мы точно не можем заказать пиццу там или суши? — Он состроил жалостливую морду. — Ага, ща в сейфе покопаюсь и по своим заграничным счетам пройдусь, и закажем. Быковский, спустись на землю — у меня ещё окончаловка не пришла. — Значит, ничего другого не будет? Ты не будешь готовить? — в его голосе теплилась надежда. — Пипец. Как такой мелкий может столько жрать? — Ничё я не мелкий. — Рост набычился. — Ну-ка. — Подошёл к нему вплотную, желая смериться ростом. Отчего-то Быковский сразу изменился в лице и кротко замер, глядя мне прямо в глаза. От его взгляда я даже позабыл, зачем, собственно, подошёл-то к нему так близко. Кажется, мы оба затаили дыхание. Спустя пару мгновений удалось собраться с мыслями. — Вот. Я тебя выше… Больше, чем на целую голову… — произнёс я, сглотнув, и тут же поспешил ретироваться. — Это не я низкий. Это ты слишком высокий. — В голосе Быковского послышался небольшой вызов, но выглядел он по-прежнему растерянно. Наконец он сподобился заварить лапшу быстрого приготовления. Потом долго не решался взять в рот, но распробовав-таки, уплёл её за милую душу. Теперь была моя очередь сидеть напротив и по-приятельски подъёбывать его. Впервые за многие месяцы я искренне улыбался и смеялся просто так, потому что было в самом деле смешно. Смешно наблюдать за тем, какие гримасы строит сидящий напротив парень. Сейчас, в поношенных шортах и футболке, Быковский выглядел иначе. Абсолютно иначе. Не было этого холёного мажора — парня с обложки какого-нибудь «GQ», баловня судьбы, которому всегда доставалось всё самое лучшее, которому с пелёнок внушали превосходство над другими, надменного и невыносимого козла. Всего этого не было. Было что-то другое. Обыденное. Домашнее… До чего же это странно. Реально, странно. Словно между мной и Ростом не было ни социальной пропасти, ни былых обид, ни стереотипов. Было просто приятно пообщаться с другом… А давно ли Ростислав Быковский стал мне другом? Ну, наверное, в тот момент, когда подобрал его на улице и привёл в свой дом. Одинокого, всеми брошенного. От которого отвернулся даже родной отец. И всё из-за чего? Потому что сын оказался геем? Неужели Быковскому-старшему это так принципиально? Чужая душа — потёмки, а душа зажравшегося богатея — и подавно. Хорошо, что меня минула эта участь. Мама приняла мою ориентацию. Бабушка со скрипом тоже. Ну, а дед до сих пор остаётся в блаженном неведении — ему и так сейчас нелегко. За несколько часов из полного сил мужика превратиться в немощного старика — это подорвёт кого угодно. Дед держится и всё хорохорится, но отказавшие после инсульта ноги и плохо двигающаяся левая рука дают о себе знать… — Эй, ты меня вообще слушаешь? — Рост вывел меня из накатившей задумчивости. — Прости… Наверное, меня вырубает, — приврал я маленько. — Я говорил, что сходил бы днём в магазин за продуктами, но ты не оставил денег, а у меня самого нет ни рубля, — понуро сказал Быковский. — Блин, точна-а. Я ж хотел тебе оставить и забыл. — Во-от, а потом наезжает, — встрепенулся Рост. — Я, между прочим, не хочу сидеть у тебя на шее, просто ситуация такая. Думаю, на работу надо устроиться. Только у меня даже телефона нет, чтобы позвонить… И паспорта. — Погодь. — Я сбегал в коридор и достал из кармана куртки презент. — На вот, — протянул Быковскому телефон. — Бэушный, но рабочий. Рост взял телефон и недоумённо уставился на меня, потом на его лице появилась та ещё ухмылочка. — Так я же ещё не «насосала на iPhone». Но могу, — и блондин пошло облизал губы. — Вот ведь придурок! — отвесил ему небольшой подзатыльник. — Придурок — не придурок, а iPhone имею. — Рост с дурашливым выражением лица помотал телефоном передо мной и залился смехом. Мне осталось лишь закатить