Спасение утопающих — дело…

На следующий день Морозов предложил посидеть у него, повспоминать молодость. Естественно, все согласились. У Серого дом большой — можно вместить много народу. Когда мы с Ростом пришли к нему, там уже балагурили не только Селиванов с Килькиным, но и ещё несколько одноклассников. Поначалу Рост чувствовал себя неуютно среди стольких незнакомых людей, но под действием алкоголя расслабился. Классические разговоры, начинающиеся «А помнишь?..», вернули меня во времена беззаботного детства. Весёлые случаи, угарные приколы, шалости и проказы — пускай после этого часто страдала филейная часть, но оно того стоило. Залезть в чужой огород за недозревшей клубникой — пожалуйста; попытаться покататься на крупном борове, принимающем грязевые ванны на соседском дворе, — да сколько угодно; устроить корриду с бычком бабы Зои, мирно пасущимся на лугу, — не надо лишних слов, я в деле… Разбитые коленки и носы, вывихи и, не дай бог, переломы — вот она беззаботная жизнь деревенского пацана, взращённого на свежем воздухе и вскормленного парным молоком. Заметил печальную моську Быковского, сидящего в уголочке и медленно потягивающего красное вино. Остальные, в основном, водяру хлестали, но Отмороз недаром у нас кандидат наук, поэтому предусмотрел ассортимент спиртных напитков на любой вкус. — Тебе скучно, да? — Да, нет. Всё ок, — он посмотрел на меня осоловелым взглядом. — Прости, наверное, наш трындёж о школьных годах тебе мало интересен. Если хочешь, можем уйти. — Не, мне интересно… Правда. Веришь? Я завидую, — со вздохом произнёс он. — Завидуешь? — удивился я. — После приезда сюда я понял, что был многого лишён… Лишён настоящей семьи, лишён детства… — Он сделал большой глоток вина. — Ладно, чего-то меня снова потянуло плакаться тебе в жилетку. С этими словами он встал и направился на улицу. Я последовал за ним, захватив наши куртки. — Ты чего раздетый выбежал? На, накинь. — Хорошо, папочка, — сострил Рост. — Вот ведь оболтус. Попытался отвесить лёгкий подзатыльник, но тот, рассмеявшись, юркнул в сторону. — А вы чего тут делаете? — спросил Морозов, тоже вышедший на крыльцо подышать воздухом. — Он меня обижает, — стал жалиться Быковский, ускользнув от меня под защиту Сергея. — Саша, Саша, — покачал он головой, сделавшись максимально серьёзным. — Такой большой мальчик… Быковский показал мне язык. — Пиздец. Видели бы вы себя со стороны, — не удержался я, заржав в голосину. Рост весь скукожился, прижимаясь к Серому, а тот его успокаивающе погладил по волосам. — Я вас не понимаю, юноша. Чему вы радуетесь? — произнёс Сергей Владимирович максимально серьёзным и надменным голосом. Он даже поправил на носу воображаемые очки — ни дать ни взять наша классуха Зоя Ильинична. Но долго в этом образе Отмороз не выдержал и тоже залился смехом. — Чё ржём? На улице постепенно стали появляться и другие. — Да так. Угораю над Морозовым. Он ща так натурально Зою Ильиничну показал. — «Селиванов, Смирнов, немедленно прекратите… Я вас сейчас рассажу», — заверещал Гошан. — Не-не, «Демьян, акстись, ну разве так раскрывают скобки?»… — конечно, Кила был неимоверно далёк от оригинала, отчего стало ещё смешнее. Каждый не преминул спародировать нашу учительницу математики, припомнив все её выдающиеся перлы. В гостях у Отмороза мы зависали до самого вечера. Даже успели намутить шашлыка. Ближе к вечеру чисто мужскую компанию разбавили и наши девчонки — из тех, что остались в Гречихино или же так же, как и мы, приехали повидаться с родственниками. Лена, недавно расставшаяся с мужем, недвусмысленно положила глаз на Роста (замужние барышни как бы тоже не обделяли его