глаза. Боже, дай мне сил не придушить его… — И в смысле, у тебя паспорта нет? — попытался я перевести разговор в конструктивное русло. — Ну так у меня же гопники не только телефон, но и сумку отняли, а там и паспорт был, и кредитки, и немного налички. — Ясно. Значит, всё придётся восстанавливать: сначала паспорт, а потом уже карточки. — Да хрен с этими кредитками. Я ещё в самый первый день посмотрел — любимый папочка их заблокировал. — Последнее он произнёс с явным пренебрежением. — Слушай, ты точно мне не лечишь про гомофобию бати? Что ж он так со своей кровиночкой совсем по-скотски поступил? — Я сказал тебе всю правду. — Снова этот нехороший взгляд. — Можно подумать, мне не хер чем заняться, как придумывать для тебя слезливые истории. — Э, Рост, остынь. Ты чего завёлся? Прости, если задел за живое. У меня просто в голове не укладывается, как родной отец может выгнать ребёнка на улицу, да ещё лишить денег. — Ну вот так вот… Смог… Знал бы ты моего отца, ещё бы удивлялся, что он не придушил меня собственными руками. А так только оплеуху отвесил, наорал и с лестницы спустил. — Же-есть. — Чем больше я узнавал о семье Быковских, тем больше понимал, что ну его в кобылью щель это богатство — от него люди совсем с ума сходят. — А как он вообще узнал-то про тебя? — спросил я. — Потому что я не умею выбирать не только друзей, но и любовников, — окончательно стушевавшись, ответил Быковский. — В смысле? — Я недолго встречался с одним парнем. Он оказался тем ещё козлом, — произнёс парень, чуть ли не плюясь. — Мы познакомились в гей-клубе. Красивый, хорошо одет, «роже» на руке, тачка опять же… — Мажор, — констатировал я. — Под стать тебе, в общем. Быковский сначала вспыхнул, метнув в меня молнию, но потом продолжил: — Не угадал. Ему это надарили такие же идиоты, как я. А сам он вообще из области приехал. Хотя при знакомстве утверждал, что вообще из Москвы к нам перебрался. Типа, бизнес у него тут и всё такое. — Так ты чё, на разводилу нарвался? Или как там они? Жиголо, кажется. — Получается, что так. Но я об этом долго не догадывался. Леонид Ржевский, если всё-таки это его настоящее имя, был обходительным, дарил мне дорогие подарки, ухаживал. Мне бы, дураку, насторожиться, когда частенько оказывалось, что у него то денег нет расплатиться за ужин, потому что он сейчас их все вложил в бизнес, то домой он к себе не может пригласить, потому что ремонт затеял, а дизайнер его кинул и вот теперь новый исправляет недоделки. А я верил. Верил, наверное, потому что впервые влюбился по-настоящему. — Рост уставился в пол. — По ходу, мне суждено, влюбляться не в тех, — со вздохом добавил он и странно посмотрел на меня. — А дальше-то что? — Мне захотелось узнать историю до конца. — Но если тебе неприятно об этом вспоминать, то можешь не продолжать. — Странно, а я думал, ты снова будешь устраивать мне допрос с пристрастием, сын участкового. — На его лице появилась лёгкая ухмылка. — Не мы такие — жизнь такая. — Я тоже улыбнулся ему в ответ. — Это что, из какого-то пацанского паблика? — Вообще-то из «Бумера». — Не смотрел. — Ну естессно, не мажорская тема. — Да задолбал ты! — Быковский несильно ударил меня в плечо. — Заладил: мажор да мажор, — передразнил он. — Бесит прям. Я уже давно не мажор. — Ладно, уговорил, будешь — экс-мажор, — и я гаденько засмеялся. — Смирнов, не нарывайся. — Ой, боюсь-боюсь. — Из ушей и носа Роста повалил пар, и я от греха подальше ломанулся в комнату. Он за мной. Мелкий, но юркий, Быковский умудрялся щипать и щекотать меня чуть ли не со всех сторон разом. Мне пришлось сдаться на милость победителя и побожиться, что больше не буду при нём хоть как-то упоминать мажоров и всё, что с ними связано. — Рост, а, Рост? — спросил