вниманием, но вот подвыпившая Ленка висла на нём, похлеще репейника на Малыше). Быковский вёл себя с ней так, словно готов при первом же удобном случае затащить её в койку, но при этом постоянно бросал в мою сторону странные взгляды. А я что? А я тоже стал флиртовать… С Дашей… Она, помнится, была в школе ко мне неравнодушна, но, во-первых, она состояла в браке и была беременна, а во-вторых… Во-вторых, что мне с ней делать-то? Женский пол меня совсем не привлекал. В отличие от меня, Рост по этому поводу абсолютно не парился и даже парочку раз был мной застигнут целующимся с Ленкой. Да что он вообще себе позволяет?! Вот нахрена пудрить девчонке голову? Сам же говорил, что девушки ему не интересны, а с парнями предпочитает быть снизу (да, он на кой-то поделился со мной и такой информацией о себе). Кулаки сжимались, так и хотелось набить ему морду… Да так, чтобы потом никакой тоналки не хватило!.. «Надеюсь, это в тебе сейчас говорит не ревность, а переживание из-за поруганной чести подруги?» — внаглую облокотившись на мою голову, спросил чертёнок, крутя в руке хвост с пикой на конце. «Тебя нет. Ты плод моей фантазии», — стал повторять я как мантру. «Ну же, признай, что ревнуешь», — подначивал меня рогатый обольститель, проведя раздвоенным языком по мочке уха. «Нет! Ты несёшь чушь! И вообще… Вообще… Тебя не существует!» — и я выбежал на улицу, едва не сбив с ног возвращающихся с перекура парней. Вслед мне донёсся адский смех. Бежал долго. Куда-то в сторону полей. Без куртки, без шапки, даже свитер оставил, который стянул с себя из-за духоты в морозовском доме. Зачем бежал? Да фиг его знает… Просто хотелось убежать от себя… Наверное, вообще бы покинул пределы деревни, если бы не растянулся посреди дороги, обо что-то споткнувшись. Перевернулся и уставился в небо. Мириады звёзд сотнями глаз с интересом смотрели на меня. Даже месяц, отодвинув лёгкие занавеси-облака, выглянул, улыбаясь чему-то, только ему одному известному. Скорее всего, небожители хотели посмотреть на полоумного дурака, труса, мечущегося по полю словно заяц, убегающий от лиса. Только не рыжего, а белого, но такого же хитрого и такого же зеленоглазого… И от этого не менее опасного… Хотя нет, вряд ли этим огоньками, пребывающим в своих хрустальных сферах, было дело до простого русского парня, окончательно запутавшегося в своих чувствах… Да уж, заварил я кашу — не расхлебать. И Рост, гад, нисколько мне в этом не помогает. Ну почему он такой?.. Такой невыносимый, несносный!.. А при этом ранимый человек, полный боли… По ходу, мы и вправду идеальная пара: первый — вечно терзаемый внутренними демонами, а другой — потерявшийся по жизни… «Э, алё, я, вообще-то, тебя не терзаю, а даю ценные советы, — с обидой в голосе прогундосил дьяволёнок. — Следовал бы им — горя бы не знал.» «И правильно делает, что не следует, — парировал кучерявый малец с арфой в руках и крылышками за спиной. — Твои советы до добра не доведут.» «П-ф-ф-ф, — выдул демон чёрные клубы дыма изо рта. — А от твоих у него одни неприятности. Ты только глянь: валяется тут в снегу, посередине дороги, с ума сходит. А всего-то и надо было оставить этого Быковского под мостом, ну или, на худой конец, трахнуть его — ну, в качестве платы за спасение.» «Е-е, бейби, е-е-е», — потусторонняя бестия стала изображать всякие сексуальные телодвижения. «Саш, пойми, этот, — ангелочек с пренебрежением указал на кривляющегося чертёнка, — абсолютно ничего не смыслит в Любви. Заклинаю тебя, прислушайся к своему сердцу. Оно всё знает наверняка. Дай Ростиславу шанс. Поверь, он гораздо лучше, чем кажется… Доверься ему…» «Опять это бла-бла. „Доверься ему“. Он уже доверился один раз, хватит.» Тёмный с силой толкнул ангела, да так, что тот свалился с плеча куда-то в бездонную пропасть. «Санёк, говорю же, тема верная: раз уж тебе так нравится этот белобрысый, то и давай уить-уить с ним. А потом, в случае чего, надоест, другого найдём,» — доверительно шептало адское творение. «Не позволю!» — и ангел с кулаками набросился на противника. Я смотрел со стороны на этот бело-чёрный клубок и офигевал. Ну хотя бы оттого, что воочию наблюдал борьбу добра со злом. А ещё оттого, что всё это творилось в моём воспалённом сознании. Всё, Санчес, амба, ты-таки шизанулся: то ли от работы, то ли от одиночества — не важно. Но кроет тебя конкретно и не по-детски. Сильный порыв ветра сдул с меня дерущихся, а заодно напомнил мне о холоде. Поднялся и со всех ног двинул обратно к Сергею Владимировичу домой — простудные заболевания точно не входили в мои планы. — Блядь, Смирнов, ты куда пропал?! Встреченный мной Быковский был просто взбешён. Он стоял на проезде между улицами и высвечивал даль телефоном. — Никуда. Просто вышел прогуляться. Отчасти это было правдой. — Ты охренел, убегать без куртки? — продолжало наезд мелкое чудовище. — Быстро вали в дом! — Быковский, напомни, а как давно ты стал моей мамочкой? Меня уже начала бить дрожь, но я не хотел уступать. — Я сказал, быстро вали в дом греться!!! Кажется, Рост прибавил в росте. Выглядело так, что это я низкорослый, а он нависает надо мной. — Хорошо, мамочка, как скажешь! И я двинул туда, собственно, куда и направлялся. — Быстрее, — всю дорогу подгонял меня Рост. Какой же он смешной. Нахохлился весь, глазёнками своими зыркает, ноздри раздувает… Беспокоится… Переживает… «А ты бы не переживал за него, поступи он подобным образом?» — задал вопрос внутренний голос. «Уйди, старушка, я в печали», — отмахнулся я от него. У Морозова меня тоже ждал наезд. Оказывается, Рост тут всех взбаламутил, да так, что организовалась целая поисковая спецоперация. Повинился, признал, что вспылил и был неправ, а потому пришлось пить со всеми мировую. Конфликт быстро сошёл на нет, только Кила так распереживался, что его ещё долго пришлось успокаивать. Ещё бы, Демьян божился, что не простил бы себе потерю такого дружбана, как я. В общем, встреча выпускников удалась. Разошлись мы уже ближе к одиннадцатому часу, когда тётя Ира, мама Серого, намекнула, что пора бы и честь знать. Тяпнули на посошок и пошли восвояси. По ходу, единственным недовольным остался только Рост. Злопамятная зловредина и на утро смотрел на меня исподлобья, а наедине так и вовсе шипел, будто разозлённый кот. — Ростислав Игоревич, вы долго будете на меня дуться? — в конце концов не выдержал я. — Дуться? Смирнов, о чём ты? Вот уж воистину актёр — какое «неподдельное» удивление. «Оскара» ему, а лучше сразу два. — Хватит, говорю, общаться со мной так, будто я тебя чем-то обидел. В самом деле, этот цирк надо прекращать. — Действительно, чего такого? Ну исчез человек ночью зимой без одежды. Подумаешь. С кем не бывает… — Я же сказал, что просто вышел прогуляться и на звёзды посмотреть. Чё ты нагнетаешь-то? — Я?! Нагнетаю?! Да я… Я просто беспокоился о тебе!.. — Он выдохнул. — Ладно, если не думаешь о других, то хуй с тобой… Можешь в следующий раз хоть голым идти и нахрен замёрзнуть… — О, ты о других вдруг вспомнил, — меня понесло. — А чё ж ты сам о других-то не думаешь, а? Сложив руки на груди, вперил в него тяжёлый взгляд. Что ж, строить из себя обиженного я тоже умею. — И о ком же, например? — противным голосом спросил Быковский, вслед за мной приняв оборонительную позу. — Например, о Захаровой. С которой ты вчера весь вечер