у лежащего рядом парня в наушниках. Бомжацкий ужин и небольшая буча отобрали у меня последние силы, поэтому я завалился спать. Трудовыебудни* с межсезонным ненастьем хорошенько так выматывают. Завалиться, то завалился, но сон почему-то не шёл, а просто так лежать быстро надоело. — Я думал, ты спишь. — Он вытащил один наушник. — Или я тебе мешаю? — Нет. Просто… Расскажи: чего у тебя там с твоим… Ну с этим, который жиголо. — Так и знал. — Недовольно проворчал Быковский, но тем не менее отложил наушники и выключил музыку на телефоне. — Смирнов, тебе говорили, что ты тот ещё мозгоёб? — Впервые слышу. — Тогда знай: ты тот ещё мозгоклюй. — О'кей, запомню, — произнёс я с зевком. — Так расскажешь или как? — Ой, да чё там рассказывать? Просто постепенно Ржевский стал тянуть всё больше и больше денег. Даже отец стал напрягаться, ведь я же скрывал, кому их даю, а нормальные отмазки у меня уже кончились. Папочка прикрыл лавочку, сократив месячный кредитный лимит до минимума. Об этом я честно рассказал, казалось бы, своему парню. Разумеется, ему это очень не понравилось. Ещё бы, он от меня получил столько бабок и, видимо, рассчитывал получить ещё больше. В общем, он… — Парень замолчал. — Он стал меня шантажировать. Этот гандон записал множество видео с нашим сексом и грозился показать их моему отцу. Это был полный пиздец. Я обратился к частному детективу. Он-то мне и поведал подноготную моего парня. Мы встретились ещё раз — Ржевский настойчиво требовал денег за молчание. Я же в ответ пригрозил ему, что накатаю на него заяву, и показал кое-какие материалы, добытые сыскарём. Парень наговорил мне много чего неприятного. Мы даже подрались немного. Но после этого он исчез. Я уже выдохнул и перестал опасаться, уверенный, что этот козёл не только уехал из Крамска, но и навсегда исчез из моей жизни. Рано радовался, — парень зло фыркнул. — В один прекрасный день, по возвращении домой меня ждал разъярённый отец. Я никогда его таким не видел, хотя орать он горазд. Спросил у него: чего он на меня наезжает без повода? На это отец включил на нашей плазме порно с моим участием, где я самозабвенно отсасываю этой тварине… Я аж присвистнул. — Это ещё не всё: подобного видео на флешке, которую кто-то утром принёс в офис отца, было под завязку. Вот такой вот привет от Лёнечки Ржевского. — В ночном полумраке было слышно, что Рост горько усмехнулся. — Ну то, что было дальше, тебе известно. Именно в этот день ты меня достал из реки. Хотя до сих пор не представляю, как вообще оказался в вашем районе. Последнее, что помню, как бухал с приятелями в клубе. — Видимо, черти приволокли. — Наверное, — пожал он плечами. Воцарилась тишина. — Надеюсь, тебе стало легче? — задал я вопрос, спустя некоторое время. — Выговориться — всегда полезно. — Знаешь, я сейчас подумал, что ты прав и я действительно дерьмовый человек, раз меня в жизни окружали только дерьмовые люди. — Ну что ж, самокритично, конечно. Но ведь никогда не поздно измениться. Быковский отчего-то засмеялся, сначала сдавленно, а потом всё громче и громче. — Смирнов, да ты, по ходу, не только спасатель на водах, но ещё и спаситель заблудших душ. — Спи, давай, заблудшая душа. — Я толкнул Роста в плечо. Хорошо, что было темно, и он не видел моего смущения — скажет тоже: «Спаситель заблудших душ». Знал бы он, что я реально хотел его оставить под мостом, не говорил бы так. — Ладно, Рост, спокойной ночи. — Теперь-то Морфей взялся за меня всерьёз, насыпав мне в глаза по целой куче сонного песка. — Спокойной ночи, Саша. — Парень лёг на спину, положив голову на скрещённые руки. Он лежал с закрытыми глазами и чему-то улыбался, вновь вставив в уши «затычки». Я закрыл глаза и быстро провалился в сон.