миловался. Ты ведь ей надежду дал. Ленка всегда влюбчивая была… А она тебе даже не нужна… Потому что ты… — тут я осёкся. — Ну что, кто я? Пидор? Ты это хотел сказать? — Он зло посмотрел на меня. — Не я это сказал. — Я думал ты другой… — с печалью в голосе проговорил Рост, и, толкнув плечом, прошёл мимо меня. Остаток дня мы практически не разговаривали. Заметившая это мама попыталась узнать, в чём дело, но я отмахнулся, сказав, что Быковский плохо себя чувствует и просил не трогать его. Она явно не поверила, но приставать с расспросами больше не стала. В Крамск на автобусе возвращались так же молча. Всю дорогу меня не покидала мысль, что меня нужно как следует отпинать по яйцам за все мои выкрутасы, но, с другой стороны, так даже было проще — по ходу, с Ростом мы снова откатились в отношениях на прежний уровень. Во всяком случае я надеялся на это. Мой ангел-хранитель не переставал уговаривать меня одуматься, извиниться, помириться и признаться в любви. Чертёнок же просто ликовал, устраивая в мою честь фейерверки, даже дул в фанфары и бил в барабаны. Существо из преисподней убеждало меня, что так будет лучше, что в конечном итоге так меньше боли — в общем, хвалило и поддерживало «в трудную минуту». «Меньше боли»? Чувствовал, что тут какая-то наёбка, но хватался за эту иллюзию обеими руками и старался поверить… И, сука, верил… «Ах, обмануть меня не трудно!.. Я сам обманываться рад!» Всё бы ничего, если бы не назойливый ангел, нуднозудящий и взывающий к моему сердцу. Обитатель райских кущ старался открыть мне глаза, показать, что, как бы я ни отрицал, но сердце моё ноет и обливается кровью. Я, может быть, и трус, но точно не дебил, поэтому всё, что до меня пытался донести крылатый кучеряш, прекрасно знал и даже ощущал внутри себя, но страх… Страх накрепко засел во мне… Боялся, что если сломаюсь, потом боль будет гораздо сильнее… Во сто крат сильнее. Один раз я уже проходил через это… Не хочу повторения… — Прости, но тебе придётся потерпеть меня ещё какое-то время, — подал дома голос Быковский. — Но я готов уйти в любой момент. Голос парня был мертвенно-холодным. — Я тебя не гоню. Оставайся, сколько хочешь. Мне стоило немалых усилий, чтобы мой голос не дрогнул. — Спасибо. Ночью Рост спал на полу. Хотя вряд ли он спал — всё ворочался и ворочался. Я предлагал ему перестать дурить и лечь спать на диване, но он упёрся и наотрез отказался. Что ж, хозяин — барин. Мне тоже долго не удавалось сомкнуть глаз. Наверное, потому, впервые за долгое время, мне было холодно и… одиноко. Я уже свыкся с сопящим под боком Быковским, который вечно лез ко мне, стараясь зажарить своим теплом или же без зазрения совести пристраивая на мне свои ноги, руки или голову. Поначалу такая близость выводила из себя, но потом я привык. А сейчас и вовсе этого не хватало. С живым и тёплым парнем в постели всё лучше, чем одному. «Вдвоём вообще всё делать лучше». — Кажется, ангел решил сменить тактику и от прямых уговоров перешёл к подсказкам-иносказаниям. С утра я наготовил на весь день и набрал Витька, чтобы узнать о его планах по поводу работы. Оказалось, напарнику прострелило поясницу, и он теперь на уколах и таблетках, так что ему не до четырёхколёсной птицы. Значит, «ласточка» в полном моём распоряжении. Отлично, пора пополнять запасы звонкой монеты, а то классическая для стратегий и ролевых игр надпись «Милорд, наша казна пуста» давно уже сияет в небе, призывая меня к решительным действиям по устранению этой проблемы. Ну-с, приступим-с. Запустил таксометр «Яндекс.Про», погладил свою рабочую лошадку по «торпеде» (кажется, я по ней успел соскучиться) и двинул в город, ловить заказы.